«Пространство библиотеки: Библиотечная симфония»

- 3 -

Если бы я музыкальными средствами смог выразить своё отношение к Библиотеке, то сочинил бы библиотечную симфонию, а не сонату или сюиту, например. Несмотря на то, что симфония, по мнению некоторых музыковедов, как жанр осталась в прошлом, и что любые попытки её возрождения есть не что иное как подделка под симфонию, я бы рискнул. И тональность бы взял соответствующую — ре минор, свою любимую. Но поскольку возможность написать симфонию осталась в прошлом, то можно попытаться найти и прочитать «ноты», в которых записана мысль Библиотеки. Передать их читателям, библиотекарям, которые, понимая эти ноты, услышали бы её «мелодию». Библиотека для человека, помимо материального, есть ещё и духовный инструмент. Пользуясь книгами, можно (или нельзя) заглянуть в свою душу, осуществить некий внутренний акт, который каждый совершает на собственный страх и риск. Лично для меня Библиотека не только понятие профессиональное, но и категория нравственная. Библиотека и её собрание сродни искусству, она составная часть того, как сложится или не сложится человеческая жизнь. В её жизни всегда есть какая-то нота, мотив, проходящий через пространство и время. И этот мотив посредством чтения связан с действием, через которое проявляются наши желания. Они выражаются в поступках в зависимости от того, что мы прочитали, что там сказано и что после этого возможно сделать.

Интуитивно я понимаю, что существует некое таинство рождения библиотекаря внутри человеческой личности. Мне это всегда представлялось нормальным и естественным: специалист прежде всего обязан чувствовать себя личностью, а затем уже профессионалом. Следовательно, библиотекарь не подчиняет в себе человека, напротив, всякое библиотечное знание существует внутри личности, в отвоёванном ею для себя пространстве свободного самовыражения.

Для меня как человека и специалиста главное — всегда оставаться самим собой, и это налагает печать на всё, чтобы ни делал и чтобы ни писал. Но только при одном условии: речь должна идти о предмете, «моя» связь с которым не подлежит сомнению. Тогда это «я» выполняет пассивную функцию, спокойно соизмеряя и соотнося избранную тему со мной. Хочу надеяться, что сказанное в какой-то мере объясняет, почему многие годы меня, библиотекаря, занимает проблема, которую по аналогии с «высоким искусством» я склонен называть «высоким профессионализмом».

- 3 -