«Индийские танцы»

- 2 -

Иногда в гости заходит бывшая одноклассница Людка, тоже очень молодо выглядит. Людка живет недалеко, с мужем. Смирно живут, дружно, в лес за грибами ездят. Заглядывает соседка Наташка, уговаривает купить радикулитный пояс или биодобавки. Маша смеется:

— Да не болит у меня ничего.

— Это потому, что ты дура, — убеждена Наташка.

Сама она желтолицая, морщинистая, еще пара лет — и превратится в ходячий ядовитый гриб под ярким беретом. Наташка любит рассуждать о политике, вырезает в отдельную папку все про народную медицину и симпатизирует городскому депутату, который умудряется ругать одновременно и губернатора, и мэра.

— Вот Матвей — настоящий мужик, правильный, не то что эти, — желчно начинает она, увидев на столе Маши бесплатную газету. — Как он вчера им, а?!

Вчера такие же, как Наташка, ходили кричать под окна мэрии и одна, самая старая и страшная карга, плюнула в камеру телеоператора, выкрикивая черные проклятия дармоедам и кровопийцам. А другая старушка пришла с портретом Сталина и танцевала под крики толпы сумасшедшее одинокое танго, прижав выцветший от времени портрет к груди. У нее не было родных, не было имени, она не умела говорить связно. Но, словно птица, чувствующая, что другие птицы собираются в стаи, выбиралась из неведомого своего убежища и шла «на демонстрацию».

— Ворюги! — орали бабки. — Верните наши деньги!

— За Сталина! — кричала она и робко смотрела на портрет: одобряет ли? Сталин добродушно улыбался в красивые усы. Она любила Сталина и думала, что это взаимно.

Черноглазый усатый Матвей бушевал вместе со своим престарелым гаремом, бегал кругами, накачивал бабок на периферии злой крикливой силой. Бесстрашное старушечье войско — темные пальто, серые одуванчики пуховых платков или ядовитые вязаные береты. Кто побогаче — меховая шапка.

— Верните деньги! Иррроды!

Розовый пластик вставных челюстей, прозрачные дужки очков, коричневые палки, стучащие по обледеневшему асфальту. Дворники той зимой тоже бастовали.

— Народ хочет говорить! — кричал Матвей. — Спустись к народу!

Сновал в толпе жирной черненькой блохой, размахивал мегафоном. Было так холодно, что капельки слюны застывали в полете. С той стороны устало смотрели рослые охранники. Мэр не выходил.

- 2 -