«Скотина Баскервилей»

- 3 -

— Гав, — жизнерадостно отозвался Бобыч. Еще как гав. Смотри, мол, сейчас самое интересное будет.

Сучка Найда тоже наклонила голову набок и с любопытством уставилась на меня.

Я занервничал.

— Боба, — сказал я. — Боба, я нервничаю. Боб. Бобик. Бобыч. Гавкай уже. Холодно ведь стоять тут.

Бобыч почесал ногой за ухом. «А кому сейчас тепло?» — как бы спрашивал он.

— Бобыч, имей совесть.

Бобыч наклонил голову в другую сторону. Сучка Найда тявкнула. Очевидно, диалоги интересовали ее мало. Ей хотелось экшна.

— Заткнись, — недобро сказал я Найде. — Я разговариваю с этим сукиным сыном, а не с тобой.

Сукин сын вскочил, сделал два круга по дорожке, уселся рядом с конурой и снова захлопал хвостом по снегу. Язык свисал у него слева из пасти, и он еще умудрялся ухмыляться какой-то гнусной ухмылкой.

«Ты проходи, не стесняйся», — говорила его ухмылка. — «Давай проверим, укушу я тебя, или нет».

Я не хотел проверять.

— Сере-е-е-е-ега-а-а-а-а-а-а! — завопил я снова, без особой, впрочем, надежды.

Сучка Найда заскулила. Ей стало скучно. Бобыч ободряюще гавкнул: «Сейчас, сейчас. Куда ему деваться. Не пойдет же он с пивом домой. У него там жена, она его домой с пивом не пустит».

— Бобыч, ты бессовестная скотина, — сказал я. — Где твоя мужская солидарность?

«Солидарность?» — как бы спрашивал Бобыч, глядя мне в лицо своими честными глазами. — «С кем, с тобой что ли? Ты люмпен и пария с улицы, а я — второй после Сереги. Я могу тебя укусить, а что ты мне сделаешь?»

По крайней мере, отчасти он был прав. Я начал осознавать всю бесправность и безвыходность своего положения.

— Бобыч, — попросил я. — Ну, будь ты человеком, погавкай! Тебе что, трудно?

Бобыч помотал башкой.

Я решился и приоткрыл калитку. Бобыч радостно вскочил и подбежал как можно ближе ко мне, насколько это позволяла цепь. Он не лаял, просто показывал мне все свои белые зубы, оскаленные в этой его гнусненькой улыбочке. Найда приободрилась. Назревало долгожданное оживление сюжета.

«Вот сейчас он войдет, и мой Бобо прокусит ему ногу до крови», — как бы говорила ее радостная морда. — «Он такой романтик, мой Бобо».

Я передумал и закрыл калитку обратно.

Бобыч поник и насупился. Найда зевнула.

— Сволочи вы, — сказал я им обоим. — Ну все. Все. Война — значит война.

Я отошел от калитки и перелез через забор, по сугробам обошел дом и вышел с другой стороны прямо к крыльцу.

- 3 -