«Похороны друга»

- 3 -
сверкнули заводские окна… Высьприподнялась, стремительные саблипрожекторов скрестились, обнялисьи в облаках тревожно шарить стали…С еловых веток лапчатых свисалиобрывки снежной пены…Все обновляется, меняется и рвется,исходит кровью в ранах, в грудь, стеная, бьет,песком заносится, и пылью обдается,и зеленями из земли опять встает.                              Вот и рови кладбище. Коней остановили.И приподняли гроб. Тогда с деревпосыпалась вдруг ледяная крупка,позванивая. И от льдышек хрупкихстонала тишина. И я под гробплечо подставил. Медленно, неловкоскользили мы с сугроба на сугроб.Нас обгоняли люди — кто с веревкой,кто с заступом (спешила жизнь сама!), —их догоняла хлопьями зима.А люди шли, подолгу застреваяв снегу, точь-в-точь как мы. За темнотой —кресты. Мы с нашей ношею святойпришли на пустошь. Стали мы у краяглубокой ямы. Гроб спустили с плечи осторожно на сырую глину поставили его…                              «Возмездья меч, —так начал речь оратор, — Украинуи всех нас спас! — (И загудела даль.Упала мать у края темной ямы:«Откройте гроб! Сыночек, ручку дай!Зачем заколотили гроб гвоздями?»…За ней жена — не плачем начала,а хохотом рыдания: «Мой сокол,Степан, проснись!»)               — Мы будем мстить жестоко! —сказал оратор. — За деянья злаответит враг. В бой! Нет, никто не в силенас побороть. Непобедим народ!Вот партизан нам руку подаетиз Югославии! Ряды сплотилиповстанцы в Польше, острые ножиуж наготове! Встало Закарпатье.Кипит и Чехия… Бой не на жизнь,а на смерть! Всех тиранов без изъятьяказнить и всех, кто с ними заодно…Тот будет жить, кто был отважным сыномстраны родной!—               Мгновение одномолчал оратор. — Он за Украинузамучен был — товарищ твой и мой…(Жена и мать рыдали. Крики, стоны —смешалось все. Окутанные тьмой,стояли мы, как тени. И каленойсухой иглой мороз нам душу жег.)Герой не умирает! Свято делоСтепана и бессмертия залог!И после смерти он зовет нас смело!…Раздался залп. Он воздух так качнул,как будто буря в землю нас вдавила.Тут плач, и крик, и стон… И тяжкий гулгромовый прокатился. Поглотилаземля Степана. Стали засыпатьзабитый гроб. И глухо отвечал он.И стон родных вновь начал повторятьрыдание оркестра. Лишь сияла звезда вверху…     А трубы скорбно плакали.     Тарелки звонко звякали.     Бил барабан как будто в грудь:     ты славно завершил свой путь.               …Уж выплакался я!Не знаю, с кем и как я возвращался.Сияла в снежных звездах вся земля…И реквием в душе моей раздался:Все обновляется, меняется и рвется,
- 3 -