«Скотина Баскервилей»

- 2 -

А жена у Сереги не имеет власти над Бобычем. Он не признает ее за хозяйку дома. С точки зрения Бобыча, иерархия человечества выглядит так: на самом верху Серега собственной персоной, затем сам Бобыч, затем Катька, Серегина дочка, затем соседская сучка Найда, затем серегина жена, и уже потом — все остальные. Все остальные находятся на такой низкой иерархической ступени, что сортировать их там Бобыч считает ниже своего достоинства.

Я тоже нахожусь где-то там, на этой иерархической ступени, вместе с серой массой прочих, где-то между почтальоном и лягушками. И когда я прихожу, Бобыч дает мне это понять, потому что он — второй после Сереги, а я — никто и зовут меня никак. Он знает, что я существо низшего порядка, пария и люмпен, и надо мной можно издеваться как угодно, и я ничего не смогу ему сделать.

Однажды зимним вечером я пришел к Сереге, чтобы выпить с ним пива и потолковать о жизни. Серега как раз сплавил жену с Катькой куда-то в гости, и наслаждался покоем и благолепием в полном одиночестве. Он включил музыку погромче и, слушая ее, стирал пеленки и колготки — так ему наказала жена, чтобы жизнь не казалась ему слишком уж прекрасной.

И вот подошел я к калитке, а Бобыч вразвалочку выходит мне навстречу, и лицо у него сытое и счастливое. Это значит, что Бобыч только что пожрал чего-то из кастрюли и сейчас доволен, как кадавр. «Ну, что», — как бы говорит его вид. — «Приперся, да? К хозяину, да?»

— Давай, Бобыч, — сказал я ему. — Зови Серегу.

Бобыч уже совсем было собирался открыть пасть и начать гавкать, как вдруг ему в голову пришла идея. Он уселся задницей на дорожку, вывалил язык и начал шлепать хвостом по снегу, всем своим видом как бы говоря мне: «А давай я не буду лаять, и посмотрим, как ты тогда попадешь в дом?»

— Бобыч, — сказал я ему. — Мне не до шуток. Начинай уже.

Бобыч поглядел на меня и наклонил голову набок. Он знал, что звонка у калитки нет, и сотового телефона у меня тоже нет, так что сигнализировать Сереге о своем приходе я не смогу. Или смогу?

Я набрал в легкие побольше воздуха и закричал:

— Сере-е-е-е-ега-а-а-а!

Бобыч подпрыгнул на месте от восторга и даже немножечко взвизгнул. Игра начинала ему нравиться. Блестящие глаза Бобыча как бы говорили: «Ага, ты рот пошире раскрывай. Он и так-то глухой, как пень, а тут еще музыку включил». Кажется, он даже немного прослезился.

Из-за соседского забора высунула рыжую морду сучка Найда.

— Гав? — спросила она у Бобыча.

- 2 -