«Победа в битве за Москву. 1941–1942»

- 1 -
В. Д. Барановский ПОБЕДА В БИТВЕ ЗА МОСКВУ Введение

Прошло более 68 лет со дня окончания сражения за Москву в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов. Битва за нашу столицу была испытанием для всего советского народа – Красной Армии, народного ополчения и партизан, – народа, вставшего единым фронтом на пути немецко-фашистских войск. Сражение за Москву завершилось в апреле 1942 года убедительной победой Советского Союза.

Одновременно это было первое стратегическое поражение войск гитлеровской Германии и ее союзников, пытавшихся захватить новое жизненное пространство на востоке, в том числе природные ресурсы и дешевую рабочую силу. Все это обещал Гитлер немецкому народу после победы над Красной Армией. В документах пленных немецких солдат были обнаружены свидетельства на право владения земельным наделом в России после ее покорения. [1]

Победа Советского Союза в битве за Москву имеет историческое значение: советским народом было остановлено триумфальное шествие вермахта по Европе. Разгром гитлеровских полчищ, рвавшихся к мировому господству, стоил нашей стране и странам Запада больших человеческих жертв.

Вторая мировая война, которую Гитлеру удалось развязать при попустительстве западноевропейских держав, по самым скромным подсчетам, обошлась человечеству в 50 миллионов человеческих жизней. Самые значительные жертвы принес на алтарь Победы Советский Союз, потерявший в этой войне 26,6 миллиона человек. Такие страны, как Польша, Югославия и Великобритания, вместе взятые, потеряли в борьбе с фашистским нашествием 8 миллионов человек. Самой гитлеровской Германии ее авантюристские устремления обошлись в 13 миллионов человек, из которых на советско-германском фронте погибло 10 миллионов. [2]

Следует заметить, что в развернувшихся сражениях погибли лучшие представители генофонда стран, принимавших участие во Второй мировой войне. Последствия этого разрушительного процесса до сих пор ощущаются в европейских странах, включая Германию, и в России.

Прежде чем выйти к своей заветной цели – Москве, сердцу России, Гитлеру пришлось пройти за короткое время длинный путь: сначала в самой Германии в борьбе за власть, а затем и на международной арене – за признание его первенства в борьбе за мировое господство. Этот путь был пройден в относительно короткий исторический срок – всего за девять лет, с 1933 по 1942 год, когда войска фашистской Германии были отброшены от Москвы. Однако Гитлер, осознав истинную мощь Советского государства, решил продолжить борьбу, более полно мобилизовав в интересах войны промышленные и людские ресурсы Германии и Европы. В частности, были модернизированы бронетанковые войска Германии – созданы и поставлены на поток новые, более мощные танки Т-V («Пантера») и Т-VI («Тигр»), новые противотанковые орудия на танковых шасси.

Немецкое верховное командование все же надеялось захватить Москву и сохраняло на московском направлении крупную группировку войск, пока немецко-фашистские войска не были сокрушительно разгромлены под Сталинградом и Курском в 1943 году. Немецко-фашистский режим, продолжая лелеять надежду на свою победу и после этого, обрекал на смерть новые миллионы людей. В конечном счете Гитлеру удалось продлить агонию фашистской Германии еще на три года – с середины 1942 по 9 мая 1945 года.

Разгром фашистской Германии во Второй мировой войне положил конец агрессивному гитлеровскому курсу на захват чужих территорий, на порабощение целых народов и на главенствующую роль Германии среди ведущих государств мира. Самое удивительное состоит в том, что Гитлеру удалось приступить к борьбе за мировое господство не только в исторически кратчайшие сроки, но и не без успехов в этом стремительном движении к выбранной цели. Естественно, что без поддержки в самой Германии и поддержки других стран это было бы непосильной задачей.

Сначала народ Германии доверил свою судьбу национал-социализму, поверив, что только на этом пути, в борьбе с коммунизмом и в борьбе за утверждение своего расового превосходства, ему удастся улучшить свое благосостояние и приобрести новое жизненное пространство. Немцам внушалась мысль, что главным препятствием на этом пути является Советский Союз и его коммунистическая идеология.

Для достижения победы над СССР Гитлеру было необходимо создать мощные и мобильные вооруженные силы, оснащенные современными танками и самолетами. Для господства в мировом океане предполагалось построить мощный военно-морской флот. Немецкому народу – будущим солдатам и офицерам вермахта – отводилась главная роль в покорении Европы и планировавшемся походе на восток.

Германия в 1930-е годы занимала в Европе хотя и центральное, но политически обособленное место среди других стран, особенно если иметь в виду ее поражение в Первой мировой войне. По Версальским соглашениям Германии не разрешалось иметь большую армию и развивать военную промышленность. Немцы считали Версальский договор несправедливым. Об унизительных для Германии, особенно для германской военщины условиях, зафиксированных в Версальском договоре, немецкие генералы впоследствии писали, что политика стран-победительниц «дала нам безработицу, тяжелый груз репараций, потерю территорий, ограничение свободы, равенства, военной силы». [3]

«Политические и психологические причины минувшей войны лежат в Версальском мирном договоре… – считали германские военачальники. – Он отказывал побежденному в признании его национального достоинства, наносил оскорбление его чувству чести.

Версальский договор создал в Центральной Европе вакуум силы, окруженный со всех сторон крупными государствами, обладавшими мощными вооруженными силами и не желавшими выполнить данное миру обещание о производстве разоружения». [4]

Указанный выше подход немецких военных руководителей того времени подталкивал Германию к реваншу за поражение в Первой мировой войне.

В это же время страны-победительницы считали, что воинственным устремлениям Германии положен конец. Однако дальнейшее развитие событий показало, что это не так. Германии требовались колонии, источники сырья и энергетические ресурсы, которыми она не обладала. Руководство Германии, которое после 1933 года возглавил Гитлер, видело единственный путь к достижению названных целей в войне.

Капиталистические державы – Англия, Франция и США – поддержали антикоммунистические устремления Гитлера, выдав Германии необходимые ей финансовые кредиты для создания новой армии, способной сокрушить Советский Союз. Они мечтали о такой цели, но предпочли, чтобы самая тяжелая работа была выполнена чужими руками.

Опираясь на поддержку народа Германии и ощущая сочувствие капиталистических стран Европы и Америки, Гитлер ринулся выполнять поставленную задачу с большим упорством и даже не без элементов авантюризма.

Немецкий генералитет вновь созданного вермахта вложил в организацию и управление войсками во Второй мировой войне, развязанной гитлеровской Германией, все свое умение и талант – сначала в боевых действиях в Европе, а затем в Восточном походе на Советское государство.

Немецкие генералы, будучи кадровыми военными, обладали большим опытом, полученным еще в Первую мировую войну, в которой участвовали многие из них. Война была их профессией, и они были авторитетами в своем деле. Когда Гитлер предложил им участвовать в своем проекте покорения сначала западных стран, а затем и восточных территорий, они с готовностью приняли это предложение, хотя позднее, после разгрома гитлеровской Германии, пытались всю вину за развязывание Второй мировой войны и агрессивные походы Германии в 1939–1945 годах возложить на Гитлера.

Технические средства ведения войны и уничтожения противника, разработанные немецкими инженерами, были, по их мнению, лучшими в мире и должны были обеспечить победу Германии на суше, в воздухе и на море.

Военно-стратегические планы Гитлера и его генералитета в части похода на восток были воплощены в плане «Барбаросса». Как известно, план «Барбаросса» предполагал захват Германией Прибалтики, Украины, Кавказа, центральных областей Советского Союза и Москвы. Задаче овладения Ленинградом и Киевом также отводилось первостепенное значение.

Немецкое командование считало, что победа над советскими войсками будет одержана за одну летнюю кампанию и должна завершиться взятием Москвы. Гитлер, кроме того, полагал, что СССР, ослабленный Гражданской войной и интервенцией, еще не создал промышленность, способную производить все виды вооружений. Также делалась ставка на внезапность нападения и возможность полного уничтожения основных сил Красной Армии у западных границ Советского Союза.

Слабость Красной Армии, как полагал немецкий Генеральный штаб, позволяет Германии осуществить молниеносную войну – «блицкриг» – по захвату Советского Союза до рубежа Архангельск – Волга – Астрахань всего за пять-шесть недель после начала военных действий.

После подчинения своим интересам стран Европы, уничтожения их вооруженных сил и выхода через территорию Польши к границам Советского Союза фашистская Германия 22 июня 1941 года напала на нашу страну, имея основной целью захват Москвы.

Война, развязанная Гитлером в Европе, после вторжения немецко-фашистских войск на нашу территорию стала для нас Великой Отечественной войной, так как основная тяжесть сухопутных сражений с армиями вермахта легла на плечи народов Советского Союза и велась на территории нашей страны.

Советский Союз, сражаясь за освобождение Европы от фашизма, понес самые большие потери из числа стран, боровшихся с гитлеровской Германией.

Эти жертвы были принесены народами Советского Союза в интересах всех, кто сражался против фашизма. Признавая главенствующую роль СССР в исторической победе над гитлеровской Германией, У. Черчилль в своей речи в Палате общин 27 февраля 1945 года сказал: «…наибольшие жертвы принес русский народ. На широких просторах этой страны лилась кровь десятков миллионов русских людей, павших за общее дело». [5]

Теперь, когда погибших на фронтах войны с гитлеризмом не вернешь, вместо того чтобы отдать дань героизму бойцов Красной Армии и их самопожертвованию, говорят о напрасных потерях, которых якобы можно было бы избежать. Намекают на то, что Берлин и Прагу можно было бы и не штурмовать – потерь было бы меньше, – забывая при этом, что события прошлого нельзя рассматривать в отрыве от времени и комплекса обстоятельств, которые тогда существовали.

В предлагаемом обзоре автор прослеживает стремительное продвижение гитлеровских войск из центра Европы к Москве и их первое стратегическое поражение у ее ворот.

Германия, оказавшись в роли побежденной стороны в Первой мировой войне, не могла смириться со своим поражением. В первой главе рассмотрен процесс возрождения германского милитаризма после прихода к власти Гитлера, навязавшего немецкому народу в качестве национальной идеи национал-социализм. На первый план были выдвинуты интересы немцев как расы господ. Морально оправдывались агрессия и захват чужих территорий в интересах Германии. В качестве основного идеологического противника были объявлены марксизм и демократические свободы.

В первой главе показано, как в борьбе с марксизмом возникла для оправдания фашизма и идей о расовом превосходстве дымовая завеса в виде антикоммунизма, открывавшая путь немецкому национал-социализму к неограниченной власти, вооружению Германии, притязаниям на передел колоний и в конечном счете – на мировое господство.

Роль стран Европы – особенно Англии и Франции – также будет рассмотрена в первой главе.

Антикоммунистический флаг был уже поднят в Германии, уничтожившей свою коммунистическую партию. Оставалось наметить основную военную цель вне Германии и достичь ее. Поскольку Советский Союз представлял собой лакомый кусок для агрессора – неиссякаемые природные и трудовые ресурсы, – то немецким фашистам не пришлось долго искать основную цель для своих устремлений. Такой целью была выбрана Страна Советов, всего 23 года тому назад отбившаяся от иностранной интервенции.

Для реализации похода на восток Германии предстояло решить две задачи: привлечь на свою сторону экономический и технологический потенциал Европы и нарастить свою военную мощь.

При этом оказалось, что как только Гитлер попытался подчинить себе политические и экономические круги Англии и Франции военным путем, то это удалось ему только в отношении Франции. Англия не захотела подчинить свои интересы интересам фашистской Германии. Англия сама мечтала удержать свое колониальное могущество и не захотела делиться своими ранними колониальными приобретениями с Германией.

Гитлер рассчитывал эту трудность преодолеть, так как считал, что вся Европа поднимется под антикоммунистическим флагом на борьбу с Советским Союзом. Наряду с недооценкой сил Красной Армии и возможностей промышленности Советского Союза это был второй крупный просчет Гитлера, допущенный при подготовке войны на востоке.

Когда Гитлер закончил подготовку немецкой армии к военным действиям в Европе и почувствовал двойственность позиции Англии и Франции, он приступил к решительным действиям. Гитлеровская Германия вывела за пределы своих границ войска и присоединила к территории рейха Австрию, а затем оккупировала Чехословакию.

Дальнейшие усилия фашистской Германии были направлены на подготовку условий для нападения на СССР. Поскольку Германию отделяла от Советского Союза территория Польши, первоочередной задачей для немецкого командования стал захват Польши. Немецкие войска, сломив сопротивление польской армии, оккупировали польскую территорию и вышли к западным границам Советского Союза, осуществившего встречное продвижение Красной Армии до рубежа Сувалки – Брест – Устилуг – Сокаль.

Немецкое вторжение в Польшу считается началом Второй мировой войны.

Союзники Польши – Англия и Франция, – рассчитывая на то, что следующим шагом Германии будет нападение на Советский Союз, Польшу не поддержали. Однако Гитлер, доукомплектовав свои войска, понесшие первые потери в Польше, бросил их против Англии и Франции. Он решил силой подчинить себе страны Европы перед началом похода на восток.

Первая глава завершается описанием боевых действий под Дюнкерком и во Франции, где немцами была одержана вторая после захвата Польши крупная победа.

Под Дюнкерком немцы не препятствовали эвакуации англо-бельгийских и части французских войск в Англию, вытесняя их за пределы Европейского континента. Тем самым Гитлер пытался склонить английское правительство к совместным действиям на мировой арене. Для успокоения французской общественности капитулировавшая Франция была оккупирована немецкими частями не полностью – под местным контролем была оставлена часть южных областей Франции.

Так гитлеровской Германией был создан плацдарм для нападения на Советский Союз у его западных границ и устранены последние препятствия для начала похода на восток.

Планом нападения на СССР «Барбаросса» предусматривалось уничтожение основных сил Красной Армии сразу же после начала вторжения у западных границ Советского Союза. Во второй главе рассмотрено размещение немецких ударных группировок вдоль границы Советского Союза и направление основных ударов немецко-фашистских войск. Для разгрома советских войск были запланированы обходные маневры по их окружению непосредственно у границы. Хотя план «Барбаросса», как на этом настоял Гитлер, ставил в качестве первоочередных задач захват Ленинграда и южных областей Украины, максимальных успехов немецко-фашистским войскам удалось добиться на центральном направлении, где вермахт с самого начала Восточной кампании наступал своими основными танковыми группировками на московском стратегическом направлении. Во второй главе кратко рассмотрены боевые действия в приграничных районах Советского Союза. Несмотря на вероломность нападения, его внезапность, Красная Армия оказывала, в отличие от вооруженных сил Франции, капитулировавшей перед Германией, активное сопротивление. Однако, добившись успехов в приграничных районах, немецко-фашистские войска начали продвигаться к Ленинграду, Киеву и Смоленску.

За пять недель после начала вторжения – с 22 июня по 30 июля 1941 года – войскам гитлеровской Германии не удалось решить ни одной из задач, поставленных планом «Барбаросса». Они были остановлены у Лужского укрепленного района на северо-западном направлении и перед Киевским укрепленным районом на юге.

В ходе сражения за Смоленск с 10 по 29 июля 1941 года немецкое командование уже отчетливо понимает, что планы молниеносной войны рушатся. Пехотные дивизии немцев отставали от танковых, а сопротивление окруженных частей Красной Армии создавало дополнительные трудности, на преодоление которых требовались и время, и воинские соединения.

Немецко-фашистским войскам после захвата ими Смоленска и Ельни не хватало сил для выхода на шоссе Минск – Смоленск – Москва. Южному флангу группы армий «Центр» угрожали войска Красной Армии северо-западнее Киева. Подавить их сопротивление и овладеть Киевом группа армий «Юг» собственными силами не могла.

У гитлеровских войск на московском направлении возникла первая вынужденная остановка, продлившаяся до конца сентября 1941 года.

В этих условиях Гитлер принимает решение: наступление на Москву остановить, развернуть правый фланг группы «Центр» на юго-западное направление против войск Юго-Западного фронта. Борьба с ними, обход Киевского укрепленного района и взятие Киева заняли еще полтора месяца – с начала августа по 20 сентября 1941 года. (Кроме того, десять дней ушло на вывод танковых ударных группировок на центральное направление.)

Большая потеря времени вынудила разрабатывать новый план взятия Москвы.

В третьей главе рассмотрены подготовка и проведение наступления немецко-фашистских войск на центральном направлении с конца сентября по 30 октября 1941 года. Новый план наступления на Москву – «Тайфун» – предполагал концентрацию основных сил немецких войск в составе группы армий «Центр» на московском направлении. Планом «Тайфун» предполагалось окружить советские армии, преградившие немецким войскам путь к Москве. Перейдя в наступление, немцы, достигнув успеха под Вязьмой и Брянском, устремились вперед, полагая, что сил у Красной Армии для организации последующих рубежей обороны уже не осталось.

Продолжая наступление, немецко-фашистские войска вышли на дальние подступы к Москве, но к 30 октября 1941 года, понеся большие потери на Можайской линии обороны, выдохлись и были вынуждены вновь остановиться. До Москвы им оставалось пройти относительно небольшое расстояние – всего 80–160 километров.

В сражении за Москву наступил момент, когда продвижению гитлеровских войск было необходимо положить конец.

В четвертой главе характеризуется командный состав Красной Армии, которому выпала тяжелая и в то же время счастливая участь руководить войсками, защищавшими Москву. Это были Г. К. Жуков, К. К. Рокоссовский, И. С. Конев, Н. Ф. Ватутин, В. Д. Соколовский, A. M. Василевский, Л. А. Говоров, Д. Д. Лелюшенко, К. С. Москаленко и многие другие. В едином строю с ними стояли М. Е. Катуков, А. П. Белобородов, Л. М. Доватор, П. Н. Чернышев, И. В. Панфилов и другие выдающиеся командиры, заслуги которых высоко оценены Отечеством. Многие из них (Л. М. Доватор, И. В. Панфилов и другие) погибли, выполняя свой долг. Списки погибших под Москвой, Смоленском, Волоколамском, Вязьмой, Малоярославцем, Тулой и другими городами Советского Союза в 1941–1942 годах составляют многотомную Книгу Памяти.

В рассказе о боевом пути некоторых из военачальников будут описаны сражения, в которых они принимали участие с самого начала войны. Эти сражения стали частью битвы за Москву. В них прошли проверку на способность руководить войсками те, кому было доверено остановить врага под Москвой.

В главе четвертой будет также освещен подвиг граждан Москвы и ее руководителей, внесших огромный вклад в победу советского народа в битве за столицу.

Пятая и шестая главы посвящены оборонительным боям на дальних и ближних подступах к Москве. Оборонительное сражение на ближних подступах к Москве, решавшее судьбу народов Советского Союза и Европы, завершилось убедительной победой Красной Армии, вызвавшей восторженные отклики во всем мире. Враг, находившийся в некоторых местах всего в 25 километрах от Москвы, был остановлен и лишен способности продолжать наступление.

Седьмая и восьмая главы завершают описание разгрома войск фашистской Германии под Москвой. В седьмой главе рассмотрено контрнаступление Красной Армии, в ходе которого вражеские ударные группировки были отброшены от столицы Советского Союза. В результате проведенного контрнаступления непосредственная угроза Москве была ликвидирована. В восьмой главе речь идет о переходе Красной Армии в наступление и первой стратегической победе Советского Союза над войсками гитлеровской Германии.

Хотя нашим войскам и не удалось полностью окружить и уничтожить войска группы армий «Центр», они, отбросив врага на расстояние 140–300 километров от Москвы, смогли достичь военного равновесия с противником и с 20 апреля 1942 года перешли к обороне.

Основу предлагаемого военно-исторического обзора составляют рисунки-схемы, иллюстрирующие ход сражения за Москву. Они составлены так, чтобы дать подробное представление о местах боевых действий и составе войск с нашей стороны и со стороны противника. Представленные схемы отражают действия танковых группировок и сухопутных войск. На них в основном соответствует взаимное положение населенных пунктов относительно друг друга. Однако для измерения расстояний между приводимыми объектами следует использовать картографические источники. Прохождение рубежей, занимавшихся войсками, на схемах и в тексте традиционно обозначается перечнем населенных пунктов. Информацию о положении оборонительных рубежей можно найти в изданиях, основанных на архивных материалах. В частности, автором использована книга коллектива авторов под общим руководством В. А. Жилина «Битва под Москвой», содержащая копии подлинных архивных документов. [6]

Однако некоторые издания вносят дополнительные коррективы в официальные источники и должны учитываться при определении фактического положения войск, участвовавших в сражениях, либо мест прохождения оборонительных рубежей.

Следует заметить, что противоречивое изложение некоторых фактов, приводимое в различных источниках (а в ряде случаев – в одном и том же источнике), говорит о необходимости дальнейшего изучения исторического наследия. Как писал в 1999 году В. Кожинов, анализировавший ход боевых действий в районе Красной Поляны, «имеет место путаница или по меньшей мере неясность.» [7]

Необходимо еще раз подчеркнуть, что боевые действия, развернувшиеся на территории Советского Союза после 22 июня 1941 года, были началом сражения за Москву. Для достижения решающего успеха на центральном (московском) направлении немецкие ударные группировки на северном и южном направлениях прикрывали немецкие войска группы армий «Центр» с флангов.

Немецкие военные идеологи считали, так же как ранее полагал и Наполеон, что после взятия Москвы Россия будет повержена. Поэтому основной целью Восточного похода Гитлера во второй половине 1941 года была Москва. После ее падения, как полагал немецкий генералитет, Советский Союз как государство перестанет существовать.

Глава I Становление фашистской Германии. Подготовка Гитлером условий для нападения на Советский Союз Возрождение немецкого вермахта и его выход за пределы Германии

Прежде всего рассмотрим обстоятельства, приведшие Гитлера и его вермахт под Москву. Если ограничиться только внутренней обстановкой, возникшей в Германии после прихода национал-социалистов к власти, то этого будет недостаточно. Изучение истории XX века показывает, что причина появления немецко-фашистских войск на западных границах Советского Союза лежит гораздо глубже, чем это может показаться на первый взгляд.

Еще до прихода Гитлера к власти в Германии, потерпевшей поражение в Первой мировой войне, в ней начали зреть идеи реванша. Немецкие монополии Тиссена, Круппа, Флика и другие усиленно искали национальную опору для возрождения германского империализма. Для этого было необходимо дискредитировать или запретить идеологию марксизма и демократии, заменив ее национал-социалистической идеологией («Германия превыше всего»), и создать мощную военную машину, которая была бы способна завоевать новые территории («жизненное пространство») и бороться за мировое господство.

Как нельзя лучше эти идеи были воплощены в программе фашистской национал-социалистической партии во главе с Гитлером.

Фашисты пришли к власти в Германии в 1933 году. Подавив демократические свободы, Гитлер, возглавивший Германию, сразу же приступил к созданию сначала военизированных отрядов, а затем и армии. Воспитание немецкой молодежи велось в духе национал-социализма. Политические противники, особенно германская коммунистическая и социал-демократическая партии, были объявлены вне закона. Для усмирения рабочего класса и недовольной части интеллигенции в 1933 году под Мюнхеном был организован концентрационный лагерь Дахау.

Аналогично действовали и итальянские фашисты во главе с Муссолини, еще раньше пришедшие к власти в Италии.

Установление фашизма в Германии и Италии было косвенно поддержано Англией и Францией, открыто демонстрировавшими свой антисоветизм. Лорд Галифакс в 1937 году прямо высказался по этому вопросу: «…Члены английского правительства проникнуты сознанием, что… Гитлер… достиг многого не только в самой Германии, но что в результате уничтожения коммунизма в своей стране он преградил путь последнему в Западную Европу, и поэтому Германия по праву может считаться бастионом Запада против большевизма». [8]

В дальнейшем страны Запада вели политику, строго следуя этому заявлению, исключение составляли только случаи, когда Германией затрагивались их собственные национальные интересы либо когда они были вынуждены прислушиваться к голосу общественного мнения.

Фактически западные страны и США подталкивали Гитлера к нападению на Советский Союз. Мотивы таких действий могли находиться в различных аспектах их политических расчетов.

Первый из них лежал в идеологической области, в желании любым путем свергнуть существующий в Советском Союзе строй, схема которого не совпадала с порядками, устанавливавшимися буржуазными демократиями. Союзники – Англия и Франция, а также США могли желать реванша за их неудачи в борьбе с большевиками в ходе Гражданской войны в России. Их материальные затраты на помощь Колчаку и Деникину пропали безвозвратно, а попытка интервенции закончилась крахом.

Вторым мотивом могло быть желание овладеть Кавказом и Дальним Востоком. Достаточно вспомнить английско-турецкий план нападения на районы добычи нефти на Кавказе в 1940 году, так называемый «План Баку».

Все эти планы укладывались в единый план борьбы с коммунизмом, который полностью совпадал с целями фашистской Германии на ее начальном пути к мировому господству.

Указанный подход Англии, Франции и США к развитию национал-социализма в Германии во многом объясняет дальнейшее развитие событий в Европе после 1939 года. При этом Англия и Франция были вынуждены считаться с опасностью, исходившей от Германии, и для них самих.

Они понимали, что Гитлер в процессе подготовки войны с Советским Союзом пожелает использовать экономические и людские ресурсы других стран Европы в интересах Германии.

Политические силы в Европе еще в 1936 году разделились на два лагеря: Франция и Англия прибегли к политике «умиротворения» (!) Гитлера, а СССР пытался, хотя и безрезультатно, создать союз стран, которые могли бы совместно противостоять агрессивным устремлениям фашистской Германии (политика «коллективной безопасности»).

В дальнейшем политический курс «коллективной безопасности», предложенный Советским государством, нашел поддержку у капиталистического Запада и США, но только после того, как Советский Союз продемонстрировал свои возможности, нанеся поражение войскам вермахта в конце 1941 года под Москвой. Оказалось, что Англия, Франция и США не смогли обойтись в борьбе с Гитлером без помощи Красной Армии. После того как джинн – фашистская Германия – был выпущен из бутылки, его «умиротворение» оказалось возможным только благодаря коллективным усилиям стран антигитлеровской коалиции.

Начиная с 1938 года, после того как фашистская Германия приступила к конкретным действиям по реализации своих краткосрочных и рассчитанных на будущее планов, обстановка в Европе, сотрясаемой войсками фашистской Германии, стала крайне напряженной и опасной для Советского Союза.

Особенностью военных действий, развернутых Германией в Европе, был двойной стандарт по отношению к Западу и Востоку. Если к Советскому Союзу планировалось применить жесткий подход – войну на уничтожение, то с западными странами немцы предполагали вести боевые действия в мягком, щадящем варианте.

Немецкое верховное командование еще до похода на восток запланировало оккупировать малые государства Западной Европы, нейтрализовать Францию и Англию и только после этого осуществить вторжение в Советский Союз.

Все этапы военных действий предполагалось провести в кратчайшие сроки.

Первым реальным шагом фашистской Германии к войне в Европе стало включение Австрии в состав Германии в марте 1938 года. «Аншлюс» Австрии был результатом «умиротворения», оформленного в виде мюнхенских соглашений Гитлера с Англией и Францией в сентябре 1938 года, по которым к рейху отошла и Судетская область Чехословакии, а в Польше – Тешинская область.

К этому времени армия Германии насчитывала более миллиона человек, и Гитлер в марте 1939 года оккупировал Чехословакию полностью, что было неожиданностью для Англии и Франции. В конце марта 1939 года немцы оккупировали Клайпеду (в Литве) и предъявили права на Гданьск (в Польше).

Этими действиями Германия разорвала мюнхенские соглашения; правительства Англии и Франции были озабочены действиями Германии и начали опасаться за свою неприкосновенность. Но и в этих условиях они не пошли на обуздание агрессора в союзе с Советским государством. Дипломатические миссии Англии и Франции, направленные в Москву для переговоров, лишь тянули время. Как выяснилось впоследствии, в это же время Англия вела секретные переговоры с Германией о разделе сфер влияния на мировых рынках вплоть до Китая.

О возможности предотвратить крупномасштабные военные действия в Европе впоследствии писал У. Черчилль: «…Не может быть сомнений в том, что Англии и Франции следовало принять предложение России. о союзе между Англией, Францией и Россией…». [9]

К концу 1939 года немецкие вооруженные силы уже насчитывали 2,75 миллиона человек, и Гитлер выбирал направление очередного удара, стремясь разбить и подчинить себе страны Западной Европы поодиночке.

Учитывая тяжесть создавшегося положения, Советский Союз был вынужден согласиться с предложением Германии о заключении пакта о ненападении, который и был подписан 23 августа 1939 года.

О таком пакте с Советским Союзом, с целью исключить возможность для Германии войны на нескольких фронтах одновременно, Гитлер заявил еще в 1934 году: «Вероятно, мне не избежать союза с Россией. – это будет решающая игра моей жизни. она никогда не удержит меня от того, чтобы столь же решительно изменить курс и напасть на Россию после того, как достигну своих целей на Западе». [10]

Этот договор с Германией давал И. В. Сталину возможность выиграть время для дальнейшего укрепления Красной Армии и подготовки Советского Союза к отражению агрессии. И. В. Сталин не мог точно определить, сколько мирного времени будет отпущено Советскому Союзу на подготовку к обороне. При этом темпы этой подготовки зависели от экономических возможностей Советского Союза, не могли быть высокими, на что И. В. Сталин неоднократно указывал руководителям Генерального штаба и Красной Армии.

К 1939 году цели Гитлера на Западе становились все более очевидными. Германия для увеличения мощи своих вооруженных сил посчитала необходимым подчинить своим экономическим и военным интересам промышленность, природные и другие материальные ресурсы всей Европы. Нефть Румынии, заводы по производству пушечного вооружения и танков в Чехословакии, продовольствие из Франции и т. п. многократно увеличивали шансы успешно завершить немецкий поход на восток, на территорию Советского Союза.

Ниже приводится пример использования гитлеровской Германией промышленно-технического потенциала оккупированных стран Европы в интересах войны с СССР. Читателю будет интересно знать, что дивизии 3-й танковой группы имели на вооружении средние танки 38-т производства чехословацких заводов «Шкода» и ЧКД. Эти боевые машины имели надежную ходовую часть, высокое качество оптических приборов обзора и орудийного наведения. По боевым возможностям они были на уровне немецких T-III и составляли значительную часть наступательных вооружений вермахта.

Победное шествие немецких войск по Европе

После оккупации Чехословакии следующей мишенью для нападения Гитлер избрал Польшу. Он полагал, что Англия и Франция не воспрепятствуют его приближению к западным границам Советского Союза, так как будут рассматривать территорию Польши как плацдарм для дальнейшего, возможно, последующего через короткое время броска немцев на восток. А этого события Англия и Франция ждали уже много лет.

Вторжение немецких войск в Польшу началось 1 сентября 1939 года. Этот день считается датой начала Второй мировой войны. Англия и Франция, ранее гарантировавшие неприкосновенность польских границ, на защиту Польши не встали под предлогом неподготовленности их войск к войне.

Польша, в свою очередь, еще весной 1939 года от помощи со стороны Советского Союза отказалась.

Против 39 польских дивизий с 870 устаревшими танками Германия бросила 52 дивизии и 2800 танков новейших типов, предварительно подвергнув города и аэродромы Польши бомбардировке с воздуха.

Пять немецких армий перешли в наступление на ряде участков немецко-польской границы.

Группа немецких армий «Юг» в составе 8-й, 10-й и 14-й армий перешла польскую границу в районах Глейвица, Ченстохова и Калиша. 8-я и 10-я армии немцев прорывались к Варшаве, 14-я армия действовала в районе Кракова. Группа армий «Север» в составе 3-й и 4-й армий наступала в направлении на Быдгощ и Млаву. В результате группировка польских войск в районе Познани сразу же попала в окружение.

Немецкие армии, несмотря на численное превосходство, встретили ожесточенное сопротивление. Однако польские войска, не поддержанные Англией и Францией, долго продержаться не могли. 10-я и 4-я немецкие армии успешно продвигались вперед, и им удалось окружить Варшаву и взять в плен 170 тысяч польских солдат к северо-востоку от Варшавы. Немцы смогли взять Варшаву 26–28 сентября 1939 года, только после двухнедельного штурма. Польские части были вынуждены сложить оружие 2 октября 1939 года.

Англо-французские войска, в общей сложности до 100 дивизий, бездействовали и помощи своему союзнику Польше не оказали.

Немецко-фашистские войска, расправившись с польскими частями, подготовились к продвижению из районов Варшавы, Модлина, Радома и Сандомира к границам Советского Союза. В этот момент советское правительство отдало приказ Красной Армии выдвинуться навстречу немецким войскам. Это событие вошло в историю как мера по защите народов Западной Украины и Западной Белоруссии от порабощения агрессором. Правомочность такого решения советского правительства обосновывается и тем, что указанные области были отторгнуты Польшей от Советской России в 1920 году, в конце Гражданской войны. Красная Армия вышла на историческую границу, которую предложили еще в 1919 году Англия, Франция и США («линия Керзона»).

Германии пришлось признать этот шаг Советского Союза и согласиться с новой границей, теперь уже между Германией и Советским Союзом.

Новая граница была проведена в соответствии с демаркационной линией, установленной договором, заключенным в сентябре 1939 года между Германией и Советским Союзом.

Впоследствии это событие западные политики стали именовать «разделом Польши», хотя, с точки зрения Советского Союза, это был акт воссоединения западных украинцев и белорусов с их братьями на востоке и мера по подготовке к отражению немецкого вторжения.

О значении этого шага для Советского Союза И. В. Сталин в своем послании У. Черчиллю от 18 июля 1941 года писал: «Можно представить, что положение немецких войск было бы во много раз выгоднее, если бы советским войскам пришлось принять удар немецких войск не в районе Кишинева, Львова, Бреста, Белостока, Каунаса и Выборга, а в районе Одессы, Каменец-Подольска, Минска и окрестностей Ленинграда».

На схеме 1 показан выход войск вермахта к границам Советского Союза в сентябре 1939 года.

Завершив боевые действия в Польше, Гитлер приступил к определению дальнейших целей на востоке.

Схема 1. Выдвижение немецко-фашистских войск к западным границам СССР по территории Польши. 1 сентября – 6 октября 1939 года

Теперь, перед нападением на Советский Союз, Германии было необходимо обезопасить свой тыл. Обозначив в качестве дальнейших объектов для нападения страны Западной Европы, Германия, не теряя времени, начала переброску своих войск из Польши на запад, по направлению к границам Франции. Этого никак не ожидали правящие круги Англии и Франции, предполагавшие, что Гитлер после захвата Польши будет продолжать двигаться дальше на восток. Но даже к военным действиям на западе Германия не была готова, так как ей было необходимо доукомплектовать потрепанные в боях с поляками дивизии и пополнить их вооружением и боеприпасами.

Англичане и французы, пытаясь отвести от себя удар вермахта, продолжали демонстрировать Гитлеру свою антисоветскую политику. Когда в ноябре 1939 года начались военные действия между Финляндией и Советским Союзом, Англия и Франция кроме поставок в Финляндию вооружений стали готовить экспедиционный корпус для прямого участия в боях с Красной Армией. Никаких мер против возможного нападения Германии Англия и Франция не принимали, и к весне 1940 года Гитлер, следуя своему плану, приступил к нейтрализации стран Западной Европы.

В апреле 1940 года немцы оккупировали Данию. Робкие попытки англофранцузских союзников помешать Германии захватить стратегические районы Северной Европы закончились неудачей – 10 июня 1940 года вслед за Данией капитулировала и Норвегия. Боевые действия на море у норвежского побережья протекали более жестко. Английскому флоту удалось нанести сильные повреждения немецким линкорам «Шарнхорст» и «Гнейзенау», а три немецких крейсера были потоплены. Но даже в этих условиях Франция и Англия продолжали проводить политику подталкивания Германии к войне с Советским Союзом.

Однако Гитлер, доведя численность своих вооруженных сил до 3,3 миллиона человек, в мае 1940 года приступил к решительным действиям на Западном фронте.

Немецко-фашистские войска, насчитывавшие 136 дивизий, при поддержке 2600 танков нанесли удар по Франции, обходя основные французские силы, сосредоточенные на линии Мажино, с севера, через Люксембург, Бельгию и юго-западную часть Голландии. Незначительные силы немцев продвигались в северо-западном направлении с целью оккупации и самой Голландии.

Главный удар по французским войскам и английскому экспедиционному корпусу, находившемуся на территории Бельгии, наносился с восточного направления силами 18-й и 6-й немецких армий под командованием фон Бока. 4-я, 12-я и 16-я немецкие армии Рундштедта, форсировав реку Маас, вышли в тыл обороняющимся франко-англо-бельгийским войскам в районе Булонь – Кале. Пять танковых дивизий Клейста вышли к берегам пролива Ла-Манш и проливу Па-де-Кале, и 40 дивизий союзных войск попали в окружение под Дюнкерком.

На схеме 2 отображено окружение союзных войск немецко-фашистскими войсками. Здесь немцы применили классическую тактику охвата противника в кольцо окружения с использованием прорывов танковыми ударными группировками. С 24 мая, в решающий момент своего наступления, немцы приостановили продвижение вперед, к Дюнкерку, танковых дивизий Клейста и Гота, чем создали благоприятные условия для эвакуации окруженных англо-французских войск в Англию. Англичане, воспользовавшись предоставленной им возможностью, эвакуировали из-под Дюнкерка на Британские острова 330 тысяч человек из состава английских, французских и бельгийских войск. [11] Все их вооружение, включая тяжелое, оказалось в руках немцев в качестве трофеев и в последующем использовалось вермахтом.

В состав немецких войск, подошедших с юго-запада к Дюнкерку, входил армейский корпус Гудериана. Его 1-я, 2-я и 10-я танковые дивизии достигли побережья Ла-Манша и, выполняя приказ Гитлера, остановились сначала у канала Аа, а затем, вторично, на подходе к Дюнкерку. Гудериан в своих воспоминаниях, выражая свою точку зрения и ссылаясь на мнение англичан, писал: «гитлер, а в особенности Геринг, верили, что превосходство Германии в воздухе окажется достаточным, чтобы предотвратить эвакуацию британских войск по морю. Это было ошибкой, имевшей самые плачевные последствия, – ведь только захват всех британских экспедиционных войск в плен мог бы вынудить Англию к замирению с Гитлером или создать благоприятные условия для успешного вторжения на Британские острова». [12]

Действия Гитлера под Дюнкерком впоследствии расценивались историками как предложение английскому правительству заключить мир, что было подтверждено Гитлером на заседании рейхстага 19 июля 1940 года, когда он заявил, что предлагает Англии мирное соглашение «на основе признания взаимных интересов». [13]

Однако английское правительство, заменив премьер-министра Чемберлена У. Черчиллем, отклонило предложение Гитлера и приступило к операциям на море против военно-морских сил Германии.

Схема 2. Разгром гитлеровской Германией войск Западной Европы в сухопутном сражении под Дюнкерком и оккупация Франции

После эвакуации сухопутных войск Англии из Дюнкерка удар немецко-фашистских войск обрушился на Францию. Следует подчеркнуть, что вооруженные силы Франции к этому моменту располагали вполне достаточными силами для отражения немецкого наступления. В частности, их танки обладали броневой защитой, которая была способна выдерживать снаряды немецкой противотанковой артиллерии, а пушечное вооружение танков превосходило аналогичное у немцев.

Немецкие войска из района Руана атаковали город Брест на западе и город Бордо на юго-западном побережье Франции. 14 июня 1940 года немецкие войска вступили в Париж.

В двадцатых числах июня немцы окружили войска французов в районах Вердена, Нанси, севернее Безансона, и под ударами подвижных танковых группировок с юго-запада и 1-й и 7-й армий со стороны линии Мажино остатки французских войск были вынуждены сложить оружие.

В ходе наступления немецких танковых группировок ими было захвачено большое количество французского вооружения и 250 тысяч военнопленных. [14]

22 июня 1940 года французское правительство маршала Петэна подписало с немцами договор о перемирии, по существу – акт о капитуляции Франции.

В ходе военных действий на Западном фронте вооруженные силы союзников – Англии и Франции – были расчленены, окружены и разгромлены подвижными танковыми группировками вермахта. Детище Гудериана (в будущем генерал-полковника) – бронетанковые войска Германии – показало свои возможности при проведении крупных войсковых операций. Их маневренность, несмотря на недостаточную бронезащиту и слабое пушечное вооружение, позволила Гитлеру одержать победу над англо-французскими войсками в кратчайшие сроки и без значительных потерь. Впервые немцы использовали в крупных масштабах танковые дивизии как автономные воинские соединения, способные действовать самостоятельно.

Что касается выявленных недостатков у использовавшихся немцами танков T-I и Т-II, то Гитлером было принято решение о немедленной их замене более мощными танками Т-III и T-IV.

В ответ на несогласие Англии прекратить военные действия Германия начала «битву за Англию», которая велась военно-воздушными силами вермахта. С августа 1940 по май 1941 года немцы интенсивно бомбили города и порты Англии; особенно разрушительной была бомбардировка города Ковентри в ноябре 1940 года.

Однако немецкое командование и командующий военно-воздушными силами Германии Геринг не учли возможного сопротивления Англии воздушным налетам. Англичане сумели оборудовать свое побережье радиолокационными станциями раннего предупреждения о приближении немецких бомбардировщиков, и английские истребители начали успешную борьбу с немецкой авиацией, которая понесла существенные потери.

С лета 1941 года мощь немецких воздушных налетов на Англию ослабла. Германия начала подготовку войны с Советским Союзом.

Так как французское правительство отказалось от продолжения борьбы с Германией, вместе с англичанами борьбу поддерживали только силы французского Сопротивления во главе с генералом де Голлем.

Завершение сухопутных боевых действий на Западном фронте было закончено немцами не в полном соответствии с первоначальными планами Гитлера. Была нейтрализована лишь Франция, позорно сдавшаяся на милость победителя. Воле Германии были подчинены не все страны на Европейском континенте. Основная цель, которая была поставлена немецким верховным командованием, – обезопасить свой тыл перед началом Восточного похода, – в полном объеме решена не была.

Английское правительство во главе с У. Черчиллем, по-прежнему не соглашаясь на перемирие с Германией, продолжало активно сопротивляться немецким усилиям подчинить Англию немецким интересам.

Великобритания, военно-морская и колониальная держава, обладала более мощной экономикой, чем даже фашистская Германия. Будучи островным государством, Англия оставалась серьезным противником для Германии.

Гитлер осознал, что договориться с Англией о признании верховенства Германии на международной арене, даже на основе раздела сфер влияния в мире, не удастся. Поэтому на первых порах немцы предприняли попытку организовать летом 1940 года вторжение в Англию сухопутных войск путем их переброски через пролив Ла-Манш. Операция «Морской лев», вступив в стадию подготовки, так и не была начата, так как, во-первых, Англия существенно нарастила свои военные возможности и создала укрепленные и эшелонированные позиции вдоль своего южного побережья и, во-вторых, техническая реализация переброски значительного количества сухопутных войск и тяжелой техники оказалась немцам не по силам (не было достаточного количества транспортного флота, время подготовки вторжения затягивалось). Кроме того, переброске немецких войск через Ла-Манш угрожал мощный английский флот, изготовившийся к отражению немецкой высадки на побережье Англии.

Поскольку быстрого решения английского вопроса не существовало, Гитлер решил прибегнуть к блокаде Англии с моря и постоянным бомбардировкам ее городов и портов. Дальнейшее продолжение войны с сухопутными войсками Англии на Европейском континенте могло поставить под сомнение основную цель Гитлера на 1941 год – захват жизненных пространств на востоке, в Советском Союзе.

Посчитав, что Англия не будет препятствовать его нападению на Советский Союз, и учитывая быстрый рост военного потенциала Красной Армии, Гитлер принимает решение: сначала в ходе молниеносных операций сокрушить Россию, а затем разделаться с Англией. Он полагал, что англичане будут более сговорчивыми после его победы на востоке.

Готовясь 4 июня 1941 года к совещанию начальников штабов объединений Восточного фронта, в общем обзоре обстановки начальник Генерального штаба сухопутных войск Гальдер писал: «Решение о проведении операции „Барбаросса“: оно имеет далеко идущие последствия. Причина – лишить Англию последней надежды на поддержку со стороны России и завершить реконструкцию Европы без Англии. После выполнения этой задачи у нас освободятся руки, чтобы в основном усилиями ВВС и ВМС нанести окончательное поражение Англии». [15]

Как показало дальнейшее развитие военного противостояния гитлеровской Германии и Англии, Гитлер и его генералитет не учли одного, как это теперь стало очевидным: правящие круги как Англии, так и США в период с 1941 по 1945 год опасались фашистской диктатуры больше, чем возраставшего мирового влияния Советского Союза и его коммунистической идеологии. В конечном счете Великобритания и США, хотя и не сразу, поддержали военные усилия Красной Армии и советского народа в борьбе с гитлеровской Германией, которая вознамерилась возглавить мировой порядок в капиталистическом мире вопреки интересам Англии и США.

Кроме того, сама собой напрашивается мысль о том, что Англия и США вынашивали идею о взаимном уничтожении Германии и Советского Союза. Послевоенные события и начало «холодной войны» подтверждают эту версию.

После 1945 года, когда героическими усилиями советского народа была одержана историческая победа над фашистской Германией, Англия и США вновь приступили к борьбе с коммунизмом, но уже без Гитлера. Достижение однополярного мирового порядка стало их задачей.

Приведенное выше несколько расширенное описание событий, предшествовавших нападению Германии на Советский Союз, дает представление о том, почему Гитлеру пришлось изменить последовательность боевых действий, намеченную немцами ранее: теперь на очереди у вермахта была сначала Россия, а затем Англия.

Гитлер рассчитывал на легкую победу над Советским Союзом. По данным немецкой агентуры, значительная часть населения Советского Союза была настроена против существующего режима и поддержит вторжение немецких войск. Делалась ставка на дезертирство из Красной Армии и на низкое качество российского оружия, особенно танков и самолетов, а также на низкий культурный уровень населения и его бытовую неустроенность.

В начале мая 1941 года полковник Кребс под впечатлением, полученным от поездки в Москву, доложил начальнику немецкого Генерального штаба сухопутных войск вермахта: «Русский офицерский корпус исключительно плох (производит жалкое впечатление), гораздо хуже, чем в 1933 году. России потребуется 20 лет, чтобы офицерский корпус достиг прежнего уровня». [16]

Генерал-полковник Фромм, соглашаясь с мнением Гитлера о возможности скорой победы на востоке, полагал, что война против СССР закончится осенью 1941 года. Примерно такой же точки зрения придерживалось и военно-политическое руководство США. 23 июня 1941 года военный министр Стимсон сообщил президенту Рузвельту, что после бесед с начальниками штабов и работниками комитета военного планирования он оценивает положение следующим образом: «Германии понадобится месяц или, возможно, самое большее, три месяца для того, чтобы разгромить Россию» (примечание немецкого издателя). [17]

Представляет интерес дальнейшая судьба операции «Морской лев». Поскольку военная деятельность немцев на северном побережье Франции продолжалась, факт ее проведения использовался для дезинформации советской разведки, для имитации возможной высадки немецких войск в Англии. Этим же целям служили операции «Акула» и «Гарпун», организованные немцами накануне вторжения Германии в Советский Союз.

Глава II План «Барбаросса» и его провал Москва – главная цель

В июне 1940 года немцы переброской 30 дивизий с Западного фронта на восток начали конкретные действия по подготовке войны с СССР. К началу 1941 года планировалось сосредоточить на границе с Советским Союзом около 150 дивизий.

Одновременно немецкий генералитет приступил к детальной проработке оперативно-стратегических планов вторжения на территорию Советского Союза. В этой работе принимал участие руководящий состав управлений всех видов вооруженных сил Германии. К разработке предложений по разгрому Красной Армии были привлечены: от военно-морского флота – адмирал Редер, от сухопутных войск – генерал Эрих Маркс, от верховного командования – подполковник Лосберг. В работе над вариантами нападения и последовательности проведения военных операций на территории Советского Союза участвовали и многие другие генералы вермахта, после войны отрицавшие свою причастность к подготовке похода на восток. Гитлер лично контролировал разработку вариантов планов нападения на СССР и требовал обеспечить возможность завершения военных действий в кратчайшие сроки. Их затягивание еще до начала войны он приравнивал к поражению.

5 декабря 1940 года немецкое верховное командование – Гальдер, Браухич, Кейтель и Йодль – доложило Гитлеру план предстоящих боевых действий на востоке. Разработанный на основе этого доклада план «Барбаросса» (директива № 21) был утвержден 18 декабря 1940 года и предусматривал: «Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии.

Решающее значение должно быть придано тому, чтобы наши намерения напасть не были распознаны.

Основные силы русских сухопутных войск, находящиеся в западной России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого выдвижения танковых клиньев. Отступление боеспособных войск противника на широкие просторы русской территории должно быть предотвращено.

Конечной целью операции является создание заградительного барьера против азиатской России по общей линии Волга – Архангельск. Таким образом, в случае необходимости последний индустриальный район, остающийся у русских на Урале, можно будет парализовать с помощью авиации.

Эффективные действия русских военно-воздушных сил должны быть предотвращены нашими мощными ударами уже в самом начале операции.

Театр военных действий разделяется Припятскими болотами на северную и южную части. Направление главного удара должно быть подготовлено севернее Припятских болот. Здесь следует сосредоточить две группы армий.

Южная из этих групп, являющаяся центром общего фронта, имеет задачу наступать особо сильными танковыми и моторизованными соединениями из района Варшавы и севернее ее и разбить силы противника в Белоруссии. Таким образом будут созданы предпосылки для поворота мощных частей подвижных войск на север, с тем чтобы во взаимодействии с северной группой армий, наступающей из Восточной Пруссии в общем направлении на Ленинград, уничтожить силы противника, действующие в Прибалтике. Лишь после выполнения этой неотложной задачи, за которой должен последовать захват Ленинграда и Кронштадта, следует приступить к операциям по взятию Москвы – важного центра коммуникаций и военной промышленности.

И только неожиданно быстрый развал русского сопротивления мог бы оправдать постановку и выполнение этих обеих задач одновременно.

По окончании сражений южнее и севернее Припятских болот в ходе преследования следует обеспечить выполнение следующих задач:

на юге – своевременно занять важный в военном и экономическом отношении Донецкий бассейн;

на севере – быстро выйти к Москве. Захват этого города означает как в политическом, так и в экономическом отношениях решающий успех, не говоря уже о том, что русские лишатся важнейшего железнодорожного узла». [18]

План «Барбаросса» был военно-стратегическим воплощением идей Гитлера, изложенных в его «Майн кампф»: это громадное государство на востоке созрело для гибели и должно быть порабощено Великой Германией.

В директиве штаба оперативного руководства № 44125/41 от 13 марта 1941 года уточнялась конечная цель военных операций: «Занимаемая в ходе военных действий русская территория должна быть, как только позволит обстановка, разделена согласно специальным указаниям на отдельные государства с самостоятельными правительствами». [19]

Согласно этому же документу все ресурсы поверженной России должны быть использованы в интересах Германии. Эта директива подчеркивала особую роль частей СС в ходе военных операций и в деле усмирения оккупированных областей.

Начальник отдела колонизации имперского министерства оккупированных восточных областей Ветцель уже в ходе войны видел задачи Германии еще более конкретно: «Речь идет не только о разгроме государства с центром в Москве. Дело заключается, скорее всего, в том, чтобы разгромить русских как народ, разобщить их». И еще: «Разделение территории, населяемой русскими, на различные политические районы с собственными органами управления, чтобы обеспечить в каждом из них обособленное национальное развитие. Важно, чтобы на русской территории население в своем большинстве состояло из людей примитивного полуевропейского типа». При этом планировалось «…доведение рождаемости русских до более низкого уровня, чем у немцев». [20]

Используя результаты своих агрессивных завоеваний в Европе, Германия подключила к подготовке войны с Советским Союзом промышленность всех покоренных ею стран. Это позволило Гитлеру резко ускорить выпуск новых видов вооружений, а людские ресурсы, составлявшие, включая подконтрольные территории, вместе с Германией 290 миллионов человек, бросить на подготовку к войне на востоке и даже к участию в ней.

Военный союз фашистских государств, вначале включавший Германию, Италию и Японию, после завершения военных действий в Европе был расширен за счет Венгрии, Румынии, Словакии, Болгарии и Финляндии.

К июню 1941 года общая численность вооруженных сил фашистской Германии составляла 8,5 миллиона человек.

Из 214 дивизий, которыми располагал вермахт, на границе Советского Союза было сосредоточено вместе с войсками Италии и Румынии 190 дивизий. В них насчитывалась 5 миллионов человек. На их вооружении состояло 4300 танков и штурмовых орудий, около 5000 самолетов. (По немецким данным, 3680 танков и 1830 самолетов соответственно.)

Силы Германии были развернуты на границе Советского Союза эшелонами, в первом из которых было до 100 дивизий. В процессе подготовки к нападению немцами было обеспечено превосходство по численности в 1,5–2 раза и многократно на основных направлениях танковых ударов. Путем дезинформации и по ряду других причин немцам удавалось обеспечить внезапность нападения.

На схеме 3 показано размещение немецких вооруженных сил вдоль границы Советского Союза и направление запланированных ударов по частям Красной Армии.

Против Прибалтийского особого военного округа была сосредоточена группа армий «Север» под командованием генерал-фельдмаршала Лееба в составе 16-й и 18-й армий и 4-й танковой группы генерал-полковника Гепнера. Им противостояли 8-я и 11-я армии советских войск, в составе которых было 30 дивизий и 8 танковых бригад.

Против Западного особого военного округа были выдвинуты войска группы армий «Центр» под командованием генерал-фельдмаршала фон Бока в составе 9-й и 4-й армий и двух танковых групп – 3-й под началом генерал-полковника Гота и 2-й под началом генерал-полковника Гудериана. На нашей стороне размещались 3-я, 10-я и 4-я армии, в составе которых было 45 дивизий и 15 танковых бригад.

На Киевский особый военный округ были нацелены войска генерал-фельдмаршала Рундштедта в составе 6-й и 17-й армий и 1-й танковой группы генерал-полковника Клейста. Против них на территории Украины находились 5-я, 6-я, 12-я и 26-я армии, включавшие 64 дивизии и 14 танковых бригад.

Основной удар противник предполагал нанести в центре советской обороны, в то время как руководство Красной Армии ожидало его на юго-западном направлении.

Основную ударную силу подвижных группировок немецко-фашистких войск составляли корпуса, включавшие дивизии, на вооружении которых стояли танки. В связи с этим в технической и военно-исторической литературе такие корпуса именуются, что вполне естественно, танковыми.

Такой подход мы можем увидеть в сочинениях «отца» бронетанковых войск Германии Гудериана. [21] Командующий группы армий «Центр» генерал-фельдмаршал фон Бок также использует наименование «танковый корпус» в своих дневниках. [22] Аналогичной терминологией пользовался и Вернер Хаупт. [23]

В нашей исторической науке для обозначения корпусов, у которых на вооружении стоят танки, используется термин «механизированные»; распространение этого термина на обозначение немецких бронетанковых корпусов дезориентирует читателя и затрудняет описание хода боевых действий. Поэтому автором применительно к бронетанковым войскам Германии используется термин, прнятый Гудерианом, – танковые корпуса. Наши корпуса, вооруженные танками, именуются механизированными.

Ввиду важности вопроса о направлениях главных ударов немецких войск, предусмотренных в их планах на проведение Восточной кампании в Советском Союзе, следует подробнее остановиться на формировании конкретных стратегических решений немецкого командования.

Изначально Генеральный штаб немецких сухопутных войск вермахта предлагал запланировать наступление основных подвижных группировок немецко-фашистских войск на Москву. Однако Гитлер считал, что до этого европейскую часть Советского Союза следует взять в «экономические клещи», лишив советскую экономику доступа к портам Балтики и к источникам нефти на Кавказе. По настоянию Гитлера на этом акцентировалось внимание в проекте «Барбаросса», отдавались предпочтения наступлению на Ленинград и в сторону Украины и Кавказа.

Однако в реализацию такого плана действий внесла коррективы ситуация, сложившаяся на Балканах. Возникла задержка в планах нападения Германии на Советский Союз, вызванная необходимостью подавления сопротивления Югославии немецкой оккупации в апреле 1941 года. Боевые действия немецких войск в Югославии привели к отсрочке реализации плана «Барбаросса» на месяц и более относительно ранее предусмотренного времени начала вторжения в Советский Союз.

В окончательном варианте плана «Барбаросса», скорректированного главнокомандованием немецких сухопутных сил, задачу захвата Москвы вновь предлагалось решать после взятия Ленинграда. Несмотря на это, на исходных позициях сил вторжения на германо-советской границе основные танковые группировки были сконцентрированы на центральном, московском направлении, как это показано на схеме 3.

Схема 3. Первоочередные цели, поставленные перед немецкими войсками при вторжении на территорию СССР: Ленинград, Москва и Киев. Основной удар предполагалось нанести по Москве – политическому, экономическому и транспортному центру Советского государства

Это обстоятельство в конечном счете и привело к тому, что с первых шагов немецкого вермахта по земле Советского Союза основные силы гитлеровской Германии в ходе приграничных сражений, в боях под Минском и в сражении за Смоленск прорывались к Москве.

Реальная расстановка сил немецко-фашистских войск на Восточном фронте с концентрацией основных танковых дивизий на центральном направлении на Москву не выпячивалась представителями генералитета немецких сухопутных сил в беседах с Гитлером и на совещаниях по обсуждению плана «Барбаросса». Браухич и Гальдер считали, вопреки настояниям Гитлера, что основной целью предстоящей кампании является взятие Москвы, хотя и были вынуждены подчиниться указаниям фюрера и действовать в соответствии с директивой № 21.

Вразрез с основным положением плана «Барбаросса» (сначала Ленинград, затем Москва) генерал-полковник Гудериан вплоть до двадцатых чисел августа 1941 года считал, что его 2-я танковая группа идет на Москву. Аналогичным военным порывом были охвачены солдаты и офицеры 3-й танковой группы. По свидетельству Германа Гота, «…в 3-й танковой группе все стремились поскорее оказаться на пути к Москве». [24] Командование 3-й танковой группы не было ознакомлено руководством сухопутных войск в полном объеме с основными положениями плана «Барбаросса». По указанию Гитлера до войск доводились только приказы относительно боевых действий на ближайшее будущее. Поэтому командование 3-й танковой группы не было информировано о возможном повороте танковых дивизий группы в сторону Ленинграда, как это было предусмотрено директивой № 21.

Как выяснилось впоследствии, привлеченных к вторжению в Советский Союз немецко-фашистских войск было недостаточно для преодоления героического сопротивления Красной Армии как при штурме Ленинграда, так и для взятия Киева. Существенных практических результатов в ходе боевых действий удалось добиться только группе армий «Центр», наступавшей на Москву. Выход основных сил группы армий «Центр» к Смоленску и Ельне подготовил базу для завершающего броска на столицу Советского Союза.

Поэтому промежуток времени с 22 июня по 21 августа 1941 года фактически был первым этапом сражения Германии за Москву.

П. Карель, имевший доступ к информации о планах и боевых действиях вермахта в России, первую часть своей книги «Гитлер идет на Восток», охватывающую период времени от приграничных сражений до битвы за Киев, так и озаглавил: «Москва». Уже после войны Вернер Хаупт в предисловии к своей книге «Сражения группы армий „Центр“» прямо указал, что группа армий «Центр» создавалась в целях захвата советской столицы.

Что касается размещения основных сил Красной Армии на юго-западном направлении, то варианты плана «Барбаросса», несколько месяцев циркулировавшие в штабах Берлина, могли стать достоянием советской разведки и послужить основанием для размещения наиболее сильной группировки советских войск на украинском и кавказском направлениях.

Для выхода на центральное направление немецко-фашистским войскам было необходимо выиграть приграничное сражение с частями НКВД, охранявшими границу, и передовыми частями Красной Армии, а также обеспечить защиту флангов группы армий «Центр». Планом «Барбаросса» предусматривалось уничтожение советских войск на северном фланге группы армий «Центр» – сначала в Прибалтике, а затем на подступах к Ленинграду, с последующим захватом города. В случае успеха на этом направлении обеспечивалась возможность доставки военного снаряжения и подкреплений в войска с северного направления, со стороны Финляндии. При подготовке плана «Барбаросса» не исключалась возможность наступления немецко-фашистских войск с севера и на Москву после взятия Ленинграда.

Безопасность южного фланга группы армий «Центр» должна была гарантироваться захватом Киева и развитием наступления в сторону Донбасса, Крыма и Кавказа.

Уже в плане «Барбаросса» была учтена возможность упорного сопротивления Красной Армии войскам группы армий «Север», и в связи с этим планировалась временная переброска 3-й танковой группы к Ленинграду после взятия Смоленска.

Дальнейшие события характеризовались существенными отступлениями от плана «Барбаросса», что с самого начала военных действий показало его несостоятельность.

Следует заметить, что план «Барбаросса» был рассчитан на молниеносный исход войны и практически содержал план действий только для начального этапа войны в СССР. Авантюризм этого плана состоял еще и в том, что немцы, запланировав начальный период войны, не предусмотрели вариантов ее окончания. Гитлер, рассчитывавший на то, что после захвата Москвы он вынудит Сталина на мирное соглашение с Германией, просчитался. Советский Союз, хотя и не успел подготовиться к отражению немецкой агрессии, был несравненно могущественнее Франции, капитулировавшей перед Германией.

Немцы не предполагали, что район боевых действий на востоке окажется не по зубам вооруженным силам Германии и их войск будет просто недостаточно для занятия территории до 3 тысяч километров по фронту и до 1 тысячи километров в глубину. Надежда Гитлера и его генералов привлечь на свою сторону население оккупированных территорий также оказалась несбыточной.

Вместо сотрудничества немцев ожидало активное противодействие населения. Партизанские отряды не давали покоя немецким захватчикам, уничтожая их транспортные коммуникации и линии связи. Для борьбы с партизанским движением вермахт использовал жесткие карательные меры, чем вызывал еще большую ненависть к оккупантам.

Начало восточного похода Гитлера

Несмотря на показания перебежчиков и донесения разведки о надвигающейся угрозе немецкого вторжения, И. В. Сталин считал, что немцы будут придерживаться советско-германского пакта о ненападении. Только настойчивые требования наркома обороны С. К. Тимошенко и начальника Генерального штаба Г. К. Жукова заставили руководство государства воспринять полученные предупреждения всерьез.

Однако время, которое потребовалось бы на упреждающее приведение войск в приграничных районах в полную боевую готовность, было упущено, и к моменту начала немецкого вторжения в частях Прибалтийского, Западного и Киевского военных округов шла будничная военная жизнь, многие соединения были сняты с оборонительных рубежей и находились в процессе учений вдали от границы.

Затаившись на западных границах Советского Союза, три миллиона немецких солдат и офицеров первого эшелона армии вторжения с нетерпением ожидали приказа о начале наступления на восток, в пределы СССР.

Они были в приподнятом настроении, уверенные в своей силе, которая, по их мнению, давала им право вторгнуться на чужую землю. Они были молоды, хорошо обучены и полны желания вступить в бой с Красной Армией. Гитлер, их идеолог и фактически главнокомандующий, обещал им легкую, в течение пяти недель, победу над восточными «варварами».

Воины фюрера и Германии мечтали пройти парадным маршем по Красной площади Москвы, жителей которой они должны были превратить в рабов либо уничтожить. Вдоль всей границы с Советским Союзом стояли в полной готовности их танки и мотопехота, готовые к вторжению. Авиация Германии и ее флот были готовы атаковать города Советского Союза.

Директива на переход государственной границы Советского Союза была получена немецкими войсками в девять часов вечера 21 июня 1941 года.

Солдатам был зачитан приказ фюрера, в котором немецкое командование пыталось оправдать вероломное нападение Германии на Советский Союз вымышленными фактами якобы имевших место нарушений немецких границ отдельными группами войск Красной Армии. Исполненный арийского пафоса, фюрер в этом приказе отводил Германии роль спасителя всей европейской цивилизации.

В 3 часа 15 минут 22 июня 1941 года, нарушив советско-германский договор, немецко-фашистские войска перешли в наступление по всему протянувшемуся более чем на 2 тысячи километров Восточному фронту.

О первых часах начавшейся войны начальник Генерального штаба Красной Армии Г. К. Жуков в «Воспоминаниях и размышлениях» писал: «К 8 часам утра 22 июня Генеральным штабом было установлено, что:

– сильным ударам бомбардировочной авиации подверглись многие аэродромы Западного, Киевского и Прибалтийского особых военных округов, где серьезно пострадала прежде всего авиация, не успевшая подняться в воздух и рассредоточиться по полевым аэродромам;

– бомбардировке подверглись многие города и железнодорожные узлы Прибалтики, Белоруссии, Украины, военно-морские базы Севастополя и в Прибалтике;

– завязались ожесточенные сражения с сухопутными войсками немцев вдоль всей нашей западной границы. На многих участках немцы уже вступили в бой с передовыми частями Красной Армии;

– поднятые по боевой тревоге стрелковые части, входившие в первый эшелон прикрытия, вступили в бой с ходу, не успев занять подготовленных позиций.» [25]

Внезапность вторжения облегчила немецко-фашистским войскам переход советско-германской границы. Большая часть мостов через приграничные реки не была уничтожена, часть войск, находившихся у границы, была на казарменном положении. В первый же день наши авиационные части потеряли более 800 самолетов, застигнутых немецкими бомбардировщиками в зачехленном состоянии и без экипажей.

Ко второй существенной причине успехов немецких войск в первые дни войны начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии Гальдер относил недостаточную активность командного состава нашей армии. Он писал: «Теперь стало ясно, что русские не думают об отступлении, а напротив, бросают все, что имеют в своем распоряжении, навстречу вклинившимся германским войскам. При этом верховное командование противника, видимо, совершенно не участвует в руководстве операциями войск. Причины таких действий противника неясны». [26]

Нарком обороны С. К. Тимошенко вместе с начальником Генерального штаба Г. К. Жуковым срочно представили И. В. Сталину проект указа о проведении мобилизации военнообязанных 1905–1918 годов рождения и проект постановления о создании Ставки Главного командования. Было принято решение о введении военного положения на территории европейской части Советского Союза. Полнота власти на местах передавалась военным, и с 22 июня особые военные округа преобразовывались в Северо-Западный, Западный и Юго-Западный фронты.

Сообщение о начале войны с Германией было сделано по поручению советского правительства наркомом иностранных дел Советского Союза В. М. Молотовым в его выступлении по радио 22 июня 1941 года в 12 часов 15 минут. В своем коротком сообщении Молотов информировал граждан страны о вероломном нападении гитлеровской Германии на Советский Союз. Он призвал население Советского Союза к дисциплине, организованности и сплоченности и выразил уверенность, что Красная Армия с честью выполнит свой долг перед Родиной и нанесет сокрушительный удар по агрессору.

В. М. Молотов выразил уверенность в том, что враг будет разбит и победа будет за нами. Эти слова из выступления Молотова будут призывом ко всем бойцам и командирам армии и всем трудящимся Советского Союза на весь период войны, вплоть до Великой Победы в мае 1945 года.

Ко времени выступления Молотова немецко-фашистские войска продвинулись своими моторизованными частями вглубь территории Советского Союза на 10–15 километров, не прибегая без особой на то необходимости к немедленному штурму долговременных укреплений советских войск. 23 июня 1941 года командующий группой армий «Центр» в своем дневнике записал: «Противник продолжает удерживать цитадель в Брест-Литовске. Ездил в 19-ю танковую дивизию, где с наблюдательного пункта танковой роты созерцал бункер, который продолжает огрызаться огнем, хотя укрепленные позиции по периметру уже захвачены нашими войсками». [27]

Так началось неравное по силам приграничное сражение войск Красной Армии с войсками гитлеровской Германии, поставившими на колени всю Европу. Уже в приграничных сражениях немецкие части столкнулись с решительным сопротивлением Красной Армии. Только значительное превосходство в силе на основных направлениях дало возможность немецко-фашистским войскам продвигаться вперед. Используя свое преимущество в силе и опыт, немецкие ударные танковые группировки начали стремительное продвижение на направлениях главных ударов, определенных планом «Барбаросса».

Группа армий «Центр» начала наступление в направлении на Минск и далее на Смоленск, группа армий «Север» начала продвижение к Ленинграду, группа армий «Юг» – на Киев. Впереди наступавших войск на большой скорости шли танковые колонны и моторизованные части.

Группа армий «Север» начала движение в глубь Литвы. 18-я немецкая армия, достигнув Приекуле, атаковала Лиепаю. Морская крепость на берегу Балтийского моря имела прочную оборону и гарнизон, преданный присяге. Попытки взять Лиепаю, окружив ее с восточного направления, не увенчались успехом. Не помогли и попытки атаковать Лиепаю с моря. Гарнизон Лиепаи мужественно сопротивлялся до 29 июня 1941 года, задержав наступление 18-й немецкой армии на целую неделю (из нескольких недель, отведенных планом «Барбаросса» на захват Ленинграда). 41-й танковый корпус 4-й танковой группы, продвинувшись на 60–100 километров, был контратакован советскими танками в районе Шяуляя – Расейняя. Большой неожиданностью для командования немецкого танкового корпуса и 4-й танковой группы была встреча с танками КВ. Бои на этом рубеже были упорными, большие потери несли обе стороны, и немецкие танкисты утратили наступательный темп, который они должны были набрать к 26 июня 1941 года. Их быстрый выход к Екабпилсу на Западной Двине не состоялся.

Без задержки удалось продвинуться вперед только 56-му танковому корпусу, который сумел 24 июня 1941 года достичь Утены, что на шоссе Каунас – Ленинград. Командир 56-го танкового корпуса генерал-полковник Манштейн принял решение о продолжении движения вперед, не ожидая поддержки своего левого фланга со стороны 41-го танкового корпуса. При этом правый фланг его танкового корпуса также был открытым, так как наступавшая южнее 16-я немецкая армия не поспевала за продвижением танковых колонн Манштейна.

Усыпив бдительность советской охраны мостов через Западную Двину у Даугавпилса, немецкое командование, используя специальные подразделения абвера, переодетые в красноармейскую форму, предотвратило их подрыв и обеспечило быстрый вход 56-го танкового корпуса в город. Это произошло 26 июня 1941 года. Однако ввиду незащищенности флангов Манштейна немецкое руководство приостановило его продвижение вперед, чем способствовало выводу резервов Красной Армии навстречу 56-му танковому корпусу.

Когда танки Манштейна ворвались в Даугавпилс, дальнейший путь 56-му танковому корпусу 29 июня 1941 года был перекрыт 21-м механизированным корпусом Красной Армии, переброшенным под Даугавпилс по приказу наркома обороны маршала С. К. Тимошенко.

Манштейн впоследствии писал: «На некоторых участках дело принимало серьезный оборот… Цель – Ленинград – отодвигалась от нас в далекое будущее». [28]

В результате приграничных боевых действий под Лиепаей, в районе Шяуляя и вынужденной остановки немецких танков в Даугавпилсе группа армий «Север» генерал-фельдмаршала фон Лееба смогла продвинуться к Ленинграду всего на 250 и менее километров от границы. При этом немцы были потрясены мощью советских танков КВ. Пройти вперед им удалось только благодаря многократному численному превосходству. За время приграничных сражений в Прибалтике немецко-фашистские войска смогли преодолеть только территорию Литвы, а до Ленинграда оставалось еще 500 километров.

На схеме 4 показано направление движения частей группы армий «Север» с 22 июня по 29 июня 1941 года. (О контрударе войск Красной Армии по немецкой танковой группировке в Даугавпилсе будет рассказано в главе 4.)

Более успешно началось приграничное сражение у группы армий «Центр» под командованием генерал-фельдмаршала фон Бока.

Группа армий «Центр» была нацелена на захват стратегического шоссе Смоленск – Москва и состояла из двух армий – 4-й и 9-й и двух танковых групп – 2-й и 3-й. Основные немецкие силы были сконцентрированы на флангах группировки «Центр». 9-я армия и 3-я танковая группа были сосредоточены в районе Сувалки, а 4-я армия и 2-я танковая группа – западнее Бреста.

Схема 4. Встречное танковое сражение 3-го механизированного корпуса 11-й армии и 12-го механизированного корпуса 8-й армии с немецким 41-м танковым корпусом на рубеже Шяуляй – Расейняй

Защита центрального направления была поручена 10-й, 3-й и 4-й армиям Западного фронта под командованием генерала армии Д. Г. Павлова. 3-я, 4-я и 10-я армии Западного фронта представляли собой мощную силу – на их вооружении имелось необходимое оснащение, достаточно оружия, запасы продовольствия и боеприпасов. Они были укомплектованы личным составом и обладали артиллерийским вооружением для борьбы с танками противника. В состав 3-й армии генерал-лейтенанта В. И. Кузнецова входили 4-й стрелковый, 11-й механизированный корпуса и артиллерийские части. Эта армия прикрывала правый фланг центрального направления. 4-я армия генерал-майора А. А. Коробкова размещалась в районе Бреста и включала 28-й стрелковый, 14-й механизированный корпуса и другие части. 10-я армия генерал-майора К. Д. Голубева включала 1-й и 5-й стрелковые, 6-й и 13-й механизированные корпуса и 6-й кавалерийский корпус. Она стояла на оборонительном рубеже – на Белостокском выступе, на самом угрожаемом участке Западного фронта.

Немцы рассчитывали на внезапность нападения – и не ошиблись: войска Западного фронта не были готовы к отражению нападения – часть войск находилась на учениях вдали от границы, а до многих частей приказ о начале боевых действий не был своевременно доведен командованием Западного фронта.

Утром 22 июня 1941 года 3-я танковая группа немецких войск, перейдя государственную границу севернее основных сил 3-й армии Западного фронта, начала обходить стрелковые дивизии В. И. Кузнецова. 23 июня войска 3-й армии были вынуждены оставить Гродно, чем поставили в тяжелое положение войска 10-й армии генерал-майора К. Д. Голубева, которые, отражая лобовые атаки немецких армейских корпусов, были вынуждены перейти к обороне и флангов.

Под командованием заместителя командующего Западным фронтом генерал-майора И. В. Болдина силами 11-го механизированного корпуса 3-й армии, 6-го механизированного корпуса 10-й армии и 6-го кавалерийского корпуса 24 июня 1941 года была предпринята попытка контратаковать немецко-фашистские войска в районе Гродно. Однако из-за численного превосходства противника и его преимущества в артиллерии и авиации группа И. В. Болдина смогла задержать немцев только до 26 июня. В боях под Гродно советские войска показали свою способность сражаться с превосходящими силами противника.

2-я танковая группа и 4-я армия немецко-фашистских войск без больших затруднений перешли границу в районе Бреста. Беспрепятственно форсировав реку Буг, немецкие войсковые части решили овладеть Брестской крепостью, рассчитывая на внезапность нападения и предположительно низкую боеготовность гарнизона. Оборону Брестской цитадели осуществляли несколько полков Красной Армии. Немцы, обстреляв крепость из 600-миллиметровых осадных орудий, бросились на штурм цитадели, однако их атаки были отбиты. 29 июня 1941 года немецкие пикирующие бомбардировщики сбросили на крепость 500-и 1800-килограммовые бомбы; верхние строения цитадели были разрушены, но гарнизон не сдавался. 30 июня часть защитников крепости была взята в плен – до 7 тысяч человек, по немецким данным, однако младший командный состав и рядовые удерживали крепость до конца июля 1941 года.

Когда танки Гудериана были вынуждены обойти непокорившуюся Брестскую крепость, оставив ее на расправу своим пехотным частям, никто из немецкого командования не предполагал, что Брестская крепость будет сопротивляться в течение месяца. Героическая оборона Брестской крепости показала немцам лучшие черты бойцов и командиров Красной Армии – их стойкость в бою и преданность Отечеству.

Генерал-полковник Гудериан, оценивая упорство и верность присяге защитников Брестской крепости, сказал: «Эти люди заслуживают высочайшего восхищения». [29]

В дальнейшем, в инструкции по обращению с советскими военнопленными, было указано: «Первый раз в ходе этой войны немецкому солдату противостоит противник, обученный не только военному делу, но и политике, который видит. в национал-социализме самого опасного врага. Поэтому главное в обращении с ними – это максимальная бдительность, величайшая осторожность и глубочайшее недоверие». [30]

Конечно, Брестская крепость не могла остановить либо серьезно задержать немецко-фашистские войска 4-й армии и 2-й танковой группы, которые наносили свой основной удар по району Слоним – Барановичи. Немцы не стали атаковать Белостокский выступ своими основными силами в лоб, так как знали, что в районе Белостока были сосредоточены крупные силы Западного фронта Красной Армии, на вооружении которых было относительно большое количество танков. В то время как 4-я армия и 2-я танковая группа Гудериана наносили удар под основание Белостокского выступа с юго-восточного направления, 9-я армия и 3-я танковая группа Гота обходили район Белостока с северо-востока.

Боевые действия на центральном направлении представлены на схеме 5.

Танковые дивизии Гота и Гудериана приблизились к Минску 26 июня 1941 года, замкнув кольцо окружения вокруг группировки войск Западного фронта в районе Белосток – Новогрудок. 3-я и 10-я армии Западного фронта оказались в тылу немецких войск.

Часть армейских корпусов немецко-фашистских войск до конца июня была вынуждена отражать атаки окруженных советских войск и продвигаться вперед не могла. Разрозненные остатки 3-й и 10-й армий пытались укрыться от противника в лесах севернее реки Припять и продолжали оказывать немцам организованное сопротивление. Младший командный состав, верный присяге, вел в бой свои поредевшие части, сковывая значительные силы немецко-фашистских войск. Их героическое сопротивление врагу, как писал Г. К. Жуков, еще должно быть изучено и описано по достоинству. Несмотря на настойчивые попытки рассеянных немцами отрядов Красной Армии прорваться из окружения, мало кому из них это удалось. Ярким примером исполнения служебного долга явился прорыв из окружения заместителя командующего Западным фронтом генерал-майора И. В. Болдина, который после 39 суток непрерывных боев в немецком тылу прошел от Белостока до района Смоленска. Он вырвался из вражеского котла и вывел с собой 1600 бойцов, часть из которых были ранены. [31]

Судьба бойцов и командиров окруженных армий сложилась по-разному: часть из них погибла в жестоких неравных боях с превосходящими силами немецко-фашистских войск, а многие оказались в немецком плену. По утверждению немецких источников, в районе Белостокского выступа и Минска вермахтом было взято в плен до 250 тысяч советских военнослужащих. Немцами было захвачено большое количество различного вооружения и боеприпасов, продовольствия и горючего. Захваченное ими горючее на треть обеспечивало потребности немецких танков в начале войны.

Это дало возможность немецкому командованию предположить, что дальнейший путь к Москве свободен от войск Красной Армии.

Схема 5. Вторжение группы армий «Центр» на территорию Белоруссии в ходе приграничного сражения с 22 по 30 июня 1941 года

Здесь уместно подчеркнуть, что участь бойцов и командиров, попавших в немецкий плен, оказалась ненамного лучше, чем погибших. Плененные очутились в концентрационных лагерях и использовались в качестве рабов на немецких военных заводах. Наиболее непокорных и слабых расстреливали, а морально неустойчивых, но физически крепких привлекали к службе в немецкой полиции на оккупированных территориях; к концу войны их использовали в качестве солдат в армиях белогвардейских генералов П. Н. Краснова, А. Г. Шкуро и предателя Родины А. А. Власова, сражавшихся на стороне немецких войск против Советского Союза.

Трагедия под Белостоком и Минском, захваченным немцами к вечеру 28 июня 1941 года, в очередной раз подтвердила громадную роль командного состава армии.

Как выяснилось впоследствии, командиры некоторых войсковых частей не сумели организовать планомерную оборону и своевременный отвод войск. Основная связь, использовавшаяся для передачи распоряжений в войска и для взаимодействия между штабами, – проводная связь, – была выведена из строя немецкой авиацией и диверсантами в первые же часы войны, что привело к утере взаимодействия между армиями на переднем крае обороны и командованием Западного фронта. Д. Г. Павлов, командующий Западным фронтом, штаб которого размещался в Могилеве, потерял контакт с подчиненными войсками и не смог организовать активную оборону, несмотря на то что располагал значительным количеством тяжелого вооружения. Так, в 4-й танковой дивизии 10-й армии стояло на вооружении более 300 танков; правда, мощных Т-34 и KB насчитывалось всего около тридцати. Это была грозная сила, жаль, что командование Западного фронта не смогло ею воспользоваться. В этой обстановке требовалась инициатива командиров дивизий, полков и младшего командного состава армии, но многие из них ждали приказов сверху и не предпринимали самостоятельных действий.

Верховное командование Красной Армии всю ответственность за приграничное поражение войск Западного фронта возложило на командующего фронтом Д. Г. Павлова и его штаб. Специальным постановлением Государственного Комитета Обороны № 00381 от 16 июля 1941 года «Об аресте и предании суду Военного трибунала командования Западного, Северо-Западного и Южного фронтов» [32] командующий Западным фронтом генерал армии Д. Г. Павлов, начальник штаба Западного фронта генерал-майор В. Е. Климовских, начальник связи Западного фронта генерал-майор А. Т. Григорьев и командующий 4-й армией генерал-майор А. А. Коробков (а также еще пять командиров дивизий или их заместителей) были преданы суду Военного трибунала и расстреляны.

Решение о предании суду командования Западного фронта Сталин, подписавший указанное постановление, мотивировал отсутствием распорядительности, бездействием и даже трусостью командиров, что привело к развалу управления войсками, сдаче оружия противнику и несанкционированному отходу с боевых позиций.

Руководство Западным фронтом было возложено на С. К. Тимошенко и срочно вызванного с Дальнего Востока А. И. Еременко.

В 1957 году Военной коллегией Верховного суда СССР приговор, вынесенный руководству Западного фронта и другим осужденным, был отменен, так как в их действиях не было найдено состава преступления. [33]

При этом возникает вопрос: а кто же должен нести ответственность за действия руководства Западного фронта в первые дни немецкого вторжения? Во-первых, можно утверждать, что этим постановлением Государственного Комитета Обороны снималась часть вины за поражение войск Красной Армии в приграничных сражениях лично со Сталина. Ведь по его указаниям либо с его ведома на руководящие посты в армии назначались не прошедшие достаточной подготовки военачальники, к которым можно было отнести и командующего Западным фронтом. Часть ответственности ложилась и на Наркомат обороны во главе с С. К. Тимошенко – к середине 1941 года поставленные на вооружение технические средства беспроводной связи поступили в войска в ограниченных количествах. Несмотря на то что командованию Красной Армии из сообщений разведслужбы было известно о возможном нападении Германии на Советский Союз, оно не дало необходимых распоряжений войскам, когда еще работали проводные средства связи.

Кроме того, и С. К. Тимошенко, и подчиненный ему Генеральный штаб во главе с Г. К. Жуковым не уделили достаточного внимания защите Белостокского выступа на случай фланговых ударов противника, в результате чего войска оказались в крайне тяжелом положении: атаки противника пришлось отражать на необустроенных рубежах в ходе вынужденного отступления.

Г. К. Жуков считал, что даже в сложившихся условиях окруженные на Белостокском выступе войска можно было сохранить, предприняв своевременный отход, при должном управлении со стороны командования Западного фронта. [34]

В результате к 30 июня 1941 года немецко-фашистские войска группы армий «Центр» вышли к рубежу на реке Березине.

Группа армий «Юг» генерал-фельдмаршала фон Рундштедта должна была овладеть столицей Украины – Киевом. Ударной силой группы была 1-я танковая группа генерал-полковника Клейста. Основной силой, поддерживавшей немецких танкистов, была 6-я армия под командованием Рейхенау.

Перейдя государственную границу Советского Союза, группа армий «Юг» встретила более ожесточенное сопротивление частей Красной Армии, чем на центральном и северном направлениях.

1-я танковая группа Клейста 23 июня атаковала советские войска на ровенском направлении, войдя в стык между 5-й и 6-й армиями Юго-Западного фронта. Г. К. Жуков, находившийся по приказу И. В. Сталина на командном пункте Юго-Западного фронта, немедленно организовал встречный контрудар силами механизированных корпусов второго эшелона. Контрудар наносили 8-й, 9-й, 15-й, 19-й и 22-й корпуса, атаковавшие немецкие танковые дивизии Клейста. На фронте до 100 километров в ширину и 50 километров в глубину развернулось встречное танковое сражение; оно продолжалось с 23 по 29 июня 1941 года. Немцам удалось преодолеть противодействие Красной Армии на ровенском направлении только после ввода в сражение дополнительных семи дивизий.

1-я танковая группа Клейста и 6-я армия Рейхенау были встречены советскими войсками еще до их вступления в сражение с контратакующими войсками Красной Армии. Многие части, стоявшие вблизи границы, вступили в бой незамедлительно после немецкого вторжения, уже к вечеру 22 июня 1941 года. Ход приграничного сражения войск Юго-Западного фронта с группой армий «Юг» показан на схеме 6.

Особо следует остановиться на действиях 5-й армии генерал-майора Михаила Ивановича Потапова, бойцы и командиры которой вступили в бой с врагом непосредственно у границы.

К. С. Москаленко, участник приграничных сражений, очень ярко описал их в своей книге «На юго-западном направлении».

Схема 6. Оборонительное приграничное сражение войск Юго-Западного фронта с немецкой группой армий «Юг» на киевском направлении с 22 по 30 июня 1941 года

К. С. Москаленко встретил врага в должности командира 1-й артиллерийской противотанковой бригады резерва Главного командования (АПБР). Бригада находилась под Луцком в стадии формирования и оперативно была подчинена командующему 5-й армии М. И. Потапову. Бригада, вооруженная 72 орудиями калибра 85 мм и калибра 76 мм, представляла собой грозную силу для любого противника.

В основной состав 5-й армии входили 15-й и 31-й стрелковые корпуса и 9-й, 19-й и 22-й механизированные корпуса. 5-я армия обеспечивала прикрытие границы в направлении Ковеля и Владимир-Волынского. Дивизии, входившие в корпуса, были размещены на глубине до 60 километров от границы и рассредоточены по фронту. Основные силы 22-го механизированного корпуса находились в 140 километрах от границы.

АПБР, сформированная за месяц до начала войны, сумела подготовить слаженные, уверенные в своих возможностях боевые расчеты орудий. Бригада была снабжена полным боекомплектом снарядов.

22 июня 1941 года в 10 часов утра АПБР, поднятая по тревоге приказом командарма М. И. Потапова, двинулась вперед к границе, которую уже перешли немецкие танки 1-й танковой группы Клейста и 6-й армии. Противник, обладая на направлении удара не менее чем трехкратным превосходством, был встречен главными силами бригады на рубеже Владимировка – Подгайцы – Микуличи. 200 немецких танков с мотопехотой попали под артиллерийский огонь прямой наводкой и, потеряв в этом бою до 70 танков, остановились. Немецкая броня, как писал Москаленко, отступила перед стойкостью, отвагой и мужеством советских бойцов.

Испытав первый удар нашей артиллерии, противник решил атаковать АПБР не только в лоб, но и с флангов. Готовясь к отражению следующих атак, К. С. Москаленко отвел свою бригаду к утру 23 июня 1941 года к Затурцам, перекрыв немцам дорогу на Луцк. Немецкие танки при их малой проходимости не могли отходить от шоссе на большие расстояния, и наши артиллеристы, верно определив направление следующих атак, разместили орудия на трех оборудованных позициях вдоль шоссе.

На рассвете 23 июня показались немецкие танковые колонны. Они двигались клином, одна колонна танков – по шоссе, с танками T-IV впереди, две другие колонны – по бокам. За танками шла мотопехота. С расстояния 300–400 метров орудийные расчеты 1-й АПБР прямой наводкой начали расстреливать немецкие танки. Противник атаковал снова и снова; потеряв до 50 танков, немцы ненадолго прекратили атаки.

Немецкая 14-я танковая дивизия пыталась обойти позиции 1-й АПБР с юга, однако ее танки попали под артиллерийский обстрел и были вынуждены временно прекратить попытки выйти к Луцку с западного направления.

Чтобы избежать налета немецких штурмовиков, АПБР отошла в район Торчина. На следующий день противник возобновил танковые атаки. Потеряв 18 танков, немцы повторили атаку, пытаясь пробиться к Луцку с юга, но, недосчитавшись еще 20 машин, прекратили лобовые атаки наших артиллерийских позиций.

Немецко-фашистские войска, располагая большим преимуществом в силах, к вечеру 24 июня 1941 года изменили направление главного удара и устремились к Ровно. Воспользовавшись тем, что немцы прекратили атаки непосредственно на Луцк, командарм М. И. Потапов перебросил 1-ю АПБР севернее Луцка, к переправам через реку Стырь, в район Рожище. С 25 по 28 июня 1-я АПБР отражала атаки немецких танков, пытавшихся захватить переправы через реку Стырь. Немцы не могли преодолеть рубежей, на которых стояла бригада К. С. Москаленко, и прибегли к последнему оружию – листовкам с угрозами: «Артиллеристы, вы обеспечиваете победу большевикам, не ждите пощады.». [35]

В приграничном сражении на юго-западном направлении с 22 по 29 июня 1941 года 1-я артиллерийская противотанковая бригада, находясь на расстоянии всего 120 километров от государственной границы, сдерживала наступление немецких танковых дивизий, уничтожив и подбив 150 немецких танков.

Этот подвиг советских артиллеристов 5-й армии М. И. Потапова стал блестящим примером для остальных частей Красной Армии, вступивших в сражение с гитлеровскими войсками.

Многие тысячи участников боев на юго-западном направлении показали чудеса героизма в первых приграничных боях.

6-я армия генерала И. Н. Музыченко и 12-я армия генерала Л. Г. Понеделина, несмотря на большие потери, оказывали действенное сопротивление превосходящим силам противника. Укрепленный район Рава-Русская силами частей 6-й армии отражал атаки немецко-фашистских войск пять дней – до 27 июня 1941 года.

Укрепленный район Перемышля успешно защищали 99-я стрелковая дивизия, пограничники и рабочие отряды до 29 июня 1941 года.

В результате активного сопротивления войск Юго-Западного фронта немецкий план молниеносного прорыва 1-й танковой группы Клейста и 6-й армии Рейхенау к Киеву в ходе приграничного сражения был сорван.

Отдавая дань героизму бойцов и командиров Красной Армии, проявивших мужество и стойкость при защите наших рубежей в начале войны, будет не лишним вспомнить о том, что явилось причиной отступления в глубь страны. Конечно, свою роль сыграли внезапность нападения и растерянность командного состава армий в первые дни немецкого вторжения. И это при том, что численность советских войск, сосредоточенных у границ, была значительной.

Слабая техническая подготовка военных кадров бронетанковых войск Красной Армии, особенно низшего звена – механиков-водителей и всего экипажа в целом, привела к тому, что возможности наших боевых машин не были использованы в должной мере. А ведь технические характеристики стоявших на вооружении танков БТ-7 и, особенно, вновь поступивших в войска Т-34 и KB были не хуже, чем у немецких танков.

К середине июля 1941 года наши механизированные корпуса юго-западного направления, в которых насчитывалось более 2 тысяч танков (к примеру, 4-й мехкорпус А. А. Власова на юго-западном направлении был укомплектован штатным количеством средних и тяжелых танков [36] ) потеряли значительную часть своих машин.

На марше из районов расквартирования в районы боевых действий, на направления главных ударов немецких танковых групп некоторые танки вышли из строя, значительная часть танков даже в последние числа июня 1941 года все еще была законсервирована, вооружение не было пристреляно. Танки старых типов БТ были изношены, не хватало горючего. Взаимодействию между боевыми машинами мешало отсутствие радиосвязи, а слабая подготовка экипажей не позволяла обеспечить требуемую скорость и маневренность танков в бою. Здесь слились воедино организационные причины (отсутствие управления), технические причины (отказы новых, не обкатанных в полевых условиях боевых машин), материально-снабженческие недочеты (нехватка боеприпасов, горючего) и неподготовленность экипажей (отсутствие навыков работы в конкретном типе танка). Возможно, технику не подготовили к боевым действиям из-за нехватки времени, но не исключено влияние таких факторов, как низкая активность и техническая неосведомленность военного руководства.

В подобных условиях рассчитывать на серьезный успех в боях с опытным противником не приходилось.

Тем не менее немало танковых экипажей сумели показать, на что способна советская техника: известны случаи, когда танки типа БТ-7 уничтожали до 10 вражеских машин в одном бою. Значительный урон нанесли немецким танковым дивизиям в приграничных сражениях танки Т-34 и КВ.

Казалось, перечисленные выше серьезные проблемы не могут быть разрешены командованием Красной Армии и промышленностью Советского Союза в сжатые сроки. Но это не так: воля к победе возобладала над возникшими трудностями. Уже осенью и зимой 1941 года наши танковые бригады, несмотря на сравнительно небольшое количество танков (в среднем до 50 боевых машин в одной бригаде), нанесли совместно со стрелковыми дивизиями и артиллеристами сокрушительный удар по немецким танковым дивизиям, потери которых составили только на конец 1941 года более 1500 боевых машин.

В ходе приграничных сражений, с 22 по 30 июня 1941 года, оборонительные рубежи войск Северо-Западного, Западного и Юго-Западного фронтов оказались отодвинутыми от государственной границы на расстояние от 200 до 300 километров в глубину районов Прибалтики, Белоруссии и Украины. Советско-германский фронт проходил по линии Рига – Западная Двина – Даугавпилс – Борисов – западный берег реки Березины – восточнее Ровно – Кременец – Львов – Дрогобыч. На схеме 7 показан оборонительный рубеж Красной Армии по состоянию на 30 июня 1941 года.

На этом рубеже разгорелась гигантская битва, исходными узловыми точками которой оставались Даугавпилс на пути к Ленинграду, Борисов на подходе к Смоленску и район восточнее Ровно, выбранный немцами в качестве плацдарма для наступления на Киев.

После начала войны боевые действия непосредственно у государственной границы шли только несколько дней. Ввиду значительного продвижения немецко-фашистских войск в глубь территории Советского Союза продолжавшиеся до 30 июня 1941 года сражения могут быть отнесены во многих случаях к приграничным только условно, так как проходили на расстоянии до 100 и более километров от границы.

Для Генерального штаба Красной Армии стало очевидным, что немецко-фашистские войска наносят свой главный удар на центральном направлении, где немцы сосредоточили основные силы своих подвижных танковых группировок.

Схема 7. Оборонительный рубеж Красной Армии на 30 июня 1941 года

Согласно плану «Барбаросса» немецкое командование планировало окружить и уничтожить главные силы советских войск в приграничных боях. Однако этот план был сорван, так как значительная часть войск Красной Армии находилась вдали от границы в стадии формирования и еще не вступала в сражение.

Несмотря на то что немцам удалось замкнуть кольцо окружения вокруг 10-й и 3-й армий Западного фронта, значительная часть их личного состава оружия не сложила и продолжала сражаться в окружении, пока у бойцов оставались боеприпасы.

Продвижение немецко-фашистских войск в глубину советской территории стоило немцам значительных потерь в танках и пехоте. Одна только 64-я стрелковая дивизия (с сентября 1941 года – 7-я гвардейская стрелковая дивизия) в жестоких боях на подступах к Минску уничтожила до 300 единиц бронетехники и автомашин противника. На начальном этапе войны гитлеровская Германия легко компенсировала эти потери за счет второго эшелона своих войск, что позволяло немцам сохранять численное превосходство своих подвижных группировок над войсками Красной Армии и поддерживать высокие темпы продвижения на восток.

Но самое главное, немцы почувствовали силу Красной Армии, силу, которой они не ожидали. В период 23–29 июня 1941 года противнику были нанесены чувствительные удары: Северо-Западным фронтом 23–25 июня в районе Шяуляя, Западным фронтом 24–26 июня под Гродно и Юго-Западным фронтом в ходе танкового сражения 23–29 июня на рубеже Луцк – Ровно – Дубно. Эти контрудары хотя и не остановили врага, но позволили советскому командованию оценить тяжесть обстановки и приступить к подготовке резервов. Наличие у советских войск, хотя и в небольших количествах, новых видов танков и артиллерии потрясло немецкое руководство, считавшее промышленный потенциал Советского Союза недостаточным для производства новых типов вооружений.

В приграничных сражениях на примере защитников Брестской цитадели немцы ощутили силу сопротивления и стойкость бойцов Красной Армии.

Однако упорное сопротивление отдельных армий, соединений и групп войск Красной Армии не смутило немецкое военное командование. Тысячи советских военнопленных, захваченных немецкими войсками в ходе боевых действий, и многочисленные военные трофеи создавали иллюзию развала советских войск, деморализации бойцов и, как следствие, наводили германское командование на мысль о неспособности советского командования организовать дальнейшую оборону. Большие потери, которые понесла Красная Армия в приграничных сражениях, также давали немцам основания считать, что победа Германии близка.

Несмотря на уже возникшие трудности с подавлением сопротивления окруженных в районе Белосток – Минск войск Западного фронта, Гитлер 30 июня самоуверенно полагал, что его армиям удастся овладеть Москвой в середине августа 1941 года. Эта надежда фюрера Германии базировалась на ошибочном предположении немецкого Генерального штаба сухопутных войск, решившего, что у Красной Армии уже не осталось сил для создания новых оборонительных рубежей на пути вермахта к Москве.

Один из главных авторов плана «Барбаросса», начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии Гальдер, ослепленный иллюзией победы в приграничных сражениях, в битве за Белосток и Минск, на 12-й день войны решил, что военная кампания против Советского Союза выиграна, хотя и не закончена из-за протяженности территории и упорного сопротивления советских войск. (Гальдеру докладывали, что советские танкисты не сдаются в плен – они продолжают отстреливаться из горящих танков). [37]

Первая вынужденная остановка

Немецко-фашистские войска, сломив героическое сопротивление частей Красной Армии в приграничных сражениях, устремились в сторону Ленинграда, Смоленска и Киева, не ожидая встретить на пути своих танковых группировок существенного сопротивления. Ничто, казалось бы, не внушало немецкому командованию опасений за успех разворачивавшегося наступления. Только чрезмерная боевая активность 5-й советской армии на киевском направлении вызывала постоянное раздражение начальника Генерального штаба немецких сухопутных войск Гальдера, а после десятых чисел июля 1941 года – и самого Гитлера.

На пути к Ленинграду

Преодолев приграничное сопротивление советских войск СевероЗападного фронта в Прибалтике, 4-я танковая группа, 16-я и 18-я армии группы армий «Север» стремительно продвигались по направлению к Ленинграду.

Группа армий «Север» приступила к продолжению операции по окружению и захвату Ленинграда, связав войска Северо-Западного фронта в оборонительных сражениях в районах, примыкающих к Финскому заливу, чем способствовала защите северного фланга группы армий «Центр», успешно продвигавшейся к Москве. По договоренности с Германией Финляндия должна была содействовать немецким войскам, нанося удары по войскам Красной Армии в районе Карельского перешейка и Ладожского озера.

4-я танковая группа генерал-полковника Гепнера, действовавшая в составе 41-го и 56-го танковых корпусов и 3-й и 36-й моторизованных дивизий, была усилена дивизией СС «Мертвая голова». 41-й танковый корпус генерала Рейнгардта, форсировавший Западную Двину у Екабпилса, продвигался к городам Остров и Псков. 56-й танковый корпус генерала Манштейна, закрепившись в Даугавпилсе, 2 июля 1941 года продолжил наступление по направлению к Новгороду.

В авангарде 41-го танкового корпуса, продвигавшегося на Остров, шла 1-я танковая дивизия. Попытка контратаковать противника, захватившего Остров 4 июля 1941 года, была предпринята войсками Северо-Западного фронта 5 июля. Но немцы, применив против наших тяжелых танков KB штурмовые орудия, преодолели сопротивление наших войск, и 1-я, а вслед за ней и 6-я танковые дивизии двинулись на Псков. При поддержке танков город был захвачен 36-й моторизованной дивизией 9 июля 1941 года.

56-й танковый корпус прошел через Резекне, Опочку и вместе с 6-й танковой и 3-й моторизованной дивизиями вышел к Порхову. Немцы посчитали, что если они пройдут между Чудским озером и озером Ильмень, то дорога на Ленинград будет открыта. Однако, когда 10 июля 1941 года они предприняли попытку преодолеть этот перешеек, это им не удалось.

Оба танковых корпуса 4-й танковой группы остановились в нерешительности на рубеже Шимск – Луга – Кингисепп. Они оказались перед Лужским оборонительным рубежом. Северо-Западный фронт, возглавляемый К. Е. Ворошиловым, при помощи других фронтов и трудящихся города Ленинграда, несмотря на свою малочисленность, сумел создать заслон на пути 4-й танковой группы.

Лужская линия обороны занимала до 300 километров по линии фронта, здесь располагалась Лужская оперативная группа Северного фронта под командованием генерал-лейтенанта К. Л. Пядышева; в состав группы входили семь стрелковых дивизий, из них три дивизии народного ополчения. Немецкие танковые корпуса, неся огромные потери, не смогли пробиться через Лужский оборонительный рубеж, ведя фронтальные бои. За 45 дней немцы потеряли 10 тысяч солдат и офицеров и сотни танков. Немецкое командование начало искать пути обхода Лужского оборонительного рубежа с флангов.

41-й танковый корпус, обойдя Лужский оборонительный рубеж с севера и форсировав реку Лугу в ее нижнем течении, 16 августа вышел в район Волосово, понеся в непрерывных боях большие потери, 1-я танковая дивизия, возглавившая наступления, вышла на восточный берег реки Луги, располагая только 44 танками, и, не имея поддержки пехотных частей, была вынуждена прекратить продвижение вперед. На правом фланге 16-я армия с трудом пробивалась к Новгороду. «Советские солдаты продолжали стрелять до тех пор, пока в окопах их не находила пуля. О каком продвижении можно говорить, когда враг бьется с таким отчаянием? Жестокие схватки шли за каждый метр». [38] Преодолев упорное сопротивление 48-й армии генерал-лейтенанта С. Д. Акимова, противник 16 августа 1941 года захватил западную часть Новгорода. Бои в его восточной части шли до 19 августа, когда советские войска были вынуждены отойти за реку Малый Волховец.

Сражение, развернувшееся на южном берегу озера Ильмень у Старой Руссы, поначалу складывалось для немецких войск неблагоприятно. Немецкое командование было вынуждено снять 56-й танковый корпус генерала Манштейна с лужско-новгородского направления и в конце августа 1941 года бросить под Старую Руссу, на помощь 16-й армии, контратакованной 34-й армией Северо-Западного фронта в районе северо-западнее города Демьянска.

Понесшие большие потери советские войска, видя обходные маневры противника, были вынуждены 24 августа 1941 года оставить Лугу. В начале сентября фронт переместился в район Гатчины (Красногвардейска).

На схеме 8 отображены боевые действия на дальних подступах к Ленинграду с начала июля по начало сентября 1941 года.

В сражении на ближних подступах к Ленинграду можно выделить два этапа: бои на Лужском оборонительном рубеже, на котором были остановлены немецко-фашистские войска с 16 августа по 8 сентября 1941 года, и боевые действия в пригородах Ленинграда, проходившие с 9 сентября до конца сентября 1941 года.

С конца сентября 1941 года началась блокада Ленинграда – наиболее тяжелый для жителей города этап противостояния.

Схема 8. Сражение за Ленинград на дальних подступах к городу. Срыв немецкого наступления на Лужском рубеже

В ходе боевых действий на подступах к Ленинграду еще в 20-х числах августа 1941 года по приказу верховного главнокомандования вермахта из боевого состава группы армий «Центр» в группу армий «Север» был передан 39-й танковый корпус, в который входили 12-я танковая дивизия, 18-я и 20-я моторизованные дивизии. Необходимость усиления группы армий «Север» вытекала из того, что все ее силы (4-я танковая группа, 18-я и 16-я армии) подошли к Ленинграду с западного и юго-западного направлений; для наступления на Ленинград с востока и юго-востока и его полного окружения имеющихся у группы армий «Север» сил не хватало. Поэтому переброшенный с центрального направления 39-й танковый корпус был введен в сражение за Ленинград в районе Синявино и Мги. Части 20-й моторизованной дивизии были нацелены на захват Шлиссельбурга – ключевого пункта в обороне города с востока.

Командующий группой армий «Центр» на московском направлении генерал-фельдмаршал фон Бок категорически возражал против ослабления 3-й танковой группы, в которую входил 39-й танковый корпус. Однако он был вынужден выполнить приказ верховного главнокомандования, а затем, смирившись с потерей корпуса, наивно полагал, что после взятия немецко-фашистскими войсками Ленинграда группа армий «Север» окажет его армиям помощь по взятию Москвы. Надеждам фон Бока не удалось сбыться, а сам 39-й танковый корпус был уничтожен Красной Армией в боях за Тихвин. [39]

Поскольку 16-я и 18-я армии приблизились к Ленинграду на расстояние 50–100 километров, немецкое командование отдало приказ приступить к штурму города.

В пригородах города, подготовленных ленинградцами и Красной Армией к обороне, начался второй этап сражения за Ленинград. Многочисленные противотанковые укрепления, хорошо защищенные артиллерийские позиции и минные поля делали дальнейшее использование немцами танков под Ленинградом бесполезным.

В боях на ближних подступах к Ленинграду, несмотря на все усилия войск 16-й и 18-й немецких армий, ленинградцам удалось отстоять свой город. Хотя немецко-фашистские войска 8 сентября 1941 года овладели Шлиссельбургом и замкнули кольцо блокады вокруг Ленинграда с юга, взять город они не смогли.

Шла середина сентября 1941 года, и время, отведенное группе армий «Север» для захвата Ленинграда, истекло. Немцам не удалось с ходу взять Ленинград, и закончить в 1941 году сражение за него не представлялось возможным.

В конце сентября группа армий «Центр» должна была приступить к реализации плана по захвату Москвы – основной цели, поставленной перед немецкими войсками их верховным командованием в развитие плана «Барбаросса» на 1941 год. В боях за Москву предполагалось использовать все имеющиеся в наличии силы подвижных танковых групп.

Поэтому 17 сентября 1941 года немецкое верховное командование отдало приказ о перебазировании 4-й танковой группы из-под Ленинграда на центральное направление в распоряжение генерал-фельдмаршала фон Бока. Ущерб, нанесенный героическими защитниками Ленинграда немецкой 4-й танковой группе, весьма способствовал успеху в битве за Москву.

Дальнейшие попытки немцев полностью окружить Ленинград и район Ладожского озера были пресечены Красной Армией. Потерпев поражение под Тихвином, немцы утратили возможность овладеть Ленинградом.

Командующий группой войск «Север» генерал-фельдмаршал фон Лееб был снят со своего поста, но это уже не могло изменить хода событий.

Не в силах сломить волю ленинградцев к сопротивлению, немцы подвергли город разрушительному обстрелу из осадных орудий. При обстреле Ленинграда использовалась мортира «Берта» калибра 520 мм. Ее снаряд имел вес 1650 кг и длину 1,8 м.

Героизм и самопожертвование ленинградцев при обороне города были массовыми. Заслуживает особого восхищения то, что осажденный город, несмотря на непрерывные артобстрелы, бомбежки и голод, снабжал войска на переднем крае обороны оружием и даже выпускал тяжелые танки. Ленинградцами с июля и до конца 1941 года было выпущено 713 танков. Часто они уходили в бой без покраски, а их экипажи формировались из рабочих заводов и даже женщин.

Г. К. Жуков в «Воспоминаниях и размышлениях» писал: «Примечательно, что значительная часть изготовленной в Ленинграде важной оборонной продукции в октябре-декабре 1941 года отправлялась самолетами нашим войскам, оборонявшим Москву. Только в последнем квартале 1941 года, то есть в самый разгар битвы за Москву, ленинградцы отправили героям обороны столицы нашей Родины более тысячи полковых пушек и минометов». [40] Задача, поставленная перед группой армий «Север» планом «Барбаросса», – немедленный захват Ленинграда – была сорвана, и бои за город Ленинград стали затяжными. Окружение Ленинграда 16-й и 18-й немецкими армиями с юга, юго-запада и востока привело лишь к блокаде города, что обрекло на голодную смерть 800 тысяч ленинградцев, которые предпочли смерть немецкому плену.

Смоленское сражение

Группа армий «Центр», преодолев с 22 по 30 июня 1941 года 400 километров, вышла к реке Березине, предполагая, что войска Западного фронта в основном уничтожены, а их остатки рассеяны в районе Налибокской пущи и Припятских болот.

Вопреки их надеждам Государственный Комитет Обороны, образованный 30 июня 1941 года, принял ряд срочных мер по защите московского направления от продолжавших наступление немецких войск. Западному фронту 1 июля 1941 года были переданы 19-я, 20-я, 21-я и 22-я армии, а в районе Смоленска начала сосредоточение 16-я армия. [41]

Назначенный командующим Западным фронтом С. К. Тимошенко немедленно приступил к организации новых рубежей обороны на пути продвижения немецких войск к Москве. Предполагалось сочетать отступление с контратаками, за счет чего достигалось снижение темпов наступления противника.

Наступление 18-й танковой дивизии 47-го танкового корпуса Гудериана вдоль шоссе Минск – Москва сдерживалось частями, отходившими от Минского укрепрайона. При попытке немецких войск преодолеть реку Березину в районе Борисова они встретили упорное сопротивление подошедших с запада частей 13-й армии и Борисовского танкового училища. [42] Оборону Борисова возглавил начальник гарнизона корпусной комиссар И. З. Сусайков и начальник штаба А. И. Лизюков. Не сумев с ходу прорвать оборону города, немцы неоднократно подвергали интенсивной бомбардировке позиции советских войск.

2 июля 1941 года немецко-фашистские войска, преодолев оборонительный рубеж частей 13-й армии и Борисовского танкового училища, захватили город Борисов и переправились на восточный берег реки Березины. 18-я танковая дивизия немцев, выходившая на шоссе Минск – Москва, была встречена у реки Бобр 1-й Московской мотострелковой дивизией, имевшей на вооружении около 40 танков Т-34, против броневой защиты которых пушечное вооружение немецких танков было слабовато. [43]

Силами отходящих частей Борисовского гарнизона и 1-й Московской мотострелковой дивизии полковника Я. Г. Крейзера противник был сначала остановлен, а затем контратакован и отброшен назад, к Борисову.

1-я Московская мотострелковая дивизия, переходя от одного оборонительного рубежа к другому, сдерживала противника. В районе Орши в сражение вступила 20-я армия генерал-майора П. А. Курочкина. Рубеж обороны, созданный 20-й армией перед Оршей, наступавшие немецкие войска штурмовать не стали и предпочли обойти советские позиции.

Начиная с 4 июля 1941 года обстановка в полосе Западного фронта резко усложнилась. Немецко-фашистские войска приступили к операции по обходу района восточнее Смоленска с севера и с юга. 3-я танковая группа подошла к рубежу Дрисса – Полоцк – Витебск, а 2-я танковая группа вышла в район Орша – Быхов. Боевые действия в районе Смоленска показаны на схеме 9.

57-й танковый корпус 3-й танковой группы силами 19-й и 20-й танковых дивизий атаковал Полоцк, 39-й танковый корпус наступал на Витебск с запада, а 47-й танковый корпус 2-й танковой группы силами 17-й и 18-й танковых дивизий пытался выйти на рубеж Витебск – Орша.

Защиту района Полоцка и Витебска командующий Западным фронтом С. К. Тимошенко поручил 22-й армии генерал-лейтенанта Ф. А. Ершакова. Оборону направления Лепель – Сенно вела 20-я армия генерал-лейтенанта П. А. Курочкина. Было решено контратаковать танковую группировку противника в районе Сенно, использовав для этого 5-й и 7-й механизированные корпуса Западного фронта.

Боевые действия под Сенно носили ожесточенный характер и велись с применением значительного количества танков с обеих сторон. А. И. Еременко считал, что в составе подошедших к Сенно 6 июля 1941 года 17-й и части 18-й немецких танковых дивизий насчитывалось до 1 тысячи танков. [44] Однако в настоящее время состав немецких танковых дивизий на тот момент хорошо известен. Он не превышал 200 машин в танковой дивизии, так что даже без учета потерь немцами танков в предыдущих боях их количество не могло превышать 450. 5-й механизированный корпус располагал 300, а 7-й механизированный корпус – 400 танками. По количеству бронетехники, введенной в сражение под Сенно, оно может быть отнесено к одной из значительных танковых битв начала войны. Большинство танков, стоявших на вооружении 5-го и 7-го танковых корпусов Западного фронта, были легкого типа и устаревшей конструкции. Однако это не помешало советским танкистам проявлять настойчивость и самопожертвование в бою с противником.

Схема 9. Героическое сопротивление частей Западного фронта под Смоленском. Первая вынужденная остановка немецко-фашистских войск на пути к Москве

«Ожесточенное сражение полыхало си до наступления темноты. Русские действовали весьма искусно и старались зайти немцам во фланг или в тыл. В небе пылало жаркое солнце. На обширном поле битвы то там, то тут полыхали танки, немецкие и русские». [45] Несмотря на мужество, проявленное в бою нашими танкистами, потери в 5-м и 7-м механизированных корпусах были чрезмерно велики. За четыре дня сражения под Сенно наши механизированные корпуса потеряли более 600 танков. Массированное применение немцами на поле боя штурмовой авиации и большие потери вынудили наши механизированные корпуса отойти. А. И. Еременко причины неудачи контрудара Западного фронта видел в том, что соединения корпусов не имели авиационного и зенитно-артиллерийского прикрытия, недостаточно было налажено взаимодействие танков с артиллерией и стрелковыми частями и отсутствовала четкость в управлении войсками. [46]

Следует добавить, что у наших танковых экипажей было еще мало опыта в борьбе с танками противника, а вооружение и бронезащита наших легких танков были недостаточными.

Южнее Орши, вниз по Днепру, развернулось сражение в районе Могилева. 47-й, 46-й и 24-й танковые корпуса 2-й танковой группы, форсировавшие Березину и вышедшие к Днепру, найдя наименее защищенные участки Западного фронта, оборонявшиеся 13-й армией генерал-лейтенанта В. Ф. Герасименко, начали переправляться через реку Днепр в районах Шклова и Старого Быхова. Немецкие 3-я и 4-я танковые дивизии 24-го танкового корпуса начали обходить Могилев с юга, продвигаясь по направлению на Кричев. Остальные танковые дивизии 2-й танковой группы, обойдя Могилев с севера, начали продвижение к Смоленску с юга, поддерживая усилия 3-й танковой группы по ее выходу к шоссе Смоленск – Москва западнее Ярцева.

Могилев, окруженный четырьмя немецкими пехотными дивизиями 7-го армейского корпуса, оказался в тылу немецко-фашистских войск, но не прекращал сражаться до 27 июля 1941 года. «Красноармейцы держались на уже потерянных позициях и дрались до последнего патрона». [47]

13-я армия генерал-лейтенанта В. Ф. Герасименко, защищавшая город Могилев, частично вышла из окружения в юго-восточном направлении, отражая атаки 24-го немецкого танкового корпуса. С 10 июля 1941 года немцы начали сражение непосредственно за Смоленск. Оборона подступов к городу велась частями 20-й армии с запада и 16-й армии с севера.

15 июля 1941 года 7-я немецкая танковая дивизия вышла к шоссе Смоленск – Москва в районе Ярцево, обойдя с тыла 16-ю армию генерал-лейтенанта М. Ф. Лукина. 16 июля немецко-фашистские войска вошли в южные пригороды Смоленска и захватили Ярцево. Обходя узлы сопротивления в городе, противник 17 июля своими главными силами занял Смоленск. Части 16-й армии навязали противнику уличные бои в Смоленске, которые продолжались до конца июля 1941 года.

20 июля 1941 года немцы попытались окончательно окружить 20-ю и 16-ю армии Западного фронта. Силами 7-й танковой дивизии из района Ярцево в южном направлении и 17-й танковой дивизии из района Ельни на север немцы атаковали переправы через Днепр, пытаясь перекрыть пути отхода для 16-й и 20-й армий. Однако группе К. К. Рокоссовского в непрерывных боях удалось отстоять переправы через Днепр.

В конце июля руководство Западного фронта приняло решение об отводе окружаемых немцами под Смоленском 16-й и 20-й армий, так как их малочисленный состав уже не мог противостоять постоянному натиску противника. В дивизиях 16-й и 20-й армий оставалось не более чем по 2 тысячи человек, было совсем мало танков и артиллерии. 4 августа 1941 года войска 16-й и 20-й армий, поддерживаемые контрударами войск Западного фронта из района Ярцево, начали переправу через Днепр, используя несколько переправ: Соловьевскую, у Ратчино и Заборье. С отходом 16-й и 20-й армий на восток завершились бои за Смоленск.

Ведя подготовку к решительному наступлению на Москву, Гудериан, сражаясь за Смоленск, одновременно пытался расширить плацдарм для дальнейшего продвижения на восток.

2-я танковая группа, продолжая наступление в юго-восточном направлении, вышла в район западнее Ельни. После Смоленска огневая мощь немецких танковых частей была подорвана, а необходимость преодолевать малопроходимые болотистые леса сильно затрудняла продвижение немецких войск. Но они упорно пробивались вперед, отрываясь от баз снабжения и теряя технику, не приспособленную для ведения боевых действий в условиях бездорожья. Их средние танки T-IV не выдерживали марша по пыльным дорогам, а запасных частей для их ремонта не хватало. [48] Однако даже в этих условиях, потеряв до 60 % своих танков, 10-й немецкой танковой дивизии удалось, преодолевая упорное сопротивление 24-й армии генерал-лейтенанта К. И. Ракутина, 19 июля 1941 года взять Ельню и создать Ельнинский плацдарм (Ельнинский выступ) для возможного развития наступления на Москву.

Однако, несмотря на большое число немецких дивизий, прошедших через «ельнинский ад», немцам не удалось продвинуться дальше и пришлось перейти к обороне. Командир 2-й танковой группы Гудериан был уверен, что с взятием Ельни окно для наступления на Москву пробито. Для его расширения немецко-фашистские войска силами 3-й и 4-й танковых дивизий 24-го танкового корпуса обрушились севернее Рославля на 28-ю армию генерал-лейтенанта В. Я. Качалова, продвигавшуюся к Смоленску.

Героическая оборона плацдарма под Рославлем силами 28-й армии продолжалась до 5 августа 1941 года, пока в частях армии не кончились боеприпасы. Командарм 28-й армии В. Я. Качалов погиб в бою 4 августа 1941 года, когда немцы окончательно замкнули кольцо окружения вокруг его армии.

После создания Ельнинского выступа и победы под Рославлем Гудериан считал, что подготовительные операции для продвижения на Москву завершены, хотя был вынужден признать, что все его танковые дивизии нуждаются в пополнении танками, а солдаты и офицеры – в отдыхе.

Войска Западного фронта, сражавшиеся под Смоленском, нанесли противнику урон, который немецкое командование не могло быстро восполнить. Потери немецко-фашистских войск в битве за Смоленск по состоянию на 23 июля 1941 года составили в моторизованных и танковых частях группы армий «Центр» – около 50 % их личного состава, а по танкам – до 60–70 %; 4-й и 9-й армейские корпуса потеряли до 20 % своего личного состава. [49] При таких потерях сразу же после завершения Смоленского сражения немцы были вынуждены на центральном направлении перейти к обороне, прекратив продвижение вперед.

Потери, которые понесли немецко-фашистские войска, состояли не только в людских ресурсах и технических средствах. Сражение за Смоленск потребовало значительно больше времени, чем это было предусмотрено планом «Барбаросса».

За месяц напряженных боев группа немецких армий «Центр» прошла 700 километров от границы и, достигнув рубежа Ярцево – Ельня, прекратила наступление на Москву, хотя до нее оставалось всего 300 километров. Так произошла первая не предвиденная немецким Генеральным штабом остановка немецких войск на пути к Москве.

Поскольку продвижение войск группы армий «Центр» к Москве было прервано героическими усилиями советских войск, 29 июля 1941 года английское радио объявило, что битва за Смоленск была выиграна Красной Армией. [50]

В планах дальнейших действий Германии в Советском Союзе среди немецкого генералитета не было единодушия. Часть немецких военных во главе с фон Боком и Гудерианом настаивала на продолжении наступления на Москву. Но Гитлер, опасаясь за незащищенные фланги войск группы армий «Центр», считал необходимым подавить сопротивление Юго-Западного и Северо-Западного фронтов Красной Армии, прежде чем наступать на Москву.

Гитлер выдвигал также целый ряд экономических и политических обоснований в пользу принятия такого решения. Все доводы военных в пользу немедленного наступления на Москву им были отвергнуты.

Серьезным итогом Смоленского сражения явилось и то, что сил противника, сосредоточенных на центральном направлении, оказалось недостаточно для дальнейшего похода на Москву. Остро вставал вопрос: если две танковые группы – 3-я Гота и 2-я Гудериана – не смогли с ходу взять Смоленск, то что их ждет под Москвой?

Немцы начали немедленный поиск резервов, так как дела у групп армий «Север» и «Юг» обстояли еще хуже. 4-я танковая группа Гепнера не смогла овладеть Ленинградом, а 1-я танковая группа Клейста не справилась со взятием Киева, без чего войска группы армий «Центр» не могли продолжать наступление на Москву.

От оказания помощи группе армий «Север» было решено отказаться, так как идея блокады Ленинграда не требовала переброски дополнительных войск на северо-западное направление. Однако группа армий «Юг» была не в силах преодолеть сопротивление войск Юго-Западного фронта и взять Киев. Одной танковой группы Клейста для взятия Киева явно не хватало.

Поэтому немецкое верховное командование – как утверждают в своих воспоминаниях немецкие генералы, лично Гитлер – приняло решение на московском направлении перейти к обороне, разделаться с силами Юго-Западного фронта и только после этого возобновить наступление на Москву.

При этом немцы потеряли еще один месяц из времени, отведенного для взятия Москвы. Если июль и начало августа были потеряны под Смоленском, то сентябрь мог быть потерян под Киевом. Это и явилось одной из многих существенных причин поражения вермахта в Советском Союзе в 1941 году.

По поводу действий немецкого верховного командования в сентябре в своих «Воспоминаниях и размышлениях» Г. К. Жуков писал: «Что касается временного отказа от наступления на Москву и поворота части сил на Украину, то можно сказать, что без осуществления этой операции положение центральной группировки немецких войск могло оказаться еще хуже, чем это имело место в действительности. Ведь резервы Ставки, которые в сентябре были обращены на заполнение образовавшихся брешей на юго-западном направлении, в декабре – при контрнаступлении – могли быть использованы для мощного удара во фланг и тыл группы армий „Центр“ при ее наступлении на Москву». [51]

Следует также помнить, что первая остановка немцев после битвы за Смоленск стоила Красной Армии и народам Советского Союза нечеловеческого напряжения сил и огромных потерь.

Крах плана «Барбаросса»

Как в самом плане «Барбаросса», так и в последующих распоряжениях Гитлера значительное место уделялось захвату Украины. К концу августа 1941 года это было связано прежде всего с необходимостью сковать советские войска Юго-Западного фронта в боевых действиях на юге, чтобы воспрепятствовать их противодействию успешно развивавшемуся наступлению группы армий «Центр» на Москву.

Это было также связано и с рядом других обстоятельств. Во-первых, боевые действия на юго-западном направлении протекали в благоприятных климатических условиях, что, по мнению немецкого командования, существенно облегчало продвижение немецких войск вперед. Во-вторых, Гитлер и его генералитет рассчитывали на поддержку вторжения их армии местным населением, подвергавшимся репрессиям в 1930–1937 годах из-за сопротивления коллективизации. Кроме того, немцы надеялись на поддержку народов Западной Украины, вошедшей в состав Советского Союза во время польской кампании.

Ряд военно-стратегических и экономических соображений также придавал особую важность походу вермахта в южном направлении. Немцам было необходимо обеспечить защиту нефтепромыслов в Румынии от налетов советской авиации, захватить Донецкий угольный бассейн и промышленные предприятия этого региона.

Гиммлер, главный немецкий идеолог и специалист по расовому вопросу и колонизации восточных территорий, планировал очистить от местного населения в первую очередь южные области Советского Союза. В частности, он считал, что первоочередным объектом немецкой колонизации должен стать Крым. По его планам, население полуострова надлежало уничтожить, а на освободившейся территории создать немецкие поселения.

Территория Украины, оккупированная немецкими войсками, становилась для Германии источником продовольствия и рабочей силы. Путь к нефти Кавказа также лежал через Украину.

Поэтому Гитлер требовал от командования сухопутных войск вермахта умножения усилий на юго-западном направлении, с тем чтобы наверстать время, потерянное войсками группы армий «Юг» в ходе приграничных сражений.

Бои за Киев

Немецкие войска группы армий «Юг», несмотря на значительные потери в танковом сражении под Ровно, продолжали наступать по направлению к Киеву.

Основные силы немцев, начав новую волну наступления 30 июня 1941 года, продвигались к Новоград-Волынску, но были встречены 9-м и 22-м механизированными корпусами 5-й армии генерал-майора танковых войск М. И. Потапова. Тогда немцы решили обойти войска 5-й армии с юга – 13-я и 14-я немецкие танковые дивизии, преодолев реки Горынь и Случь, вышли к Житомиру, угрожая выходом в тыл частям М. И. Потапова.

5-я армия, мобилизовав все свои резервы, контратаковала немецкие дивизии 6-й армии и 1-й танковой группы немцев и перекрыла им дорогу на Житомир.

Однако 13-я и 14-я танковые дивизии успели пройти район Житомира и 11 июля вышли к Киевскому укрепленному району на реке Ирпень, всего в 20 километрах от Киева.

В это время основные немецкие силы – девять дивизий группы армий «Юг» – были вынуждены отражать атаки 5-й армии М. И. Потапова в районе Новоград-Волынского. Ход боевых действий в период с 30 июня по начало сентября 1941 года на территории Украины показан на схеме 10. Только 14 июля при поддержке 300 танков немецким войскам удалось овладеть районом Новоград-Волынского и освободить шоссе, проходящее через Житомир, от советских войск.

М. И. Потапов отвел соединения 5-й армии к Коростеньскому укрепленному району на рубеж Коростень – Чоповичи – Малин. Хотя 5-я армия в боях под Новоград-Волынским понесла большие потери, ее войсковые части продолжали нависать над северным флангом группы армий «Юг», наступающих на Киев.

13-я и 14-я танковые дивизии, приблизившиеся к Киеву, не располагая поддержкой основных сил группы армий «Юг», которые были вынуждены сражаться с 5-й армией, вклиниться в оборонительные рубежи на реке Ирпень не смогли. Поставленная перед ними задача по немедленному захвату Киева была сорвана.

Река Ирпень с ее крутыми берегами и мощные долговременные укрепления на восточном берегу были неприступны для фронтальных атак немецких танков. Фрагменты этих укреплений сохранились до настоящего времени и поражают своей мощью.

Заканчивался июль 1941 года, а немецко-фашистские войска, подойдя совсем близко к Киеву, не могли продвинуться далее ни на восток – к городу, ни на север – через рубеж железной дороги Коростень – Киев.

Активно противостояли немецким войскам и остальные соединения Юго-Западного фронта – 6-я и 12-я армии; у них подходили к концу боеприпасы и запасы продовольствия, но они продолжали угрожать немцам с юга. Лобовые атаки немецких дивизий на части этих армий приводили к большим потерям, и немецкое командование решило перед штурмом Киева бросить все свои силы на подавление их сопротивления.

Схема 10. Неудавшаяся попытка 1-й танковой группы и 6-й армии немцев овладеть Киевским укрепленным районом в июле – августе 1941 года

Для уничтожения 6-й и 12-й армий немцы, захватив силами 1-й танковой группы Белую Церковь, отрезали наши армии от Киева и баз снабжения и начали выходить им в тыл. Юго-Западный и Южный фронты всеми возможными силами пытались оказать помощь попадавшим в окружение армиям, бросив в район Умани 2-й механизированный корпус генерала Ю. В. Новосельского и кавалерийские части. Однако эти попытки кончились неудачно, и 2 августа 1941 года немцам удалось замкнуть кольцо окружения вокруг 6-й и 12-й армий. Авиация противника господствовала над местами боевых действий. Но бойцы и командиры 6-й и 12-й армий не сложили оружия и героически сражались до 13 августа, пока у войск не закончились боеприпасы. Часть из них вырвались из окружения, часть погибли в боях, а до 70 тысяч человек попали в немецкий плен. [52]

Героическое сопротивление 6-й и 12-й армий говорило о том, что дух советского солдата не сломлен. В плен попали тяжелораненые и оставшиеся без боеприпасов бойцы и командиры. Командующие 6-й и 12-й армиями генерал-лейтенант И. Н. Музыченко и генерал-майор П. Г. Понеделин также были тяжело ранены и попали в немецкий плен. [53]

После завершения операции под Уманью немецко-фашистские войска атаковали силы 5-й армии в Коростеньском укрепленном районе. Немцы начали продвижение своей 6-й армии в обход Киева с северо-запада, но их усилия с 3 по 6 августа 1941 года по захвату переправ через Днепр севернее города закончились неудачно. Приказ Гитлера о непременном захвате Киева к 8 августа не был выполнен и на этот раз.

Таким образом, немецкому командованию пришлось искать выход из создавшегося положения. Было очевидно, что для разгрома советских войск Юго-Западного фронта и взятия Киева сил группы армий «Юг» недостаточно. Южный фланг группы армий «Центр» в случае ее продвижения на восток оставался недостаточно защищенным. Это ставило под удар основную цель плана «Барбаросса» на 1941 год – овладение Москвой.

Своим приказом от 21 августа 1941 года Гитлер определил, что группа армий «Центр» окажет помощь войскам группы армий «Юг» в их усилиях по преодолению сопротивления 5-й армии М. И. Потапова и взятию Киева. Командующий группой армий «Центр» фон Бок в развитие директивы Гитлера издал приказ от 24 августа 1941 года об изменении направления главного удара 2-й армии и 2-й танковой группы армий «Центр» с восточного направления на южное.

Использование войск группы армий «Центр» для помощи немецким войскам на юго-западном направлении не было предусмотрено планом «Барбаросса». Снятие немцами части войск с московского направления говорило о том, что план «Барбаросса» не был рассчитан на активное сопротивление войск Красной Армии, в связи с чем не предусматривал резервов. Это была крупная ошибка немецкого Генерального штаба сухопутных войск, планировавшего поход на восток.

На схеме 11 показан маршрут продвижения танковых дивизий Гудериана в южном направлении с целью нанесения удара по флангу и тылу войск Юго-Западного фронта, и прежде всего по войскам 5-й армии М. И. Потапова.

2-я танковая группа и 2-я армия группы армий «Центр» успешно выполнили приказ фон Бока, и 9 сентября 1941 года 3-я и 4-я танковые дивизии немцев форсировали реку Сейм в тылу армий Юго-Западного фронта, защищавших Киев.

11 сентября 1941 года 16-я танковая дивизия 1-й танковой группы Клейста перешла Днепр у Кременчуга и уже 14 сентября захватила город Лубны.

Танковые дивизии Гудериана и Клейста стремительно приближались друг к другу, все плотнее смыкая кольцо окружения вокруг Киева и защищавших его войск Юго-Западного фронта. Психологическое давление Сталина на начальника Генерального штаба не давало возможности Б. М. Шапошникову и А. М. Василевскому отменить ранее отданный приказ о недопустимости отхода войск из Киевского укрепленного района на рубеж реки Псел. Постепенно расстояние между немецкими танковыми дивизиями 2-й танковой группы и 1-й танковой группы (армии) уменьшилось до 50 километров, и только в этот момент Верховный главнокомандующий осознал надвигающуюся беду.

Но это понимание ситуации пришло к Сталину слишком поздно: 5-я, 21-я, 37-я, 26-я армии и часть 38-й армии Юго-Западного фронта были окружены немецко-фашистскими войсками. 19 сентября 1941 года 6-я немецкая армия ворвалась в Киев, а в 20-х числах сентября немцам удалось подавить все очаги сопротивления на окруженной территории.

Схема 11. Прорыв 2-й танковой группы Гудериана на 350 километров в южном направлении вдоль оборонительных рубежей Западного и Брянского фронтов для оказания помощи 1-й танковой группе по взятию Киева

Согласно последним исследованиям величина потерь частей Красной Армии, принимавших участие в Киевской оборонительной операции, составила 700,5 тысяч человек, а число попавших в плен советских военнослужащих, по немецким данным, достигало 665 тысяч человек. Скорее всего, приведенные данные завышены, так как они в сумме превышают численный состав войск, участвовавших в битве за Киев (составлявший примерно 980 тысяч человек). [54]

На схеме 12 показано взаимное положение войск Юго-Западного фронта и наступавших войск немецких ударных группировок.

Многие авторы – Г. К. Жуков, К. С. Москаленко и другие – неоднократно пытались ответить на вопрос: могли ли мы избежать поражения под Киевом? Они, детально изучив документы военного времени, бывшие в их распоряжении, пришли к выводу о возможности такого исхода в битве за Киев. Для этого приказ на отступление из Киевского укрепленного района должен был быть отдан между 10 и 12 сентября 1941 года. Кроме того, они обращают внимание на тот факт, что Брянский фронт, командующий которого А. И. Еременко обещал лично Сталину остановить танки Гудериана, продвигавшиеся на юг, своей задачи не выполнил.

Тем не менее сражение за Киев, несмотря на поражение наших войск, отодвинуло начало возобновления наступления на Москву на конец сентября 1941 года. В боях за Киев немцы потеряли много танков, уменьшился их моторесурс, что отрицательно сказалось на боеспособности танковых дивизий Гудериана.

Начало провала блицкрига

Немецкие войска, пройдя победным маршем через всю Европу, были вынуждены остановиться на территории Советского Союза через полтора месяца после начала Восточного похода на Москву. Это произошло за Смоленском и Ельней, на Лужском рубеже под Ленинградом и в борьбе за Киев, где немецкие войска группы «Юг» не смогли преодолеть оборонительные рубежи Киевского укрепленного района и сопротивление 5-й армии М. И. Потапова.

На схеме 13 приведены повременные данные продвижения противника к основным центрам Советского Союза – Москве, Ленинграду и Киеву. На схеме приводится перечень крупных городов, которыми удалось овладеть немецко-фашистским войскам в ходе боевых действий на северо-западном, западном и юго-западном направлениях с конца июня по конец сентября 1941 года. Победы, одержанные немецкими войсками на начальном этапе войны в 1941 году, достались немцам ценой больших потерь в живой силе и технике.

Схема 12. Поражение войск Юго-Западного фронта в битве за Киев в сентябре 1941 года – урок, который не был учтен в октябре 1941 года

Схема 13. Перерывы в наступлении немецких войск на советско-германском фронте, вызванные сопротивлением Красной Армии под Лугой, за Смоленском и Ельней и на Киевском укрепленном районе

Гальдер, начальник Генерального штаба немецких сухопутных войск, в середине августа 1941 года был вынужден признать назревающую возможность превращения блицкрига в позиционную войну. 11 августа, через 51 день после начала Восточного похода на Советский Союз, в своем военном дневнике он записал: «На всех участках фронта, где не ведется наступательных действий, войска измотаны. В сражение брошены наши последние силы. Общая обстановка все очевиднее и яснее показывает, что колосс – Россия, был нами недооценен. Это утверждение можно распространить на все хозяйственные и организационные стороны, на средства сообщения и в особенности на чисто военные возможности русских». [55]

Весьма характерной для этого периода военных действий является не предусмотренная планом «Барбаросса» остановка немцев под Ленинградом, который они наблюдали с высоты 168, но взять во фронтальных боях так и не смогли, после чего были вынуждены прибегнуть к блокаде города. Поэтому к высказываниям бывших гитлеровских генералов об упущенных по вине Гитлера победах следует относиться критически.

О выдающейся роли защитников Ленинграда и Киева в деле срыва немецкого наступления на Москву в августе – сентябре 1941 года С. М. Штеменко (с 1948 по 1952 год – начальник Генерального штаба Советской Армии) писал: «…исход борьбы на главном, западном направлении, в большей, чем когда бы то ни было, степени зависел в тот момент от стойкости ленинградцев и киевлян…»… [56]

Так же трудно переоценить значение Смоленского сражения в битве за Москву. Боеспособность немецких войск на московском направлении в боях за Смоленск была существенно снижена, и их наступательный порыв был сорван.

Когда верховным командованием вермахта был категорично поставлен вопрос о недопущении выхода из окружения в районе Смоленска 16-й и 20-й армий, остатки частей которых не сложили оружия и остались верными присяге, то эта задача оказалась уже не по силам 7-й и 17-й танковым и 20-й моторизованной дивизиям вермахта.

Активное сопротивление частей Красной Армии продолжалось в районе Смоленска и после того, как город был оставлен частями 16-й и 20-й армий. Бои за Рославль, Гомель и другие города окончательно измотали немецкие войска, входившие в группу армий «Центр»… 24-я армия своими силами весь август без перерывов атаковала захваченную немцами Ельню. Об атаках советских войск в сторону Ельни командующий группой армий «Центр» фон Бок с тревогой упоминает в своих дневниковых записях за 4, 12, 13, 14, 30 и 31 августа 1941 года. [57] В конце концов группа армий «Центр», не устояв под ударами советских войск, была вынуждена, понеся большие потери, спрямить фронт и сдать Красной Армии Ельнинский выступ.

Вопрос о большом количестве военнопленных бойцов и командиров Красной Армии, попавших в июле – августе 1941 года в немецкие концентрационные лагеря (до 500 тысяч человек), требует дополнительного изучения документов, относящихся к этой проблеме.

Сведения о количестве советских военнослужащих, попавших в немецкий плен в ходе оборонительных сражений на направлении Белосток – Минск и в районе Смоленска, приведены в военных дневниках командующего немецкой группой армий «Центр» генерал-фельдмаршала фон Бока. По его данным, после завершения окружения наших войск в районах Белостока и Минска немцами было захвачено в плен 287 тысяч, а в районе Смоленска – 309 тысяч военнослужащих Красной Армии. [58] О количестве военнослужащих Красной Армии, попавших в плен в оборонительных боях в июне – августе 1941 года, можно судить по тому, что только на оккупированной немцами территории Белоруссии гитлеровцами было уничтожено свыше 800 тысяч советских военнопленных. [59] И это при том, что часть попавших в плен вывозили для принудительных работ на военных заводах в страны Европы, подконтрольные гитлеровской Германии.

Здесь также следует привести данные о безвозвратных и санитарных потерях Красной Армии в оборонительных боях на московском направлении с 22 июня по 10 сентября 1941 года, которые в настоящее время опубликованы в исторической литературе и содержатся в официальных изданиях. Эти потери наших войск, которые именуются как людские или общие потери, составляют для направления Белосток – Минск 417 тысяч человек, а для Смоленского сражения – 759 тысяч человек. [60]

Верховный Главнокомандующий, Государственный Комитет Обороны и Ставка, а также Генеральный штаб и командующие фронтами были обеспокоены проблемой военнопленных и значительными общими потерями войск. Для компенсации этих потерь нужны были резервы, создание и обучение которых в ходе войны требовало огромных усилий от всей страны.

Каждый боец, вставший на пути врага, вносил свой посильный вклад в дело защиты Отечества. Поэтому потеря войск, бойцы и командиры которых попадали в немецкий плен, увеличивала фронтовую нагрузку на бойцов и командиров, оставшихся в строю, и приводила к утрате большого количества легкого стрелкового и тяжелого вооружения. Страна теряла громадные территории, защита которых была доверена потерявшим боеспособность войскам.

Своим приказом от 16 августа 1941 года № 27 °Ставка Верховного Главнокомандования указала на недопустимость отхода с защищаемых позиций без приказа. [61] Принципиальные требования, содержавшиеся в приказе, были омрачены несправедливым обвинением в том, что они сдались в плен, командарма 28-й армии генерала В. Я. Качалова, командарма 12-й армии П. Г. Понеделина и командира 13-го стрелкового корпуса Н. К. Кириллова. Они были реабилитированы Верховным судом только в 1956 году, в одиннадцатую годовщину нашей Победы. [62]

Несмотря на значительные трудности, возникшие в связи с пополнением войск, Ставка Верховного Главнокомандования сумела мобилизовать ресурсы страны и призвала на защиту Отечества всех, кто был способен владеть оружием.

3 июля 1941 года И. В. Сталин, обращаясь к народам Советского Союза, призвал всех граждан страны поддержать усилия Красной Армии по отражению немецкого вторжения и объявил начавшуюся войну Отечественной.

По приказу Военного совета Московского военного округа Москва начала формировать дивизии народного ополчения. К 6 июля 1941 года в столице были сформированы 12 дивизий народного ополчения, которые 11 августа 1941 года были введены в состав Красной Армии и явились основой 32-й, 33-й и 34-й армий Резервного фронта. Началась работа по переброске войск из Сибири, с Дальнего Востока и из Средней Азии к Москве.

Крупные потери Красной Армии в личном составе и вооружении привели командование вермахта к неправильной оценке результатов значительного продвижения немецких войск на московском направлении.

Дальнейший ход боевых действий с середины по конец августа 1941 года показал, что темпы продвижения вермахта на восток снижаются, а потери в танковых войсках приблизились к 50 %.

План «Барбаросса», разрабатывавшийся немецким верховным командованием с расчетом на экономическую слабость и техническую отсталость СССР, не обеспечил захвата Ленинграда и молниеносного продвижения немецко-фашистских войск к Москве и исчерпал себя в стратегическом и политическом отношениях. Надежда немцев на то, что бойцы и командиры Красной Армии разбегутся по домам после первых дней боевых действий, не оправдались. Перед немецким Генеральным штабом встал вопрос о немедленной разработке нового плана по захвату столицы Советского Союза группой армий «Центр» с обязательным учетом необходимости увеличения сил, входящих в эту ударную группировку.

На основании доклада главкома сухопутных сил вермахта Гитлер 6 сентября 1941 года дал директивное указание о подготовке к продолжению наступления на московском направлении. Это указание, известное как директива № 35, базировалось на уже достигнутых немецко-фашистскими войсками начальных успехах по разгрому советских армий силами группы армий «Центр»…

Директивой № 35 предусматривалось уничтожить советские войска на московском направлении до начала зимы. Для этого предлагалось группе армий «Центр» «…как можно скорее начать наступление в общем направлении на Вязьму, расположив крупные силы танковых войск на флангах с задачей окружить противника восточнее Смоленска. После этой операции на окружение группе армий „Центр“ преследовать противника в направлении Москвы»… [63]

Так как 2-я танковая группа генерал-полковника Гудериана освободилась после операции по захвату Киева в конце сентября 1941 года, то дата начала реализации нового плана могла быть назначена не ранее конца сентября – начала октября 1941 года. Для усиления войск, которым придется осуществлять новый план наступления на Москву, было предложено подключить 4-ю танковую группу Гепнера, использование которой в районе пригородов Ленинграда себя не оправдало.

Но основная ставка на возможность продолжения войны оставалась прежней: Красная Армия истощена в боях, а ее бойцы деморализованы. И еще: немцам по-прежнему хотелось заполучить кавказскую нефть, украинские хлеб и уголь и неограниченные источники подневольной рабочей силы. Не изменилась и главная цель гитлеровской Германии – быстрейшее овладение Москвой.

Глава III Операция «Тайфун» План окружения и захвата Москвы

Когда в середине сентября 1941 года сражение за Киев близилось к финалу, немецкое военное командование готовило стратегический план по возобновлению наступления на Москву.

Немецким войскам, потерявшим в ходе боевых действий с 22 июня по сентябрь 1941 года большое количество своих самых опытных солдат и офицеров и значительное число танков, предстояло не позднее начала октября вновь двинуться на восток, к еще далекой, но манящей к себе столице Советского Союза.

Немецкие стратеги еще до своего похода на восток уделяли большое внимание тактическим приемам ведения войны, направленным на нанесение максимального ущерба противнику без больших потерь для своих войск. Удачно проведенные сражения в Польше, под Дюнкерком, основанные на окружении войск обороняющейся стороны с последующим их уничтожением и нейтрализацией, подтвердили возможность военных побед с минимальными потерями. Основу сил для осуществления такой тактики составляли подвижные танковые группировки, обходившие укрепленные рубежи обороны противника на флангах и по возможности неожиданно. После вторжения на территорию Советского Союза роль подвижных ударных группировок успешно выполняли 1-я, 2-я, 3-я и 4-я танковые группы.

План завершающего наступления немецко-фашистских войск на Москву окончательно формировался уже после того, как под ударами немецких войск пал Смоленск и был окружен Киев. Под Смоленском и при взятии Киева немецкий генералитет шлифовал свои приемы окружения целых армий и войсковых групп непосредственно на территории Советского Союза. 3-я танковая группа генерал-полковника Гота и 2-я танковая группа генерал-полковника Гудериана окружили войска Западного фронта Красной Армии под Минском и Смоленском, затратив на это около двух месяцев, так как 16-я и 20-я армии Западного фронта продолжали активно сражаться, срывая планы немецкого командования по безостановочному продвижению немецких войск к Москве.

Вторая попытка 1-й танковой группы генерал-полковника Клейста и 2-й танковой группы генерал-полковника Гудериана по окружению сил Юго-Западного фронта Красной Армии в районе Киева прошла более стремительно и послужила, по-видимому, моделью последующих сражений для немецкого Генерального штаба, который в это время полным ходом готовил операцию «Тайфун» – план по молниеносному продвижению, окружению и захвату Москвы с использованием аналогичных тактических приемов.

Учитывая, что оборона Москвы создавалась на основе строительства оборонительных сооружений вдоль автострады Минск – Москва, немцы планировали, как и в ходе сражения за Киев, обойти эти оборонительные рубежи с севера и юга, сначала в районе Вязьма – Брянск, а затем в районе Калинин – Клин – Тула.

Немецкое верховное командование и лично Гитлер надеялись, что после уничтожения наших войск Западного, Резервного и Брянского фронтов в районе Вязьмы и Брянска путь к Москве будет свободен от войск Красной Армии и немецко-фашистким войскам удастся завершить операцию по взятию Москвы еще до конца октября либо середины ноября 1941 года. Поэтому директивы и приказы на начало операции «Тайфун» готовились только для исполнения первой фазы единого замысла по захвату Москвы.

Планом «Тайфун» на первом этапе боевых действий предусматривалось осуществить окружение советских войск в районе Вязьмы путем наступления танковых группировок на флангах оборонительного рубежа советских войск. Прорыв советской обороны должны были обеспечить 3-я танковая группа на северном фланге и переброшенная из-под Ленинграда 4-я танковая группа – на южном фланге. Аналогично должны были действовать 2-я полевая армия и 2-я танковая группа в районе Брянска.

Для поддержки основных охватывающих маневров планировалось создание внутреннего кольца окружения силами пехотных дивизий (в частности, – 5-го армейского корпуса у Вязьмы). Эта часть плана отражена в левой части схемы 14, до рубежа Ржев – Гжатск – Медынь – Орел.

Так как в ходе проведения операции «Тайфун» оказалось, что сопротивление советских войск не сломлено, то для захвата Москвы в ходе решающего немецкого наступления командованию вермахта пришлось вновь прибегнуть к использованию охватывающего маневра (теперь уже справа от рубежа Калинин – Клин – Тула) с использованием танковых группировок, освобождающихся из-под Вязьмы и Брянска, с замыканием кольца окружения на восток от Москвы в районе Ногинска, как это показано на схеме 14. Боевые действия на подступах к Москве в декабре покажут всю несостоятельность этого плана, так как немцы недооценили стойкость и героизм бойцов и командиров Красной Армии и переоценили свои наступательные возможности.

Схема 14. План «Тайфун» по окружению Москвы немецкими ударными группировками

Кроме того, немецкое командование было вынуждено обеспечить защиту флангов группы армий «Центр», из-за чего ему пришлось развернуть 9-ю полевую армию и 3-ю танковую группу к северо-востоку, по направлению на Калинин и Торжок. 2-я полевая армия была нацелена в район Воронежа. В результате возникла «веерная» конфигурация немецких войск под Москвой, чем также значительно были снижены боевые возможности группы «Центр» генерал-фельдмаршала фон Бока. Планы немецкого командования по преодолению оборонительного рубежа под Вязьмой и Брянском в начале октября 1941 года полностью аналогичны действиям немецких войск по обходу Киевского укрепленного района, уже реализованным в сентябре 1941 года.

Как позже стало известно, Верховный Главнокомандующий и подчиненный ему Генеральный штаб не смогли правильно определить силу и направление ударов немецких подвижных танковых групп как в боях за Киев, так и при реализации немцами плана «Тайфун»… [64]

Поскольку проходимость немецких танков Т-III и T-IV была невысокой, то их быстрое продвижение вперед можно было обеспечить только по автострадам либо по другим видам дорог с твердым покрытием. Поэтому основным направлением для продвижения 4-й армии было выбрано шоссе Рославль – Малоярославец, для 4-й танковой группы – шоссе Вязьма – Москва, для 2-й танковой группы – шоссе Орел – Тула. Для продвижения 4-й танковой группы также резервировалось шоссе Волоколамск – Москва.

3-я танковая группа ориентировалась на шоссе Ржев – Калинин. Прикрытие на флангах наступающих в центре немецких войск обеспечивали 9-я армия с севера и 2-я армия на юге.

Для реализации плана «Тайфун» в составе группы армий «Центр» генерал-фельдмаршала фон Бока на московском направлении были сконцентрированы основные силы немецко-фашистских войск.

На конец сентября 1941 года группа армий «Центр» располагала 77 дивизиями, которые включали 1900 тысяч человек и 1700 боеготовых танков, усиленных артиллерией и авиацией.

Боевые действия по плану «Тайфун» предполагалось развернуть на фронте в 640 километров в ширину и 400 километров в глубину. Планом предусматривалось безостановочное продвижение немецко-фашистских войск к Москве без временных перерывов. Немцы считали, что войска Красной Армии будут разгромлены на дальних подступах к Москве и защищать Москву уже будет некому.

Как видим, размах готовящейся операции «Тайфун» был впечатляющим и до настоящего времени поражает своим размахом. Красной Армии после потерь, понесенных с 22 июня по сентябрь 1941 года, предстояло выдержать новое, еще более тщательно подготовленное наступление немецких войск в условиях, когда времени на подготовку к отражению немецкого наступления оставалось крайне мало.

Однако, несмотря на кажущуюся красоту и продуманность операции «Тайфун», события октября – декабря 1941 года показали, что немецкое верховное командование просчиталось во многих разделах своего плана – по длительности операции, количеству задействованных войск, по оценке технических возможностей своих танковых группировок и ожидаемому противодействию Красной Армии.

Следует признать, что немецкий Генеральный штаб не ошибся в части выбора направлений главных ударов, то есть нанес эти удары там, где советское Верховное командование их не ожидало.

В связи с этим необходимо заметить, что в это время (в конце сентября – начале октября 1941 года) Красная Армия не располагала необходимым количеством войск и техники для прикрытия всех возможных направлений, по которым вермахт собирался наступать на Москву. Озабоченная подготовкой необходимых резервов, Ставка Верховного Главнокомандования рассчитывала на переброску сил с одних направлений на другие и относилась к успехам немецких войск как к временному преимуществу, которое будет теряться по мере продвижения немецких танковых группировок к Москве.

Как и в предыдущей главе, здесь и далее из-за краткости изложения упоминаются не все участники сухопутных сражений, а также действия частей авиационной поддержки, заслуживающие отдельного исследования.

Успешное начало

Приближался конец сентября 1941 года. Войска Западного и Резервного фронтов с тревогой ожидали очередного немецкого наступления на Москву. Однако ничто не указывало на активность немецких войск – шли лишь бои местного значения.

Командование Красной Армии сосредоточило на центральном направлении все наличные силы: 16-ю, 19-ю, 20-ю, 22-ю, 30-ю и 29-ю армии Западного фронта, 24-ю, 31-ю, 32-ю, 33-ю, 43-ю и 49-ю армии Резервного фронта, доукомплектованные дивизиями, сформированными в Москве. Резервный фронт был развернут на ржевско-вяземском оборонительном рубеже, в тылах Западного фронта. Две армии Резервного фронта – 24-я и 43-я – стояли на основном оборонительном рубеже Западного фронта. Брянский фронт в составе 3-й, 13-й и 50-й армий прикрывал южный фланг центрального направления.

Казалось, было сделано все возможное, чтобы остановить немецко-фашистские войска.

Военное руководство гитлеровской Германии активно готовило свои войска для продолжения наступления на Москву. В плане «Тайфун» была учтена невозможность фронтального прорыва оборонительного рубежа Западного и Резервного фронтов. Немцы предполагали, что если такой прорыв и мог бы состояться, то он стоил бы им больших потерь.

Приказ начать операцию «Тайфун» был подписан генерал-фельдмаршалом фон Боком 26 сентября 1941 года и ставил задачу группе армий «Центр» перейти в решительное наступление на Москву. Приказ был обращен к 4-й, 9-й и 2-й армиям и 3-й, 4-й и 2-й танковым группам и определял конкретные цели, которые должны были быть достигнуты в ходе наступления. В частности, в разделе 2 приказа 4-й армии во взаимодействии с 4-й танковой группой предписывалось готовить «главный удар по обе стороны шоссе Рославль – Москва. После прорыва обороны противника 4-я армия, главными силами развивает наступление в направлении Смоленск – Москва, по обе стороны Вязьмы»… [65] Оговаривалось, что дата и время начала наступления будут определены дополнительно.

Для 2-й танковой группы (с 5 октября 1941 года – танковой армии) и 2-й армии начало наступления было назначено на 30 сентября 1941 года, 4-я и 9-я армии, 3-я и 4-я танковые группы должны были переходить в наступление 2 октября 1941 года.

В своем приказе от 2 октября 1941 года Гитлер, обращаясь к солдатам Восточного фронта, стремился воодушевить, придать уверенности своим войскам и предрекал вермахту скорую победу над Красной Армией.

Он писал, что операцией «Тайфун» начинается «последняя крупная решающая битва года. Разгромив противника, мы устраним последнего союзника Англии на континенте. От Германского рейха и от всей Европы мы отведем угрозу, опаснее которой не было.»… [66] Гитлер обещал своим солдатам полную поддержку Германии: «В наступающие недели немецкий народ будет с вами еще больше, чем прежде»… [67]

Главный удар по обороне Западного фронта был нанесен на стыке 19-й и 30-й армий, где его не ожидали. Через образовавшийся разрыв в нашей обороне немецкая 3-й танковая группа устремилась к Вязьме с севера. 3–4 октября 4-я танковая группа атаковала 24-ю и 43-ю армии Резервного фронта и в районе северо-западнее Юхнова двинулась к Вязьме с юга.

Силы противника, сконцентрированные на узких участках фронта, существенно превосходили силы Западного и Резервного фронтов в местах прорывов, и их не удалось остановить. Навстречу 41-му и 56-му танковым корпусам 3-й танковой группы по направлению к Холм-Жирковскому была выведена группа генерал-майора И. В. Болдина в составе двух танковых бригад и одного танкового полка. Несмотря на малочисленность группы, ей удалось уничтожить 38 немецких танков, после чего она была отброшена противником. В результате 3-я и 4-я немецкие танковые группы вышли в тыл нашей обороны, соединились восточнее Вязьмы. Тем самым немецко-фашистские войска замкнули кольцо окружения вокруг 16-й, 19-й и 20-й армий Западного фронта, а также вокруг 24-й и 32-й армий Резервного фронта.

2-я танковая группа немцев, действуя совместно с частями 2-й армии, полуокружила 50-ю армию и окружила 3-ю и 13-ю армии Брянского фронта.

Попытка контратаковать перешедшую в наступление 2-ю группу силами двух стрелковых дивизий 13-й армии и частями группы генерал-майора А. Н. Ермакова (2 танковые бригады, танковый батальон, 3 стрелковые дивизии и артиллерийские полки) закончилась неудачно. Командующий Брянским фронтом А. И. Еременко недооценил силы 24-го, 47-го и 48-го танковых корпусов 2-й танковой группы Гудериана.

Охватывающие маневры позволили немецким танковым группировкам окружить семь армий Западного, Резервного и Брянского фронтов, и несмотря на отчаянное сопротивление окруженных частей, более 500 тысяч советских военнослужащих попали в плен (по немецким, возможно завышенным, данным ими было взято в плен от 657 до 673 тысяч человек). [68]

Кратко остановимся на ходе боевых действий в районах Вязьмы и Брянска.

В воспоминаниях генерал-полковника И. С. Конева, командовавшего Западным фронтом в сентябре 1941 года, описана ситуация, возникшая на московском направлении перед началом операции «Тайфун»… И. С. Конев приводит сохранившееся донесение командования Западного фронта в адрес Верховного Главнокомандующего и начальника Генерального штаба от 26 сентября 1941 года:

«Главковерху товарищу Сталину. Начальнику Генштаба товарищу Шапошникову.года,Данными всех видов разведки и опросом пленного фельдфебеля летчика-истребителя устанавливается следующее:

1. Противник непрерывно подвозит резервы из глубины по железной дороге Минск – Смоленск и по шоссе Минск – Смоленск – Ярцево.

2. Создает группировки: против Западного фронта в районе Духовщина, Ярцево, Соловьевские переправы, Смоленск и против Резервного фронта в направлении Рославль и Спас-Деменск.

3. По показанию пленного летчика, противник готовится к наступлению в направлении Москвы с главной группировкой вдоль автомагистрали Вязьма – Москва. Противник подтянул уже до 1000 танков.

4. Начало наступления – 1 октября.

5. Наши фронтовые резервы подтягиваются на ярцево-вяземском направлении, в район ст. Дорогобуж и севернее.

Конев, Соколовский, Лестев»… [69]

И другие тревожные донесения передавались командованию. Конев пишет: «Никакого усиления фронт не получил, и каких-либо других указаний от Ставки не последовало»…

В приведенном донесении внимание на возможности основных ударов из района Духовщины и по направлению на Спас-Деменск не акцентировалось. Наоборот, пункт 3 донесения привлекает внимание к направлению Смоленск – Вязьма, а пункт 5 – к концентрации И. С. Коневым резервов войск Западного фронта на ярцевском направлении.

Таким образом, показания немецкого летчика о размещении немецких ударных группировок на центральном направлении являются дезинформирующими.

Можно предположить, что донесение командования Западным фронтом от 26 сентября 1941 года было воспринято Верховным Главнокомандующим и Генеральным штабом как указание на подготовку немцами их главного удара в центре Западного фронта – по направлению Смоленск – Ярцево – Вязьма.

Верховное Главнокомандование могло считать, что сил у И. С. Конева достаточно для отражения фронтального удара, а больше резервов у Ставки на это время просто не было.

Следует подчеркнуть, что хотя Ставка и Генеральный штаб восприняли донесение от Западного фронта вполне ответственно, они не стали доверяться показаниям летчика-фельдфебеля и своей директивой № 002368, переданной в войска в 5 часов 10 минут 27 сентября 1941 года, потребовали от командующих Западным, Резервным и Брянским фронтами, а также от командующего ВВС Красной Армии немедленной организации разведки всех видов на предмет выявления сосредоточения группировок войск противника, особенно танковых частей. Б. М. Шапошников попросил представить данные с выводами по результатам разведки к 18:00 30 сентября 1941 года. [70]

Однако эта директива была отдана Верховным Главнокомандованием с большим опозданием. Противник силами 2-й танковой армии Гудериана атаковал войска Брянского фронта на его левом фланге, продвигаясь по направлению на Орел и одновременно охватывая войска Брянского фронта с юга. Командующий группой армий «Центр» фон Бок приветствовал предложение Гудериана первым начать наступление на Москву, так как продвижение его танковых дивизий также дополнительно отвлекало руководство Красной Армии от основного охватывающего маневра вермахта в районах севернее и южнее Вязьмы.

Что касается удара в центре оборонительного рубежа Западного фронта, то он также был нанесен противником и отбит частями К. К. Рокоссовского (об этом см. подробнее в главе IV).

В случае если бы Верховным Главнокомандующим и Генеральным штабом были бы правильно определены направления начальных ударов немецко-фашистских войск по плану «Тайфун», директивой Ставки № 002373 от 27 сентября 1941 года [71] о переходе Западного фронта к жесткой упорной обороне еще можно было успеть указать И. С. Коневу на необходимость предупредить войска о возможности прорыва противника на флангах Западного фронта.

Достигнув значительного успеха в боях за Вязьму и под Брянском, немецкое командование решило (уже не в первый раз), что дорога на Москву свободна от советских войск. Особенно немцев обрадовало отсутствие оборонительного рубежа в районе Орла. Командование группы армий «Центр» в приказе от 7 октября 1941 года потребовало от своих войск немедленно продолжить наступление на Москву.

Немецкое командование знало, что значительные силы пехотных и даже танковых дивизий были вынуждены отражать атаки частей Красной Армии, оказавшихся в окружении. Однако времени до зимних холодов оставалось мало, и это заставляло немцев торопиться.

В приказе № 1870/41 о продолжении операции против Москвы говорилось:

«1. Окруженные западнее Вязьмы армии противника в скором времени будут уничтожены. Войска, окружившие противника, продолжают наступление по всему фронту. Все высвободившиеся войска немедленно переходят к преследованию оторвавшихся сил противника в направлении Москвы, чтобы не дать ему возможности создать новый оборонительный рубеж»… [72]

2-й танковой армии предписывалось как можно скорее прорваться к Туле и захватить переправы для дальнейшего продвижения к Коломне, Кашире и Серпухову; 4-й танковой группе – продвигаться по направлению шоссе Вязьма – Можайск; освободившиеся танковые части 3-й танковой группы – сосредоточить для нанесения удара на Калинин. 4-я армия должна наступать во взаимодействии с 12-м и 13-м армейскими корпусами на Калугу и Медынь; 57-й танковый корпус – продвигаться в район Малоярославца и Боровска.

После преодоления сопротивления окруженных войск Западного, Резервного и Брянского фронтов немецкие ударные группировки продолжили движение на восток. Немецкие части – танки и моторизованная пехота – стремились наступать вдоль основных дорог, сходившихся у Москвы. Определились важнейшие направления, по которым они предполагали достичь столицы Советского Союза.

На севере и на юге от Москвы немцы нацелились на Калинин и Тулу, рассчитывая на охват Москвы с этих направлений. В центре их войска продвигались к Можайску, Волоколамску и Малоярославцу. Естественно, что немцы, обладая стратегической инициативой и значительным превосходством в танках и артиллерии, не ожидали встретить у этих городов существенного сопротивления. На протяжении всего периода наступления они постоянно поддерживались фронтовой авиацией.

Однако сопротивление частей Красной Армии нарастало.

Учитывая серьезность создавшегося положения, решением Государственного Комитета Обороны 10 октября 1941 года был сформирован Западный фронт, включивший в себя все части Резервного фронта во главе с генералом армии Георгием Константиновичем Жуковым. Были проведены мероприятия по переброске на Можайскую линию обороны, а также под Калинин и Тулу войск из резерва.

Командующий Западным фронтом Г. К. Жуков приступил совместно со Ставкой Верховного Главнокомандования к организации отпора противнику на Можайской линии обороны (Волоколамск – Можайск – Малоярославец – Калуга). Для противодействия немецко-фашистским войскам на Можайскую линию обороны были переброшены вновь сформированные соединения Западного фронта.

16-я армия генерал-лейтенанта К. К. Рокоссовского готовилась к обороне волоколамского направления, 5-я армия генерал-майора Д. Д. Лелюшенко – можайского. Защита направления на Малоярославец поручалась 43-й армии генерал-майора К. Д. Голубева. Калужское направление защищала 49-я армия генерал-лейтенанта И. Г. Захаркина, район Наро-Фоминска – 33-я армия генерал-лейтенанта М. Г. Ефремова. Следует подчеркнуть, что новый оборонительный рубеж был организован в кратчайшие сроки, и начиная с 15 октября 1941 года немецкие ударные части столкнулись с упорным сопротивлением Красной Армии, что, как показали дальнейшие события, стоило немецко-фашистским войскам больших потерь.

Оборона калининского и тульского направлений была организована силами имевшихся в этих районах частей: на подступах к Калинину – 22-й, 29-й, 31-й и 30-й армиями и другими частями под общим командованием генерал-полковника И. С. Конева, под Тулой – вышедшей из окружения 50-й армией Брянского фронта, усиленной частями 26-й армии и силами рабочих отрядов города. Дополнительный оборонительный рубеж был создан Ставкой Верховного Главнокомандования под Мценском.

Чтобы выиграть время, необходимое для подготовки Можайской линии к обороне, навстречу прорвавшемуся противнику начиная с 10 октября были выведены отдельные свежесформированные танковые бригады – 17-я, 18-я, 19-я, 20-я и 9-я. Их экипажи прошли необходимую подготовку и встретили немецкие танки в районах Гжатска, Медыни, Вереи и Боровска.

На схеме 15 показано развитие немецкого наступления на начальном этапе операции «Тайфун» до 15 октября 1941 года.

Далее будет рассмотрено противодействие Красной Армии немецкому наступлению на основных направлениях их ударов: под Малоярославцем, в боях за Калинин и Волоколамск, на можайском направлении и под Тулой.

Бои на Можайской линии обороны Бои за Калинин

Мощный удар немецко-фашистскими войсками был нанесен по направлению на город Калинин. 9-я армия и 1-я танковая дивизия 3-й танковой группы в начале октября 1941 года прорвали северный участок Западного фронта и потеснили 22-ю, 29-ю, 30-ю и 31-ю армии Западного фронта к северу и северо-востоку, пытаясь создать условия для окружения этих войск.

3-я танковая группа и 9-я армия действовали в соответствии с приказом Главного штаба сухопутных войск вермахта, который поставил им задачу по выходу на линию Гжатск – Сычевка: части танковой группы подлежат сосредоточению на и за этой линией в целях подготовки к дальнейшему удару в направлении на Калинин.

11 и 12 октября 1941 года 22-я и 29-я армии сдерживали противника на рубеже река Волга – Ржев – Зубцов.

К 14 октября противник оттеснил войска этих армий за рубеж Селижарово – Ельцы – Старица, чем обеспечил возможность продвижения своих танков к Калинину. 5-я стрелковая дивизия 30-й армии, которая должна была защищать Калинин, не успела развернуть свои оборонительные позиции у города, и 14 октября 1941 года 1-я танковая дивизия 3-й танковой группы немцев захватила Калинин.

Легкость, с которой это удалось сделать, позволяла врагу надеяться, что путь на восток для охвата Москвы с севера свободен.

Однако И. С. Конев, назначенный 17 октября командующим Калининского фронта, сумел остановить продвижение немецко-фашистских войск по направлению восточнее Калинина.

В это время войска 22-й и 29-й армий (31-я армия была временно подчинена управлению 29-й армии) продолжали оказывать упорное сопротивление войскам противника, которые с трудом продвигались вперед в районе Мологино – Ельцы. Немецкие войска, не сумев преодолеть сопротивления 22-й и 29-й армий в лоб, попытались выйти им в тыл в районе города Торжок, что для 3-й танковой группы немцев также закончилось неудачей. 41-й танковый корпус, атаковавший 21 октября Торжок, был остановлен и, понеся потери, был вынужден отойти на исходные позиции.

Схема 15. Начало немецкой операции «Тайфун»… Окружение войск Западного и Брянского фронтов в районах под Вязьмой и Брянском

Ставка Верховного Главнокомандования в целях предотвращения дальнейшего продвижения немцев на восток, за рубеж, проходивший через восточные окраины города Калинина, для устранения возможности охвата 3-й танковой группой Москвы с севера принимает решение увеличить силы на калининском направлении и контратаковать противника, засевшего в Калинине.

Уже 15 октября 5-я стрелковая дивизия 30-й армии, несмотря на вынужденный отход из города, вела бой на юго-восточной окраине Калинина. 16 октября в сражение за северо-восточную часть города вступили части 256-й стрелковой дивизии; 246-я стрелковая дивизия ускоренным маршем подходила на помощь 5-й стрелковой дивизии.

17 октября 30-я армия силами всех своих стрелковых дивизий перешла в наступление на немцев, закрепившихся в Калинине.

18 октября 1941 года штаб группы армий «Центр», осознав серьезность намерений советского командования, считает необходимым напомнить командованию 9-й армии о том, что «удержание г. Калинин имеет огромное значение.»… [73]

19 октября командующему войсками Калинского фронта Генеральным штабом был отдан приказ: «…в двухдневный срок овладеть городом Калинин. Поручить это дело людям, способным выполнить этот приказ»… [74]

В этот же день 30-я армия после артподготовки перешла силами 256-й и 5-й стрелковых дивизий в решительное наступление на город, и 20 октября 256-я стрелковая дивизия вела бои на северной окраине Калинина.

Вторично, телеграммой от 23 октября 1941 года, немецкое командование потребовало от 9-й армии безусловного удержания в своих руках города Калинина и разгрома частей Красной Армии в районе Волжского водохранилища: «…Только после завершения этой операции армия будет иметь обеспеченный тыл и сможет начать наступление из Калинина на север и северо-восток.»… [75]

Несмотря на все усилия немцев, 256-я стрелковая дивизия продолжала бои на улицах Калинина. На помощь 30-й армии начала наступление на Калинин и 31-я армия силами 135-й и 252-й стрелковых дивизий.

26 октября 1941 года 30-я и 31-я армии, хотя и не достигли заметных успехов, блокировали вражеские войска в городе Калинине с северо-запада, северо-востока и юго-востока. 133-й дивизии удалось овладеть пятью кварталами в городе, несмотря на упорное сопротивление противника. С 27 октября 252-я, 133-я, 256-я и 5-я стрелковые дивизии вели бои на окраинах Калинина, однако реальных успехов в уличных боях смогла достичь только 133-я стрелковая дивизия.

К 31 октября 1941 года ни одна из сторон не смогла существенно переломить ситуацию в районе Калинина в свою пользу.

22-я и 29-я армии сумели отразить все атаки 9-й немецкой армии и закрепились на рубеже Селижарово – Мартыново.

В результате на конец октября усилиями войск Калининского фронта противник был остановлен на рубеже Селижарово – Мартыново – севернее и восточнее города Калинин – левый берег Волги до северо-западного берега Волжского водохранилища.

Потеряв в боях за Калининский плацдарм до 150 танков, 3-я танковая группа противника была вынуждена прекратить наступление.

На схеме 16 показан рубеж, на котором были остановлены силами Калининского фронта немецкие войска. Пунктирной стрелкой показано направление удара, который немцы предполагали нанести в сторону Вышнего Волочка в целях рассечения стыка войск Западного фронта и фронтов, сражавшихся за Ленинград. Этот план также не был реализован из-за активного противодействия частей Красной Армии на этом направлении.

Сражение за Волоколамск

Удар по правому флангу Можайской линии обороны наносился 5-м армейским и 46-м танковым корпусами 4-й танковой группы, атаковавшими позиции 16-й армии генерал-лейтенанта К. К. Рокоссовского на подступах к городу Волоколамску.

На схеме 17 показаны боевые действия на подступах к Волоколамску, проходившие с середины до конца октября 1941 года.

Наступавшие на Волоколамск танковые и пехотные соединения немцев приблизились к нему с западного и юго-западного направлений и сразу же были встречены сопротивлением частей 16-й армии.

Организация обороны волоколамского направления осуществлялась под руководством генерал-лейтенанта К. К. Рокоссовского, прибывшего по приказу командующего Западным фронтом Г. К. Жукова в город Волоколамск 16 октября 1941 года. Ему предстояло объединить усилия частей, выходивших из окружения под Вязьмой, и новых частей, прибывавших с востока. По мере прибытия войсковых подразделений Красной Армии на волоколамский рубеж они сразу же вступали в бой.

Схема 16. Оборонительные рубежи Красной Армии в боях за Калинин в октябре 1941 года

Схема 17. Оборона Волоколамска 316-й стрелковой дивизией, уничтожавшей немецкие танки на подступах к городу. 16–27 октября 1941 года

Кавалеристы генерал-майора Л. М. Доватора и курсантский полк вместе со 126-й стрелковой дивизией заняли позиции на левом фланге, севернее Волоколамска.

К югу от Волоколамска, в месте, где ожидался подход передовых частей противника, сосредоточились наиболее свежие и боеспособные части, которыми располагал К. К. Рокоссовский. Основной ударной силой была артиллерия, которой предстояло остановить поток немецких танков.

Оборонять подступы к Волоколамску с юго-западного направления было поручено 316-й стрелковой дивизии генерал-майора И. В. Панфилова, разместившего оборонительные рубежи дивизии на линии Игнатково – Болычево.

Передовые отряды немецких танковых и пехотных дивизий атаковали оборонительный рубеж 316-й стрелковой дивизии 16 октября 1941 года у Болычево силами до 100 танков, однако их первая атака была отбита.

После подхода основных сил противник расширил полосу боевых действий по всему фронту и захватил Игнатково. Форсировав реку Рузу у Шульгино, немцы начали наступление на Осташево. Преодолевая упорное сопротивление 316-й стрелковой дивизии, немцам удалось 19 октября овладеть Осташево, после чего они предприняли первую попытку захватить Спасс-Рюховское. [76] 316-я стрелковая дивизия отбила эту атаку противника и, контратаковав, продвинулась 21 октября вперед, к Коняшино. Немцы, вводя в сражение новые танковые части, продолжали наступать. 25 октября при поддержке 125 танков они захватили станцию Волоколамск. В бою под Спасс-Рюховским немцы снова были остановлены, потеряв из 80 танков 40. Они были вынуждены пойти в обход Спасс-Рюховского. Несмотря на серьезные потери, немцы продолжали наступать и вынудили 316-ю стрелковую дивизию отойти непосредственно на оборонительные рубежи города Волоколамска, оборону которого обеспечивал 690-й полк 126-й стрелковой дивизии.

690-й полк, не располагая тяжелой техникой, в течение всего дня 25 октября отражал атаки немецких танков и автоматчиков на окраинах города: на его флангах сдерживали противника 1077-й и 1075-й стрелковые полки 316-й стрелковой дивизии.

Волоколамск был оставлен нашими частями в 13:30 27 октября 1941 года.

3-й стрелковый батальон 690-го стрелкового полка перекрыл путь для продвижения немецких танков по Волоколамскому шоссе, заняв оборону на рубеже Ченцы – Волоколамское шоссе – Дубосеково. Слева и справа от него заняли оборону 1077-й и 1075-й стрелковые полки.

316-й стрелковой дивизии И. В. Панфилова удалось измотать противника в боях и перекрыть дорогу к Волоколамскому шоссе 46-му танковому и 5-му армейскому корпусам противника. За 11 дней непрерывного сражения под Волоколамском немцы потеряли до 200 танков, продвинувшись всего на 35–40 километров.

Без пополнения потрепанных в боях танковых дивизий противник дальнейшее продвижение к Москве продолжить не мог. По всему фронту, который обороняла 16-я армия К. К. Рокоссовского, боевые действия перешли в бои местного значения.

16-я армия в боях под Волоколамском понесла значительные потери, особенно в артиллерии. Однако полностью боеспособными оставались кавалерийские части Л. М. Доватора. Подошла к Чисмене и вступила в бой 1-я гвардейская танковая бригада М. Е. Катукова. В районе боевых действий находились доукомплектованная 18-я стрелковая дивизия и свежая, прибывшая с Дальнего Востока 78-я стрелковая дивизия А. П. Белобородова.

Подвиг советских солдат на Бородинском поле. Октябрь 1941 года

На центральном (можайском) направлении 40-й немецкий танковый корпус в составе 10-й танковой дивизии и моторизованной дивизии СС «Рейх», миновав Гжатск, стремительно приближался к Можайску.

У Ставки Верховного Главнокомандования Красной Армии оставалось очень мало времени для организации обороны центрального направления. Срочно переброшенная с Дальнего Востока 32-я стрелковая дивизия полковника Виктора Ивановича Полосухина с 11 октября 1941 года начала прибывать к месту назначения и разгрузки – на станцию Можайск.

Она составила основу вновь формируемой 5-й армии, командующим которой был назначен генерал-майор Д. Д. Лелюшенко.

К моменту подхода в район Можайска 40-го немецкого танкового корпуса в состав 5-й армии кроме 32-й стрелковой дивизии были включены четыре танковые бригады (18-я, 19-я, 20-я и 22-я), один стрелковый полк 133-й стрелковой дивизии, четыре противотанковых артиллерийских полка, батальон курсантов Московского военно-политического училища и 230-й запасной учебный полк.

Этих сил было крайне недостаточно для противодействия наступавшему противнику. И тем не менее обстоятельства вынудили Ставку ряд воинских частей, первоначально предназначавшихся для комплектования 5-й армии, передать на другие участки Западного фронта (316-я стрелковая дивизия была передана К. К. Рокоссовскому под Волоколамск, 312-я стрелковая дивизия – в 43-ю армию, на участок, где противник подошел к Малоярославцу, 110-я стрелковая дивизия была включена в состав 33-й армии). Из ранее намечавшихся для обороны центрального направления пехотных частей кроме 32-й стрелковой дивизии в 5-ю армию попал только один стрелковый полк 133-й стрелковой дивизии.

Генерал-майор Д. Д. Лелюшенко немедленно приступил к выполнению задачи. «Ваша задача, – напутствовал его маршал Б. М. Шапошников, – в кратчайший срок сформировать 5-ю армию. Вы должны, опираясь на сооружения Можайского укрепленного района (хотя он далеко не готов), прочно удерживать оборону в полосе: справа Волоколамск – Москва, слева Малоярославец – Москва – и не допустить продвижения врага на Москву»… [77]

11 октября Д. Д. Лелюшенко со своим штабом прибыл в Можайск и приступил к размещению имеющихся войсковых частей на оборонительном рубеже на подступах к Можайску. Оборонительный рубеж проходил в районе Бородинского поля, по самому полю и справа и слева от него – от Авдотьино до Мордвинова. На линии обороны еще велись работы по строительству укреплений. Рабочие заводов «Серп и молот», «Шарикоподшипник», завода имени Владимира Ильича и «Трехгорки» работали под огнем немецких самолетов, но ни на сутки не прекращали строительства.

Первыми прибыли на Бородинское поле 17-й и 113-й стрелковые полки 32-й стрелковой дивизии и танкисты 20-й и 22-й танковых бригад. Слева от них занял позиции 230-й учебный стрелковый полк и батальон курсантов Военно-политического училища имени Ленина, справа – отряды добровольцев из Москвы. Оборону исторических мест – Шевардинского редута и Багратионовских флешей – выпала честь защищать 5-й и 6-й ротам 17-го стрелкового полка. Оборону Курганной высоты обеспечивала артиллерийская батарея лейтенанта Н. П. Нечаева.

Вначале продвижение немецких войск сдерживали 18-я и 19-я танковые бригады, отходившие с боями от Гжатска. 13 октября они вышли в район Бородина, где немцы еще с 12 октября начали вести разведку боем, используя мотопехоту и группы танков по 10–30 машин.

Учитывая, что немцы приступили к подготовке решительного наступления, в ночь на 13 октября саперы 467-го особого батальона резерва взорвали мосты на Минской автостраде и мост через реку Колочь у села Горки.

На схеме 18 отображено сражение на Бородинском поле за подступы к Можайску.

13 октября 1941 года вражеские танки с мотопехотой на участке обороны 113-го стрелкового полка попробовали прорваться к Беззубово, но были остановлены. Вторая группа танков, шедшая вдоль Можайского шоссе, отступила под огнем 17-го и 230-го учебного стрелковых полков из районов Валуево и Фомкино. Новая атака вдоль Минского шоссе была предпринята немцами после налета вражеской авиации на Бородинское поле и Можайск. В ходе своей последней атаки 13 октября немцы, потеряв 10 танков, были вынуждены отойти.

14 октября по предложению Д. Д. Лелюшенко оборона автострады Минск – Москва была усилена шестнадцатью 76-миллиметровыми орудиями старых танков Т-28, доставленных с Кубинского полигона. В этот день противник снова атаковал 17-й стрелковый полк у деревни Артемки, но успеха не имел.

15 октября немцы увеличили количество наступавших танков до 50 и вновь атаковали 17-й стрелковый полк. Им удалось прорвать нашу оборону и захватить Рогачево, Ельню, Утицы и Артемки.

16 октября 1941 года на помощь 17-му стрелковому полку подошел 322-й стрелковый полк, только что прибывший на место боя. Немцы были выбиты из деревни Утицы и контратакованы у Ельни и Рогачево.

17 октября противник продолжил наступление в районе Юдинки и Фомино. В. И. Полосухину пришлось отражать вражеские атаки уже на двух направлениях – на Татариново и на Бородино. Немцы прорвались в Псарево и вышли к Кукарино. Наиболее тяжелое положение сложилось на левом фланге оборонительного рубежа. Военно-политическое училище оставило Юдинки, Фомино, Алексенки и вышло на фронт Каржень – Аксентьево.

Утром 18 октября 1941 года после артиллерийского обстрела и ударов с воздуха немцы, прорвав оборону 5-й армии, обошли Бородинское поле с юга и захватили Можайск.

Схема 18. Сражение за Москву. Схема боевых действий на Бородинском поле с 12 по 20 октября 1941 года

Полки 32-й стрелковой дивизии В. И. Полосухина продолжали сражаться на Бородинском поле до 20 октября 1941 года, непрерывно атакуемые немецкими танками с южного и восточного направлений.

Командующий 5-й армией генерал-майор артиллерии Л. А. Говоров, сменивший раненного в бою Д. Д. Лелюшенко, приказал командиру 32-й стрелковой дивизии в целях сохранения остатков ее личного состава отойти на левый берег реки Москвы.

Части 32-й стрелковой дивизии отошли на рубеж Клементьево – Новинки – Ратчино – Павлищево и приступили к перегруппировке своих сил.

32-я стрелковая дивизия В. И. Полосухина с честью выполнила задачу по срыву немецкого наступления в районе Можайска, что позволило вновь подошедшей 82-й мотострелковой дивизии генерал-майора Н. И. Орлова и 50-й стрелковой дивизии генерал-майора Н. Ф. Лебеденко снизить темпы дальнейшего продвижения немецких войск к Москве.

32-я стрелковая дивизия в боях под Бородино понесла большие потери – до 60 % личного состава. Хотя большая часть бойцов и командиров 17-го стрелкового полка погибла, его комиссару и знаменосцу удалось спасти знамя полка. Батальон курсантов Военно-политического училища насчитывал в начале сражения 600 человек. После боев под Бородино их осталосьоктября в ходе отражения атаки немцев на наблюдательный пункт 5-й армии был ранен командарм Д. Д. Лелюшенко.

Немцы были потрясены упорным сопротивлением Красной Армии и к 31 октября 1941 года прекратили активное фронтальное наступление своих танковых корпусов на Москву вдоль Минского шоссе в районе Дорохова.

На конец октября 40-й танковый корпус потерял до 100 танков. Относительно немецких потерь в живой силе в ходе Бородинского сражения П. Карель пишет: «Потери оказывались огромными вплоть до того, что 3-й пехотный полк моторизованной дивизии СС „Рейх“ пришлось расформировать… На перевязочных пунктах было не протолкнуться. Обергруппенфюрер Хауссер, командир моторизованной дивизии СС „Рейх“, получил тяжелое ранение. Ряд за рядом покрывали землю уже не способные сражаться солдаты – танкисты в черных комбинезонах, гренадеры в рваной полевой форме и военнослужащие войск СС в пятнистом камуфляже. Мертвые, тяжелораненые, обожженные…»

О стойкости бойцов 32-й стрелковой дивизии П. Карель пишет: «Сибиряки… имели на вооружении большое количество 76-миллиметровых многоцелевых орудий. Они сражались стойко. Никогда не впадали в панику – не сдавали ни пяди земли без ожесточенной драки. Они убивали и умирали. Битва шла не на жизнь, а на смерть»… И еще: «Немцы ударили на батареи сибиряков с тыла. Расчеты за брустверами и в орудийных окопах зениток, противотанковых пушек и пулеметов сражались насмерть, и все до единого человека полегли в рукопашной»… [78]

П. Карель считал (эту точку зрения теперь разделяет кое-кто и у нас) жертвы, понесенные 32-й стрелковой дивизией, напрасными. Однако для России подвиг на Бородинском поле бойцов и командиров 32-й стрелковой дивизии В. И. Полосухина, преградивших путь к Москве 40-му танковому корпусу и пехотным дивизиям СС, будет становиться от десятилетия к десятилетию все более значимым и величественным.

Взятие немцами Можайска было чисто символическим. Пробивная сила немецких танковых дивизий снижалась после каждого боя, и особенно после такого, как Бородинское сражение.

После 20 октября 1941 года наступавшие на центральном направлении немецкие части сдерживались переброшенной Ставкой Верховного Главнокомандования с восточных границ 82-й мотострелковой дивизией, сражавшейся с величайшим упорством.

Немецкое командование приняло решение о снятии с центрального направления 10-й танковой дивизии, с трудом продвигавшейся вдоль Минского шоссе. У Шаликово, в девяти километрах от Дорохово, была произведена замена 10-й танковой дивизии 7-м армейским корпусом.

10-я танковая дивизия, миновав Рузу, устремилась к Волоколамскому шоссе, в район Скирманово, где немцы начали подготовку к нанесению по Москве главного удара.

Эта перегруппировка облегчила задачу 82-й мотострелковой дивизии, которая к 30 октября остановила продвижение 7-го армейского корпуса немцев вдоль шоссе Минск – Москва на рубеже восточнее Дорохово.

Оборона Малоярославца под Юхновом и Ильинским

57-й танковый корпус не принимал непосредственного участия в операции немецко-фашистских формирований по окружению наших войск под Вязьмой и Брянском и двинулся в наступление на Малоярославец сразу же после начала боевых действий согласно немецкому плану «Тайфун»… Его танки походной колонной, растянувшейся на 25 километров, двигались по направлению к Юхнову, где на правом берегу реки Угры 5 октября 1941 года немецкие передовые отряды были встречены группой десантников Западного фронта.

Майор И. Г. Старчак, возглавлявший этот отряд, сумел организовать оборону шоссе по направлению на Медынь и далее на Малоярославец и удерживал этот рубеж до 9 октября. В архивных документах того времени сохранилась запись: «В октябре 1941 года под Юхновом 430 человек, отобранных из батальона для подготовки десантников, под командованием майора Старчака в течение четырех дней сдерживали наступление немецких войск, рвавшихся к Москве. Из состава отряда погиб 401 человек. Но отряд не отступил и дал возможность подтянуть резервы и остановить врага»… [79]

Задержка 57-го танкового корпуса под Юхновом позволила подготовить к обороне подступы к Малоярославцу.

57-й танковый корпус немцев приблизился к Можайской линии обороны у села Ильинского в средине октября 1941 года. Перед корпусом была поставлена задача по выходу на шоссе Малоярославец – Подольск. При этом танки 57-го корпуса могли выйти на ближние подступы к Москве и, что не менее важно, зайти в тыл частям Западного фронта, оборонявшим Тулу.

19-я танковая дивизия резерва группы армий «Центр» и 20-я танковая дивизия 57-го корпуса вышли к исходному рубежу на шоссе Медынь – Малоярославец у села Ильинского для наступления на оборонительную линию Можайского укрепленного района 14 октября. Оборонительный рубеж Красной Армии проходил через Юрьевское – Ильинское – Машкино и представлял собой систему долговременных укреплений, оказавшихся для немецких танков серьезным препятствием.

Позиции у Ильинского занимали курсанты подольских пехотного и артиллерийского училищ и части регулярной Красной Армии – 53-я и 312-я стрелковые дивизии, усиленные танковыми бригадами.

Противник атаковал в трех направлениях: непосредственно вдоль шоссе Медынь – Малоярославец, в направлении на Боровск и частью сил продвигался по направлению к Детчино.

15 октября 1941 года наша 113-я стрелковая дивизия отошла к востоку от Боровска. 16 октября противник приступил к штурму укреплений у Ильинского, но встретил упорное сопротивление подольских курсантов. Они не давали немцам вытаскивать с поля боя подбитые танки и уничтожали их, поджигая вторично. Фронтальное наступление не принесло немцам успеха. Тогда противник, не прекращая штурма укреплений, предпринял попытки обойти их с юга. 18 октября 1941 года немцы, частично прорвав укрепленный рубеж, частично обойдя его с юга, захватили город Малоярославец, форсировали реку Протва и овладели поселком Воробьи на восточном берегу реки Истья. Перед немецкими частями была река Нара, а вдоль нее – следующий оборонительный рубеж 43-й армии: Никольские Дворы – Никольское – Ильино.

57-й танковый корпус, потерявший в боях под Ильинским значительное число своих танков, устремился вперед, но продолжить дальнейшее продвижение по шоссе Малоярославец – Подольск не смог. Остатки 19-й и 20-й танковых дивизий перешли к позиционным боям с разрозненными отрядами 312-й и 53-й стрелковых дивизий 43-й армии.

Перейдя на восточный берег реки Нара, немцы вступили в затяжные бои за населенные пункты Орехово, Ольхово и Чернишня. Все их попытки выйти на шоссе, ведущее к Подольску, оказались безуспешными.

23 октября 1941 года немцы расширили полосу своего наступления и перешли реку Нара у Тарутина и Горок. По дороге Тарутино – Корсаково они вышли к левому флангу оборонительных позиций войск 43-й армии, где были остановлены и не смогли помочь своим частям, застрявшим у Никольского.

Предпринятая противником попытка выйти в тыл обороняющимся советским частям на рубеже Каменка – Кресты была сорвана силами 93-й стрелковой дивизии, подошедшей в район населенного пункта Бунчиха.

Затяжные бои остатков 57-го немецкого танкового корпуса с поредевшими советскими частями (в 312-й стрелковой дивизии оставалось 300, в 53-й стрелковой дивизии – 1500 человек) продолжались до конца октября.

Героическая оборона подступов к Подольску частями 43-й армии показана на схеме 19.

Понеся большие потери, немецко-фашистские войска выдохлись и были вынуждены остановиться в 80–100 километрах от Москвы.

Дополнительные немецкие пехотные части, переброшенные в район боевых действий 43-й армии, сдерживавшей противника на рубеже Никольские Дворы – Петрово, также не принесли немцам значительных успехов.

По состоянию на 31 октября 1941 года советско-германский фронт под Подольском стабилизировался по линии Инино – Стремилово.

Как сказано в оперативной сводке № 246 Генерального штаба Красной Армии на 8:00 30 октября 1941 года в разделе «43-я армия»: «Противник активности не проявлял»… [80]

Схема 19. Борьба за Малоярославец. Отражение попытки немецко-фашистских войск овладеть Варшавским шоссе

Несколько слов следует сказать о судьбе курсантов подольских военных училищ, защищавших подступы к Малоярославцу у Ильинского.

Танкисты 57-го немецкого танкового корпуса, столкнувшиеся с упорным сопротивлением будущих офицеров Красной Армии, смогли преодолеть оборонительный рубеж у села Ильинское, только создав угрозу его тылу со стороны Малоярославца.

4 тысячи подольских курсантов, получив приказ не пропустить врага к Москве, сражались до последнего снаряда, не допуская немецкие танки к шоссе.

Сохранились карты генерал-фельдмаршала фон Бока, на которых ему о каждом дне задержки у Ильинского офицеры штаба докладывали с пометкой: «Два офицерских училища из Подольска»… [81]

В своем обращении к курсантам о прекращении сопротивления немцы называли их юнкерами и, восхищаясь их героизмом, в обмен на сдачу в плен гарантировали «дружеский прием»…

Курсанты были сняты с вверенного им рубежа только после получения приказа командующего 43-й армией генерал-майора К. Д. Голубева (после 18 октября 1941 года), когда немцы овладели Малоярославцем и создавалась реальная угроза окружения защитников оборонительного рубежа у Ильинского.

Уцелевшие курсанты отошли за реку Нара, где часть их, собранная в сводный батальон, защищала штаб 43-й армии в Каменке до подхода частей 93-й стрелковой дивизии.

Только 24 октября 1941 года курсанты подольских училищ были отправлены в тыл действующей армии и доставлены в Иваново и Куйбышев.

Победа Красной Армии и народа под Тулой, 20–30 октября 1941 года

В наступлении на южное крыло обороны Красной Армии немецкое командование основные надежды возлагало на военный талант генерал-полковника Гудериана. Его 2-я танковая группа (доукомплектованная по количеству дивизий до танковой армии) согласно плану «Тайфун» должна была после разгрома Брянского фронта нанести удар в направлении Тулы и блокировать Москву с юга. Немецкое командование при этом не учло, что танковые дивизии Гудериана были сильно обескровлены в предыдущих боях под Смоленском и Киевом; вместо 200 танков, имевшихся изначально в танковых дивизиях Гудериана, их уже было не более 100, а до Тулы надо было еще добраться. Хотя Брянск был захвачен немцами еще 6 октября 1941 года, изматывающие немцев боевые действия с окруженными под Брянском 50-й, 3-й и 13-й армиями продолжались в полную силу. Это обстоятельство принуждало 24-й танковый корпус Гудериана топтаться на месте, в захваченном 3 октября Орле, поджидая скованные в боях с частями Брянского фронта силы 2-й танковой армии. Вторым серьезным обстоятельством, задерживавшим Гудериана в его продвижении к Туле, был прорыв из окружения 3-й, 13-й и 50-й армий Брянского фронта, части которых, едва выйдя из окружения, отправились на передовую.

Снижение темпов продвижения танковых дивизий Гудериана позволило Ставке Верховного Главнокомандования создать на пути 2-й танковой армии промежуточный оборонительный рубеж у Мценска, на реке Зуша. 1-му особому гвардейскому стрелковому корпусу силами танкистов М. Е. Катукова и пограничников Пияшева удалось сдерживать атаки немецких танков и мотопехоты до 11 октября 1941 года.

В этот день 1-й особый гвардейский корпус отошел на восточный берег реки Зуша и всеми имевшимися силами встретил Гудериана в самом Мценске.

Сражение на подступах к Мценску позволило войскам 50-й армии, отходившим по направлению к Туле, привести свои части в порядок и приступить к отражению немецких атак севернее шоссе Мценск – Тула.

Оборону рубежа на реке Зуша удалось удерживать до 24 октября 1941 года, благодаря чему в районе Тулы танки Гудериана были встречены на уже подготовленных оборонительных рубежах.

Преодолев промежуточный оборонительный рубеж у Мценска, немецкие части проследовали через Чернь и вышли к Плавску.

К 27 октября 1941 года 50-я армия Брянского фронта смогла взять на себя защиту подходов к Туле и защиту самого города.

На схеме 20 показаны оборонительные рубежи, которые пришлось преодолеть немецко-фашистским войскам на дальних подступах к Туле.

В целях сохранения своей техники 4-я танковая дивизия, подойдя 27 октября к Плавску, начала его обход с севера и юга, одновременно атакуя Плавск силами мотопехоты в центре, вдоль шоссе. Части 50-й армии удерживали Плавск до 14:00 27 октября. В это время основные силы 50-й армии продолжали с боями отход в направлении Тулы.

154-я, 299-я и 258-я стрелковые дивизии защищали рубеж Арсеньево – Крапивна.

Схема 20. Оборонительные рубежи Красной Армии на пути 2-й танковой армии Гудериана, наступавшей на Тулу

260-я, 217-я и 173-я стрелковые дивизии сосредотачивались в районе Крапивны.

31-я кавалерийская дивизия отходила в район Косой Горы, на Тульский оборонительный рубеж.

28 октября части 50-й армии продолжали отход в сторону Тулы. За сутки оборонительный рубеж переместился к населенному пункту Щекино.

29 октября 1941 года противник достиг района Косая Гора, и все дивизии 50-й армии начали занимать позиции на окраинах Тулы.

Основной удар 2-й танковой армии Гудериана по-прежнему наносился в направлении Плавск – Тула: немцы рассчитывали рассеять части 50-й армии и с ходу овладеть Тулой.

Авангардная группа полковника Эбербаха, специально созданная Гудерианом для взятия Тулы, подошла к городу 29 октября 1941 года на расстояние пяти километров. В группу Эбербаха были включены 24-й танковый корпус, 75-й артиллерийский полк, 3-й стрелковый полк и моторизованный полк СС «Великая Германия»…

Решение о формировании специальной штурмовой группы для преодоления оборонительных рубежей города Тулы было вынужденным. 3-я и 4-я танковые дивизии, входившие в 24-й танковый корпус, существенно потеряли свою боеспособность на пути от Орла к Туле. Эти танковые соединения начали операцию «Тайфун», располагая 200–150 танками в дивизии; к концу октября из-за потерь в боях в каждой из них оставалось не более чем по 50 танков. Аналогичное положение сложилось и в остальных немецких частях, продвигавшихся к Москве. Моторизованный полк СС «Великая Германия» потерял за месяц боевых действий до половины своего личного состава.

Формируя авангардную группу Эбербаха, Гудериан, по-видимому, предполагал, что совместными усилиями танкистов, артиллерии и элитных частей пехоты ему удастся преодолеть сопротивление отступивших в район Тулы остатков 50-й армии Брянского фронта (в ее некоторых вышедших из окружения стрелковых дивизиях было всего по 400 человек).

Но когда 29 октября немецкие танки с автоматчиками на броне приблизились к внешнему оборонительному рубежу Тулы, они были встречены сильным огнем защитников города. Немецкие танки расстреливались орудиями 732-го зенитного артиллерийского полка противовоздушной обороны и танками Т-34. Танки и автоматчики Эбербаха не смогли преодолеть противотанковые рвы, минные поля и заграждения на подступах к городу. Части 50-й армии, Тульский рабочий полк и 156-й полк НКВД отразили все атаки, и на следующий день – 30 октября 1941 года – 50-я армия разместила на подготовленных населением Тулы позициях свои поредевшие стрелковые дивизии, которые должны были взять реванш за окружение под Брянском.

О частях, оборонявших Тулу 30 октября 1941 года, сообщает оперативная сводка № 247 Генерального штаба Красной Армии: «…258-я стрелковая дивизия обороняла северную окраину г. Тула. 260-я стрелковая и 108-я танковая дивизии, обороняя юго-западную и южную окраины г. Тула, вели бой с пехотой и танками противника»… [82]

На оборонительных рубежах Тулы также находились 173-я, 154-я и 290-я стрелковые дивизии и 38-й запасной полк.

Специальные корреспонденты газеты «Правда» Л. Митницкий и М. Сиволобов сообщали с места ожесточенных боев под Тулой: «С рассветного часа и до поздней ночи идут бои за город. В ночь с 30 на 31 октября фашистские танки неоднократно пытались прорвать нашу оборону. Враг подкрепляет свои части подразделениями мотоциклистов, вводит в бой все новые силы, применяет всевозможные уловки. Несмотря на все это, он по-прежнему задерживается на исходных рубежах.

Бойцы и командиры Красной Армии и трудящиеся Тулы отчетливо сознают опасность, нависшую над городом, и поклялись до последней капли крови защищать свои рубежи»… [83]

К 1 ноября 1941 года генерал-полковник Гудериан был вынужден признать, что во фронтальном бою его войскам Тулу не взять.

Поражение под Тулой 29–31 октября 1941 года было первой серьезной неудачей Гудериана. Именно здесь, под Тулой, он впервые понял, что в роли победителя он Москву не увидит.

Вторая вынужденная остановка

Начиная наступление на Москву в начале октября 1941 года, немецкое главное командование рассчитывало на молниеносное завершение операции «Тайфун» по уничтожению войск Красной Армии, оборонявших столицу Советского Союза. План операции предусматривал выход немецких танковых корпусов к Москве к середине или, в худшем случае, к концу октября 1941 года.

Начальный этап проведения операции «Тайфун» под Вязьмой и Брянском был успешным для немецко-фашистских войск, когда врагу удалось создать «котлы» для нескольких советских армий, но затем гитлеровцы оказались перед лицом упорного сопротивления частей Калининского, Западного и Брянского фронтов после их отхода на Можайскую линию. Ее передний край проходил через Кушелево, Ярополец, станцию Колочь, Ильинское, Детчино, что должно было обеспечить защиту рубежа Волоколамск – Можайск – Малоярославец – Калуга.

Героическое сопротивление советских войск, окруженных под Вязьмой, и бои в районе Брянска сковали большое количество германских дивизий в тылу наступавших ударных танковых группировок врага.

По признанию немецких источников, немецко-фашистским войскам удалось подавить сопротивление окруженных под Вязьмой и Брянском советских частей только к 19 октября 1941 года.

Немцы считали, что, сломив сопротивление Красной Армии под Вязьмой и Брянском, они решат судьбу Восточной кампании.

Время с середины до конца октября было очень напряженным для Генерального штаба Красной Армии. Надо было срочно помочь Западному, Калининскому и Брянскому фронтам резервами и вооружением. Были необходимы новые танки, артиллерия и помощь авиации. Требовалось изыскать хотя бы небольшое количество свежих стрелковых дивизий. И страна справилась с этими задачами.

Выполнению плана «Тайфун» в кратчайшие сроки не суждено было сбыться – мощное сопротивление частей Красной Армии заставило немецко-фашистские войска прекратить наступление.

На схеме 21 показан оборонительный рубеж, на котором в конце октября 1941 года были остановлены войска группы армий «Центр» генерал-фельдмаршала фон Бока.

Рубеж проходил через Селижарово восточнее Калинина, западную оконечность Волжского водохранилища, восточнее Волоколамска, восточнее Дорохово, Наро-Фоминск, западнее Серпухов, через Алексин, Тулу, западнее Ефремова.

Для немецких войск это была вторая вынужденная остановка наступления на Москву.

В результате октябрьского наступления немецким войскам удалось вклиниться в Можайскую линию обороны и выйти непосредственно на подступы к Москве (80–100 километров от города).

3-я танковая группа и 9-я армия немцев приблизились к своей цели, определенной в развитие планом «Тайфун», – каналу имени Москвы в районе Яхромы – на расстояние 92 километра.

Схема 21. Оборонительный рубеж под Москвой, на котором были вторично остановлены немецко-фашистские войска

4-й танковой группе на волоколамском направлении оставалось пройти до Москвы 88 километров, а на центральном (Можайском) направлении – 65 километров.

2-я танковая армия смогла подойти к Москве только на 164 километра и остановилась на подступах к Туле. На смежных флангах 4-й танковой группы и 2-й танковой армии к рубежу реки Нара подошла 4-я армия.

Для выхода на ближние подступы к Москве (30–40 километров от города) немецко-фашистским войскам надо было пройти всего 50 километров на волоколамском направлении, а на можайском и того меньше – 30 километров.

Враг, выдохшийся в боях за Калинин, Можайск, Волоколамск и на мало-ярославецком направлении, был вынужден остановиться.

Немецкие историки до настоящего времени настаивают, что неудачи немецких войск на Можайской линии обороны были вызваны непогодой, начинавшимися холодами и размытыми осенними дорогами. Этот довод не соответствует исторической правде, ведь немногочисленные части Красной Армии сражались в тех же условиях.

Причина была в другом: советские войска сражались на своей территории, что удесятеряло их силы.

Причины неудач немецко-фашистских войск в конце октября 1941 года следует искать не в погодных условиях – скорее, в военных просчетах и в недочетах плана «Тайфун», несмотря на всю его масштабность.

В этом ключе и следует кратко рассмотреть причины второй остановки немецких войск в ходе наступления на Москву.

План «Тайфун» был составлен из расчета на предполагаемое превосходство вермахта и не учитывал его слабых сторон.

Основное немецкое оружие – танки – требовали для своего продвижения хороших дорог, а для поражения противника им надо было приближаться к советским позициям на небольшую дистанцию.

План «Тайфун» не учитывал, что, пройдя сотни километров, солдаты пехотных частей вермахта завшивеют, а оторвавшись от основных баз снабжения, начнут голодать. Стрелковое оружие немцев не было рассчитано на использование в пыли и при низких температурах. Одежда немецких солдат была пригодна только для молниеносной войны в летних условиях. Положительными факторами для немецкого командования было лишь то, что солдаты вермахта были хорошо обучены, имели боевой опыт, подчинялись жесткой дисциплине, были полны решимости сражаться за идеи национал-социализма и, как следствие, очень желали видеть Москву у своих ног. С немецкой стороны имеется ряд свидетельств, подтверждающих фанатизм немецких солдат, подготовленных гитлеровской Германией для захватнических войн. Еще в 30-х годах, выступая перед выпускниками немецкой Академии Генерального штаба, будущий генерал-фельдмаршал фон Бок внушал будущим офицерам вермахта мысль о том, что «высшей честью для немецкого солдата является смерть за фатерлянд на поле боя»… [84] Все книги немецких авторов, уцелевших в Восточном походе Гитлера, пестрят восхвалением стойкости немецкого солдата. К примеру, бывший офицер вермахта В. Хаупт пишет: «Охота на танки стала спортом, всякая боязнь улетучилась»… [85] Гудериан с гордостью за своих танкистов писал: «Потери показывают, как самоотверженно вели себя наши доблестные солдаты ради выполнения поставленных перед ними задач»… [86]

Ряд существенных обстоятельств, приведших ко второй остановке немецкого наступления на Москву в конце октября 1941 года, выявились только в ходе сражения на Можайской линии обороны.

Немецкое командование считало, что окружение частей Западного и Брянского фронтов приведет к существенному уменьшению сопротивления со стороны Красной Армии. Однако развитие событий сильно отличалось от прогнозов немецкого генералитета и планов проведения операции «Тайфун»…

Можайская линия обороны, хотя и была не до конца подготовлена, представляла заградительный рубеж, на преодоление которого немецко-фашистские войска затратили значительное время. На оборонительных рубежах трудящимися Подмосковья и других городов были вырыты противотанковые рвы и подготовлены укрытия для пехоты и артиллерии. Под Малоярославцем, на Бородинском поле и под Тулой эти укрепления сыграли значительную роль в ходе боевых действий. На Бородинском поле немцы были вынуждены зайти в тыл оборонявшимся артиллеристам 32-й стрелковой дивизии, но сопротивление частей Красной Армии продолжалось, пока оставались в живых последние защитники. В ходе боевых действий на наших оборонительных рубежах немецкие танковые и пехотные дивизии понесли существенные потери.

За октябрь и 15 дней ноября 1941 года потери в личном составе группы армий «Центр» составили, по данным Рейнхарда Клауса, 88 тысяч человек, что снизило боеспособность наступавшего противника; потери в танках на конец октября составили 1500 единиц. [87]

Немцы, как и в начале войны, опасались столкновений с нашими танками Т-34, признавая их преимущества перед техническим уровнем немецкой бронетехники. Артиллерийские части наших стрелковых дивизий, и особенно артиллерийские полки противовоздушной обороны, обладали несомненным превосходством перед вооружением немецких танков.

Немецко-фашистские войска, вторгшиеся на территорию Советского Союза на значительную глубину, растянули свои коммуникации и линии снабжения на сотни километров и начали ощущать к концу октября нехватку боеприпасов. Немецкое командование принимало ряд мер по улучшению снабжения войск и доставке к местам боевых действий горючего для танков и боеприпасов, при этом основной упор делался на перевозки грузов по железным дорогам, что потребовало переукладки железнодорожной колеи в Советском Союзе под принятый в Европе стандарт, с более узкой колеей. В начале ноября немецкое командование также столкнулось с тем, что оставшиеся в строю танки были сильно изношены и не имелось запасов горючего. Танковые моторы требовали ремонта либо замены, и общее количество танков нужно было срочно увеличить.

Здесь уместно привести признания Пауля Кареля о состоянии вермахта в конце октября 1941 года: «…Стремительные германские дивизии, привыкшие вести молниеносную войну, стали медлительными и неповоротливыми. Наступление на Москву потеряло темп. Не хватало бронетехники, не хватало артиллерии, не хватало гренадерских полков. Поредевшие немецкие части оказались просто не в состоянии продолжать наступление…»… [88]

Главным же, не учтенным немецким командованием фактором, прервавшим наступление вермахта на Москву, было героическое сопротивление частей Красной Армии, которое нарастало вопреки немецким ожиданиям.

Вся совокупность перечисленных обстоятельств привела немецко-фашистские войска к тому, что они не смогли продолжить наступательные операции на московском направлении после 30 октября 1941 года.

Осуществление плана «Тайфун» по молниеносному захвату Москвы было прервано благодаря самоотверженным действиям Советской Армии, партизан и героическим усилиям всех народов Советского Союза.

Пройдя 960 километров от советско-германской границы, немецкая военная машина остановилась.

Таким образом, оборонительное сражение под Москвой можно разделить на три этапа. Выход немецких войск к Можайской линии обороны (с начала по конец октября 1941 года) – первый этап. Два следующих этапа приходятся на период решающего немецкого наступления на Москву – боевые действия на дальних подступах к Москве (15–25 ноября 1941 года) и оборонительное сражение на ближних подступах к Москве (25 ноября – 5 декабря 1941 года).

Следует иметь в виду, что к началу операции «Тайфун» дальние подступы к Москве находились у Вязьмы и Брянска. С продвижением немецко-фашистских войск в сторону Москвы граница дальних подступов к Москве смещалась сначала к Можайской линии обороны, а затем в район северо-восточнее Тулы, восточнее Волоколамска и восточнее Можайска.

В битве за Москву приближался критический период.

Судьба предстоящего завершающего оборонительного сражения на подступах к столице Советского Союза определялась стойкостью бойцов и командиров Красной Армии, а также опытом и умением военачальников.

О тех, кому было доверено возглавить заключительный этап сражения за Москву, повествует следующая, четвертая глава.

Глава IV Отстоявшие Москву Кто они?

Еще до начала Великой Отечественной войны, после чисток 1937–1938 годов, руководство страны испытывало трудности с комплектованием среднего и высшего командного состава Красной Армии. Как и в любой другой армии мира, к командному составу Красной Армии предъявлялись типовые требования: верность присяге, наличие военного опыта, умение организовать бойцов и офицеров для выполнения боевых задач и, главное, преданность Отечеству.

После поражения наших войск под Киевом при подготовке к готовившемуся немцами наступлению на центральном (московском) направлении и в ходе начавшейся битвы под Москвой Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин и Государственный Комитет Обороны встали перед необходимостью выбора: кому поручить оборону Москвы?

Высшее военное руководство страны – маршалы Советского Союза С. К. Тимошенко, К. Е. Ворошилов, С. М. Буденный, Г. И. Кулик и Б. М. Шапошников, занимавшие ключевые военные посты к началу немецкого вторжения, как показали первые месяцы войны, не могли возглавить, по мнению Сталина (как мы теперь можем предположить), войска в решающей битве на подступах к столице.

С. К. Тимошенко, Герой Советского Союза, участник Первой мировой войны, в годы Гражданской войны командовал кавалерийской дивизией. С 1939 года командовал фронтами и принимал участие в советско-финской войне. Обладал большим опытом по управлению войсками при проведении операций и встретил Отечественную войну в должности наркома обороны (май 1940 – июль 1941 года). В начале войны ему было 46 лет, и он внес достойный вклад в организацию отпора немецко-фашистским войскам. Несмотря на огромные усилия С. К. Тимошенко, возглавлявшееся им Западное направление не смогло сдержать выход противника к Минску и в район Смоленска.

К. Е. Ворошилов, участник Гражданской войны, был в возрасте 60 лет и в предвоенные годы (1934–1940) возглавлял наркомат обороны, а с начала Отечественной войны как член Ставки Верховного Главнокомандования отвечал за оборону Ленинграда, защитники которого с трудом сдерживали натиск врага.

С. М. Буденный командовал 1-й Конной армией в Гражданскую войну. На начальном этапе Отечественной войны в возрасте 58 лет командовал Юго-Западным, а затем и Резервным фронтами, перед тем как были оставлены Киев и Вязьма.

Все эти три маршала были военными старой школы, однако принимали активное участие в строительстве Красной Армии. Их отличали личное мужество, они были беззаветно преданы Родине и пользовались уважением в войсках.

Г. И. Кулик с 1939 года был начальником Главного артиллерийского управления и заместителем наркома обороны. Но уже в начале войны из-за значительных срывов в выпуске отдельных типов артиллерийского вооружения и боеприпасов был понижен в звании до генерал-майора. В 1957 году, посмертно, был восстановлен в звании Маршала Советского Союза.

Б. М. Шапошников, участник Первой мировой и Гражданской войн, пользовался доверием Верховного Главнокомандующего и, будучи высокопрофессиональным специалистом по управлению войсками, возглавлял Генеральный штаб Красной Армии в самый тяжелый период сражения за Москву, лично участвовал в разработке планов контрнаступления и наступления советских войск в 1941–1942 годах.

После усложнения положения под Ленинградом, сдачи Смоленска и Киева И. В. Сталин посчитал, что для защиты московского направления, когда будет необходимо отражать атаки немецких танков, ему нужны более энергичные и современные военачальники.

В этих условиях Верховный Главнокомандующий назначал на командные посты офицеров, уже отличившихся в боевых действиях в начале войны, часто невзирая на звания.

Боевой путь военачальников, которым И. В. Сталин, Ставка и Генеральный штаб доверили возглавлять войска, сражавшиеся с немецкими захватчиками на подступах к Москве, начался до решающих сражений октября – декабря 1941 года.

Все они начали войну с немецко-фашистскими войсками 22 июня 1941 года. Их объединяет одно – организаторский и полководческий талант; они не растерялись в приграничных сражениях и сумели организовать отпор противнику с первых часов войны. Они шли на риск, воодушевляли, когда это требовалось, бойцов своим личным примером и были верны воинскому долгу. У них были, конечно, недостатки, но все они были требовательны к подчиненным и к себе лично. В ходе войны они учились сами и обучали подчиненных. Они с самого начала войны были организаторами будущей Победы.

Об организаторских способностях самого Верховного Главнокомандующего со знанием дела написал маршал A. M. Василевский в своей книге «Дело всей жизни»: «Взвалив на свои плечи огромную ношу, И. В. Сталин не щадил и других. В ходе Великой Отечественной войны, как, пожалуй, ни в какое время, проявилось в полной степени самое сильное качество И. В. Сталина: он был отличным организатором. А организаторские способности играли тогда, конечно, огромную роль, ибо непосредственно от них зависело принятие верного оперативного плана, обеспечение фронта и тыла материальными и людскими ресурсами, действия с учетом перспективы длительной и тяжелой войны»… [89] И к чести Верховного Главнокомандующего, следует сказать, что он смог подобрать достойных командующих для армий, сражавшихся под Москвой.

Многие из военачальников, защищавших Москву, стали впоследствии маршалами. Они воевали на разных полях сражений, но всех их объединила битва под Москвой.

В число тех, кому было доверено защищать столицу, вошли такие выдающиеся представители советской армии, как Г. К. Жуков, И. С. Конев, А. И. Еременко, К. К. Рокоссовский, Д. Д. Лелюшенко, Л. А. Говоров, М. Г. Ефремов, а также их соратники по оружию – В. И. Казаков, А. П. Белобородов, И. В. Панфилов, Л. М. Доватор, А. И. Лизюков, К. Ф. Телегин, К. С. Москаленко, М. Е. Катуков и др.

Свой вклад в борьбу за успешное завершение сражения под Москвой внесли представители Ставки Верховного Главнокомандования и Генерального штаба Красной Армии – Б. М. Шапошников, Н. Ф. Ватутин, A. M. Василевский, А. И. Антонов, В. Д. Соколовский, Г. К. Маландин, которым Верховный Главнокомандующий доверил планирование боевых действий и связь с войсками.

Маршалы С. К. Тимошенко, К. Е. Ворошилов и С. М. Буденный продолжали оставаться членами Ставки и выполняли важные поручения Верховного Главнокомандующего.

Следует отметить большую работу A. M. Василевского по подготовке Можайской линии обороны. Сталин относился к Василевскому с уважением за его высокий профессионализм и трудоспособность.

Генерал-майор A. M. Василевский 30 июля 1941 года был назначен начальником Оперативного управления и заместителем начальника Генерального штаба. После эвакуации Генерального штаба во главе с Б. М. Шапошниковым на восток A. M. Василевский обеспечивал взаимодействие Ставки и Генерального штаба, уже в звании генерал-лейтенанта.

В деле по подбору кадров военному руководству не удалось избежать ошибок: генерал-майор В. А. Хоменко был незаслуженно отстранен от командования 30-й армией. Хоменко был храбрым и опытным военачальником, и не его вина, что ослабленные в боях части 30-й армии не смогли выдержать натиска 300 немецких танков. Хоменко, не согласившись на сотрудничество с врагом, трагически погиб в 1943 году, когда его, тяжело раненного, немцы захватили в плен. [90]

Иначе завершилась история с генерал-майором А. А. Власовым, командующим 20-й армией накануне начала контрнаступления под Москвой. Верховный Главнокомандующий доверил Власову, болевшему в это время, ответственную задачу – отбросить противника от столицы на самом важном в тот момент северном направлении, посчитав, что бывший командующий 37-й армией и начальник Киевского гарнизона заслуживает такого доверия. Однако Власов в то тяжелое время к войскам не прибыл, а появился в штабе 20-й армии гораздо позже, когда противник уже был отброшен от столицы в район Волоколамска.

Истинный облик Власова проявился в июле 1942 года, когда он в звании генерал-лейтенанта командовал 2-й ударной армией, попавшей в окружение в районе Любани, бросил свой штаб и вверенные ему части и добровольно сдался противнику. Ценой предательства он сохранил себе жизнь, согласившись на сотрудничество с немцами. Власов сформировал и бросил в бой против Красной Армии соединения таких же, как он, изменников Родины. В 1945 году был пойман, предан суду военного трибунала и расстрелян.

Далее будет рассказано о боевом пути некоторых военачальников, сражавшихся под Москвой, – командира 4-й танковой бригады М. Е. Катукова, командующего 16-й армией К. К. Рокоссовского, командующего Западным фронтом Г. К. Жукова и Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина.

М. Е. Катуков сражался с немецкими танками, часто не имея в достаточном количестве своих танков, только мечтая о них. Под Ровно и Новоград-Волынским и далее под Чоповичами и Малином он, имея незначительное артиллерийское вооружение, защищал подступы к Киеву в составе легендарной 5-й армии генерал-майора М. И. Потапова.

К. К. Рокоссовский, под началом которого на первых порах служил и М. Е. Катуков, начал войну в приграничных сражениях у Ровно, пополняя свой корпус бойцами, отступавшими от границы. Выполняя приказ Генерального штаба, остановил немецкие войска на Ярцевских высотах, перед Вязьмой, создав неприступный оборонительный рубеж за Смоленском, на стратегически важном шоссе, ведущем в Москву.

Г. К. Жуков, командовавший фронтами на самых тяжелых участках в ходе Великой Отечественной войны, выиграл первое крупное наступательное сражение под Ельней, лишив Гудериана плацдарма для наступления на Москву. По указанию Ставки организовал оборону осажденного Ленинграда, вселив в командный состав и бойцов Ленинградского фронта уверенность в их победе над опытным и коварным противником. Г. К. Жуков активно участвовал в работе Ставки Верховного Главнокомандования, вне зависимости от задач, которые ему приходилось решать.

Каждый из этих военачальников, находясь на своем посту, выполнял долг по управлению подчиненными войсками и, несмотря на временные неудачи, громил врага.

И. В. Сталин, Верховный Главнокомандующий, сумел, не теряя твердости духа, пройти через неудачи первых поражений у границы, под Смоленском, Киевом и Вязьмой и привести страну к Великой Победе. Его воля не была сломлена даже потерей любимого сына, попавшего в немецкий плен.

И. В. Сталин не покинул Москвы, когда немецко-фашистские войска были на расстоянии всего 30 километров от Кремля.

Поскольку события августа – сентября 1941 года на юго-западном направлении существенно повлияли на развитие немецкого наступления на Москву, в рассказе о военачальниках, и в их числе и о Верховном Главнокомандующем, будут подробно освещены эпизоды из их биографий, касающиеся боев за Киев.

Боевые действия на юго-западном направлении усложнили немцам поход на Москву не только по времени, как это утверждали историки на Западе. Основная ударная группировка противника – вторая танковая группа – понесла в боях за Киев значительные потери. Гудериан в своих воспоминаниях признавал, что ему пришлось после сражения за Киев при подготовке продолжения наступления на Москву просить у верховного командования вермахта и лично у Гитлера не менее чем по 100 новых танков для каждой из его бронетанковых дивизий.

* * *

Далее о личности И. В. Сталина говорится только на основании тех мер, которые принимались под его руководством для защиты Советского Союза от агрессии со стороны фашистской Германии, на основе характеристик, дававшихся Сталину Жуковым, Василевским и другими военачальниками, знавшими его лично в период с 1939 по 1945 год. Образы М. Е. Катукова, К. К. Рокоссовского, Г. К. Жукова представлены на основе их личных воспоминаний, изданных после Великой Отечественной войны.

Для оценки роли каждого из военачальников в ходе боевых действий приходится вновь и вновь обращаться к наиболее важным этапам битвы за Москву, судьба которой в начале войны решалась в приграничных сражениях, в боях под Смоленском, за Киев и Ленинград.

Москва вместе со всей страной обеспечивала фронт оружием, боеприпасами, военными формированиями и вселяла веру в неизбежность поражения гитлеровских войск. Москвичи в 1941–1942 годах отдавали все свои силы для фронта, для победы под Москвой.

Руководители Москвы А. С. Щербаков, В. П. Пронин, Г. М. Попов в короткие сроки наладили, несмотря на эвакуацию основных оборонных предприятий города на восток, выпуск военной продукции и помогли Красной Армии пополнением из дивизий народного ополчения, формированием истребительных отрядов и организацией партизанского движения в тылу врага.

П. А. Артемьев, М. С. Громадин, Д. А. Журавлев, Н. А. Сбытов сумели обеспечить защиту Москвы от налетов авиации противника и этим обеспечили безопасность работы Государственного Комитета Обороны, Ставки и Генерального штаба Красной Армии.

Органы безопасности во главе с М. И. Журавлевым поддерживали порядок на улицах столицы с самого начала войны и тогда, когда враг стоял у ее ворот.

Руководство Москвы сумело построить силами москвичей и жителей Подмосковья рубежи Московской зоны обороны.

Немцы признавали, что в России им впервые пришлось столкнуться с противником, войска которого сражались с гитлеровскими полчищами не только как с захватчиками, но и как с носителями национал-социализма.

В борьбе сил, пытавшихся навязать миру фашизм, в ходе битвы за Москву одержало победу стремление народов к свободе. Уверенность в победе над агрессором несли в войска и ряды трудящихся партийная и комсомольская организации Москвы.

Ярким примером подвига москвичей является судьба командиров дивизий народного ополчения. Многие из них – генерал-майор Б. Д. Бобров, комбриг И. В. Заикин, полковник А. И. Шундеев, генерал-майор Л. И. Котельников – погибли, до конца выполняя свой долг. Часть командиров и комиссаров дивизий народного ополчения, попав в окружение под Вязьмой, смогли вырваться из окружения с группами бойцов. Комиссар батареи 8-й стрелковой дивизии A. M. Метельников вышел из окружения с отрядом более 100 человек. Из состава 2-й стрелковой дивизии генерал-майора В. Р. Вашкевича сумели пробиться на восток несколько сотен бойцов. Комиссар 139-й стрелковой дивизии В. М. Нехаев вывел на Можайскую линию обороны 522 человека. [91]

Имена тысяч москвичей, погибших в сражениях за Москву и в немецком плену, остались неизвестными, и среди них имена безвестных комиссаров, политработников и простых членов партии и комсомола, поднимавших бойцов в атаку и не отступавших перед немецкими танками.

Командир 1-й гвардейской танковой

М. Е. Катуков дошел со своей 1-й гвардейской танковой армией до Берлина. 15 мая 1945 года М. Е. Катуков выехал в тихий немецкий городок, около которого в лесу разместилась 1-я гвардейская танковая; с ней Катуков прошел от Мценска до Москвы и завершил свой победный путь в Берлине. Он должен был вручить правительственные награды танкистам, отличившимся в боях на территории Германии. На опушке леса Катуков увидел под боевым гвардейским знаменем строй танкистов во главе с командиром бригады И. Н. Бойко.

Перед торжественным строем М. Е. Катуков зачитывал фамилии награжденных, а член Военного совета армии Н. К. Попель вручал награды танкистам, автоматчикам и зенитчикам бригады.

После церемонии награждения и минуты молчания в память о погибших в последних боях М. Е. Катуков встал перед строем танкистов и спросил: «Кто воевал под Орлом и Мценском в четвертой танковой бригаде?» Слова М. Е. Катукова были встречены молчанием. Строй не пошевелился.

«Кто воевал со мной на Волоколамском шоссе? Пять шагов вперед…»

Строй дрогнул, расступился. Из строя вышло с десяток человек. Горло Катукова стиснул спазм: неужели это все, кто остался в живых?

Конечно, не все погибли. Многие убыли по ранению или болезни, иные после госпиталей попали в другие части. И все же какая высокая цена была заплачена за Победу!

Со слезами на глазах Катуков вспоминал тех, чьи могилы остались на долгом пути от Мценска до Берлина, – тысячи бойцов и командиров, которым не пришлось разделить радость весны 1945 года. [92]

Михаил Ефимович Катуков был одним из тех командиров Красной Армии, кому довелось сражаться под Москвой.

Война началась для М. Е. Катукова в 9-м механизированном корпусе К. К. Рокоссовского. 20-я танковая дивизия, которой он командовал, находилась в стадии формирования. Она называлась танковой, но положенных по штату танков Т-34 и KB не имела. 33 учебных танка БТ – вот все, чем располагала дивизия к 22 июня 1941 года. Вся надежда была только на артиллерийский полк дивизии. Вместе с 9-м механизированным корпусом 20-я танковая дивизия двинулась к Луцку, не имея даже необходимого количества автотранспорта.

24 июня 1941 года у местечка Клевань дивизия Катукова получила первое боевое крещение. Артиллерийский полк, укомплектованный 122-миллиметровыми и 152-миллиметровыми гаубицами, расстрелял немецкие танки, и противник оставил свои позиции, побросав на поле боя оружие и боеприпасы; были взяты пленные. В бою под Клеванью 20-я дивизия потеряла все свои танки, но приобрела уверенность, что и сильного врага можно побеждать.

С 26 по 28 июня 20-я танковая дивизия в составе 5-й армии М. И. Потапова отражала танковые и пехотные атаки немцев. В своем дневнике начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковник Ф. Гальдер записал: «1 июля западнее Ровно последовало довольно глубокое вклинение русских пехотных соединений из района Пинских болот во фланг 1-й танковой группы»… [93] В ходе этого контрнаступления 5-я армия вынудила противника бросить против войск М. И. Потапова дополнительные силы 6-й армии фельдмаршала Рейхенау с его северного фланга. 20-я танковая дивизия под сильным давлением со стороны немецких частей начала отходить на северо-восток, непрерывно контратакуя. Катукову в этих боях удавалось перехитрить противника, часто меняя позиции артиллерии и используя фанерные муляжи танков KB и Т-34. В это же время Катуков разработал тактику борьбы с немецкими танками, используя метод засад из танков Т-34 и KB, оперативно меняющих свои позиции. В дальнейшем, на начальном этапе войны, эта тактика позволила Красной Армии, вводя в бой небольшое количество танков, одержать ряд важных побед.

К 19 июля 1941 года 5-я армия М. И. Потапова была оттеснена немцами к Коростеньскому укрепрайону, сражение за который связало на длительное время несколько немецких дивизий.

Командующий армией М. И. Потапов умело разместил свои войска на оборонительном рубеже, используя рельеф местности и обрывистые скалистые берега реки Уж, протекающей через Коростень, рассредоточил свои части по всему фронту Коростеньского оборонительного рубежа.

К 21 июля 45-я стрелковая дивизия сосредоточилась в районе Чоповичи, 62-я и 135-я стрелковые дивизии – в районе Малина.

В район Малина подошли и части 9-го и 22-го механизированных корпусов, оторвавшиеся от наседавшего противника. Диспозиция войск 5-й армии Юго-Западного фронта на Коростеньском укрепленном рубеже показана на схеме 22.

Противник начал наращивать свои силы на этом направлении, сосредоточив против войск 5-й армии четыре армейских корпуса. Кровопролитные бои за Малин, неоднократно переходивший из рук в руки, не смогли разрушить оборонительный рубеж М. И. Потапова, и после 24 июля фронт в этом районе стабилизировался по линии железной дороги Киев – Коростень.

Героическое сопротивление 5-й армии Юго-Западного фронта беспокоило не только Генеральный штаб сухопутных войск вермахта, но и лично Гитлера. 5-я армия М. И. Потапова, действовавшая на стыке 2-й и 6-й немецких армий, не только противодействовала захвату Киева, но и угрожала южному флангу группы армий «Центр»…

31 июля 1941 года 6-я немецкая армия возобновила наступление на войска 5-й армии. Сражение за Коростеньский укрепрайон вошло в свою самую напряженную стадию.

Перед позициями наших войск, окопавшись и подтянув резервы, действовали 40-я, 42-я и 44-я пехотные дивизии немцев. Они поджидали подхода свежих – 98-й и 99-й – пехотных дивизий, готовясь к нанесению решающего удара по войскам М. И. Потапова. Кроме танков и автоматчиков, немецкие войска широко использовали против войск Советской Армии бомбардировочную авиацию. «Юнкерсы» непрерывно бомбили позиции 5-й армии. Тяжелые 250-килограммовые, а в некоторых случаях и 500-килограммовые бомбы немцы сбрасывали на позиции обороняющихся частей. Длительное время их неразорвавшиеся громады лежали на полях перед станцией Головки вблизи от Малина. На каждой было по нескольку взрывателей, которые почему-то не срабатывали.

Схема 22. Войска 5-й армии Юго-Западного фронта на оборонительном рубеже Коростень – Киев. Рубеж удерживался героическими частями командарма М. И. Потапова с 19 июля по 19 августа 1941 года.

Артиллерийские батареи, самое ценное, что было в составе 5-й армии и в дивизии у Катукова, прятали в лесу, и немецкие бомбардировщики сбрасывали бомбы на ложные позиции.

Оборонительный рубеж советских войск простирался на 50 километров от Коростеня до пересечения железной дороги с рекой Тетерев, и было неясно, в каком месте 6-я немецкая армия готовится нанести удар по нашей обороне.

Так вспоминал генерал Катуков то первое военное лето. «Июль – август 1941 года выдался настоящим раем на земле Полесья – голубое безоблачное небо, богатый урожай пшеницы на полях, в садах изобилие яблок и груш. Кусты орешника с гроздьями плодов и манящий к себе прохладой лес. Утром на полях роса, а после восхода солнца нарастающий зной, превращающий проселочные дороги в пыльные тракты, по которым так и хочется проехать на простой телеге со спокойной, сытой лошадью.

И над всем этим прекрасная тишина. Только рокот немецких танков, одиночные выстрелы орудий да гул немецких бомбардировщиков, заходивших на позиции 5-й армии, нарушали этот безмятежный покой»… [94]

В конце июля, в разгар немецкого наступления группы армий «Центр» на московском направлении, немцы возобновили атаки на Коростень.

«Ликвидация противника перед южным флангом группы армий „Центр“ должна быть по возможности увязана с ликвидацией противника у Коростеня, после чего сразу начнется наступление наших войск на Москву. Это спасительная идея. Риск здесь связан только с мерами по ликвидации сопротивления у Коростеня. Они потребуют еще и еще раз оттягивать с фронта силы, которые должны наступать на восток.»… [95] Такую задачу поставил перед немецко-фашистскими войсками главнокомандующий сухопутными силами Германии Браухич после совещания у Гитлера, которое состоялось 5 августа 1941 года.

Как писал в своих «Военных дневниках» начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта Гальдер, «у Коростеня. противник поставил нас в неудобное положение»… [96]

Первой атаковала 98-я пехотная дивизия из Франконии и Судет, попытавшаяся с ходу овладеть городом Коростенем, но эта попытка немцам не удалась. За одиннадцать дней боев на подступах к городу они потеряли 2300 солдат. [97] 8 августа 1941 года под давлением превосходящих сил противника Коростень был оставлен нашими войсками.

После потери Коростеня 5-я армия М. И. Потапова не отступила к северо-востоку, а продолжала защищать полосу укрепрайона вдоль железной дороги на Киев.

Из ожесточенного сражения Катукову больше всего запомнилось 18 августа 1941 года, когда поредевшие части 5-й армии удерживали высоты на оборонительном рубеже под Малином.

Стрелковый полк и 20-я танковая дивизия М. Е. Катукова в составе 9-го моторизованного корпуса были готовы встретить очередную атаку врага, но его удар был нацелен на боевые порядки 45-й стрелковой дивизии генерал-майора Г. И. Шерстюка. Немецкие танки открыли сильный огонь, поддерживая своих автоматчиков, ворвавшихся на позиции Шерстюка.

В результате этой атаки противник вышел на дорогу, ведущую на север от села Чоповичи, по направлению к населенному пункту Владовка.

Немецкие танки, сломив сопротивление 45-й стрелковой дивизии Г. И. Шерстюка, устремились на позиции Катукова.

20-ю танковую дивизию выручили орудийные расчеты отступавшей артиллерийской части, атаковавшие немецкие танки и с ходу расстрелявшие их. К сожалению, в мемуарной литературе не содержится упоминания об этих героях-артиллеристах. Успех под Чоповичами был временным, так как противник, захватив село Владовку, вышел в тыл обороняющимся частям и замкнул кольцо окружения вокруг 20-й танковой дивизии, перерезав ей пути отхода в северном направлении.

У дивизии М. Е. Катукова и остатков 45-й стрелковой дивизии Г. И. Шерстюка оставался один выход – уничтожить немецкий гарнизон, засевший во Владовке.

Катуков с бойцами 45-й стрелковой дивизии атаковал превосходящие силы немецкого мотострелкового полка, и после часового боя немцы отошли на запад; дорога для частей 5-й армии на север, к берегам Припяти и переправам через Днепр, была открыта.

В этот же день М. Е. Катуков был вызван в штаб 9-го механизированного корпуса к генерал-майору А. Г. Маслову, вступившему в командование корпусом вместо К. К. Рокоссовского, вызванного в Москву. А. Г. Маслов, поздравив М. Е. Катукова с награждением орденом Красного Знамени, сказал: «А сейчас собирайся в Москву. Тебя вызывает начальник Главного автобронетанкового управления генерал-лейтенант Федоренко. Насколько я понял, речь идет о новом назначении. Пусть в твоем новом соединении будет побольше современных танков. Желаю успеха!..»… [98]

В штабе Юго-Западного фронта в Броварах, под Киевом, начальник штаба генерал-майор В. И. Тупиков, расспросив Катукова о положении его дивизии, показал ему приказ фельдмаршала Рейхенау, командующего 6-й немецкой армией. В этом приказе подчеркивалось, что главное командование вермахта требовало уничтожить 5-ю армию генерала Потапова на западном берегу Днепра. Тупиков предполагал, что в ходе боевых действий 5-й армии удастся избежать окружения частями немецких группировок «Центр» и «Юг», между которыми она находилась. Как показало время, это предположение было ошибочным – сам В. И. Тупиков погиб, попав в окружение.

Попрощавшись с Тупиковым, Катуков через Орел и Тулу добрался до Москвы, в Главное автобронетанковое управление Красной Армии, где его принял генерал-лейтенант танковых войск Я. Н. Федоренко.

«– Вот что, Катуков, – сказал Яков Николаевич Федоренко, – принимай четвертую танковую бригаду.

– Бригаду? – удивился Катуков.

– Да, бригаду. Механизированные корпуса и танковые дивизии расформировываются. машин для крупных соединений не хватает, поэтому решено спешно создать соединения меньших масштабов – бригады»… [99]

Так в начале сентября 1941 года закончился начальный период военной биографии будущего маршала бронетанковых войск М. Е. Катукова. Бригада еще только создавалась, а Катуков снова отправился в путь, к месту ее формирования – под Сталинград. Вместе с водителем Кондратенко Катуков выехал на Рязанское шоссе. Сентябрь был жарким, а дорога – пыльной и утомительной.

В Сталинграде, на берегу Волги, текла, казалось, мирная жизнь – здесь, пока еще в глубоком тылу, мирную тишину нарушали только гудки пароходов. О войне напоминали бумажные «кресты» на окнах и раненые фронтовики из тыловых госпиталей.

8 сентября 1941 года Катуков прибыл к месту формирования бригады. Перед ним в Москве была поставлена задача – подготовить бригаду к предстоящим решающим боям. Командный состав бригады был уже сформирован, все боевые экипажи танков участвовали в боях. В день прибытия Катуков собрал весь личный состав бригады. Представившись танкистам, он рассказал о себе и объявил о начале подготовки к серьезным боям.

Сталинградский тракторный завод работал в полную силу, рабочие не выходили из цехов, собирая танки Т-34. Танкистам приходилось изучать технику на заводе, по мере сборки машин. Этот этап подготовки был так же важен, как и упражнения в стрельбе и в тактических приемах боя. Рабочий день продолжался 13–16 часов, но танкисты и рабочие трудились с полной отдачей сил, понимая всю серьезность положения.

Обучение танкистов и технического персонала бригады ее комсостав проводил в условиях, приближенным к боевым.

Танки Т-34 обладали существенными преимуществами перед немецкими Т-II, Т-III и T-IV. Гитлер предполагал, что Советский Союз не способен за год блицкрига улучшить свое вооружение. Немцы просчитались. Уже в приграничных сражениях Красная Армия, хотя и в небольшом количестве, использовала танки Т-34. Их отличали высокая проходимость, мощное вооружение, надежный дизельный двигатель. Запас мощности танков Т-34 позволял использовать их для доставки на место боя десанта пехоты. Немецкие танки не были рассчитаны на передвижение по пересеченной местности и болотистым грунтам, имели бензиновые двигатели, боящиеся дорожной пыли. Начальная скорость снарядов, выпущенных из их пушечного вооружения, была относительно низкая, поэтому для поражения противника необходимо было приблизиться к нему на небольшую дистанцию.

Катуков был доволен новыми боевыми машинами. Время, отведенное М. Е. Катукову на комплектование и подготовку 4-й танковой бригады, быстро закончилось.

23 сентября 1941 года, погрузившись на железнодорожные платформы, 4-я танковая бригада Катукова после пяти суток пути прибыла под Москву и разгрузилась на станции Кубинка, готовая немедленно вступить в бой.

Но еще ни сам М. Е. Катуков, ни его танкисты не знали, что через несколько дней они встретятся с танками генерал-полковника Гудериана. После завершения сражения за Киев Гудериан приступил к выполнению задач в соответствии с планами операции «Тайфун» и стремительно начал продвигаться к Москве в северо-восточном направлении, имея ближайшей целью захват Тулы.

Танки Гудериана вошли в Орел без боя. Это направление на Москву не было подготовлено к обороне, так как главный удар немецких войск советским командованием ожидался под Брянском. В «Воспоминаниях солдата» Гудериан писал: «Захват города прошел для противника настолько неожиданно, что, когда наши танки вступили в Орел, в городе еще ходили трамваи. По мнению главного командования сухопутных войск, создавшаяся выгодная обстановка благоприятствовала дальнейшему развертыванию операций в направлении на Москву»… [100]

Ставка Верховного Главнокомандования и Генеральный штаб Красной Армии, рассчитывавшие на силы Брянского фронта, были вынуждены для противодействия 2-й танковой группе Гудериана на пути его прорыва в направлении Тулы создать новый оборонительный рубеж. Действовать надо было быстро. В район Орла было необходимо перебросить боеспособные войсковые части, которые могли бы приостановить наступление Гудериана на 10–15 дней и дать возможность 50-й армии Брянского фронта отойти в район Тулы, куда и продвигался противник.

В качестве оборонительного рубежа на шоссе Орел – Тула был выбран город Мценск, защищенный с юго-запада обрывистыми берегами реки Зуша.

Возглавить оборону на рубеже Мценска было поручено Дмитрию Даниловичу Лелюшенко, хорошо зарекомендовавшему себя в оборонительных боях под Даугавпилсом при отражении атак немецкой дивизии СС «Мертвая голова», где, обретя опыт в борьбе с врагом, части Д. Д. Лелюшенко успешно отражали танковые и пехотные атаки немецких дивизий, рвавшихся к Ленинграду.

21-й механизированный корпус Д. Д. Лелюшенко отлично справлялся с задачей по уничтожению вражеских сил: за десять дней боевых действий удалось уменьшить состав дивизии «Мертвая голова» с трех полков до двух. За заслуги в оборонительных боях 900 воинов 21-го механизированного корпуса были награждены правительственными наградами.

Д. Д. Лелюшенко 28 августа 1941 года был назначен заместителем начальника Главного бронетанкового управления Красной Армии. Знакомый с применением танков в боевых условиях, он оказал существенную помощь Ж. Я. Котину в доработке новых машин перед отправкой на фронт. Занятый текущей работой по формированию для фронта танковых бригад, Лелюшенко не забывал и о тех, кто в это время беззаветно сражался с врагом. При встрече с М. И. Калининым он предложил вручать награды бойцам и командирам Красной Армии непосредственно на поле боя, и его предложение впоследствии было принято.

1 октября 1941 года Лелюшенко был срочно вызван в Ставку Верховного Главнокомандования. И. В. Сталин сказал ему: «Срочно принимайте Первый особый гвардейский корпус. Вам ставится задача: остановить танковую группировку Гудериана, прорвавшую Брянский фронт и наступающую на Орел. Дальше Мценска противника не пропускать!»

И красным карандашом прочертил на карте конечный рубеж обороны по реке Зуше. [101]

Для комплектования корпуса с Ленинградского фронта снимались 5-я и 6-я гвардейские стрелковые дивизии. Из Кубинки, с можайского направления перебрасывалась 4-я танковая бригада, из-под Москвы также снималась 11-я танковая бригада. Остальные части корпуса должны были прибыть к Мценску, преодолев сотни километров пути.

В распоряжении Лелюшенко был только мотоциклетный полк Т. И. Танасчишина и курсанты Тульского оружейно-технического училища.

Выполняя полученный приказ, Лелюшенко со своим штабом, наспех скомплектованным в Москве, 2 октября прибыл в Тулу, а 3 октября разместился во Мценске. Разведкой Т. И. Танасчишина и командира 132-го пограничного полка подполковника Пияшева было установлено, что в Орле находятся части 4-й танковой дивизии 24-го танкового корпуса 2-й немецкой танковой группы Гудериана. Оценив опасность ситуации, Лелюшенко срочно организовал переброску к рубежу обороны Тульского оружейно-технического училища. На этом же рубеже уже находился полк пограничников, прибывший к Мценску ранее.

Но Ставкой были приняты более серьезные меры по комплектованию корпуса. М. Е. Катуков, прибывший со своей 4-й танковой бригадой в Кубинку на Можайский рубеж обороны, неожиданно 2 октября 1941 года получил срочный приказ Я. Н. Федоренко – загрузиться в эшелоны и отбыть на рубежи города Мценска.

«Грузились в полной темноте, без какой-либо подсветки. Едва только закрепляли тросами последний танк на платформе, как железнодорожники давали сигнал к отправлению. На всем пути нам была открыта зеленая улица. Мчались на юг без задержки»… [102]

Первым, кого встретил Катуков, был командующий Орловским военным округом А. А. Тюрин. Он сообщил: Орел занят врагом – танками и механизированными частями.

Когда заканчивалась разгрузка первого эшелона, в штабной автобус Катукова прибыл командир корпуса Лелюшенко, которого, как и Катукова, беспокоила полная неясность обстановки и намерений противника, разместившегося в Орле.

4 октября Катуков отдал первый боевой приказ своим танкистам – разведать силы противника в Орле. Капитан В. Гусев и старший лейтенант А. Бурда возглавили две разведывательные группы, которым надлежало выдвинуться в сторону Орла. Тем временем Катуков решил определиться с выбором первого оборонительного рубежа, который и был развернут в пяти километрах от Орла, на северо-восточном берегу реки Оптуха. Вдоль рубежа были вырыты окопы и размещены в засадах оба танковых батальона 4-й танковой бригады – всего 46 танков.

Группе В. Гусева удалось ворваться в Орел и посеять панику среди немцев. За три часа боя разведчики подожгли 19 вражеских танков и уничтожили группу из пяти бронетранспортеров, направлявшуюся в город. А. Бурда, оказавшийся со своей группой в тылу противника, также нанес немцам ощутимые потери. Его танки подбили 17 вражеских машин.

5 октября 1941 года немецко-фашистские войска атаковали первый оборонительный рубеж, проходивший по реке Оптухе.

40 немецких танков в сопровождении мотопехоты быстро приближались к нашим позициям. Немецким танкам удалось ворваться в расположение мотострелкового батальона 4-й бригады, находившегося на переднем крае обороны. Однако танки, установленные Катуковым в засадах вдоль рубежа, отбили эту и последующие атаки немцев, уничтожив 18 танков противника.

Немцы, решив, что перед ними крупное танковое соединение, сразу же направили часть своих сил в обход наших войск – через Болхов.

Не ожидая повторения атак на этом рубеже и особенно ударов авиации, Катуков отвел свои танковые засады и мотострелковый батальон на второй оборонительный рубеж в районе Первый Воин – Нарышкино.

6 октября немцы атаковали второй оборонительный рубеж силами уже 100 танков и большого количества бронетранспортеров с автоматчиками. Под прикрытием ураганного огня немцы опять прорвались к окопам мотострелков, но снова были остановлены танками Т-34, расстреливавшими врага, кратковременно выдвигаясь из укрытий. Немцы вновь отступили, но начали сосредоточение своих сил на правом фланге Катукова. Группа из 200 вражеских танков и автоматчики стали накапливаться в лощине справа от оборонительного рубежа.

В этот момент Лелюшенко прислал на помощь Катукову дивизион гвардейских минометов во главе с капитаном Чумаком. Одним залпом немецкие позиции были накрыты огненным ковром.

«Языки пламени прочертили ночное небо, осветив все вокруг голубоватым пламенем, воздух прорезал пронзительный свист. Земля задрожала, как от раскатов грома. Когда несколько минут спустя мы вылезли из щели, – вспоминает М. Е. Катуков, – то увидели внизу, в лощине, пляшущие языки огня. С каждой секундой пламя ширилось, разливалось, и вскоре перед нами бушевало огненное море. Пораженные невиданным зрелищем, мы стояли, не в силах произнести ни слова. Потом мы услышали взрывы – это рвались машины с боеприпасами. Примерно через час, когда пламя над лощиной стало гаснуть, выслали разведку. В низине дымились десятки танков, грузовиков, тягачей, мотоциклов. Залп Чумака оказался точным»…

За один день 6 октября противник потерял 43 танка и 300 солдат и офицеров. Опасаясь налетов немецкой авиации, Катуков отвел свои танки и мотострелков на третий рубеж, проходивший через Головлево – Шеино.

Утром 7 октября приехавший на новые позиции 4-й танковой бригады командир корпуса Лелюшенко сообщил, что Ставка высоко оценивает действия бригады, и передал в распоряжение Катукова полк пограничников полковника И. И. Пияшева. На рубеж обороны было выведено и Тульское оружейно-техническое училище.

После удара гвардейских минометов противник затаился и ограничил свои действия только разведкой.

9 октября авиация противника начала бомбить позиции наших войск. Однако основной бомбовый удар пришелся на подготовленные заблаговременно ложные окопы. 50 немецких самолетов прошли над оборонительным рубежом. Затем последовала танковая атака, в которой участвовало до 100 машин. Немецкие танки наносили свой главный удар по району Шеино, планируя выйти на Мценск с юга. Одновременно они атаковали и правый фланг обороны, но безуспешно.

Немцы вновь понесли большие потери – было уничтожено 6 немецких самолетов, а одни только пограничники Пияшева из противотанковых ружей подожгли 25 немецких танков.

Чтобы избежать окружения немецкой танковой дивизией, приближавшейся со стороны Болхово, Катуков вечером 9 октября отвел свои части на рубежи Мценска. Вслед за танкистами 4-й танковой бригады и пограничниками продвинулся и противник. На левом фланге наших войск немцы 11 октября прорвались в город, блокировав возможность переправы 4-й танковой бригады по автомобильному мосту через Зушу. Мощь немецких атак в центре и на правом фланге увеличивалась с каждым часом. В этих условиях для 4-й танковой бригады оставался только один путь отхода к основным силам корпуса – железнодорожный мост севернее Мценска.

Катуков, получив разрешение на отход, организовал оборону железнодорожного моста от наступавших немецких танков и подавил позиции противника, с которых велся обстрел моста. Первыми переправились на восточный берег Зуши пограничники. Затем переправились танковые батальоны 4-й танковой бригады.

4-я танковая бригада вышла в расположение второго эшелона 50-й армии Брянского фронта, которая к 17 октября 1941 года, отходя на восток, достигла рубежа Нарышкино – Белев. [103]

Оборонительный рубеж по реке Зуше удерживался до 24 октября 1941 года, благодаря чему было обеспечено продвижение основных сил 50-й армии на позиции вокруг Тулы.

Под Мценском 4-я танковая бригада выявила технические недостатки немецких бронетанковых сил. Слабое вооружение, недостаточная броневая защита не позволяли танкам Гудериана, несмотря на громадное численное превосходство, одержать победу над танкистами М. Е. Катукова во фронтальном бою. 4-й танковой бригаде Катукова, располагавшей всего 46 танками Т-34, удалось отражать атаки 350 танков Гудериана. Несмотря на семикратное превосходство, немцам в ходе многочисленных атак в течение девяти дней не удавалось преодолеть наши оборонительные рубежи. Автоматчики, брошенные немцами в бой, не смогли выправить положение.

Вот как вспоминал о тех днях командующий 2-й немецкой танковой армией генерал-полковник Гудериан: «2 октября. в районе действий 24-го танкового корпуса у Мценска, северо-восточнее Орла, развернулись ожесточенные бои, в которые втянулась 4-я танковая дивизия. В бой было брошено большое количество русских танков Т-34, причинивших большие потери нашим танкам. Превосходство материальной части наших танковых сил, имевшее место до сих пор, было отныне потеряно и теперь перешло к противнику. Тем самым исчезли перспективы на быстрый и непрерывный успех»… [104]

Гудериан, видимо, так и не узнал, что немецкая 4-я танковая дивизия сражалась всего с 46 танками М. Е. Катукова.

На схеме 23 указаны оборонительные рубежи на подступах к Мценску, где танкисты и мотострелки Катукова совместно с пограничниками в течение девяти дней сдерживали танки Гудериана.

Д. Д. Лелюшенко, вступившему в командование 5-й армией – теперь уже в составе Западного фронта, – было поручено удерживать центральный участок Можайской линии обороны – на Бородинском поле. Вновь формируемая 5-я армия должна была продолжить боевые традиции 5-й армии М. И. Потапова, встретившей врага у границы.

Задача, поставленная перед Лелюшенко, была непростой. 5-я армия еще только формировалась: соединения, которыми она комплектовалась, сразу после разгрузки занимали боевые позиции на Бородинском поле.

За оборону Мценска 4-й танковой бригаде было присвоено звание 1-й гвардейской и доверено защищать Москву. 18 октября 1941 года Катуков был вызван в штаб 50-й армии для разговора с Верховным Главнокомандующим. Потом он вспоминал, что, осведомившись о боеспособности бригады, Сталин сказал: «Вам надлежит немедленно погрузиться в эшелоны, чтобы как можно быстрее прибыть в район Кубинки. Будете защищать Москву со стороны Минского шоссе.»…

Катуков попросил разрешения перебросить танковую бригаду своим ходом. «Под вашу ответственность!» – предупредил И. В. Сталин. [105]

Добравшись до Кубинки, Катуков получил приказ на выход в район Волоколамска. Генерал из штаба Западного фронта, передавший приказ, указал маршрут, мало пригодный для движения транспорта. Возник инцидент, кончившийся обвинением Катукова в невыполнении приказа. Поступило указание: предать полковника Катукова суду военного трибунала. Начальнику политотдела бригады майору И. Г. Деревянкину пришлось срочно обратиться за помощью к генералу Федоренко. После его звонка Сталину инцидент был исчерпан. Этот эпизод, несмотря на его кажущуюся простоту, достаточно полно характеризует напряженность того времени.

Схема 23. Танковое сражение 4-й танковой бригады М. Е. Катукова с 24-м танковым корпусом 2-й танковой армии Гудериана. 5–11 октября 1941 года.

Стоит привести небезынтересное замечание М. Е. Катукова, свидетельствующее о том, что он не был информирован командиром корпуса Д. Д. Лелюшенко о полном составе войсковых частей, прибывших под Мценск.

«Уже после мне стало известно, что северо-западнее Мценска рядом с нами дрались 11-я танковая бригада полковника П. М. Армана и прибывшая из-под Ленинграда 6-я гвардейская стрелковая дивизия генерал-майора К. М. Петрова. Севернее Мценска развертывалась 201-я воздушно-десантная бригада, входившая в состав нашего корпуса»… [106]

Командарм К. К. Рокоссовский

Истекли две недели с начала вероломного нападения фашистской Германии на Советский Союз. Полные тревог, потребовавшие большой смелости в принятии решений, эти дни прошли для командира 9-го мехкорпуса 5-й армии Юго-Западного фронта Константина Константиновича Рокоссовского в непрерывных боях с численно превосходившим противником. Корпус действовал слаженно и, хотя был вооружен только устаревшими танками Т-26, БТ-7 и БТ-5, смело и организованно встретил рвущиеся на восток части 13-й танковой дивизии немцев.

Мехкорпус К. К. Рокоссовского 22 июня 1941 года вышел в район Ровно, как было указано в директиве оперативного плана для военного времени, уточненной командармом М. И. Потаповым.

Уже 24 июня все три дивизии корпуса вступили в бой с передовыми частями противника, 131-я мотострелковая дивизия полковника Н. В. Калинина, опытного боевого командира, бывшего кавалериста, сумела отбросить противника за реку Стырь, не давая возможности немцам вновь переправиться на восточный берег реки. 35-я танковая дивизия генерал-майора Н. А. Новикова отражала атаки немецких танков юго-западнее Клевани. 20-я танковая дивизия полковника М. Е. Катукова под командованием его заместителя полковника В. М. Черняева на рассвете 24 июня атаковала остановившиеся в районе Олыка немецкие танки и захватила первых пленных и много трофеев.

Немецко-фашистские войска пытались выйти на шоссе Ровно – Луцк и овладеть Луцком. Но их атаки были отражены частями корпуса К. К. Рокоссовского, и мотопехота 13-й и 14-й немецких танковых дивизий прервала наступление.

Начиная с 26 июня корпус в составе 5-й армии М. И. Потапова пытался контратаковать противника, который непрерывно усиливал мощь своих ударов, вводя в бой кроме танков пехотные дивизии. Соседи 9-го мехкорпуса – 22-й мехкорпус B. C. Тамручи (сменившего погибшего генерала Кондрусева) и 19-й мехкорпус, расположившийся с левого фланга, – также вели тяжелые оборонительные бои на рубеже на северо-восток от Луцка и Ровно.

В это время впервые проявился характер Рокоссовского как будущего командарма. Когда на командный пункт его корпуса пришел раненый и в паническом настроении командир танковой дивизии 22-го мехкорпуса, Константин Константинович его по-отечески ободрил: «Немедленно прекратите разговоры о гибели корпуса! 22-й дерется, я только что говорил с Тамручи. Идите приступайте к розыску своих частей, присоединяйтесь к ним…»… [107]

Когда немцы бросили в сторону Ровно большое число танков и мотопехоты с артиллерией, К. К. Рокоссовский принял единственно правильное в этих условиях решение: сделал ставку на артиллерию. Не переходя в контрнаступление, как этого требовал приказ, он решил встретить противника артиллерийским огнем 85-миллиметровых орудий. Машины Т-III, в основном стоявшие на вооружении немецких танковых дивизий, не могли продвигаться по бездорожью и шли только по шоссе. Черняев здесь же сосредоточил 20-ю танковую дивизию. Подпустив немецкую танковую колонну поближе, и артиллеристы, и танкисты открыли огонь и сумели их отбросить.

Немецкий полковник, взятый в плен, на допросе показал: «Артиллерия ваша превосходна, да и дух русского солдата на высоте»… [108]

Занятый 9-м мехкорпусом рубеж удерживался прочно, несмотря на непрерывные налеты «юнкерсов»…

Связь с командармом М. И. Потаповым была неустойчивой, и данных о положении Юго-Западного фронта не поступало. Информация добывалась с трудом, благодаря разведке и по показаниям пленных. Было установлено: основной удар в пределах Юго-Западного фронта наносился противником южнее, и там 131-я мотодивизия не выдержала немецких атак; враг форсировал реку Стырь на широком участке оборонительного рубежа.

Несмотря на то что бойцы и командиры приобретали бесценный опыт борьбы с противником, этот опыт давался дорогой ценой. Росли потери, и пополнение поступало только за счет частей и отдельных групп бойцов, выходивших из окружения.

Противник, несмотря на непрерывные атаки в полосе 9-го мехкорпуса, не мог овладеть дорогой Ровно – Луцк вплоть до 29 июня 1941 года.

Так как немцам удалось прорвать оборону Юго-Западного фронта южнее позиций, занятых 5-й армией генерала М. И. Потапова, то ей пришлось после 30 июня начать отход на восток по направлению к Новоград-Волынскому, где 9-й мехкорпус занял оборону по реке Случь, перекрыв врагу путь на Житомир.

Во всех корпусах 5-й армии – 22-м, 19-м и 9-м – все техническое оснащение было потеряно в постоянных боях – устаревшие машины Т-26 и БТ были подбиты, и врагу оказывали сопротивление в основном пехотные части.

Константин Константинович Рокоссовский с теплотой вспоминает живых и павших бойцов и командиров 9-го мехкорпуса, преградивших путь врагу под Луцком и Новоград-Волынским.

Несмотря на тяжесть обстановки, правительство и Генеральный штаб отметили боевые заслуги всех, кто мужественно стоял на защите приграничных районов. К. К. Рокоссовский был награжден четвертым орденом Красного Знамени и переведен на Западный фронт. Речь шла о необходимости создания на пути врага, рвущегося к Москве, новых рубежей обороны. Немцы подходили к Смоленску, и К. К. Рокоссовский, показавший свою стойкость и умение командира, 15 июля был вызван в Ставку для нового назначения. С болью в сердце расставаясь со своими товарищами по оружию, К. К. Рокоссовский не забывал о простых солдатах и писал: «Мне уже тогда… в приграничных сражениях… стали известны многочисленные примеры невиданной стойкости наших солдат. С беззаветной храбростью дрались многие наши части и соединения»… [109]

Покидая юго-западное направление, К. К. Рокоссовский уже знал, что немцы подходят к Смоленску.

11 июля 1941 года 3-я танковая группа овладела Витебском – важным железнодорожным узлом, воротами к Смоленску. Не входя в горящий Витебск, танковые дивизии Гота – 20-я и 7-я – устремились на восток, заходя в тыл советским войскам, оборонявшим Смоленск.

2-я танковая группа Гудериана, подойдя к рубежу Борисов – Бобруйск, остановилась в нерешительности, оторвавшись от своих пехотных дивизий. Оказавшись без поддержки пехоты и учитывая, что командующий Западным фронтом С. К. Тимошенко перебросил к верховьям Днепра дополнительные стрелковые дивизии, командующий 4-й немецкой армией генерал-фельдмаршал фон Клюге не давал разрешения своим танковым войскам на продвижение вперед.

Однако командующий 2-й танковой группой Гудериан отстоял свой план по немедленному форсированию Днепра и окружению Смоленска с юга. В конце концов фон Клюге санкционировал наступление танковых дивизий Гудериана. 10 июля 1941 года танковые дивизии 2-й танковой группы, обойдя с юга хорошо укрепленные города Могилев и Оршу, форсировали Днепр на рубеже Быхов – Рогачев.

К вечеру 15 июля 7-я танковая дивизия 3-й танковой группы Гота обошла Смоленск с севера и вышла на шоссе Смоленск – Москва.

Несмотря на героическое сопротивление 16-й и 20-й армий М. Ф. Лукина и П. А. Курочкина, 16 июля 1941 года противник ворвался на окраины Смоленска. Кроме того, немцам удалось захватить города Оршу, а 19 и 17 июля – Ельню и Кричев. В руках защитников Смоленска, однако, оставались пути отхода из города на восток – переправы через Днепр, которые защищал сводный отряд полковника А. И. Лизюкова.

Возникла серьезная угроза прорыва немецких войск на центральном направлении, по шоссе Смоленск – Ярцево. Ставка, обеспокоенная обострением обстановки на Западном фронте, приняла решение создать заслон для продвижения немцев на восток на рубеже Ярцево.

Перед К. К. Рокоссовским, прибывшим в Москву, ставится задача: не допустить продвижения немецко-фашистских войск в сторону Вязьмы.

Рокоссовский был назначен руководителем группы по защите Ярцевского рубежа. Сопровождаемый только штабными работниками и связистами, он прибыл к командующему Западным фронтом С. К. Тимошенко, штаб которого не располагал точными данными о противнике.

17 июля Рокоссовский с восьмью легковыми машинами штаба, радиостанцией и двумя машинами охраны прибыл в район Ярцево и приступил к формированию оборонительного рубежа из войсковых частей, находившихся в этом районе.

Само Ярцево было захвачено 7-й немецкой танковой дивизией, которая форсировала реку Вопь и разместилась на ее восточном берегу. Немцы также проявляли активность у переправ через Днепр, пытаясь отрезать от них 16-ю и 20-ю армии. В распоряжении Рокоссовского оказались две дивизии: 38-я стрелковая дивизия полковника М. Г. Кириллова и подошедшая вновь 101-я танковая дивизия полковника Г. М. Михайлова, располагавшая некоторым количеством старых и семью новыми тяжелыми танками.

При отъезде К. К. Рокоссовского из штаба фронта С. К. Тимошенко напутствовал его: «Подойдут регулярные подкрепления – дадим тебе две-три дивизии, а пока подчиняй себе любые части и соединения.»… [110]

Используя опыт, полученный в 5-й армии, Константин Константинович немедленно приступил к формированию «группы генерала Рокоссовского», собрав за короткое время много пехотинцев, артиллеристов и большое количество автотранспорта. Узнав, что на восточном берегу реки Вопь организуется оборонительный рубеж, к Ярцево начали подходить целые подразделения с командным составом. Вновь прибывшими пополнялся состав 38-й стрелковой дивизии. Рокоссовский вспоминает: «Мне представляется важным засвидетельствовать как очевидцу и участнику событий… что… многие части переживали тяжелые дни. Расчлененные танками и авиацией врага, они были лишены единого руководства. И все-таки воины этих частей упорно искали возможности объединиться. Они хотели воевать. Именно это позволило нам преуспеть в своих организаторских усилиях по сколачиванию подвижной группы»… [111]

Рокоссовскому удалось остановить продвижение немецких войск в сторону Вязьмы, а затем и контратаковать их позиции. В ходе боев укреплялась дисциплина в войсках, и немцы, несмотря на значительное превосходство в силах, не смогли продвинуться как на восток, так и к юго-востоку. Оборонительный рубеж группы Рокоссовского был надежно оборудован: пехота находилась на хорошо подготовленных позициях, 76-миллиметровые орудийные батареи обеспечивали поражение немецких танков прямой наводкой. Многое тогда зависело от поведения командного состава. Сам Рокоссовский неоднократно, рискуя собственной жизнью, увлекал за собой войска: в своих воспоминаниях он сожалеет, что ему не удалось сохранить имена и фамилии многих защитников Ярцевского рубежа, проявивших мужество и героизм.

Штаб фронта поддерживал усилия Рокоссовского по организации оборонительного рубежа; в конце июля в распоряжение группы поступил регулярный штаб во главе с М. С. Малининым, который оборудовал фронтовой командный пункт, обеспечивший четкую связь с войсками. Прибывший со штабом В. И. Казаков, профессионал-артиллерист, занялся укреплением позиций артиллерии.

После отражения одной из немецких атак силами 38-й стрелковой и 101-й танковой дивизий при поддержке танков KB группа генерала К. К. Рокоссовского неожиданно атаковала немецкие позиции, овладела Ярцево и форсировала реку Вопь. Попытка немецких 7-й и 20-й танковых дивизий контратаковать новые оборонительные рубежи наших войск закончилась неудачей: артиллеристы В. И. Казакова умело уничтожали немецкие танки. Наши тяжелые танки KB, использовавшиеся в бою, выдерживали огонь немецких Т-III, чем ошеломили врага.

Константин Константинович, несмотря на изнуряющие бои, большое внимание уделял рядовым солдатам, их безопасности в бою. При отражении одной из немецких атак Рокоссовский забрался в солдатскую ячейку на переднем крае и попытался установить связь с соседними бойцами, находившимися в таких же ячейках, как это предусматривалось действующим уставом. Сделать это ему не удалось, и он принял меры по переходу от ячеистой системы размещения бойцов на позиции, оборудованные траншеями. Командующий фронтом С. К. Тимошенко без проволочек утвердил предлагаемое Рокоссовским решение, и оборонительные позиции стали намного прочнее.

Попытка войск Западного фронта отбить у немцев Смоленск закончилась неудачей, и в начале августа было принято решение об отводе войск 16-й и 20-й армий за Днепр. Группа К. К. Рокоссовского способствовала выходу оставшихся сил генералов М. Ф. Лукина и П. А. Курочкина из окружения.

Немецкие планы по безостановочному продвижению немецко-фашистских войск на Москву на центральном направлении Западного фронта провалились. Преодолеть оборону советских войск на Ярцевских высотах во фронтальном бою они не смогли.

Сразу же после завершения смоленского оборонительного сражения К. К. Рокоссовский, оправдавший в предыдущих боях доверие руководства Красной Армии, был назначен командующим 16-й армией, заменив М. Ф. Лукина, назначенного командующим 20-й армией. На этом посту он встретил врага на заключительном этапе битвы за Москву, на Волоколамском направлении.

Но до 14 октября 1941 года, когда по приказу командующего Западным фронтом Г. К. Жукова К. К. Рокоссовский прибудет со своим штабом под Волоколамск, ему придется пережить немало тревожных дней после захвата немцами района Вязьмы.

В сентябре 16-я армия Рокоссовского, объединенная с остальными войсками на рубеже Ярцево, ждала немецкого наступления на Москву, не располагая точными данными о положении на остальных фронтах. Вначале противник заменил свои танковые части на пехотные, затем перешел к позиционным боям. 16-я армия в это время представляла собой грозную силу. Она включала шесть дивизий: 101-ю танковую полковника Г. М. Михайлова, 1-ю Московскую полковника А. И. Лизюкова, 38-ю стрелковую полковника М. Г. Кириллова, 152-ю полковника П. Н. Чернышева, 64-ю полковника А. С. Грязнова, 108-ю полковника Н. И. Орлова, 27-ю танковую бригаду Ф. Т. Ремизова. Армия надежно перекрыла автомагистраль Смоленск – Москва на подступах к Вязьме, в центре Западного фронта.

Весь сентябрь прошел в тревожном ожидании немецкого наступления, и только в ночь на 2 октября 1941 года наблюдатели с переднего края сообщили о шуме танковых моторов на немецкой стороне.

А утром началось немецкое наступление, которое к 12 часам дня 16-й армией было отбито, но уже 3 октября с правого фланга, от 19-й армии, начали поступать тревожные сообщения о мощном наступлении из района Духовщины – Вердино. Связь со штабом фронта прервалась.

Вечером 5 октября Рокоссовский получил телеграфное сообщение из штаба Западного фронта от И. С. Конева и Н. А. Булганина о немедленной передаче 16-й армии под начало командующего 20-й армии Ф. А. Ершакова и о своем перебазировании вместе со штабом в Вязьму. Рокоссовский потребовал от руководства Западного фронта письменное подтверждение этого приказа, вызвавшего недоумение у всех работников штаба 16-й армии.

Доставленный самолетом письменный приказ, подтверждающий необходимость прибыть на новое место назначения, Рокоссовским был получен. Ему предписывалось возглавить в районе Вязьмы несколько якобы находящихся там дивизий и организовать оборону города Вязьмы. Радиосвязь со штабом Западного фронта по-прежнему отсутствовала.

Рокоссовский со штабом начал продвижение в сторону Вязьмы; встретившийся на пути его движения В. Д. Соколовский, бывший тогда начальником штаба Западного фронта, подтвердил правильность полученного приказа.

Когда Рокоссовский добрался до Вязьмы, к ней уже подходили немецкие танки, и никаких дивизий, которые он должен был возглавить, там не было.

Теперь, по прошествии более 60 лет, мы можем предположить, что руководство Западного фронта, не располагая подробной информацией о противнике, считало, что продвижение основных сил немецких войск будет проходить на центральном участке фронта через Вязьму либо Брянск.

Однако это предположение оказалось ошибочным – Вязьма и Брянск не были атакованы немецко-фашистскими войсками в лоб, а попали в танковые клещи 3-й танковой группы Гота и 2-й танковой группы Гудериана. Эти клещи захватывали огромную территорию и отрезали пути отхода на восток нескольким армиям Западного, Резервного и Брянского фронтов. Под Вязьмой попали в окружение пять советских армий – 19-я, 20-я, 16-я, 24-я и 32-я, а также группа И. В. Болдина. У Брянска немцы окружили 3-ю и 13-ю армии; 50-я армия также попала в тяжелое положение. Позже А. М. Василевский напишет: «Неудача, постигшая нас под Вязьмой, в значительной мере была следствием. неправильного определения направления главного удара противника Ставкой и Генеральным штабом, а стало быть, и неправильного построения обороны»… [112]

Почувствовав неладное, Рокоссовский проявил чутье зрелого командарма. Он собрал вокруг себя разрозненные части, пробивавшиеся из окружения, в том числе 18-ю стрелковую дивизию и подразделения НКВД, прорвался через немецкий заслон по реке Гжать и остановился в Уваровке, в шестидесяти километрах от Можайска.

В этот же день за Рокоссовским из штаба фронта был прислан самолет, доставивший его и члена Военного совета армии А. А. Лобачева в район Можайска.

На прощание опытный начальник штаба М. С. Малинин посоветовал К. К. Рокоссовскому захватить с собой злополучный приказ об отходе из расположения 16-й армии: «Может пригодиться, мало ли что?»

В домике, где размещался штаб Западного фронта, Рокоссовского и Лобачева уже ожидали Ворошилов, Молотов, Конев и Булганин. Вот как об этом вспоминает сам К. К. Рокоссовский:

«Климент Ефремович сразу задал вопрос:

– Как это вы со штабом, но без войск шестнадцатой армии оказались под Вязьмой?

– Командующий фронтом сообщил, что части, которые я должен принять, находятся здесь.

– Странно…» [113]

К. К. Рокоссовский показал Ворошилову приказ за подписями И. С. Конева и Н. А. Булганина.

После бурного объяснения Ворошилова с Коневым и Булганиным был приглашен Жуков, которого Рокоссовскому представили как нового командующего Западным фронтом.

Внешне спокойный, Жуков сразу же перешел к делу и поставил перед Рокоссовским задачу: принять Можайский участок обороны. Через день было получено новое распоряжение – встретить врага под Волоколамском.

О странном поведении прежнего руководства Западного фронта Рокоссовский больше нигде не упоминает. Но что является очевидным, так это то, что Конев с Булганиным до последнего момента не смогли разгадать замысел противника, осуществлявшего окружение Вязьмы и Брянска.

С 14 октября 1941 года К. К. Рокоссовскому было необходимо, не теряя времени, создавать новый оборонительный рубеж на волоколамском направлении, уже в непосредственной близости от Москвы. На решение этой задачи оставалось совсем мало времени – 16 октября 1941 года немецкие танковые корпуса атаковали советские войска, прикрывавшие район города Волоколамска.

Г. К. Жуков в 1941 году

В январе-июле 1941 года, возглавляя Генеральный штаб Красной Армии, Г. К. Жуков с полной самоотдачей пытался организовать планомерный отпор врагу.

С первых часов после начала немецкого вторжения связь Генерального штаба Красной Армии с военными округами и их армиями, отражавшими удары превосходящих сил немецко-фашистских войск, была нарушена. По поступавшим отрывочным данным, часть войск, не выдержав немецких атак, начала отступать.

В своих «Воспоминаниях и размышлениях» Г. К. Жуков не снимал с Генерального штаба и себя как его руководителя вины за беспорядочное отступление советских войск в центральных приграничных районах. Он писал: «Все события я видел. с позиций начальника Генштаба и именно в этой роли принимал в них участие, разделяя ответственность членов Ставки Главного Командования, горечь неудач и радость редких побед наших войск»… [114]

И. В. Сталин, тяжело переживавший отступление советских войск от западных границ, требовал принятия срочных мер по прекращению продвижения противника. Остро встал вопрос об эшелонировании оборонительных рубежей на пути к Москве.

29 июля 1941 года Жуков от имени Генерального штаба доложил Сталину предложения об организации отпора немецко-фашистским войскам, уже продвинувшимся на нашу территорию на 300 и более километров.

Доклад проходил в присутствии Л. З. Мехлиса, начальника политического управления РККА и заместителя наркома обороны.

Жуков, используя карты, подробно доложил о расположении наших войск и войск противника на всех фронтах от северо-западного до юго-западного направления. Когда он дошел до изложения стратегических планов противника, его язвительно перебил Мехлис, спросивший, откуда Жукову известны планы противника. Георгию Константиновичу пришлось объяснять, что предложения Генерального штаба разработаны на основе анализа поведения немецких танковых группировок. И. В. Сталин снял напряженность, разрешил докладывать дальше.

Далее Жуков изложил свою точку зрения на возможные действия противника. Георгий Константинович предположил, что из-за больших неудач на московском направлении серьезных боевых действий здесь не будет, а центр тяжести ударов немецко-фашистских войск будет перенесен на юго-западное направление. Отвечая на вопрос Сталина об укреплении обороны по направлению к Москве, Жуков предложил для ее усиления использовать дивизии, снятые с Дальнего Востока. Тут же среагировал Мехлис и съязвил: «А Дальний Восток отдадим японцам?»

Разговор не ладился; несмотря на это, Георгий Константинович перешел к самой ответственной части своего доклада. Жуков предложил отвести войска Юго-Западного фронта за Днепр и уничтожить Ельнинский выступ, который немцы могли использовать как плацдарм для наступления на Москву.

Отвод войск Юго-Западного фронта за Днепр означал сдачу Киева; это предложение было неожиданным для Сталина, и он с раздражением спросил:

– Как вы могли додуматься сдать врагу Киев?

В этот момент Жуков не сдержался и попросил освободить его от обязанностей начальника Генерального штаба и отправить на фронт. Сталин и Жуков не захотели в этой ситуации уступать друг другу, и вместо подробного и аргументированного обсуждения плана действий на киевском направлении Сталин после получасового перерыва объявил Жукову о его смещении с должности начальника Генерального штаба.

Сталин, видимо, почувствовал, что его решение было не совсем правильным, и напомнил Жукову, что тот остается заместителем наркома обороны и членом Ставки Верховного Главнокомандования. Несмотря на чаепитие, предложенное Сталиным, их взаимопонимание было нарушено. [115]

Жуков считал, что положение на Юго-Западном фронте необходимо срочно спасать, но он слишком резко поставил этот вопрос перед Главнокомандующим и не смог настоять на правильном решении, которое предусматривало бы недопущение выхода немецких войск в тыл Киевского укрепрайона.

В результате Жуков уже не мог влиять на решения Генерального штаба. Через некоторое время Жуков осознал, что произошло, но его предложения уже воспринимались Верховным командованием только как рекомендации. Часть вины за конфликт между ним и Верховным Главнокомандующим, бесспорно, лежит и на самом Жукове, так как он был одним из тех руководителей Советской Армии, кто мог жестко и убедительно доказывать свою правоту Сталину при обсуждении положения на фронтах и при планировании войсковых операций. Сталин же слишком скоропалительно решил заменить начальника Генерального штаба в это критическое время.

Следует добавить, что И. В. Сталин был по-своему прав – Киев надо было обязательно защищать, так как бои за столицу Украины стоили бы немецко-фашистским войскам не одной сотни танков и значительного числа уничтоженных пехотных дивизий.

Как показали дальнейшие события, полководческий талант Жукова проявился на всех постах, куда назначала его Ставка Верховного Главнокомандования и лично Главнокомандующий. Жуков решал поставленные перед ним задачи грамотно, быстро и до конца.

После передачи дел Генерального штаба Б. М. Шапошникову Жуков, назначенный командующим Резервным фронтом, прибыл в район Гжатска.

Перед ним стояла задача, которую он сам и определил, – ликвидировать Ельнинский выступ, который командующий 2-й танковой группы Гудериан считал исходным рубежом для последнего броска на Москву.

Немецкий генералитет не сомневался, что после Смоленска следующей целью будет Москва, до которой оставалось всего 350 километров. Немецкие командующие – фон Браухич, Гудериан, Гот, фон Бок и другие – считали поход на Москву единственным способом разрушить Советское государство.

Ельня была тем ключом от ворот Москвы, которым немецкое командование решило овладеть в первую очередь. Поскольку руководство Западного фронта приступило к форсированному строительству укрепленного района под Ельней, немцы сразу же вслед за взятием Смоленска, предприняли атаку на Ельню. 10-я танковая дивизия генерал-лейтенанта Шааля и моторизованная дивизия СС «Рейх» были брошены против советских войск, защищавших Ельню, и овладели городом.

20 июля 1941 года немцы закрепились в Ельне и, расширяя захваченный плацдарм, образовали так называемый Ельнинский выступ, проходивший по рубежу Садки – Ушаково – Пожогино – Ср. Починок.

Боевые действия на Ельнинском выступе показаны на схеме 24.

И. В. Сталин, согласившись с предложением, изложенном в докладе Г. К. Жукова от 29 июля 1941 года, санкционировал боевые действия по уничтожению немецкой группировки, обосновавшейся на Ельнинском выступе. Немецкие войска были вынуждены перейти к обороне, отражая непрерывные лобовые атаки войск Западного фронта. Бои на Ельнинском выступе продолжались с конца июля до начала сентября и носили весьма ожесточенный характер.

В августе под Ельней, кроме 10-й танковой дивизии и дивизии СС «Рейх», немцы задействовали еще семь пехотных дивизий. Это было первое серьезное оборонительное сражение немецких войск на Восточном фронте, стоившее им больших потерь.

На начальном этапе сражения под Ельней со стороны Западного фронта наступление вела 24-я армия К. И. Ракутина.

Жуков, уже будучи в должности командующего Резервным фронтом, в начале августа прибыл в зону боевых действий в районе Ельни. Вместе с командующим артиллерией фронта Л. А. Говоровым он вечером добрался до штаба 24-й армии; дорога освещалась заревом пожаров, охвативших Ельню и Ярцево.

Командующий 24-й армией Ракутин доложил Жукову о состоянии своих войск, а утром следующего дня они перебрались поближе к району боевых действий. Георгий Константинович убедился, что немецкая оборона достаточно сильна и располагает большим числом артиллерийских средств и танков. Сил 24-й армии для проведения контрнаступления было недостаточно. Недоставало также и данных о точном размещении немецких войск. Было принято решение продолжать атаки на позиции противника, приступить к уточнению характера его обороны и подтянуть в район Ельни дополнительные резервы. Л. А. Говоров организовал непрерывный артиллерийский обстрел немецких позиций, а по показаниям немецких пленных были уточнены детали немецкого оборонительного рубежа.

Схема 24. Конфигурация Ельнинского выступа и его уничтожение частями 24-й армии Резервного фронта 30 августа – 8 сентября 1941 года

Следует отметить, что танковые части Гудериана по состоянию на 12 августа 1941 года еще находились, как это следовало из показаний пленных, в районе Ельни.

К 20 августа Жуков завершил подготовку Резервного фронта к проведению операций по уничтожению Ельнинского выступа. После огневых ударов артиллерии с применением реактивных минометов войска 24-й армии, поддерживаемые с севера 20-й и 16-й армиями, начали наступление по всему фронту Ельнинского выступа. В наступлении участвовали девять дивизий Резервного фронта. 102-я танковая, 100-я и 107-я стрелковые дивизии атаковали северное основание Ельнинского выступа; 303-я стрелковая и 106-я механизированная дивизии прорывались к южному основанию Ельнинского выступа. Удар на центральном участке немецкой обороны наносился 103-й механизированной и 19-й, 120-й и 309-й стрелковыми дивизиями.

Сражение на Ельнинском плацдарме проходило в три этапа: «первый – прорыв организованной обороны на направлениях главных ударов (3031 августа), второй – отражение ожесточенных контратак (1–3 сентября) и третий – развитие наступления и ликвидация Ельнинского выступа»… [116]

6 сентября 1941 года 19-я и 309-я стрелковые дивизии ворвались в Ельню.

Несмотря на то что у Резервного фронта не хватало сил для полного окружения немецко-фашистских войск под Ельней, немцы потеряли до 45 тысяч человек; были разгромлены пять немецких дивизии. Преследуя противника, советские войска к 8 сентября вышли к берегам рек Устром и Стряна, продвинувшись в западном направлении на 25 километров.

Жуков доложил И. В. Сталину о выполнении задачи по ликвидации Ельнинского выступа.

Английский журналист А. Верт в 1967 году писал: «…Это была не просто первая победа Красной Армии над немцами, но и первый кусок земли во всей Европе – каких-нибудь 150–200 квадратных километров, быть может, – отвоеванный у гитлеровского вермахта»… [117]

Примечательно, что немецкое военное руководство – начальник Генерального штаба сухопутных войск Гальдер и командующий группой армий «Центр» фон Бок – в своих военных дневниках представляли свое поражение в борьбе за Ельнинский выступ как планомерный отход, предпринимаемый для спрямления линии фронта и уменьшения потерь личного состава в позиционном сражении (на всех этапах Восточной кампании вынужденный, под давлением частей Красной Армии, переход к позиционным боям воспринимался ими как поражение). Что их серьезно начинало беспокоить, так это нехватка боеприпасов и переход инициативы в боях за Ельню к командованию Красной Армии.

После взятия города 6 сентября 1941 года Жуков посетил освобожденный район Ельни.

«…Генерал, сидевший на переднем сиденье за ветровым стеклом, легко, по-спортивному спрыгнул на иссушенный большак.

Серая фуражка, околыш в густой пыли и такой же матовый, бесцветный козырек. Генерал еще раз отряхнулся от пыли, вытер платком лицо, шею.

В чертах лица, в волевом подбородке промелькнули смутно знакомые черты, но я не узнал бы генерала армии, если бы стоявший рядом фотокорреспондент не прошептал громко:

– Жуков!

Это был прославленный комкор, герой Халхин-Гола, командующий Резервным фронтом.

Жуков еще раз, сняв фуражку, отряхнулся, и тут стало очевидно, что околыш фуражки – алый, козырек – лакированный, галифе – с красными лампасами, галун на рукаве – с алым углом, а пропыленные сапоги – черные, хромовые»… [118]

Этот литературный портрет Г. К. Жукова, написанный Евгением Воробьевым, раскрывает простоту и волевой характер Георгия Константиновича.

Встреча Жукова с командирами, отбивавшими у врага Ельню, происходила у ворот городского кладбища, на котором немцы устроили захоронение своих убитых солдат – по нескольку человек под одним березовым крестом, накрытым сверху немецкой каской с отверстием от пули или осколка. Жуков, осмотрев одну из простреленных немецких касок, аккуратно надел ее обратно на березовый крест.

Услышав рассказ о бесчинствах немцев в Ельне, Жуков разволновался и пророчески сказал, что все это скоро станет достоянием истории, которую должны будут знать наши потомки.

Ельнинская фронтовая операция, успешно проведенная Г. К. Жуковым с 30 августа по 8 сентября 1941 года, была первой из фронтовых побед над гитлеровскими захватчиками, способствовавшая дальнейшему накоплению его военного опыта.

Однако даже во время проведения Ельнинской операции Г. К. Жуков мысленно снова и снова возвращался к своей драматической встрече с Верховным Главнокомандующим 29 июля 1941 года. Теперь, не будучи начальником Генерального штаба, хотя и оставаясь членом Ставки Верховного Главнокомандования, он мог давать только советы по проведению крупных войсковых операций.

Попытки спасти от разгрома Юго-Западный фронт предпринимались Жуковым неоднократно как до проведения Ельнинской операции, так и после ее окончания. Он не мог равнодушно наблюдать, как немецкое командование накапливало силы для обхода армий Юго-Западного фронта с флангов.

Благодаря архивным документам можно детально проследить за попытками Жукова спасти от окружения войска, защищавшие Киевский укрепленный район.

Первый раз Жуков как член Ставки Верховного Главнокомандования потребовал разобраться с положением Юго-Западного фронта в своей телеграмме от 19 августа 1941 года. Телеграмма гласила: «Противник, убедившись в сосредоточении крупных сил наших войск на пути к Москве. временно отказался от удара на Москву и, перейдя к активной обороне против Западного и Резервного фронтов, все свои ударные подвижные и танковые части бросил против. Юго-Западного и Южного фронтов. Возможный замысел противника. выйдя в район Чернигов – Конотоп – Прилуки, ударом с тыла разгромить армии Юго-Западного фронта. После чего главный удар на Москву в обход Брянских лесов. Для срыва этого опасного намерения гитлеровского командования считал бы целесообразным по возможности быстрее создать крупную группировку наших войск в районе Глухов – Чернигов – Конотоп, чтобы ее силами нанести удар во фланг противника, как только он станет приводить в исполнение свой замысел…»… [119]

В ответной телеграмме Ставки Верховного Главнокомандования, полученной Г. К. Жуковым в тот же день, руководство Генерального штаба соглашалось с оценкой обстановки на Юго-Западном фронте, о возможном продвижении немцев в направлении Чернигова. Однако для ликвидации этого «казуса», как было сказано в этой телеграмме, объявлялось о достаточности сил Брянского фронта генерала А. И. Еременко. Относительно укрепления этого рубежа дополнительными силами ничего не говорилось.

21 августа 1941 года Г. К. Жуков, не удовлетворенный ответом на его предложение от 19 августа, связался с начальником Генерального штаба Б. М. Шапошниковым и попросил уточнить, какими силами будут встречены танки Гудериана, если они пойдут на прорыв в южном направлении.

Б. М. Шапошников пояснил, что основная часть войск Киевского укрепленного района должна будет защищать Киев.

«Лично я, – продолжил Б. М. Шапошников, – считаю, что формируемый Брянский фронт не сможет пресечь возможный удар центральной группировки противника. и не допустить его выхода во фланг и тыл Юго-Западного фронта»… [120]

С возражениями Г. К. Жукова, считавшего силы Брянского фронта недостаточными для борьбы с Гудерианом, не согласились и на этот раз. Сталин информировал Жукова, что в ходе обсуждения киевской проблемы он советовался с членом Военного совета Юго-Западного фронта Н. С. Хрущевым, который убедил его Киев не сдавать ни при каких условиях. Хотя мнение Хрущева при принятии решений не было решающим, оно подкрепляло не до конца продуманную точку зрения самого Сталина – Киев защищать любой ценой. [121]

Оборону центрального участка Киевского укрепленного района обеспечивала 37-я армия, занимавшая выгодное положение для отражения фронтальных атак немецких армейских корпусов. Любопытно, что командующим 37-й армией был назначен по предложению Хрущева генерал-майор А. А. Власов, незадолго перед этим вышедший из окружения с тросточкой в руках, без вверенного корпуса. [122]

И. В. Сталин, не подозревая об истинных намерениях немецкого командования, продолжал требовать усиления обороны Киевского укрепленного района, считая, что немцы будут атаковать Киев в лоб. К Киевскому укрепленному району подтягивались подкрепления, подходили новые танки и дополнительная артиллерия.

Однако к началу сентября 1941 года появилось много свидетельств, подтверждающих, что немцы не собираются штурмовать Киевский укрепленный район.

Дивизии 2-й танковой группы Гудериана, не ожидая конца сражения за Ельню, двинулись на юго-восток, по направлению к Брянску. Этим было инсценировано возможное движение немцев к Москве через Брянский фронт, что окончательно ввело в заблуждение как А. И. Еременко, так и Верховного Главнокомандующего.

Ставка и Генеральный штаб пренебрегли предупреждениями Г. К. Жукова об опасности для Юго-Западного фронта со стороны нависших над ним танковых дивизий Гудериана и Клейста.

После успешного завершения Ельнинской операции 8 сентября 1941 года Жуков был вызван к Сталину. Вот как пишет об этом Г. К. Жуков в своих «Воспоминаниях и размышлениях»:

«Ничего у вас получилось с Ельнинским выступом, – сказал И. В. Сталин. – Вы были тогда правы (имелся в виду доклад Г. К. Жукова 29 июля. – В. Б. ) Куда думаете теперь?

– Обратно на фронт.

– Езжайте под Ленинград»… [123]

Жуков без колебаний согласился. Сталин предупредил, что под Ленинградом придется пролетать через зону, контролируемую немецкими истребителями, и попросил после прибытия в Ленинград связаться с ним.

В заключение Жуков заговорил о необходимости оставить Киев. После этого разговора Сталин подключил к решению киевской проблемы начальника Генерального штаба Б. М. Шапошникова, а также С. К. Тимошенко, назначенного командующим Юго-Западным фронтом вместо С. М. Буденного, и Военный совет Юго-Западного фронта.

Перед отъездом в Ленинград Г. К. Жуков решил еще раз посовещаться по проблеме Юго-Западного фронта с A. M. Василевским, первым заместителем начальника Генерального штаба. На вопрос о судьбе юго-западного направления A. M. Василевский сказал: «Думаю, что мы уже крепко опоздали с отводом войск за Днепр…»… [124]

9 сентября 1941 года Жуков вылетел в Ленинград.

11 сентября состоялось обсуждение рекомендаций Жукова о немедленном отводе Киевской группировки на рубеж реки Псел. В обсуждении принимали участие Сталин, Шапошников, Тимошенко и члены Военного совета Юго-Западного фронта М. П. Кирпонос, М. А. Бурмистенко и В. И. Тупиков. Однако разговор получился односторонним; мнение об отводе войск было отвергнуто под давлением Верховного Главнокомандующего, который свое решение аргументировал указанием, ранее выданным Б. М. Шапошниковым, о преждевременности отвода войск от Киева.

Последующие переговоры, проводившиеся между Ставкой и Военным советом Юго-Западного фронта перед потерей Киева, говорят лишь о безысходности положения после того, как 2-я танковая группа Гудериана устремилась на юг.

14 сентября немецкие танковые дивизии 2-й танковой группы Гудериана с севера и 1-й танковой группы Клейста с юга сомкнулись в Лохвицах. В окружение попали 5-я, 21-я, 37-я, 26-я и 38-я армии Юго-Западного фронта. За этими событиями Жуков следил уже из Ленинграда.

Даже после того как кольцо немецкого окружения вокруг армий Юго-Западного фронта замкнулось в Лохвицах, Б. М. Шапошников – видимо, по поручению Ставки – продолжал требовать от войск Юго-Западного фронта «…прекратить отход. Надо внушить всему составу Фронта необходимость упорно драться….»… [125] 15 сентября 1941 года в переговорах с командующим Юго-Западным фронтом С. К. Тимошенко начальник Генерального штаба Б. М. Шапошников продолжал обвинять руководство Юго-Западного фронта в паническом настроении: «…мираж окружения охватывает прежде всего Военный совет Юго-Западного фронта.»… [126]

Как рассказал впоследствии И. Х. Баграмян, С. К. Тимошенко, разобравшись на месте с истинным положением дел, под свою личную ответственность 17 сентября 1941 года передал через И. Х. Баграмяна устный приказ: «Главным силам Фронта незамедлительно начать отход на тыловой оборонительный рубеж на реке Псел»… [127]

И. Х. Баграмян срочно доставил устное распоряжение С. К. Тимошенко в штаб Юго-Западного фронта генералу М. П. Кирпоносу.

Пока М. П. Кирпонос запрашивал подтверждение Ставки на это указание С. К. Тимошенко – оставить Киев и Киевский укрепленный район, – драгоценное время ушло.

Как писал К. С. Москаленко: «Подтверждение пришло только в ночь на 18 сентября 1941 года, и как раз в это время противник уплотнил фронт окружения вокруг войск Юго-Западного фронта.

Более того, между 18 и 20 сентября противник сильными группировками разрезал войска Юго-Западного фронта на отдельные очаги сопротивления.»… [128]

19 сентября противник вошел в Киев.

Трагедия войск Юго-Западного фронта завершилась 20 сентября 1941 года у хутора Дрюковщина, где немцы окружили штаб фронта. В неравном бою погиб и командующий войсками генерал-полковник М. П. Кирпонос.

Гитлеровский генерал Бутлар о сражении немцев под Киевом писал как о сомнительной победе: «Из-за нее немцы потеряли несколько недель для подготовки и проведения наступления на Москву, что, по-видимому, немало способствовало его провалу»… [129]

Аналогичные суждения высказывались и другими участниками Восточного похода на Москву. Так, в своих «Воспоминаниях немецкого генерала» Гудериан писал: «Битва за Киев стала, несомненно, великой тактической победой. Но сомнительно, чтобы она дала какие-то масштабные стратегические преимущества. Теперь все зависело от того, сможет ли немецкая армия до наступления зимы, а на самом деле – даже до осенней распутицы добиться решительных результатов»… [130]

Немецкое наступление на Москву по плану «Тайфун» началось, когда Жуков еще был в Ленинграде.

При проведении операции «Тайфун» немецко-фашистские войска сумели заключить в танковые клещи очередной громадный участок территории Советского Союза. При этом не следует забывать и того, что стратегическая инициатива к началу октября 1941 года оставалась в руках противника.

Между тем аналогия в действиях немецких войск просматривается даже при беглом сравнении схемы 12 (окружение войск Юго-Западного фронта под Киевом в сентябре) со схемой 15 (окружение войск Западного и Резервного фронтов под Вязьмой и сил Брянского фронта в районе Брянска в октябре 1941 года).

Горькие уроки боевых действий в районах Вязьмы и Брянска, как показали последующие события, были осмыслены и учтены советским командованием в 1942–1943 годах, когда настала очередь немецко-фашистских войск побывать в «мешках» и «котлах», подготовленных для вермахта Красной Армией. В соответствии с планом «Тайфун» охват советских войск в танковые клещи планировался только у Вязьмы и Брянска, из расчета на полное уничтожение войск Красной Армии, преграждавшим путь немецко-фашистским войскам к Москве на западном направлении. Однако надежды немцев на возможность дальнейшего продвижения к Москве в беззаботных марширующих колоннах не оправдались. Сопротивление советской армии не ослабевало. Поэтому немецкое верховное командование было вынуждено в начале ноября 1941 года предусмотреть возможность обхода танковыми клиньями Москвы с севера и юга с последующим соединением кольца окружения в районе Ногинска (на одном из совещаний немецкого командования было решено, что еще лучше было бы дойти до Горького). Однако в битве на подступах к Москве немцам этого сделать не удалось. Их танковые дивизии были так ослаблены в боях, что не то что до Ногинска – они с большим трудом подошли к каналу Москва – Волга с севера и в район Каширы с юга.

После начала немецкого наступления в районах Вязьмы и Брянска обстановка на московском направлении крайне обострилась. И. В. Сталин принимает решение: отозвать Г. К. Жукова из Ленинграда и привлечь к управлению войсками на центральном направлении.

Жуков, вызванный в Москву из Ленинграда 5 октября 1941 года, прибыл для встречи со Сталиным 7 октября. 6 октября в связи с подготовкой высадки десанта в районе Петергофа и необходимостью посетить 54-ю армию Г. И. Кулика Жуков с ведома Верховного Главнокомандующего задержался в Ленинграде.

По прибытии в Москву Г. К. Жуков получает новое назначение – третье за два месяца – возглавить боевые действия на центральном направлении и отбросить немецко-фашистские войска от Москвы.

И. В. Сталин и начальник Генерального штаба Б. М. Шапошников не располагали точной информацией о состоянии войск Западного фронта и о положении противника. В это время такой информации не имело и само руководство Западного фронта во главе с командующим И. С. Коневым.

И. В. Сталин, подойдя к карте и обращаясь к Георгию Константиновичу, сказал: «Вот смотрите. Здесь сложилась очень тяжелая обстановка. Я не могу добиться от Западного фронта исчерпывающего доклада об истинном положении дел. Мы не можем принять решений, не зная, где и в какой группировке наступает противник, в каком состоянии находятся наши войска. Поезжайте сейчас же в штаб Западного фронта, тщательно разберитесь в положении дел и позвоните мне оттуда в любое время. Я буду ждать»… [131]

Г. К. Жуков после встречи с Б. М. Шапошниковым немедленно выехал в штаб Западного фронта. Полномочия Жукова были оговорены в распоряжении Ставки Верховного Главнокомандования. В этом распоряжении было указано, что «все решения тов. Жукова в дальнейшем, связанные с использованием войск фронтов и по вопросам управления, обязательны для выполнения»… [132]

Из разговора с командующим Западным фронтом И. С. Коневым у Жукова создалось впечатление, что катастрофы в районах Вязьмы и Брянска можно было избежать в случае, если бы удалось организовать оборонительные рубежи в местах прорыва превосходящих сил противника.

Следует заметить, что сделать это в ходе немецкого наступления было уже невозможно, так как Конев не располагал резервами на флангах фронта, сосредоточив основные силы в центре оборонительного рубежа. В результате без больших усилий немецко-фашистские войска вышли в тыл Западного и Брянского фронтов.

В Берлине радовались одержанной победе. Немецкая газета «Фелькишер беобахтер» 9–10 октября 1941 года писала: «Пробил долгожданный час: судьба Восточной кампании решена!.. В районе Вязьмы оказались в окружении несколько советских армий, которые вскоре будут уничтожены. Новый котел под Брянском. Маршал Тимошенко принес в жертву последние полностью боеспособные армии советского фронта»… [133]

Но радость немцев была преждевременной. Окруженные войска героически сопротивлялись, и та же газета 17 октября была вынуждена признать: «Как уже сообщалось, битва под Брянском и Вязьмой близится к завершению…»… [134]

8 октября Жуков после ознакомления с обстановкой на месте позвонил Сталину из штаба Западного фронта и доложил об окружении войск Западного, Резервного и Брянского фронтов. В ходе доклада Жуков предложил Верховному Главнокомандующему срочно готовить Можайскую линию обороны к встрече противника. По согласованию со Сталиным Жуков направился на поиски С. М. Буденного и штаба Резервного фронта. Страшно уставшего Семена Михайловича ему удалось найти в Малоярославце; он не знал, где находится его штаб, и потерял связь с руководством Западного фронта. Разобравшись в ситуации, Жуков выехал в район Калуги, а оттуда – в штаб Резервного фронта, где начальник штаба фронта сообщил ему об отзыве Ставкой Буденного и назначении Жукова командующим Резервным фронтом.

10 октября 1941 года Г. К. Жуков прибыл в Красновидово, в штаб Западного фронта. Здесь в разговоре по телефону И. В. Сталин сообщил ему о предложении Ставки назначить Жукова командующим Западным фронтом.

И. В. Сталин передал в распоряжение Г. К. Жукова «оставшиеся части Резервного фронта и части, находящиеся на Можайской линии. Берите скорее все в свои руки и действуйте.» [135] Приказом Ставки Верховного Главнокомандования № 2844 от 10 октября 1941 года предусматривалось:

«1. Объединить Западный и Резервный фронты в Западный фронт.

Назначить командующим Западным фронтом тов. Жукова.

Назначить тов. Конева заместителем командующего Западным фронтом»… [136]

О судьбе бывшего командующего Западным фронтом Г. К. Жуков писал: «За разгром противником Западного фронта, которым командовал И. С. Конев, Верховный был намерен предать его суду. И только мое вмешательство спасло И. С. Конева от тяжелой участи»… [137]

После того как Жуков 11 октября 1941 года вступил в командование Западным фронтом, его штаб переместился из Красновидово сначала в Алабино, а затем в Перхушково.

Так Георгию Константиновичу Жукову была поручена историческая миссия по обороне Москвы. Это было признание таланта и боевого опыта Жукова как выдающегося военачальника Красной Армии.

Верховный Главнокомандующий

Будучи Главнокомандующим Красной Армии, И. В. Сталин в силу своего положения влиял на ход боевых действий в продолжение всего времени Великой Отечественной войны 1941–1945 годов.

Как руководитель государства И. В. Сталин оказывал решающее влияние на все стороны оборонной политики. Независимо от методов, которые использовались для построения социализма в России, он, по-видимому, чувствовал свою огромную ответственность за судьбу государства, которое он возглавлял.

Почти во всех ситуациях, требовавших принятия принципиальных решений, он брал всю полноту ответственности на себя, а с окружающих его руководителей отдельными отраслями народного хозяйства и армии требовал добросовестного отношения к делу, которое им поручалось.

В обстановке предвоенного времени, используя данную ему власть, И. В. Сталин был фактически диктатором, решавшим основные возникавшие проблемы единолично, доверяя только очень узкому кругу лиц. Еще в 30-х годах И. В. Сталин сформировался как человек, относившийся к своему окружению с подозрительностью и недоверием. К 40-м годам эта подозрительность еще больше усилилась, что привело к жестоким и неоправданным репрессиям и нанесло громадный ущерб делу строительства социализма, делу, в которое искренне верило большинство населения Советского Союза. Имеется множество примеров, когда ложно обвиненные в антигосударственной деятельности и незаконно репрессированные люди, воспитанные в духе преданности идеалам Октябрьской революции 1917 года, не отказывались от своих убеждений.

Ярким примером служения Отечеству в условиях тоталитарной диктатуры является жизненный путь архимандрита Луки (Войно-Ясенецкого), профессора, выдающегося ученого. Неоднократно подвергавшийся репрессиям за свою принадлежность к церкви (в 1926, 1930 и 1937 годах), находясь к началу Великой Отечественной войны в ссылке в Сибири, он сумел поставить свой талант выдающегося хирурга на служение Красной Армии. Лауреат Сталинской премии первой степени, автор научных трудов в области практической хирургии, владыка Лука в августе 2000 года Собором Русской православной церкви был причислен к лику святых. [138]

В этих сложных условиях продолжалось строительство основ общества, теоретически базировавшегося на принципах коллективной деятельности во всех областях жизни. Хотя возвеличивание И. В. Сталина во многих случаях подавляло волю и активность человека как отдельной личности, сотни и сотни тысяч людей проявляли творческую инициативу и смогли обеспечить прогресс Советского государства в науке, искусстве, в повышении уровня образования населения, хозяйственной деятельности и военном деле.

Личность И. В. Сталина была сформирована в сложнейших условиях давления со стороны капиталистических стран Запада, пытавшихся воспрепятствовать растущей мощи Советского Союза, и в условиях необходимости повысить уровень жизни населения, который после тяжелой Гражданской войны оставался довольно низким.

Разруха, доставшаяся в наследие В. И. Ленину от царской России, вынуждала строить новые заводы и фабрики и модернизировать сельское хозяйство. Непрерывная угроза со стороны Запада заставляла тратить огромные ресурсы на оборону.

Учитывая сложность обстановки, объективную оценку деятельности И. В. Сталина могли дать только его современники, равные ему по крепости духа и преданные своему Отечеству. Одним из таких людей был Г. К. Жуков, оставивший всеобъемлющую характеристику И. В. Сталина.

В его «Воспоминаниях и размышлениях» можно найти описание как человеческих качеств Сталина, так и результатов его общественно-политической деятельности на посту руководителя государства и его Вооруженных Сил. Объективность Жукова подтверждается тем, что он лично неоднократно подвергался несправедливым попыткам принизить его роль по руководству частями Красной Армии. Такие попытки делались как лично Сталиным, так и его политическим и репрессивным аппаратом. Здесь уместно напомнить, что приуменьшить роль самого Жукова пытались и последователи Сталина, разоблачавшие культ личности и одновременно боровшиеся за партийный трон всеми доступными им средствами.

Наиболее характерным примером такого подхода является исключение упоминания о Г. К. Жукове из перечня командующих фронтами в «Хронике Великой Отечественной войны», подготовленной Институтом истории АН СССР.

В середине 60-х годов «борцы за историческую правду» умудрились убрать портрет Жукова из зала Победы в Центральном музее Вооруженных Сил. Их тщеславие и зависть не позволяли им видеть Г. К. Жукова, принимающего Парад Победы 24 июня 1945 года. Сам Жуков в это время находился в изоляции на подмосковной даче.

Прежде чем перейти непосредственно к анализу деятельности И. В. Сталина как Главнокомандующего Красной Армией, следует напомнить, что борьба против культа личности и за партийный трон кончилась неожиданно для народов Советского Союза. Этот трон Генерального секретаря партии, образно говоря, был опрокинут в 1990-х годах борцами за его обладание, ослепленными блеском витрин западной демократии.

И. В. Сталин, понимавший, какую угрозу для Советского Союза представляет немецкий фашизм, с каждым годом наращивал темпы по индустриализации страны. Эта работа началась еще в 1925 году, когда молодая Советская Республика находилась в разрухе, вызванной длительной Гражданской войной.

В 1927 году в директивах по составлению первого пятилетнего плана было записано: «Учитывая возможность нападения со стороны капиталистических государств на пролетарское государство. необходимо уделить максимальное внимание быстрейшему развитию тех отраслей. на которые выпадает главная роль в деле обеспечения обороны.»… [139] К сожалению, ресурсы для этого могли быть получены только за счет снижения уровня жизни населения.

К 1935 году эта политика дала свои первые плоды: на вооружение Красной Армии поступают первые танки Т-26 и Т-35, появляются авиационные части, оснащенные современными отечественными самолетами.

И. В. Сталин перед нависшей над страной угрозой со стороны Германии неоднократно предлагал Франции и Англии объединить усилия в борьбе против фашизма. Однако западные страны пошли на «мюнхенский сговор» с Гитлером; это произошло в сентябре 1939 года, когда они не препятствовали Германии захватить Судетскую область, а Польше – Тешинскую область Чехословакии. Этот шаг стран Западной Европы подталкивал Гитлера на восток, к границам Советского Союза. 1 сентября 1939 года Гитлер напал на Польшу, но это не вызвало противодействия со стороны Англии и Франции. Г. К. Жуков в связи с этим приводит признание на Нюрнбергском процессе начальника штаба оперативного руководства германского верховного командования Йодля: «Если мы еще в 1939 году не потерпели поражения, то это только потому, что примерно 110 английских и французских дивизий, стоявших во время нашей войны с Польшей на западе против 23 германских дивизий, оставались совершенно бездеятельными»… [140]

В августе 1939 года И. В. Сталин, Советское правительство делают последнюю попытку организовать противодействие германскому фашизму, предлагая «подписать военную конвенцию по вопросам организации военной обороны Англии, Франции и СССР против агрессии в Европе»… Страны Запада становятся на путь проволочек и в конце концов отказываются сотрудничать с Советским Союзом, чем окончательно подталкивают Гитлера к походу на восток.

И. В. Сталин не желал оставлять Советский Союз один на один с гитлеровской Германией и понимал, что стране нужно выиграть время для довооружения Красной Армии, еще не готовой к серьезным сражениям с вермахтом.

Можно только представить то моральное напряжение, которое испытывал И. В. Сталин в этой непростой обстановке. Речь шла о судьбе возглавляемого им государства, и было необходимо хотя бы временно остановить Гитлера у границ Советского Союза.

В период с 1939 года до середины 1941 года был принят ряд мер по укреплению обороноспособности страны. Темпы развития оборонной промышленности опережали темпы роста остальных секторов экономики. На предприятиях, выпускавших танки, артиллерийские системы и самолеты, устанавливалось новейшее оборудование. На заводы по выпуску военной техники направлялись лучшие специалисты.

И. В. Сталин лично встречался с ведущими конструкторами оружия – тяжелого танка KB Ж. Я. Котиным, среднего танка Т-34 М. И. Кошкиным, бомбардировщиков дальнего действия А. Н. Туполевым, стрелкового автоматического оружия В. А. Дегтяревым. Он интересовался их нуждами и вникал в тактико-технические характеристики новых видов вооружений. На этих встречах часто присутствовали и представители армии, которые могли высказать свои предложения по улучшению конструкции выпускаемых танков, самолетов, артиллерийских орудий и других видов военной техники.

Известно, что в предвоенные годы военных не устраивали темпы выпуска вооружений и боеприпасов. Особенно тревожное положение складывалось с разработкой и поставкой в войска мобильных беспроводных средств связи, что дало о себе знать уже в первые дни и недели после начала войны. Порядок постановки на вооружение вновь разработанных образцов военной техники требовал обязательного проведения нескольких видов испытаний – заводских, полигонных и других, что хотя и способствовало выявлению недостатков, но занимало значительное время.

Особое внимание И. В. Сталин уделял развитию самолетостроения. При его поддержке авиационные конструкторские бюро С. В. Ильюшина, А. И. Микояна, С. А. Лавочкина, А. С. Яковлева и другие разработали к началу войны самолеты, не уступавшие по своим характеристикам соответствующим немецким самолетам. Это истребители МиГ-3, Як-1, штурмовики Ил-2, пикирующие бомбардировщики и бомбардировщики дальнего действия и др. И. В. Сталин лично встречался с летным составом на аэродромах испытательных полигонов и военных авиационных училищ.

В 1939 году И. В. Сталину удалось организовать разработку новейших истребителей на конкурсной основе. Подробно об этой стороне деятельности И. В. Сталина вспоминает в своей книге «Цель жизни» авиаконструктор А. С. Яковлев, получивший наряду с другими конструкторскими бюро заказ на разработку истребителя для Красной Армии.

«В то время самолет, вооруженный двадцатимиллиметровой пушкой, уже был у немцев – „Мессершмитт-109“, – пишет А. С. Яковлев. – Видимо, Сталину это не давало покоя. Готовя перевооружение авиации, Сталин, очевидно, стремился избежать ошибки при выборе калибра пулеметов и пушек для наших истребителей»…

Когда А. С. Яковлев согласился взяться за разработку аналогичного истребителя, возник вопрос о сроках выполнения работы. И. В. Сталин попросил сделать машину побыстрее. «А какой срок?» – «Чем скорее, тем лучше. К Новому году сделаете?» – «Я постройкой таких самолетов не занимался, опыта не имею. Но вот американцы делают новый истребитель за два года, так что.» – «А вы разве американец? – перебил меня Сталин. – Покажите, на что способен молодой русский инженер…»… [141]

Не только А. С. Яковлев, но и другие советские авиаконструкторы оправдали надежды И. В. Сталина и успели к началу войны разработать превосходные машины для нашей авиации.

И. В. Сталин также санкционировал покупку у Германии партии военных самолетов для тренировки наших летчиков к боям с будущим противником.

Предвидение И. В. Сталиным дальнейшего хода событий сыграло принципиальную роль в борьбе с фашистской агрессией: разработанные в 1939–1940 годах образцы авиационной техники удалось запустить в крупносерийное производство уже в ходе войны, так что с начала 1942 года наша авиация смогла успешно бороться за господство в воздухе. И. В. Сталин проявлял большой интерес к реактивным минометам и предложил Г. К. Жукову, не знавшему о новом виде оружия, ознакомиться с ним. 17 июня 1941 года на подмосковном полигоне народный комиссар обороны С. К. Тимошенко, народный комиссар вооружения Д. Ф. Устинов и начальник Генерального штаба Г. К. Жуков высоко оценили новый вид оружия. Решение о внедрении в производство систем для запуска реактивных снарядов было принято без войсковых испытаний 21 июня 1941 года, за день до начала войны.

Здесь уместно остановиться на важном для Советского Союза Договоре с Германией о ненападении от 23 августа 1939 года. Именно несогласие англо-французских союзников заключить договор о «коллективной безопасности» вынудило И. В. Сталина пойти на соглашение с Германией. Было необходимо выиграть время для оснащения армии новыми видами оружия, которого у Красной Армии было недостаточно.

И. В. Сталин, видимо, полагал, что срок действия этого договора будет составлять не два года, как получилось на практике, а несколько лет. При этом возлагалась надежда на то, что сопротивление Англии и Франции на Западном фронте будет упорным. К началу войны на Западном фронте у Гитлера было столько же дивизий, сколько и у союзников, при этом у Франции было превосходство в танках. Эвакуация английского экспедиционного корпуса с континента показала Гитлеру, что Англия от дальнейшего сопротивления Германии на сухопутном фронте в Европе отказалась.

И. В. Сталин не ожидал столь быстрого разгрома англо-французских союзников в Европе. В августе 1942 года в доверительной беседе он сказал У. Черчиллю: «Я знал, что война начнется, но я думал, что мне удастся выиграть еще месяцев шесть или около этого»… [142]

Усилия наших дипломатических служб были направлены на поддержание советско-германских отношений на уже достигнутом уровне, без дальнейшего сближения, что беспокоило немецкую сторону.

Накануне вторжения в Советский Союз, 14 июня 1941 года Гитлер, обсуждая предстоящую кампанию на Восточном фронте с представителями армии, сообщил о своей обеспокоенности осторожным поведением СССР. Он заявил: «что несколько месяцев назад прощупывал позиции русских на предмет заключения союзнического договора с Германией, но они отвечали уклончиво; это свидетельствует о том, что они используют предыдущее соглашение только для того, чтобы еще больше нарастить свою мощь»… [143]

Меры, принимаемые советским правительством по перенесению границ Советского Союза на запад (на рубеже с Финляндией, в Прибалтике), поддержка Югославии и т. д., также не устраивали немецкое верховное командование. Страны Запада, представляя эти действия СССР актами агрессии, тоже выражали свое неудовольствие, невольно или умышленно подталкивая Гитлера к началу похода на восток.

Приведенное выше высказывание Гитлера опровергает точку зрения о якобы имевшем место стремлении Сталина к дружеским отношениям с нацистской Германией. Опровергается такая точка зрения и тем, что представителям вермахта, побывавшим на советских военных объектах, ни разу не были продемонстрированы последние, наиболее совершенные образцы вооружения, которые в 1939–1940 годах были разработаны для перевооружения Красной Армии.

Вопрос о внезапности нападения Германии на Советский Союз 22 июня 1941 года примыкает к проблеме краткосрочности действия советско-германского договора о ненападении.

Рассчитывая на более длительное сопротивление союзников фашистской агрессии, И. В. Сталин полагал, что в его распоряжении есть время для укрепления Красной Армии, а поскольку Гитлер старался совершать втайне переброску своих войск к границам Советского Союза, И. В. Сталин до последнего момента считал, что Германия не решится напасть на СССР. Это подтверждается тем, что Советский Союз выполнял свои договорные обязательства вплоть до 22 июня 1941 года.

Таким образом, из-за пассивного сопротивления Гитлеру на Западном фронте в Европе, особенно французских вооруженных сил, Советский Союз оказался один на один с Германией гораздо раньше, чем предполагал Сталин, так и не успевший перевооружить Красную Армию к началу войны. Нарком обороны С. К. Тимошенко большое внимание уделял вопросам боевой подготовки войск и внедрению новой военной техники. Однако полностью освоить новые типы самолетов, поступавших небольшими партиями на вооружение авиационных частей, к началу войны не удалось. Такая же ситуация сложилась и с новыми типами танков – экипажи не успели их полностью освоить и использовать их высокие тактико-технические характеристики новых машин.

С начала 1941 года все решения по оперативно-стратегическим вопросам, принимавшиеся как наркомом обороны С. К. Тимошенко и начальником Генерального штаба Г. К. Жуковым, так и И. В. Сталиным, имели особую важность в деле подготовки к отражению надвигавшейся угрозы нападения со стороны фашистской Германии.

И. В. Сталин многие важнейшие вопросы оборонного характера осмысливал сам и нередко принимал по ним единоличные решения, а от военного руководства страны требовал их неукоснительного исполнения. Ряд вопросов, касавшихся обороны, он замыкал непосредственно на себя либо решал их с привлечением Наркомата иностранных дел. В частности, донесения разведслужб и дипломатов он иногда не доводил ни до наркома обороны С. К. Тимошенко, ни до начальника Генерального штаба Г. К. Жукова. Справедливости ради надо сказать, что в распоряжении военного руководства были свои, армейские разведслужбы.

В результате это приводило к ошибочным оценкам складывающейся политической обстановки и неправильным решениям в военно-стратегической области. Кстати, в этих случаях вина все равно ложилась и на Наркомат обороны, и на Генеральный штаб, а с началом войны – и на Ставку Верховного Главнокомандования.

Некоторые решения принимались по указаниям И. В. Сталина накануне войны без учета информации о том, в каких местах на западных границах Советского Союза Гитлер сконцентрировал свои наиболее сильные группировки.

Считалось, что основной удар немецко-фашистских войск будет нацелен на Украину, в юго-западном направлении. Западное направление, на Белоруссию, рассматривалось как менее важное, игнорировался тот факт, что именно это направление является кратчайшим путем к Москве.

Сталин считал, что Гитлер в первую очередь будет стараться овладеть важными экономическими районами Советского Союза – Украиной, включая Донбасс, и Кавказом.

Второй крупной ошибкой Генерального штаба и И. В. Сталина была концентрация крупных масс войск на западной границе, что позволило немцам, стремительно окружив их, лишить Красную Армию значительного количества наиболее подготовленных частей и соединений.

Следует остановиться еще на одной проблеме, которую пришлось решать до начала войны. После 1937–1938 годов, когда была репрессирована часть командного состава Красной Армии (по одной из версий, из-за дезинформации, организованной Гитлером, по другой – из-за боязни якобы готовившегося военного переворота), остро встал вопрос о подготовке командного состава для Красной Армии. Сталин, выступая 5 мая 1941 года на приеме в честь выпускников военных академий, говорил о необходимости моральной поддержки молодых кадров армии. Относительно грядущей войны он сказал: «…Факт, что у Германии лучшая армия и по технике, и по организации. Но немцы напрасно считают, что их армия идеальная, непобедимая. Непобедимых армий нет. Германия не будет иметь успеха под лозунгами захватнических, завоевательных войн, под лозунгами покорения других стран, подчинения других народов и государств…»… [144]

О возможном нападении гитлеровской Германии на Советский Союз начальник Генерального штаба Г. К. Жуков и нарком обороны С. К. Тимошенко доложили И. В. Сталину 21 июня 1941 года.

По указанию Сталина была немедленно подписана директива о приведении всех частей западных военных округов в боевую готовность, рассредоточении и маскировке авиации и других видов вооружений. В 00 часов 30 минут 22 июня 1941 года директива была передана в округа и наркому Военно-морского флота.

Накануне 22 июня 1941 года И. В. Сталин вызвал к себе руководство Москвы и объявил: «По данным разведки и перебежчиков, немецкие войска намереваются сегодня ночью напасть на наши границы. Видимо, начинается война»… [145] После того, по словам председателя исполкома Моссовета В. П. Пронина, Сталин попросил доложить о готовности ПВО Москвы к отражению воздушного нападения.

К 4 часам утра 22 июня 1941 года все западные военные округа доложили в Генеральный штаб о начале боевых действий немецкими сухопутными, морскими и военно-воздушными силами.

Версию о том, что «некоторые командующие и их штабы в ночь на 22 июня, ничего не подозревая, мирно спали или беззаботно веселились», [146] Г. К. Жуков считал не соответствующей действительности.

В 7 часов утра 22 июня после обсуждения создавшегося положения по предложению Г. К. Жукова в войска была передана вторая директива с приказом войскам контратаковать противника.

Лично об И. В. Сталине в день начала войны Г. К. Жуков пишет: «И. В. Сталин был волевой человек и, как говорится, „не из трусливого десятка“… Растерянным я его видел только один раз. Это было на рассвете 22 июня 1941 года, когда фашистская Германия напала на нашу страну. После 22 июня 1941 года, почти на протяжении всей войны, И. В. Сталин твердо управлял страной, вооруженной борьбой и международными делами»… [147]

Уже 23 июня Сталин подписал Указ о мобилизации и Указ о создании Ставки Главного Командования. Сталин быстро преодолел свое потрясение от неожиданного начала войны и энергично приступил к руководству армией и страной в новых, военных условиях.

Согласно записям, сделанным секретарем И. В. Сталина, начиная с 21 июня 1941 года он постоянно работал, принимая у себя руководителей армии и народного хозяйства страны. 22 июня 1941 года у Сталина побывали 29 человек, в том числе К. Е. Ворошилов, С. К. Тимошенко, Г. К. Жуков, В. М. Молотов, Б. М. Шапошников и др.

3 июля 1941 года И. В. Сталин выступил по радио с обращением к гражданам Советского Союза и воинам армии и флота. Он подчеркнул, что «дело идет. о жизни и смерти Советского государства, о том, быть народам Советского Союза свободными или впасть в порабощение»… [148]

Ставка Верховного Командования, вначале сформированная во главе с наркомом обороны С. К. Тимошенко, затем была преобразована в Ставку Верховного Главнокомандования во главе с Верховным Главнокомандующим И. В. Сталиным. Через девять дней Сталину передается и пост народного комиссара обороны. Этими назначениями было обеспечено единоначалие по управлению Вооруженными Силами.

Между тем события на фронтах боевых действий развивались стремительно. Немецко-фашистские войска рвались к Москве, встречая упорное сопротивление Красной Армии. Несмотря на глубокое проникновение немецких танковых клиньев на территорию Советского Союза, темпы их продвижения начали снижаться. Некоторые из войсковых частей Красной Армии, во главе которых стояли опытные и преданные Родине командиры, сумели организовать стойкое сопротивление немецким войскам.

И. В. Сталин, понимая, в какое тяжелое положение попали войска Советской Армии после проигранных приграничных сражений, принимает ряд срочных мер по укреплению руководства войсками на направлениях главных ударов противника. В помощь командующим фронтами он направляет на Западный фронт Шапошникова и Кулика, на Юго-Западный – Жукова. Исполнение обязанностей начальника Генерального штаба было временно возложено на Н. Ф. Ватутина. Еще 22 июня 1941 года генерал-лейтенант А. И. Еременко, командующий 1-й Дальневосточной армией, получил приказ прибыть в Москву для получения нового назначения. Сталин решил поручить ему руководство частями Красной Армии на западном направлении. 28 июня нарком обороны маршал С. К. Тимошенко объявил А. И. Еременко о новом назначении, которое, впрочем, оказалось весьма кратковременным.

Когда 29 июня 1941 года Еременко вместе с Маландиным отбыл в штаб Западного фронта под Могилев, он не знал, что основные силы фронта окружены в районе Белостока. А. И. Еременко с остатками войск Западного фронта не смог сдержать немецко-фашистские войска на Березине; 3 июля 1941 года Сталин назначил командующим Западным фронтом С. К. Тимошенко, которому удалось организовать ожесточенное сопротивление немецким войскам.

10 июля 1941 года И. В. Сталин подписал постановление Государственного Комитета Обороны № 8Зсс «Об образовании Главнокомандования войск Северо-Западного, Западного и Юго-Западного направлений и преобразовании Ставки Главного Командования в Ставку Верховного Главнокомандования»…

Этим постановлением К. Е. Ворошилов назначался Главнокомандующим войсками Северо-Западного направления, С. К. Тимошенко – Главнокомандующим войсками Западного направления, а С. М. Буденный – Главнокомандующим Юго-Западного направления. [149] Назначенным Главнокомандующим этим же постановлением были подчинены войска фронтов. Главнокомандующим направлений предписывалось предотвращать случаи самовольного отхода войск и сдачи оборонительных рубежей без разрешения высшего командования. Им также предлагалось призывать население к активному сопротивлению немецким войскам: уничтожать мосты, нападать на тылы вражеских войск и организовывать партизанские отряды.

Еще 2 июля 1941 года Сталин, обеспокоенный большими потерями личного состава, в переговорах по прямому проводу с Тимошенко попытался выяснить, какие из частей Павлова вышли на рубеж Западного фронта. Тимошенко прямо ответил, что по состоянию на 2 июля таких частей не имеется. [150] 20 июля 1941 года Сталин решил остановить немецкое наступление в районе Смоленска и предложил командующему Западным фронтом Тимошенко вместо отдельных контратак с участием небольших сил Фронта организовать крупное контрнаступление с привлечением семи-восьми дивизий с целью отбросить войска противника к Орше. [151]

Однако из-за недостатка сил эту задачу Тимошенко выполнить не смог: 30-й армии Хоменко, группе Рокоссовского и частям Качалова не удалось достичь положительного результата, о чем Б. М. Шапошников доложил Сталину 26 июля 1941 года. [152]

Указанная войсковая операция служит примером того, как Сталин на начальном этапе войны пытался организовать взаимодействие войск непосредственно на поле боя, на уровне дивизий.

В дальнейшем доверие Сталина к командующим фронтами и армиями возрастет, но он всегда будет внимательно следить за действиями частей Красной Армии, вплоть до дивизий, формируя свою личную оценку деятельности военачальников по управлению подчиненными войсками.

Поскольку Генеральный штаб Красной Армии являлся рабочим органом Ставки Верховного Главнокомандования, то большое число директив войскам на проведение операций отдавалось Б. М. Шапошниковым и A. M. Василевским от имени Ставки (если сказать точнее – по поручению Верховного Главнокомандующего).

Конкретные планы боевых действий и приказы на их проведение разрабатывались штабами фронтов и армий, а принимаемые решения доводились до сведения Генерального штаба.

Однако директивы на проведение крупных войсковых операций подписывал сам Сталин. Директивами Ставки за подписью Сталина санкционировались создание и дислокация вновь формируемых армий и разграничительные линии между фронтами.

Деятельность И. В. Сталина, несмотря на его огромную занятость как Верховного Главнокомандующего, была весьма многогранной, поскольку ему приходилось уделять огромное внимание оборонной промышленности и вопросам снабжения войск и населения продовольствием.

За подписью Сталина в октябре – декабре 1941 года был выпущен ряд важнейших директив и постановлений Государственного Комитета Обороны и Ставки – о введении в Москве и области осадного положения, о войсках Московской зоны обороны, о мероприятиях по укреплению войск ПВО для Москвы и ряд других, казалось бы, малозначительных постановлений, таких как, например, о цене билетов на проезд в метро. С полным перечнем этих документов можно ознакомиться в изданных к настоящему времени сборниках архивных документов, относящихся к событиям Великой Отечественной войны с 22 июня 1941 по 20 апреля 1942 года. [153]

Возвращаясь к июлю – августу 1941 года, следует сказать, что тактика, использованная германским командованием при окружении наших войск под Белостоком, Минском, в районе Смоленска и под Киевом, была примерно одинакова: прорыв нашей обороны на флангах оборонявшихся армий и отказ от лобового штурма наших укрепрайонов. Потери Красной Армии, противостоявшей немецким войскам группы армий «Центр», на конец сентября 1941 года превысили 1 миллион 300 тысяч человек (с учетом потерь на южном фланге – в сражении за Киев). Количество бойцов и командиров, попавших в плен, составило около 800 тысяч человек. С конца июня 1941 года остро требовалось пополнение.

По указанию Сталина постановлением Государственного Комитета Обороны № 690 от 17 сентября 1941 года вводилось всеобщее обучение военному делу. [154] Директивой Ставки Верховного Главнокомандования № 001919 командующим войсками фронтов, армиями, командирам дивизий, Главнокомандующему войсками Юго-Западного направления было приказано в целях установления твердой дисциплины в стрелковых дивизиях и приостановки бегства охваченных паникой военнослужащих создать в пятидневный срок заградительные отряды. Этот документ от лица Ставки подписали И. В. Сталин и Б. М. Шапошников. [155]

Аналогичные приказы издавались верховным командованием вермахта, когда немецкие войска были вынуждены начать отступление от Москвы.

Когда в середине сентября 1941 года стало ясно, что после разгрома Юго-Западного фронта немецко-фашистские войска возобновят наступление на Москву, Сталин принимает срочные меры по укреплению оборонительного рубежа на центральном направлении. Здесь, в центре Западного фронта, были сосредоточены все резервы, которыми располагала Ставка к началу октября.

После того как 30 сентября – 2 октября 1941 года началось немецкое наступление на Москву по плану «Тайфун», Сталин и Генеральный штаб не ожидали, что уже к 5 октября немецко-фашистские войска выйдут в тыл Западного и Брянского фронтов. Противник обошел нашу оборону севернее Вязьмы и южнее Брянска и своими танковыми клиньями начал продвигаться к Москве.

Сталин в сложившийся ситуации незамедлительно принимает меры, которые могли бы сдержать продвижение немецких войск на Москву. Он отстраняет командующих Западного и Резервного фронтов от управления войсками, передав начиная с 11 октября 1941 года командование войсками на московском направлении Г. К. Жукову. Он организует заслон перед 2-й танковой армией Гудериана на ее пути к Туле и активизирует работы по подготовке Можайской линии обороны к подходу частей Красной Армии, отступающих с запада и срочно перебрасываемых с востока. Сталин директивой Ставки Верховного Главнокомандования № 002815 от 9 октября приказывает сформировать 5-ю и 26-ю армии с их дислокацией на рубеже Зубцов – Семеновское – Детчино – Алексин. [156] По указанию Сталина с Дальнего Востока перебрасываются несколько боеспособных дивизий, на Можайскоий оборонительный рубеж направляются курсанты военных училищищ.

В боевых действиях на калининском, московском, малоярославецком, калужском и тульском направлениях Красная Армия вновь понесла значительные потери, в том числе не менее 400 тысяч человек, попавших в плен в районах Вязьмы и Брянска в первые две недели после начала операции «Тайфун»…

Немецко-фашистские войска также понесли значительные потери, и что особенно важно, в офицерском составе. 30 октября 1941 года, с трудом вклинившись в Можайскую линию обороны, они окончательно выдохлись и прервали проведение операции «Тайфун», приступив к подготовке последнего наступления на Москву.

Прорыв немецко-фашистских войск на дальние и ближние подступы к Москве стал возможным вследствие следующих обстоятельств.

Военная стратегическая инициатива к началу октября оставалась в руках командования вермахта.

В начальный период войны потери войск Красной Армии, включая командный состав, были чрезмерно велики, маршевые пополнения не обладали боевым опытом.

В частях Красной Армии не хватало не только танков, самолетов, артиллерийского вооружения и боеприпасов, но и обычного стрелкового оружия, особенно в дивизиях, входивших в армии Резервного фронта.

Отсутствие активных боевых действий в Западной Европе в 1941 году позволяло немцам пополнять армии путем переброски на Восточный фронт дивизий, находившихся во Франции, и даже танков из Африки.

Оборона на московском направлении была выстроена по фронту, протянувшемуся с севера на юг, так что фланги оборонительного рубежа были защищены недостаточно.

Сталин и Генеральный штаб Красной Армии не учли военно-стратегический урок трагедии под Киевом, который был обойден противником с флангов.

Можно считать, что после крупных ошибок, обошедшихся нам окружением более десяти армий и пленением большого числа бойцов и командиров Красной Армии, процесс принятия решений Ставкой Верховного Главнокомандования, Генеральным штабом и самим Верховным Главнокомандующим начал оптимизироваться. Однако, как показал дальнейший ход битвы под Москвой, ошибки, допущенные советским командованием, не парализовали его волю, а лишь послужили жестоким уроком, который был хорошо усвоен и Сталиным.

После второй вынужденной остановки немецко-фашистских войск под Москвой И. В. Сталин выступает с выдающейся инициативой об организации празднования 24-й годовщины Октябрьской Революции. С предложением о проведении праздничных мероприятий Сталин обратился к руководителям Москвы В. П. Пронину и А. С. Щербакову в конце октября 1941 года. В ходе обсуждения было решено провести торжественное заседание в честь 24-й годовщины Октябрьской революции на станции метро «Маяковская»…

На торжественное заседание были приглашены военные, рабочие московских заводов и ветераны. Заседание было проведено 6 ноября 1941 года и транслировалось по радио.

В своем выступлении Сталин подвел итоги войны за истекшие четыре месяца со дня вероломного нападения гитлеровской Германии на Советский Союз. Подчеркнул, что план «молниеносной» войны, которую немцы планировали завершить за полтора месяца, был сорван героическими усилиями Красной Армии и всех народов страны. Остановился на причинах неудач нашей армии на начальном этапе войны и предложил наращивать производство танков и средств для уничтожения бронетанковых сил врага. Подвергнув критике фашистский режим в Германии, Сталин перечислил факторы, определявшие неминуемый разгром немецко-фашистских войск.

Уже в это время был очевиден авантюристический характер затеянного Гитлером и его генералитетом похода на восток. Впоследствии до самого конца войны немецкие историки все чаще будут обращаться к воспоминаниям о горестной участи наполеоновских войск, судьбу которых немецкие войска повторили.

В конце доклада Верховный Главнокомандующий поставил задачи перед народами Советского Союза и армией – отдать все силы, чтобы сокрушить военную мощь немецких захватчиков.

Сталин информировал советский народ о создании антифашистской коалиции США, Великобритании и Советского Союза (этот союз был оформлен на конференции трех держав в Москве).

Приказ о проведении военного парада 7 ноября 1941 года И. В. Сталин отдал еще в конце октября. Командовавший парадом генерал-лейтенант П. А. Артемьев в своих воспоминаниях пишет, что это предложение было настолько неожиданным, что было высказано сомнение в целесообразности проведения парада. Но И. В. Сталин указал на недооценку присутствующими этого мероприятия и потребовал участия в параде артиллерии и танков. Принимать парад И. В. Сталин поручил С. М. Буденному. Был рассмотрен вопрос о прикрытии на время парада Москвы с воздуха силами авиации ПВО.

Г. К. Жуков 1 ноября 1941 года был информирован И. В. Сталиным о проведении военного парада и подтвердил возможность его проведения, так как знал, что в ближайшие дни враг не начнет большого наступления.

Задача подготовки парада была воспринята его организаторами и участниками очень серьезно и, несмотря на короткое время, отведенное на его подготовку, была выполнена успешно.

Сохранилось много воспоминаний журналистов, военных и жителей Москвы о военном параде 7 ноября 1941 года. Их свидетельства позволяют довольно точно представить порядок его подготовки и проведения.

Подготовка парада велась скрытно, и участники прохождения по Красной площади до 6 ноября не знали о его проведении. Командирам войсковых частей, принимавших участие в параде, об их порядке при движении по Красной площади было объявлено в ночь на 7 ноября. Парад предполагалось начать в 8 часов утра. Было точно определено время выхода каждой части в парадный строй.

К утру была проведена разметка площади для движения войск, раскрыт от маскировочной защиты Мавзолей и подготовлен военный оркестр во главе с 60-летним капельмейстером В. И. Агапкиным, автором марша «Прощание славянки»…

Танки, готовые к парадному маршу, выстроились вдоль улицы Горького от гостиницы «Москва» до площади Маяковского.

Утром разыгралась метель, усилился мороз, покрылись ледяной коркой проезды у Исторического музея.

В 7 часов 55 минут на трибуну Мавзолея поднялись руководители государства, у входа в Мавзолей встали часовые, на площади включили громкоговорители. Заняли свои места приглашенные на парад жители Москвы и представители прессы.

С. М. Буденный, выехавший из ворот Спасской башни ровно в 8:00 под бой курантов, поздравив войска с праздником, поднялся на Мавзолей. После сигнала «слушайте все» Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин произнес речь, обращаясь к воинам Красной Армии и всему народу. Его обращение к красноармейцам и краснофлотцам, командирам и политработникам, работникам интеллигентного труда, братьям и сестрам в тылу врага и партизанам нашло отклик в сердце каждого патриота страны. И. В. Сталин напомнил, что во время иностранной интервенции в 1918 году три четверти страны было оккупировано, но народ и Красная Армия одержали победу над противниками советской власти. Тогда, находясь в еще более тяжелом положении, Советская Россия вернула все потерянные территории. Теперь, когда мы во много раз сильнее, чем 23 года назад, имея сочувствие и поддержку народов Европы, мы победим немецких захватчиков.

Речь И. В. Сталина была краткой, но эмоциональной. Всему миру стали известны его слова, обращенные к воинам Красной Армии: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!.. Да здравствует наша славная Родина, ее свобода, ее независимость!» [157]

Под грохот орудийного салюта оркестр заиграл «Интернационал»… Парад начался.

Марш по площади открыли пехотные части. Бойцы были в зимнем обмундировании, с оружием, боеприпасами и вещмешками. Они были готовы идти в бой прямо с площади. Построенные побатальонно, по 24 человека в ряд, шли курсанты, моряки, полки дивизии имени Дзержинского, истребительный полк НКВД, 2-я Московская стрелковая дивизия и народные ополченцы. После прохода кавалерии на площадь вступили два артиллерийских полка Московской зоны обороны.

Парад замыкали две танковые бригады резерва Ставки Верховного Главнокомандования и 89-й отдельный танковый батальон 16-й армии. 33-я и 31-я танковые бригады следовали через Красную площадь на фронт. Они шли с полным боекомплектом, готовые к бою.

Танки у памятника Минину и Пожарскому разворачивались налево и через площадь Дзержинского уходили к войскам Западного фронта.

Парад продолжался больше часа и был воспринят воинами Красной Армии как призыв к бескомпромиссной борьбе с гитлеровскими захватчиками.

Командир полка полковник А. Я. Махоньков вспоминал: «Мы шагали мимо Мавзолея, устремив взгляд на его крыло, туда, где, подняв руку, стоял в солдатской шинели Сталин. Шагали развернутым строем. За нами шел вооруженный народ Москвы…»… [158]

Вспоминает работник завода СВАРЗ П. С. Барков: «Незабываемо это утро: ряды защитников Родины, их строгие лица, мягкий снежок на шлемах и ушанках и горячие слова Сталина, звучащие с Мавзолея над площадью, над Москвой – на весь мир»… [159]

О значении парада 7 ноября 1941 года Г. К. Жуков писал: «Это событие сыграло огромную роль в укреплении морального духа армии, советского народа и имело большое международное значение. В выступлениях И. В. Сталина вновь прозвучала уверенность. в неизбежном разгроме немецко-фашистских захватчиков…»… [160]

Боевые действия на ближних подступах к Москве, продолжавшиеся с 25 ноября по 5 декабря 1941 года, И. В. Сталин встретил в осажденной Москве. Это стало в очередной раз мобилизующей силой для войск Красной Армии, защищавших столицу Советского Союза.

Уинстон Черчилль, получивший возможность встретиться с И. В. Сталиным в процессе создания антигитлеровской коалиции, в своих воспоминаниях представил его как дальновидного политика, умело и жестоко отстаивавшего интересы Советского государства. Характеризуя личные качества Сталина, проявленные им в ходе обсуждения военных проблем, Черчилль писал: «Немногие из ныне здравствующих людей могли бы за несколько минут понять доводы, над которыми мы настойчиво бились на протяжении ряда месяцев. Он все оценил молниеносно»… [161]

Даже после выяснения лично у Сталина причин коллективизации и уточнения количества граждан Советского Союза, выселенных в Восточную Сибирь в ходе ее проведения, Черчилль, являясь ярым противником коммунизма, не изменил своей оценки деятельности Сталина во время войны.

В своей программной речи в Фултоне, положившей начало «холодной войне», Черчилль все же признал: «…я восхищаюсь доблестным русским народом, глубоко уважаю моего товарища военного времени маршала Сталина»… [162]

Положительные стороны деятельности Сталина не умаляют его личной ответственности, а также ответственности Ставки Верховного Главнокомандования и руководства Красной Армии за поражения на начальном этапе войны, в особенности в битве за Киев и окружении немцами наших войск под Вязьмой и Брянском.

Существует мнение, что при своевременном приведении войск в западных приграничных округах в боевую готовность якобы можно было избежать больших потерь в начале войны и разгромить немецко-фашистские войска гораздо быстрее. Однако здесь нельзя поддаваться рассуждениям о мнимых «утерянных победах», как это делали немецкие генералы после их поражения, а прямо сказать, что Советский Союз к середине июня 1941 года не был готов к отражению нападения извне.

Разного рода заявления о возможностях Красной Армии в тот период времени носили больше пропагандистский, устрашающий характер.

Устаревшие к 1941 году виды авиационной и бронетанковой техники, поставленные в больших количествах на вооружение Красной Армии в тридцатых годах, требовали срочной замены. Общий объем современных танков и самолетов, имевшихся в войсках, был крайне незначительным, и что самое главное, войска еще недостаточно уверенно владели новым оружием. Только в ходе войны удалось по-настоящему сплотить народ и мобилизовать все технические и экономические ресурсы страны, чтобы окончательно разгромить гитлеровскую Германию.

Москва и москвичи

Москва всегда являлась политическим, экономическим и культурным центром Советского Союза, а с самого начала войны стала еще и военным центром, который должен был поднять армию и народ страны на защиту Отечества от немецкого вторжения и укрепить всеобщую уверенность в победе над опытным и коварным врагом.

В Москве располагались все основные органы управления государством: Государственный Комитет Обороны, Ставка Верховного Главнокомандования, Генеральный штаб Красной Армии и Правительство страны. Москва должна была помогать Красной Армии людьми, оружием и боеприпасами, а также оперативно решать проблемы, которые могли возникать у государственных органов в ходе войны. На москвичах лежала задача подъема патриотизма, мобилизации всех жителей страны на борьбу с немецкими захватчиками. Партийные и комсомольские организации Москвы возглавили работу по привлечению трудящихся города в народное ополчение и на героический труд на оборонных предприятиях.

Огромная ответственность по переводу Москвы на военные рельсы была возложена на руководителей Москвы – первого секретаря ЦК и МГК ВКП (б) А. С. Щербакова, председателя Моссовета В. П. Пронина, секретаря МГК ВКП (б) Г. М. Попова и командующего войсками Московского военного округа и Московской зоны обороны П. А. Артемьева.

Высоко оценивая вклад Александра Сергеевича Щербакова в организацию отпора немецко-фашистским захватчикам, Г. К. Жуков писал: «В период героической обороны Москвы в 1941 году А. С. Щербаков был одним из тех, кто умел зажечь в сердцах защитников столицы огонь жгучей ненависти к фашистам, стремившимся любой ценой овладеть Москвой»… [163]

В период всего сражения за столицу руководители города пользовались доверием Верховного Главнокомандующего и всего населения Москвы.

О конкретных делах руководителей страны лучше всего говорит практический вклад Москвы в дело разгрома врага в тяжелый период 1941–1942 годов. При личном участии руководителей Москвы была создана и эффективно функционировала противовоздушная оборона города, были сформированы и переданы Красной Армии дивизии народного ополчения, в сжатые сроки был налажен выпуск вооружения для Красной Армии. Руководители Москвы заботились о трудящихся города, которые, не жалея сил, по 1012 часов в сутки трудились на рабочих местах предприятий и государственных организаций.

Первым и чрезвычайно сложным мероприятием, которое в силу необходимости пришлось осуществить правительству Москвы, была эвакуация на восток страны мирного населения, ценностей, предметов искусства, библиотек. Особую сложность представляли работы по перемещению на Урал и в районы Сибири оборонных предприятий.

Эвакуация мирных жителей Москвы, женщин и детей началась еще в середине июля 1941 года. Через Москву также пролегал поток беженцев, уходивших с оккупированных немцами территорий и спасавшихся от зверств и бесчинств гитлеровских войск и немецких комендатур. В начале войны возникла еще одна проблема, связанная с переселением большого количества людей: по представлению войск пришлось принимать меры по выселению враждебно настроенных к советской власти граждан из зоны боевых действий. В своем донесении от 3 августа 1941 года Военный совет Южного фронта просил принять меры по пресечению обстрела бойцов и командиров частей Красной Армии, отступавших на восток, из домов, в которых проживало местное немецкое население. [164]

Этих людей, включая немцев-москвичей, которых насчитывалось до 30 тысяч человек, пришлось не только переселить в Сибирь и Казахстан, но и трудоустроить по новому месту жительства и построить им жилье за счет государства.

В конце сентября – начале октября 1941 года в связи с приближением немецко-фашистских войск к Москве остро встал вопрос о завершении эвакуации из города оборонных предприятий и населения, которые могли подвергнуться бомбардировке при прорыве немецкой авиации к городу. Решение о перемещении на восток основных военных предприятий было принято еще в начале июля. В середине июля 1941 года было принято решение Государственного Комитета Обороны об эвакуации из Москвы женщин и детей; отдельным постановлением было принято решение об эвакуации из Москвы большинства театров. Постановлением № 801 от 15 октября 1941 года объявлялось об эвакуации из столицы иностранных миссий, правительства и наркоматов. [165]

16 октября 1941 года, после выхода постановления об эвакуации из Москвы союзного правительства, у городского населения возникли опасения, что Москва будет сдана противнику. Это вызвало панику, о которой К. Симонов впоследствии писал: «Десятки и сотни тысяч людей, спасаясь от немцев, поднялись и бросились в этот день вон из Москвы, залили ее улицы и площади сплошным потоком, несшимся к вокзалам и уходившим на восток по шоссе; хотя, по справедливости, не так уж многих из этих десятков тысяч людей была вправе потом осудить за их бегство история»… [166]

Правительству Москвы удалось быстро успокоить москвичей, а с выходом 19 октября 1941 года постановления № 813 о введении в Москве и прилегающих к городу районах осадного положения обстановка в столице и вовсе стабилизировалась. [167]

Пауль Карель, чтобы приукрасить свое описание грядущего разгрома немецких войск под Москвой, цитирует выдержку из книги беженца из Польши в приютившую его Россию, с нескрываемым удовольствием описывающего трудности, которые пришлось испытывать сотрудникам НКВД в борьбе с провокаторами на улицах города в конце октября. При этом Карель сильно преувеличивает роль приводимого эпизода в героической обороне Москвы. [168]

Американский журналист Э. Нагорский, описывая день 16 октября 1941 года в Москве, считает, что «возникшая в городе паника, когда жители поспешно бежали из города, разрушила миф о безоговорочной вере в победу»… Более того, основываясь на боязни гражданского населения, что Москва будет сдана, он ставит под сомнение патриотизм москвичей, всего советского народа.

В качестве подтверждения своей точки зрения он приводит высказывания отдельных «патриотов», мнение которых никак не может характеризовать Красную Армию и все население страны в целом. Он пишет: «Услышав, что Гитлер якобы сказал, что хочет выпить чаю в Москве, некоторые соседи (Тамары Былининой. – по тексту. – В. Б. ) выставили на столы самовары»… Такого рода обобщения лишь говорят о далеко идущих целях автора, пытающегося доказать, что «победа под Москвой стала первой победой Красной Армии во Второй мировой войне, но очень незначительной.»…

Вместо признания гитлеровской Германии агрессором он пытается свести войну на территории Советского Союза к «конфликту двух жестоких политических систем»… Такой подход приводит к принижению роли русского народа во Второй мировой войне. Э. Нагорский, постоянно подчеркивая наши потери в битве за Москву, забывает о том, что именно Англия и США тянули с открытием боевых действий на Европейском континенте. Они не хотели открытия второго фронта против нацистской Германии с 1941 до 1944 года, чем существенно повышали наступательные возможности немецко-фашистских войск на Восточном фронте, действуя в соответствии с формулой сенатора Трумэна, заявившего 23 июня 1941 года: «Если мы увидим, что побеждает Германия, то нам следует помогать России, а если будет побеждать Россия, то нам надо будет помогать Германии, и пусть они убивают друг друга как можно больше»…

Мы не можем согласиться с трактовкой исторических событий, как это представляется Э. Нагорским, в сочинении которого сквозит сожаление, что Гитлер подготовил к войне войска Германии недостаточно хорошо, а также не учел возможного противодействия советского народа. А его обвинения в адрес Сталина, который не успел подготовить Советский Союз к войне, не учитывают то обстоятельство, что против Красной Армии были брошены технологические и людские ресурсы всей Европы. [169]

К началу декабря общее количество специалистов, мирного населения и деятелей искусств, эвакуированных в восточные районы страны и Среднюю Азию, достигло 2000 тыс. человек.

Москвичи, эвакуированные на Урал, в Поволжье и Сибирь, за короткие сроки восстановили свои предприятия и уже к январю 1942 года начали обеспечивать фронт вооружением и боеприпасами. Особо следует отметить воссоздание в восточных областях страны заводов по производству новейших типов самолетов и их ремонту.

В своем выступлении по радио 17 октября 1941 года первый секретарь ЦК и МГК ВКП(б) А. С. Щербаков в связи с отходом войск Западного фронта на Можайскую линию обороны призвал москвичей умножить усилия по выпуску военной продукции и не пожалеть сил на строительство новых оборонительных сооружений на подступах к Москве. Он призвал москвичей укреплять организованность и дисциплину и пресекать враждебную деятельность провокаторов и паникеров.

После выступлений Верховного Главнокомандующего 6–7 ноября 1941 года на торжествах, посвященных 24-й годовщине Великой Октябрьской революции, А. С. Щербаков на пленуме МГК ВКП(б), состоявшемся 6 декабря 1941 года, поставил перед партийной организацией Москвы, перед всеми москвичами задачи, вытекающие из выступлений И. В. Сталина. [170]

В своем докладе он отметил, что с начала ноября рабочие московских заводов смогли увеличить выпуск военной продукции: танков, противотанковых ружей, пушек, минометов, винтовок и боеприпасов. Он особо подчеркнул организационную роль партийных организаций при выполнении заказов фронта. А. С. Щербаков подверг резкой критике низкий уровень организаторской работы на ряде предприятий: недостаточный учет роли материальной заинтересованности трудящихся, неполную загрузку станочного парка, плохую организацию столовых и пр.

Работа с населением – по обеспечению его безопасности, обеспечению продуктами питания и работой – была постоянной заботой Моссовета во главе с его председателем В. П. Прониным.

Но основные задачи московского правительства были связаны с привлечением москвичей к непосредственному участию в вооруженной борьбе с немецкими захватчиками, войска которых стремительно приближались к Москве.

К концу июня 1941 года Верховному Командованию Красной Армии стало ясно, что потери войск Западного фронта, сдерживающих продвижение противника на московском направлении, чрезмерно возросли. Поэтому 26 июня 1941 года на совещании членов правительства с участием И. В. Сталина, наркома обороны С. К. Тимошенко и руководителей Москвы во главе с А. С. Щербаковым был рассмотрен и положительно решен вопрос о создании народного ополчения города Москвы, а 2 июля 1941 года началась практическая работа по его формированию во всех районах столицы.

Общее руководство мобилизацией и формированием дивизий народного ополчения было возложено на командующего Московским военным округом генерал-лейтенанта П. А. Артемьева. Вместе с Артемьевым работу по привлечению москвичей в народное ополчение выполняли представители МК и МГК ВКП(б), ВЛКСМ и правительство Москвы. Поток добровольцев-москвичей, пожелавших сражаться с оружием в руках против фашистских оккупантов, был очень велик; для их вооружения не хватало военной техники и даже личного стрелкового оружия. Несмотря на это, формирование и обучение дивизий народного ополчения проходило успешно. Планировалось создать 25 дивизий, но руководство Московского военного округа сократило их число до 12 и завершило основную работу по их формированию до 6 июля 1941 года, как это было предусмотрено ранее. Из состава народного ополчения были исключены специалисты, работники искусства и ученые. Общее количество москвичей, вошедших в дивизии народного ополчения, составило более 105 тысяч человек. В состав ополчения было зачислено также большое число жителей Подмосковья. Одновременно создавались (в основном из молодежи) истребительные отряды и отряды для борьбы в тылу противника – для уничтожения его штабов, линий связи и др.

В связи с ожесточением боевых действий в районе Смоленска и снижением численного состава сражающихся войск значение скомплектованных в Москве дивизий народного ополчения как возможного армейского резерва резко возросло. Опасаясь прорыва немецких войск на московском направлении, Верховный Главнокомандующий и Генеральный штаб принимают решение о заблаговременном создании дополнительного оборонительного рубежа на пути немецких танковых дивизий группы армий «Центр», рвущихся к Москве. В качестве такого рубежа была выбрана оборонительная линия, проходящая с севера на юг через Можайск.

Постановлением Государственного Комитета Обороны № 172 от 16 июля 1941 года П. А. Артемьеву поручалось подготовить к подходу войск Можайскую линию обороны и обеспечить ее защиту силами десяти дивизий народного ополчения города Москвы, образовав из них две армии и включив в их состав еще пять дивизий НКВД. Артемьеву было разрешено снять из системы Московской ПВО 200 зенитных орудий калибра 85 мм для организации десяти противотанковых полков. На Можайскую линию обороны перебрасывались также орудия калибра 122,152 и 203 мм из армейского резерва. В постановлении был оговорен срок готовности линии к обороне – 21 июля 1941 года. [171]

Здесь следует отдать должное Ставке и Генеральному штабу, которые своевременно приступили к созданию дополнительной оборонительной полосы под Москвой, о которой немцы и не догадывались.

Однако, когда силами Западного фронта враг был остановлен за Смоленском и перешел на центральном участке фронта к обороне, Верховное Главнокомандование решило, что противник может быть остановлен при его продвижении к Москве дальше от столицы, на рубеже Вязьма – Брянск.

Для укрепления обороны на этом рубеже и для создания вслед за Западным фронтом сильного второго эшелона войск с первых чисел августа 1941 года началась переброска московских дивизий народного ополчения с Можайской линии обороны на вяземское направление. Сначала в район Вязьмы были переброшены 1-я, 5-я, 17-я дивизии народного ополчения, затем 4-я, 8-я и 21-я, а еще позже – 18-я, 6-я, 9-я, 2-я, 7-я и 13-я. Все 12 дивизий народного ополчения Москвы были переданы в состав 32-й, 33-й и 34-й армий Резервного фронта. На новых позициях прибывавшие дивизии своими силами оборудовали огневые точки и строили противотанковые укрепления. В эти дни по предложению командующего Резервным фронтом иностранное оружие, в большом количестве имевшееся у ополченцев, было заменено отечественным. Московский военный округ продолжал совместно со службой тыла Красной Армии доукомплектовывать московские дивизии. 15 сентября 1941 года дивизии народного ополчения Москвы были включены в боевой состав Красной Армии, и им были присвоены номера действующих соединений Красной Армии. [172]

До начала октября 1941 года московские ополченцы, как и все войска центрального направления, совершенствовали свою военную выучку и периодически принимали участие в стычках с противником, имевших местное значение. Когда началось немецкое наступление по плану «Тайфун», дивизии, находившиеся на переднем крае в местах прорывов немецких танковых дивизий, стойко встретили врага.

В первых числах октября, когда немецко-фашистские войска вышли в тыл Западного, Резервного и Брянского фронтов, пять московских дивизий народного ополчения попали в окружение. 2-й, 7-й, 8-й, 9-й и 13-й дивизиям народного ополчения (здесь использованы обозначения дивизий, данные им при формировании) пришлось разделить тяжелую участь окруженных советских войск. [173] Они мужественно сражались до конца. Части бойцов и командиров удалось вырваться из кольца окружения и отойти на Можайскую линию обороны. Командир 17-й стрелковой дивизии свидетельствовал: «Состав 17-й стрелковой дивизии пропустил через свой участок три передовые отходящие дивизии. Панике при отходе последних не поддался»… [174]

Прорыв немецких войск под Вязьмой и Брянском вынудил Ставку и Генеральный штаб вновь заняться укреплением Можайской линии обороны. После снятия оттуда дивизий народного ополчения ее защита осуществлялась «небольшим количеством пулеметных батальонов и огнеметных рот»… Командующий Московским военным округом для усиления обороны «привел в состояние боевой готовности все части Московского гарнизона, в том числе военные училища и запасные формирования»… [175]

5 октября Сталин приказал Артемьеву вывести к Можайской линии обороны все силы, которыми располагал Московский военный округ. Выполнив приказ Верховного Главнокомандующего, Артемьев задержал у Можайского рубежа передовые части немецких войск. К 10-м числам октября из глубины страны стали подходить резервные дивизии, из которых, так же как и из остатков частей Западного и Резервного фронтов, Г. К. Жуков, Ставка и Генеральный штаб уже комплектовали новые армии, остановившие врага 30 октября 1941 года.

Видя незавершенность строительства оборонительных сооружений на Можайской линии, Жуков 8 октября 1941 года предупредил Сталина, что он не может гарантировать защиту от прорыва немецких танковых дивизий к Москве.

Поэтому Сталин решает продолжить строительство оборонительных рубежей в непосредственной близости от Москвы. 12 октября 1941 года он подписывает постановление Государственного Комитета Обороны № 768 «О строительстве третьей линии обороны г. Москвы»… [176] Согласно этому постановлению Московская область должна была выделить на строительство оборонительных сооружений 250 тысяч человек, а Москва – 200 тысяч человек, не занятых на оборонных предприятиях.

Оборонительные рубежи, которые следовало создать на ближних подступах к Москве, и порядок строительства укреплений в самом городе были определены в приказах командующего Московским военным округом Артемьева и членов Военного совета Московского военного округа Щербакова и Телегина. [177]

В ходе строительства укреплений Московской зоны обороны планировалось создать три оборонительных рубежа: первый – по линии Ростокино – Коптево – Химки – Щукино – Кунцево – Зюзино – Волхонка, а еще два оборонительных рубежа было необходимо создать в самой Москве. Один – вдоль Окружной железной дороги, второй – по Садовому кольцу и с юга – по реке Москве. Предусматривалось основные городские улицы оборудовать противотанковой защитой – надолбами, завалами и баррикадами – и прикрыть их артиллерией.

Сейчас мы можем утверждать, что немецко-фашистским войскам все равно не удалось бы войти в Москву, даже если бы они располагали резервами, об отсутствии которых так сожалел командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал фон Бок.

Вся ответственность за выполнение грандиозных строительных работ возлагалась на заместителя председателя исполнительного комитета Моссовета М. В. Яснова. Эти работы надлежало выполнить к 20 октября 1941 года.

На первых порах оборона возводимых сооружений и позиций поручалась 3-й московской коммунистической рабочей дивизии и 2-й, 4-й и 5-й Московским стрелковым дивизиям, сформированным из последних резервов Москвы.

Важную роль войска Московской зоны обороны (до 2 декабря 1941 г. – войска обороны Москвы) сыграли в период с двадцатых чисел до конца ноября 1941 г., когда разрыв Западного фронта между частями 16-й и 30-й армий существенно увеличился и противник после захвата городов Клин и Солнечногорск устремился по Ленинградскому шоссе к Москве.

Передовые немецкие отряды, усиленные танками и артиллерией, во избежание столкновения с советскими частями, скопившимися на Ленинградском шоссе, начали их обходить с востока, по направлению к Озерецкому.

Учитывая напряженность положения, Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение о прикрытии района Клушино – Озерецкое – Луговая силами войск обороны Москвы.

Выполняя указание Ставки, штабом войск обороны Москвы на оборонительные позиции этого района была выдвинута 2-я Московская стрелковая дивизия, и один из ее батальонов был развернут на рубеже Озерецкое – Рыбаки – Мышецкое. Перед 3-й Московской коммунистической дивизией была поставлена задача – осуществлять разведку и противодействие противнику, прорывающемуся в сторону Москвы. На солнечногорском направлении 23 ноября 1941 г. приказ на разведку Ленинградского шоссе в районе Чашниково получил взвод конных разведчиков, который в пешем строю достиг рубежа Терехово – Овсянниково, где и обнаружил немецкий отряд. 30 немецких танков в сопровождении батальона автоматчиков продвигались в юго-восточном направлении от Терехово к Овсянниково (в трех километрах восточнее Есипово). Немцы обнаружили наш разведвзвод и пулеметным огнем вынудили его отойти.

Обнаруженная немецкая группа была передовым отрядом 5-го немецкого армейского корпуса. Немецкий отряд отделяли от Красной Поляны только 25 километров. Даже не используя имеющихся дорог, следуя через Холмы и Мышецкое, 30 немецких танков и пехота, продвигаясь со скоростью 5 км/ч, могли преодолеть это расстояние за 5 часов.

Аналогичный отряд мог продвигаться в тыл Западного фронта восточнее Овсянниково и, будучи не замеченным нашей разведкой, достичь района Красной Поляны уже 24 ноября 1941 г.

Командование войск обороны Москвы сумело своевременно предупредить Ставку о выдвижении крупных сил противника к Красной Поляне, о чем стало известно Сталину. Поскольку 20-я армия еще только начинала развертываться, приказ Верховного Главнокомандующего на уничтожение прорвавшихся в Красную Поляну немецких танков получила 16-я армия, части которой, поддержанные огнем 15-го отдельного гвардейского минометного дивизиона реактивной артиллерии, отбросили противника в северном направлении.

Об обнаружении значительного количества немецких танков взводом наших разведчиков 3-й Московской коммунистической дивизии рассказал К. Ф. Телегин, а документы об этом имеются в архивах войск Московской зоны обороны.

К 5 декабря 1941 года, к началу контрнаступления Красной Армии под Москвой, в составе Московской зоны обороны Ставкой Верховного Главнокомандования и Генеральным штабом было сосредоточено около 200 тысяч человек. Это был новый резервный фронт – второй эшелон обороны Москвы, который должен был послужить крепкой опорой Западному фронту. [178]

О подготовке города Москвы к отражению возможного немецкого наступления командующий Московским военным округом генерал-лейтенант Артемьев в статье «На защиту Москвы», опубликованной в газете «Красная звезда» 21 октября 1941 года, писал: «Все те, в ком бьется честное сердце советского гражданина, выйдут на уличный бой с ненавистным врагом»… [179]

В 1984 году об этих тревожных событиях главный редактор «Красной звезды» Д. Ортенберг вспоминал: «Эту статью (Артемьева. – В. Б. ) мы не сразу напечатали. Меня как редактора смущало одно обстоятельство: не подумают ли читатели, что на фронте полная катастрофа, если мы уже заговорили об уличных боях в столице. Прихватив статью, поехал в Перхушково, к Жукову. Высказал ему свое сомнение. Георгий Константинович прочитал весь текст статьи, подумал, потом улыбнулся и ответил мне фразой, я бы сказал, афористичной: „Лучше быть готовыми к тому, чего не будет, чем не быть готовыми…“…

В тоне, каким было сказано это, я уловил непоколебимую уверенность командующего фронтом в том, что Москва будет удержана»… [180]

В этом же номере «Красной звезды» по указанию Сталина была помещена фотография Г. К. Жукова, что должно было укрепить веру советских людей в то, что Красная Армия, руководимая выдающимся военачальником, сумеет отстоять Москву.

О большой работе, проведенной москвичами в ходе строительства оборонительных сооружений, имеется много воспоминаний тех, кто не жалея сил рыл окопы и противотанковые рвы под Москвой. В этих работах принимали участие представители всех предприятий Москвы, включая артистов московских театров и научных работников.

Инженерным обеспечением строительства Московской зоны обороны из-за нехватки специалистов в Московском военном округе занимались представители Военно-инженерной академии Красной Армии.

Вспоминая о вкладе москвичей в военную экономику страны, прежде всего следует указать на громадную организаторскую роль партийных организаций и правительства Москвы в деле создания производства вооружения и боеприпасов, когда враг стоял у ворот столицы, а все военные заводы были эвакуированы на восток. В городе осталось мало инженерно-производственных кадров, которые в короткие сроки могли бы освоить новые виды продукции; пришлось обучать молодежь и привлечь к работе женщин и подростков.

С самого начала войны в числе проблем, стоявших перед нашими войсками, явилось отсутствие в стрелковых частях ручного автоматического оружия (пистолетов-пулеметов).

Для немецкой армии вторжения было характерно использование пистолета-пулемета МР-40 (автомата); это эффективное оружие ближнего боя успешно применялось в сухопутных частях вермахта.

Красная Армия также располагала к началу войны некоторым количеством пистолетов-пулеметов (по свидетельству Г. К. Жукова – до 85 тысяч), однако основным оружием рядовых бойцов в стрелковых частях была винтовка. В 1941 году на вооружение Красной Армии был принят отличный, безотказный в бою автомат системы Г. С. Шпагина (ППШ), в котором так остро нуждалась армия.

Учитывая острую потребность фронта в автоматах, руководство Москвы предложило ряду предприятий местной промышленности, по согласованию с Государственным Комитетом Обороны, освоить производство пистолетов-пулеметов ППШ, высокотехнологичных и достаточно простых в производстве. В короткие сроки была создана широкая кооперация по производству узлов для автоматов, а их сборка была поручена коллективу Московского ордена Ленина автозавода. Организационные усилия руководителей Москвы вскоре принесли первые плоды: если в ноябре 1941 года Москва и Московская область смогли выпустить только 400 штук автоматов ППШ, то уже в декабре 1941 года их было изготовлено и поставлено в войска до 20 тысяч штук. В дальнейшем, после перехода на конвейерный способ изготовления и уменьшения количества соисполнителей, производство автоматов в Москве стало массовым.

A. M. Василевский, возвращаясь к тревожным дням битвы под Москвой, с признательностью вспоминает автозаводцев, подаривших ему в сентябре 1943 года миллионный автомат ППШ. [181]

Вторым серьезным испытанием для московской промышленности стал заказ Наркомата обороны на производство для Красной Армии боевых машин реактивной артиллерии БМ-13. Эта установка была разработана в Реактивном научно-исследовательском институте (РНИИ) в 1939 году, и в 1940–1941 годах первые шесть опытных образцов были изготовлены и представлены на испытания. Как уже упоминалось, за день до начала войны, 21 июня 1941 года, было решено запустить в производство пусковые установки БМ-13 (первоначально – РС-132) и реактивные снаряды к ним М-13.

Поскольку производственные мощности московских предприятий были заняты изготовлением оружия для фронта – минометов, легких танков, боеприпасов, то правительству Москвы пришлось организовать работы по выпуску пусковых установок БМ-13 и снарядов к ним на нескольких предприятиях; для изготовления отдельных деталей было решено задействовать мелкие мастерские и даже ремесленные училища.

В качестве головного завода по завершающей сборке пусковых установок был выбран завод «Компрессор», а изготовление реактивных снарядов было поручено заводу имени Владимира Ильича. К работе по выпуску ответственных узлов и отдельных деталей пусковых установок и реактивных снарядов было привлечено большое количество других предприятий Москвы, таких как «Красный пролетарий», «Шарикоподшипник», 1-й и 2-й часовые заводы, «Фрезер», «Красная Пресня» и многие другие.

Трудящиеся Москвы и московская партийная организация во главе с А. С. Щербаковым не только обеспечили изготовление первых серийных пусковых установок реактивной артиллерии БМ-13, но и организовали проведение их войсковых испытаний на фронте.

Впервые установка БМ-13 была применена в боевых условиях 14 июля 1941 года батареей капитана И. А. Флерова. Боевые машины нанесли удар по скоплению войск противника на станции Орша, в полосе обороны 20-й армии Западного фронта. В результате немцы понесли большие потери в живой силе, боеприпасах и технике, сосредоточенных на территории станции. Были также проведены дополнительные полигонные испытания установок реактивной артиллерии, изготовленных москвичами.

После фронтовых и полигонных испытаний в августе 1941 года «боевая машина – 13» (БМ-13) была принята на вооружение Красной Армии. [182] В октябре 1941 года завод «Компрессор» и вся серийная документация на БМ-13 были эвакуированы на Урал. Однако фронт требовал ремонта и совершенствования уже выпущенных установок, из-за чего правительству Москвы вновь пришлось заняться организацией производства и обслуживанием установок БМ-13. В декабре 1941 года работа завода «Компрессор» была возобновлена. Кроме того, к выпуску модификации установки БМ-13 (БМ-8) приступил завод «Красная Пресня»…

Производство установок БМ-13, налаженное в Москве, позволило оснастить и поставить фронту 13 дивизионов реактивной артиллерии в июле 1941 года. К началу ноябрьского наступления немецко-фашистских войск под Москвой на Западном фронте действовали уже 28 дивизионов, оснащенных установками БМ-13, а к началу контрнаступления Красной Армии их число было доведено до 40. [183]

Героическими усилиями москвичей к середине декабря 1941 года было выпущено около 700 установок реактивной артиллерии БМ-13 (наши бойцы именовали их «катюша», немецкие солдаты, боявшиеся попасть под их обстрел, – «сталинскими органами» за оглушительный грохот при пуске и взрыве реактивных снарядов).

Серийная документация, разработанная ОКБ завода «Компрессор», позволила организовать массовый выпуск гвардейских реактивных минометов на востоке страны. В дальнейшем, после модернизации установок, мощь их ударов значительно возросла, и они использовались на всех фронтах Отечественной войны до самой Победы.

Усилия москвичей, сумевших в тяжелые месяцы битвы под Москвой освоить производство и внедрить в войска эффективное оружие – реактивную артиллерию, трудно переоценить.

Значительную помощь фронту москвичи оказали поставкой в войска боеприпасов для минометов и орудий фронтовой и противовоздушной артиллерии. Был также налажен выпуск ручных гранат всех типов.

Патриотический призыв, выдвинутый партийными и комсомольскими организациями Москвы, – «Все для фронта, все для победы», – был подхвачен москвичами и жителями Подмосковья, которые внесли свой огромный вклад в разгром немцев под Москвой.

Начиная свой поход на восток, Гитлер кроме опоры на мощь вермахта рассчитывал и на моральную неустойчивость советских граждан. Когда И. В. Сталин в своем выступлении по радио 3 июля 1941 года призвал советский народ к сплочению в борьбе с врагом, начальник генерального штаба сухопутных войск Германии Гальдер в своем дневнике записал: «Необходимо выждать, будет ли иметь успех воззвание Сталина, в котором он призвал трудящихся к народной войне против нас»… [184] Первые победы и неустойчивость некоторых наших частей давали немцам надежду, что героизм советских солдат не носит массового характера, в результате чего победа в войне с Советским Союзом достанется Германии ценой небольших усилий.

Не последнее место в этих расчетах занимали планы по подавлению морального духа населения крупных городов Советского Союза – Ленинграда и Москвы – с помощью нанесения бомбовых ударов по ним.

Гитлер ставил задачу перед своими генералами еще более широко: чтобы избавиться от населения Москвы и Ленинграда, необходимо сровнять их с землей. «Задачу уничтожения этих городов должна выполнить авиация. Для этого не следует использовать танки. Это будет народное бедствие, которое лишит центров не только большевизм, но и московитов (русских) вообще»… [185]

Однако задача по немедленной организации налетов бомбардировочной авиации на Москву не могла быть выполнена немецким воздушным флотом сразу. Подлетное время из аэродромов в Польше до центра Советского Союза было достаточно велико, и прикрытие тяжелых бомбардировщиков истребительной авиацией было просто невозможно. Продвинувшись в район Минска, Гитлер 13 июля 1941 года решил, что уже настала пора «организовать террористический воздушный налет на Москву, чтобы нарушить организованную эвакуацию предприятий и опровергнуть пропаганду противника, который говорит об истощении наступательной мощи Германии»… [186]

9 июля 1941 года И. В. Сталин, предвосхищая действия противника, подписал постановление Государственного Комитета Обороны № 77 «О противовоздушной обороне Москвы»… [187] В нем были предусмотрены все необходимые меры по защите Москвы от воздушного нападения. Во исполнение этого постановления были доукомплектованы средства зенитной артиллерии до 700–800 орудий среднего и крупного калибра. Была установлена внешняя зона действия истребительной авиации на рубеже Кимры – Калинин – Ржев – Вязьма – Калуга – Тула – Рязань – Владимир с увеличением количества истребителей до 600–1000 и их размещением на аэродромах у границы вероятной встречи с противником. Учитывалась необходимость использования аэростатных заграждений и обеспечение аэродромов средствами радио– и телефонной связи. Аналогичные приказы были изданы при подготовке к воздушному нападению службами МПВО. В них предусматривались работы по приведению в полную готовность бомбоубежищ (в том числе метро) к приему граждан после объявления воздушной тревоги, создание подразделений для борьбы с зажигательными бомбами и другие мероприятия.

Принятые Государственным Комитетом Обороны и правительством Москвы меры вполне защищали столицу от воздушного нападения, по крайней мере лучше, чем это сделала Великобритания для защиты Лондона.

Первый налет на Москву состоялся в ночь с 21 на 22 июля 1941 года силами 200 тяжелых бомбардировщиков «Люфтваффе», загруженных новейшими 2,5-тонными бомбами. Наши авиационные истребительные полки были оповещены о начале налета командованием ПВО, когда вражеские самолеты еще только подходили к зоне действия наших истребителей. В результате нашим летчикам удалось сбить 13 вражеских самолетов, а остальные были рассеяны, и к столице на большой высоте удалось прорваться только нескольким бомбардировщикам. Отлично действовали наши зенитчики и прожектористы. Несколько сброшенных врагом бомб упали на окраины Москвы.

Этот налет, закончившийся неудачно, не охладил пыл немецких ВВС, – они, изменив тактику налетов, начали использовать небольшие группы самолетов и одиночные бомбардировщики. В период с 22 июня по 4 октября 1941 года немцами было совершено 30 налетов на Москву, а с 4 октября по 6 декабря – еще 53 налета.

29 октября 1941 года немцы устроили налет на Москву значительными силами – до 100 самолетов, из которых ими было потеряно 44. Общие же потери немецких ВВС в ходе налетов на Москву составили 260 самолетов. [188]

Во время бомбардировки 29 октября А. С. Щербаков был дважды контужен. Первый раз – когда немецкая бомба разорвалась в здании МК, второй – у Оружейной палаты Кремля.

Немецкие самолеты, прорвавшиеся через зону ПВО, несмотря на их незначительное количество (229), нанесли городу существенный ущерб. За шесть месяцев 1941 года им удалось разрушить и повредить 22 промышленных предприятия; в ходе бомбардировок пострадали 6380 человек, из которых 1327 погибли. Примерно такие же потери в ходе немецких налетов понесла и Московская область. [189]

Ясно, что основная цель, поставленная Гитлером перед ВВС Германии, – сломить волю москвичей к сопротивлению фашистам – не была достигнута. Более того, варварские действия гитлеровской Германии еще больше разожгли ненависть советского народа к врагу.

В завершение рассказа о Москве и москвичах в 1941–1942 годах следует еще раз подчеркнуть огромную роль московской партийной организации в борьбе за победу советского народа в битве за Москву. Из 230 тысяч коммунистов города к декабрю 1941 года на учете в организации осталось только 50 тысяч. Остальные ушли добровольцами в народное ополчение, в том числе более 100 тысяч влились в ряды Красной Армии, являя пример стойкости в бою и преданности Отечеству.

Пытаясь пресечь организующую роль политработников в советских войсках, немецкое командование выпустило секретное распоряжение «о комиссарах», разрешавшее их уничтожение на месте в случае их выявления.

Личным примером и словом коммунисты Москвы помогали командирам частей повысить стойкость бойцов в обороне и воодушевляли их в наступлении.

В Москве продолжала издаваться газета «Правда», представлявшая Центральный Комитет и МК ВКП (б). Она служила силой, мобилизующей трудящихся и армию на разгром врага. Могучим голосом Красной Армии в суровые дни битвы под Москвой была газета «Красная звезда»… Ее выпуск курировали А. С. Щербаков и Г. К. Жуков. Редакция «Красной звезды» и ее фронтовые корреспонденты старались подробно освещать события на фронтах, кольцо которых все туже стягивалось вокруг столицы. «Красная звезда» внушала бойцам и командирам Красной Армии уверенность в их победе и поддерживала личное мужество наших воинов многочисленными примерами с мест боевых действий. Газеты «Правда» и «Красная звезда» по-прежнему, как и до войны, издавались массовыми тиражами и своим оптимизмом вселяли в сердца советских людей уверенность, что враг не сможет овладеть Москвой.

Глава V Бои на дальних подступах к Москве Подготовка к решающему наступлению

Хотя немецкие генералы, командовавшие ударными танковыми группировками, не смогли достичь существенного перелома в походе на Москву к концу октября 1941 года (достаточно вспомнить поражение 2-й танковой армии Гудериана под Тулой), они требовали пополнения своих танковых дивизий и рвались продолжать наступление на Москву. Они желали одержать победу над Красной Армией до наступления сильных холодов, и им было необходимо отогреть своих солдат в теплых квартирах в Москве. В этом стремлении их поддерживали главнокомандующий немецкими сухопутными войсками генерал-фельдмаршал фон Браухич и Гитлер. Они по-прежнему считали, что победа над поредевшими частями Красной Армии возможна, и приступили к подготовке продолжения операции «Тайфун»… Основные способы, выбранные планом «Тайфун» для захвата Москвы, оставались в силе. Это обход российской столицы с севера и юга и создание громадного «котла», крышка которого должна была захлопнуться восточнее Москвы, в районе Ногинска.

Поскольку для охватывающего маневра с юга была определена и уже действовала в этом направлении 2-я танковая армия Гудериана, то дополнительных перегруппировок на юго-восточном направлении не требовалось. Для окружения Москвы с северо-востока была выбрана, как ранее и планировалось, 3-я танковая группа генерал-полковника Гота, для чего она из района Калинина начала перебрасываться южнее, в район Лотошино; ей предстояло окружить остатки 30-й армии Калининского фронта и, переправившись через канал Москва – Волга (канал имени Москвы), на рубеже Дмитров – Яхрома выйти к Ногинску с севера. На центральном направлении должна была наступать 4-я танковая группа. В начале войны в группе армий «Центр» насчитывалось 1604 танков (53,6 % от общего их числа на всем советско-германском фронте, равного 2998 машинам).

Несмотря на сомнения начальника немецкого Генерального штаба генерал-полковника Гальдера, в кратчайшие сроки было проведено доукомплектование танковых групп до штатной численности, превысившей 1112 тысяч человек как в пехотных, так и в танковых дивизиях. Некомплект танков был доведен до возможного минимума, на который еще была способна промышленность Германии и ее сателлитов. В 14 танковых дивизиях, готовящихся к продолжению битвы за Москву, насчитывалось 1500 танков, что было несколько меньше, чем в начале войны, однако значительно превосходило по количеству общее число танков в танковых бригадах Красной Армии на начало-середину ноября 1941 года. За две недели подготовки к возобновлению наступления численность личного состава группы армий «Центр» была доведена почти до 1 миллиона 600 тысяч человек, что превышало численность наших войск Западного и Калининского фронтов в 1,9 раза. Наши войска располагали только 890 танками, в основном устаревшего типа, с легким вооружением.

Подготовка Красной Армии к отражению предстоящего немецкого наступления на Москву в период с конца октября до 15 ноября была направлена на пополнение воюющих армий людским составом из числа ополченцев Москвы и других городов России и на строительство дополнительных противотанковых укреплений к западу от столицы. Основные войсковые резервы, которыми располагало Верховное Главнокомандование Красной Армии, уже были введены в бой на Можайской линии обороны, а новые резервы еще выдвигались к линии фронта либо только находились в стадии формирования.

Состав стрелковых дивизий Красной Армии в зоне боевых действий удалось довести в среднем до 5 тысяч человек.

Несмотря на продолжавшиеся поставки вооружений и пополнение войск людьми, общий перевес в силах оставался на стороне немецко-фашистских войск, готовившихся к последнему броску на Москву.

По итогам подготовки последнего, решающего наступления на Москву Гитлер был уверен в победе. Своими приказами он пытался вселить в немецких солдат уверенность в успехе. Уже была создана зондеркоманда для уничтожения населения Москвы: «Фюрер вновь решил, что капитуляция Москвы не должна быть принята…»… [190]

Командующий группой армий «Центр» в своем приказе № 2250/41 от 30 октября 1941 года о продолжении операции «Тайфун» снова конкретизировал задачи, стоявшие перед подчиненными ему войсками: «1. Чтобы выполнить задачи по окружению Москвы… следует сначала разгромить противника в районе между течением реки Москвы и Калинином… <…> 5…В дальнейшем сосредоточить 3-ю танковую группу для наступления южнее Волжского водохранилища в направлении на северо-восток…»… [191]

Операцию по взятию Москвы планировалось завершить до сильных холодов и снегопадов.

Приказ фон Бока не предусматривал вариантов на случай, если немецкое наступление продлится дольше относительно теплого периода ноября. Также не были предусмотрены резервы (да их у немцев уже и не было) на случай, если в предстоящих боях бойцы Красной Армии уничтожат большое количество танков, которыми гитлеровцы располагали. То же самое касалось и численности немецких пехотных дивизий. Было очевидно, что немецкие коммуникации, растянувшиеся на 1000 километров, не позволят вермахту оперативно снабжать питанием своих головорезов-солдат и тем более одеть их подобающим образом на случай больших морозов. Особо остро мог встать вопрос о своевременной доставке боеприпасов.

Были также смехотворными надежды на помощь сателлитов в походе немцев к Москве. В одном из донесений содержится описание колонны французских легионеров, продвигавшихся к фронту, – автор не без юмора писал, что они не то что воевать – они не умеют маршировать и бредут, как стадо, вместо движения в строгом строю.

Трудности со снабжением и пополнением войск беспокоили командующего группой армий «Центр» фон Бока, и еще 11 ноября 1941 года он, обсуждая с Гальдером вопросы, касающиеся затруднений с доставкой военных грузов на фронт, выразил сомнение в возможности выполнения важных оперативных задач по окружению Москвы до наступления зимы. «Все, что нам теперь остается, – это попытаться соединиться с выдвинутыми нами передовыми заслонами на генеральной линии Коломна – Загорск – Дмитров, что является совершенно необходимым условием для окружения Москвы. Я буду совершенно счастлив, если находящихся в нашем распоряжении войск будет достаточно для выхода на эту линию»… [192]

Следует обратить внимание на упоминание фон Бока о передовых заслонах, которые немцы планировали создавать в нашем тылу, например у Дмитрова.

Элементы немецкой военной тактики, основанные на создании в глубине обороны противника и на его флангах частей прикрытия и заслонов, упоминаются фон Боком в его «Военных дневниках» несколько раз. Для этой цели предлагалось направлять в глубокий тыл советских войск подвижные моторизованные соединения и танки. В дальнейшем разведотрядами войск Московской зоны обороны были выявлены попытки создания таких заслонов на подступах к Москве, а немецкие части, их составлявшие, были уничтожены войсками Западного фронта.

В канун продолжения наступления по плану «Тайфун» немецкое командование дополнительно указало войскам срок начала боевых действий – 15–16 ноября 1941 года для 3-й и 4-й танковых групп и 18 ноября для 2-й танковой армии.

Бойцы Красной Армии были морально подготовлены к встрече с врагом и его танками и были готовы защищать подмосковные рубежи до конца.

Наступление немецко-фашистских войск на тульском и калининском направлениях, нацеленное согласно плану «Тайфун» на окружение Москвы в районе Ногинска, было остановлено Красной Армией на дальних подступах к Москве и будет рассмотрено в период времени с середины и до конца ноября 1941 года.

Продвижение немецких ударных группировок, преодолевших оборонительные рубежи Западного фронта на дальних подступах к Москве и вышедших на ближние подступы к столице России, будет представлено в период до 20–25 ноября 1941 года.

Далее будет рассмотрен упреждающий удар войск 16-й армии Западного фронта по немецкой танковой группировке под Скирманово и Козлово до начала ее наступления на Москву, запланированного на 15 ноября 1941 года. Также будут представлены результаты контрнаступления войск Западного фронта на волоколамском и серпуховском направлениях, предпринятого по приказу Верховного Главнокомандующего и Генерального штаба Красной Армии.

Упреждающий удар под Скирманово

15 ноября 1941 года – дню возобновления немецкого наступления на Москву по всему фронту, наступлению на калининском направлении с севера и на Тулу с юга от Москвы – немцами отводилась важнейшая роль. Немецкое верховное командование придавало огромное, если не решающее, значение прорыву Западного фронта Красной Армии на его центральном участке. Поэтому из 14 танковых дивизий, имевшихся в распоряжении немцев, пять (2-я, 5-я, 10-я, 11-я и 20-я) с самого начала операции «Тайфун» закреплялись за 4-й танковой группой и были сосредоточены на узком участке Западного фронта в районе Волоколамска.

После 30 октября, когда немецко-фашистские войска были вынуждены остановить наступление на Москву и перешли к обороне, немецкое командование начало подтягивать в район Волоколамска дополнительные силы, создавая мощную ударную группировку для прорыва Западного фронта на волоколамском направлении.

Руководство Красной Армии – Ставка Верховного Главнокомандования и Генеральный штаб – приступило к срочному укреплению оборонительных рубежей на этом направлении. Для усиления этого участка Западного фронта было принято решение доукомплектовать 16-ю армию, основу которой должны были составить 316-я, 78-я и 18-я стрелковые дивизии.

16-й армии Рокоссовского выпала честь встать на пути основных сил, которые немцы были намерены бросить на Москву по Волоколамскому шоссе.

От района Волоколамска до Москвы было 100 километров; если бы немцы овладели Волоколамским шоссе, они смогли бы пройти до пригородов нашей столицы за несколько дней. Все их пополнения были моторизованными, а основу группировки составляли танковые дивизии.

По данным, полученным от пленных и разведки, стало известно, что против 16-й армии немцы начали сосредоточение 40-го и 46-го танковых корпусов 4-й танковой группы. Севернее Волоколамска на исходных позициях для наступления размещались 106-я и 35-я пехотные дивизии и 2-я танковая дивизия 5-го армейского корпуса, ранее переданная в состав 4-й танковой группы для ее усиления. В составе 40-го танкового корпуса к месту предстоящих боев перебрасывалась моторизованная дивизия СС «Рейх»…

К. К. Рокоссовский в связи с этим вспоминал: «Об этом (о накоплении немецких войск против оборонительных позиций 16-й армии. – В. Б. ) неоднократно докладывалось в штаб фронта. Там, видимо, склонны были считать, что наши донесения преувеличивают силы противника. Мы, конечно, понимали товарищей. Им хотелось, чтобы сил у противника было меньше. Да ведь и мы не возражали бы против этого. Но пленные, взятые под Скирманово и на других участках, подтверждали наши сведения.

Приходилось считаться с фактами и готовиться к худшему. Успокаивать себя и войска мы не имели права»… [193]

10-я танковая дивизия 40-го танкового корпуса, переброшенная немцами в район населенного пункта Скирманово, заняла позиции на господствующих высотах, с которых контролировались подходы к Волоколамской автостраде. Из района Скирманово противник обстреливал Волоколамское шоссе артиллерией и занимал выгодное положение для начала наступления на Москву.

Поэтому Рокоссовский со своим штабом принимает решение: не ожидая начала немецкого наступления, нанести упреждающий удар по району Скирманово. Операция была тщательно подготовлена и успешно осуществлена 12–14 ноября 1941 года.

На схеме 25 показан район проведения операции под Скирманово.

О боях за Скирманово сохранились воспоминания участников тех событий – командира 1-й гвардейской танковой бригады М. Е. Катукова, бойцов и командиров 18-й стрелковой дивизии П. Н. Чернышева, их дополняют свидетельства В. И. Казакова, обеспечивавшего артиллерийскую поддержку операции, и А. П. Белобородова, командира 78-й стрелковой дивизии.

Ударная группа состояла из трех танковых бригад: 1-й гвардейской, 27-й и 28-й. Группа была усилена артиллерией, а ее фланги были надежно защищены – с северо-запада 50-й кавалерийской дивизией И. А. Плиева, а с юго-запада – 78-й стрелковой дивизией А. П. Белобородова.

Началу наступления на Скирманово предшествовала тщательная разведка позиций противника, проведенная силами 18-й стрелковой дивизии.

Были выявлены опорные пункты немцев, позиции их противотанковой артиллерии и места размещения основных сил 10-й танковой дивизии. Ночью в канун наступления было решено посеять панику в расположении немецких частей; для этого командир батальона 365-го полка старший лейтенант Н. А. Ушаков с отрядом автоматчиков в ночь на 12 ноября атаковал немецкие колонны, продвигавшиеся из Козлово в Скирманово. Второй отвлекающий удар нанес батальон 1308-го полка во главе со старшим лейтенантом Д. Я. Щербовым, атаковавший в ту же ночь позиции немцев в деревне Агафидово.

Основной удар по немецким позициям в Скирманово был нанесен 12 ноября 1941 года 1-й танковой бригадой М. Е. Катукова при поддержке с правого фланга 27-й и 28-й танковых бригад, а с левого – 365-м и 1308-м полками 18-й стрелковой дивизии.

1-я гвардейская танковая бригада действовала в соответствии с приказом штаба 16-й армии, который поставил задачу уничтожить противника в районе Скирманово – Козлово. Удар планировалось нанести со стороны Рождествено, вдоль шоссе на Козлово.

Предполагая яростное сопротивление противника, М. Е. Катуков распределил свои танки по четырем группам, которые вводил в бой последовательно, по мере выявления и уничтожения основных защищенных огневых точек противника.

Схема 25. Упреждающий удар частей 16-й армии по 10-й немецкой танковой дивизии 12–14 ноября 1941 года

О начале наступления М. Е. Катуков пишет: «Утро выдалось солнечное. Слепя глаза, искрился на полях только что выпавший снег. В лесу косо лежали голубые прозрачные тени. Морозный воздух приятно пощипывал щеки. С КП, расположенного на опушке леса в погребе полуразрушенного дома лесника, я мог наблюдать бой: от Скирманово нас отделял только один километр.

Ровно в девять часов тридцать минут тишину разорвал грохот артиллерийской канонады. С сосен посыпались сухие иголки. Взметнулись снежными фонтанами взрывы. После тридцатиминутной артподготовки заревели моторы, и, оставляя на снежней целине зубчатые колеи, танки устремились вперед к видневшимся вдали избам Скирманово. Оттуда сразу же засверкали орудийные выстрелы. Гитлеровцы били из противотанковых орудий, из блиндажей, расположенных за оградой кладбища. Огрызались огнем закопанные в землю танки. Часть вражеских машин стояла в сараях и амбарах и била через амбразуры. Танки Лавриненко, Заскалько, Полянского попали под шквальный огонь»… [194]

Несмотря на все большее количество танков, которые вводил в бой М. Е. Катуков, вражеское сопротивление не ослабевало. Немцы контратаковали наши танки и мотострелковые бригады, переходя в психическую атаку, во весь рост. В контратаках немцы использовали танки, вступая в единоборство с нашими Т-34 и КВ. В этом бою наши танкисты оказались сильнее, и немцам пришлось отходить. После 12-часового ожесточенного боя части 16-й армии выбили противника из Скирманово.

В оперативной сводке Генерального штаба Красной Армии № 260 о боевых действиях за 12 ноября говорилось: «16-я армия частью сил (1 гв. тбр, 27 и 28 тбр, 365 сп) в результате наступления овладели районом Скирманово – Марьино и продолжают бой в районе Козлово. Попытки противника наступать из района Михайловское на Углынь были отбиты с большими для него потерями»… [195]

Здесь речь идет о помощи, которую немцы пытались оказать своим войскам, полуокруженным в Скирманово. Их попытки пробиться к месту боя по дороге, идущей из Рузы, были отражены 78-й стрелковой дивизией А. П. Белобородова.

В результате боевых действий 12 ноября 1941 года в Скирманово противник потерял много танков и мотопехоты. М. Е. Катуков упоминает тяжелые орудия, захваченные у немцев на месте боя. Они стреляли снарядами нового типа (подкалиберными), пробивавшими мощную броню наших танков КВ. Катуков пишет: «Мы отправили орудие и снаряды к нему в Главное артиллерийское управление… К сражению на Курской дуге советская промышленность успела наладить выпуск подкалиберных снарядов, и они сыграли немаловажную роль в успешном для нас исходе танковых сражений летом сорок третьего»… [196]

Сразу же после взятия Скирманово, 13 ноября, без передышки 1-я танковая бригада и бойцы 18-й стрелковой дивизии пошли на штурм Козлова. Немцы оборонялись 38 часов, но были опрокинуты.

10-я танковая дивизия немцев была вынуждена отойти из района Скирманово – Козлово – Агафидово, понеся значительные потери в танках – до 80 штук.

Наши танковые бригады к 15 ноября были выведены с места боя и отведены на места оборонительных рубежей. В частности, 1-я гвардейская танковая бригада была переброшена к населенному пункту Чисмена, где ей предстояло защищать подступы к Новопетровскому, не подпуская немецкие танки к Волоколамскому шоссе.

Отбитый у противника район Скирманово был передан стрелковым частям. 18-я стрелковая дивизия получила приказ занять оборонительные позиции на рубеже Щелканово – Ивойлово – Козлово – Агафидово.

Поражение 10-й танковой дивизии под Скирманово было неожиданностью для немецкого командования. Ее доукомплектование заняло значительное время. 10-я танковая дивизия вновь появилась под Скирманово только 19 ноября 1941 года.

Удар, нанесенный частями 16-й армии К. К. Рокоссовского, задержал продвижение 40-го танкового корпуса немцев на волоколамском направлении на четыре дня, что явилось весьма существенным вкладом в битве за Москву.

Наши потери в боях за Скирманово также были большими, что объясняется круговой обороной немецко-фашистских войск, засевших на возвышенности и укрепивших свои позиции. Войскам 16-й армии пришлось штурмовать укрепления противника в лоб, на что в годы войны войскам Красной Армии приходилось идти не раз. Задача по выбиванию немецких танков из-за их численного преимущества требовала от бойцов настоящего мужества и самопожертвования и не могла решаться без потерь.

Подготовка к отражению готовившегося немцами наступления не ограничилась боевыми действиями у Скирманово и Козлово, предпринятыми по инициативе руководства 16-й армии.

Накануне немецкого наступления И. В. Сталин приказал Г. К. Жукову нанести упреждающие контрудары по скоплениям немецких войск на волоколамском и серпуховском направлениях. Жуков, не располагавший резервами и задействовавший все силы Западного фронта в обороне, был не согласен с таким решением Верховного Главнокомандующего и Генерального штаба, но выполнил приказ Ставки. Упреждающий удар войск 16-й армии на волоколамском направлении завершился безрезультатно, хотя и вызвал замешательство у немецкого командования. Превосходящие силы противника отразили атаку наших кавалерийских частей.

А вот наступление войск 49-й армии генерал-лейтенанта И. Г. Захаркина в районе Алексина, предпринятое 14–19 декабря 1941 года, завершилось разгромом 13-го и 12-го немецких армейских корпусов на южном фланге 4-й армии генерал-фельдмаршала фон Клюге. 12-й и особенно 13-й армейские корпуса группы армий «Центр» понесли большие потери и не смогли перейти в наступление в сторону Москвы и после 18 ноября 1941 года.

Контрудар Западного фронта вывел из строя два из шести армейских корпусов 4-й армии и вынудил фон Клюге перейти на серпуховском направлении вместо наступления к обороне.

Командование 4-й армии захватчиков возложило часть вины за свое поражение на 2-ю танковую армию Гудериана, которая не сумела поддержать 13-й и 12-й корпуса, неожиданно для немцев атакованные 49-й армией Западного фронта.

Поражение немцев под Каширой и Тулой

В соответствии с планом «Тайфун» охватывающий маневр по окружению Москвы с юга должна была выполнить 2-я танковая армия Гудериана, выйдя в район Ногинска для встречи с 3-й танковой группой.

В состав 2-й танковой армии входили 24-й, 47-й и 48-й танковые и два армейских корпуса. 24-й танковый корпус обладал наибольшей ударной мощью и включал две танковые дивизии – 3-ю и 4-ю, а также моторизованный полк «Великая Германия»…

После поражения под Тулой 29–30 октября 1941 года во фронтальном бою Гудериан не располагал временем для дальнейшего лобового штурма города, и по его предложению немецкое командование группы армий «Центр» приняло решение об обходе Тулы с востока. Для захвата Тулы было решено использовать часть сил 24-го танкового корпуса. 3-я и 4-я танковые дивизии должны были без промедления захватить Тулу, а на решение основной задачи – приступить к обходу Москвы с юго-востока – были сориентированы 17-я танковая дивизия 47-го танкового корпуса и группа Эбербаха.

Для отражения предстоящего немецкого наступления левый фланг Западного фронта не располагал значительными силами. Приходилось рассчитывать только на части, которые сражались с немцами в октябре, – 50-ю армию и находящуюся раннее в резерве 108-ю танковую дивизию.

В состав 50-й армии входили семь стрелковых и две кавалерийские дивизии, их численный состав к началу ноября не превышал 500–800 человек в каждой дивизии. 108-я танковая дивизия была также малочисленна и имела на вооружении только легкие танки Т-26.

Поэтому к началу наступления 2-я танковая армия немцев обладала значительным преимуществом перед войсками Красной Армии – по личному составу в 3,2 раза, по оснащению танками – в 3 раза.

18 ноября 1941 года 24-й танковый корпус при поддержке моторизованных дивизий армейских корпусов нанес удар по частям Красной Армии в направлении на Дедилово и Сталиногорск. Боевые действия 20–21 ноября развернулись на рубеже Болохово – Донской. Бои носили очаговый характер, так как части 50-й армии уже не могли обеспечить оборону непрерывного фронта. Немцы прорывались на северо-восток, в район Венева. Командованием 50-й армии была срочно организована его противотанковая оборона. За 23 ноября на подступах к Веневу противник потерял 19 танков, но город взять не смог. 24 ноября авангард наступавших немцев во главе с полковником Эбербахом и 17-я танковая дивизия обошли Венев с востока и вышли на западную окраину города Каширы. Попытки немецко-фашистских войск прорваться к мостам через реку Оку были отражены артиллерийским огнем частей противовоздушной обороны.

После того как группе Эбербаха и 17-й танковой дивизии не удалось захватить переправы через Оку в районе Каширы, немецкое командование, опасаясь удара по своим войскам с тыла, из района Тулы, 26 ноября уточнило задачу 2-й танковой армии Гудериана.

Гудериану приказали основные силы бросить на повторный штурм Тулы, на этот раз с восточного направления.

Получилось, что основная задача Гудериана – взятие Каширы – откладывалась, хотя и не отменялась. Ослабив свои силы на каширском направлении, Гудериан вновь бросил на Тулу свои 3-ю и 4-ю танковые дивизии.

Для командования Западного фронта представился удобный случай изгнать немецкие войска из района Каширы, нанеся им серьезное поражение.

Решение этой задачи было поручено командиру 1-го гвардейского кавалерийского корпуса генерал-майору П. А. Белову. Части кавалерийского корпуса были усилены всеми силами резерва, которыми располагал Западный фронт: 9-й танковой бригадой, 112-й танковой дивизией, молодежными батальонами из Каширы и другими частями.

Все войска, объединенные под началом П. А. Белова (группа Белова), были в короткие сроки сосредоточены в районе Каширы и 27 ноября 1941 года атаковали 17-ю танковую дивизию и группу Эбербаха. Сил 17-й танковой дивизии и группы Эбербаха было недостаточно, чтобы отразить контрнаступление 1-го гвардейского кавалерийского корпуса П. А. Белова, и немецкие войска были вынуждены начать отступление по направлению к Веневу.

Группа П. А. Белова атаковала немецко-фашистские войска на широком фронте: Иваньково – Жежельна – Барабаново – Ожерелье, и 29 ноября немцы были отброшены к Мордвесу.

Корреспондент газеты «Правда» в номере за 1 декабря 1941 года сообщает о результатах контрудара, «который нанесли конногвардейцы тов. Белова германским частям, стремившимся наступать на север на сталиногорском направлении. В результате этого контрудара противник был остановлен и перешел к обороне. За истекшие сутки конница тов. Белова и приданные ей части развили свой успех. Ведя бой с частями 17-й фашистской танковой дивизии, полком пехоты и моторизованным батальоном СС, наши бойцы заставили их поспешно отступить к югу и юго-западу. Отдельные подразделения противника беспорядочно бежали. Немцы, преследуемые советскими частями, понесли большие потери в живой силе и технике»… [197]

В это время Гудериан, начавший повторное наступление на Тулу 27 ноября 1941 года (за день до получения приказа), уже увяз в затяжных боях со стрелковыми дивизиями и танковыми бригадами 50-й армии. Оборонительный рубеж вокруг Тулы защищался 154-й, 217-й, 290-й и 413-й стрелковыми дивизиями по всему периметру города.

4-я танковая дивизия немцев была вынуждена отражать атаки с северного направления, из района Лаптево, а 3-я танковая дивизия начала сражение на северо-восточных подступах к Туле.

Гудериан резервами не располагал и оказать помощь своим частям, отступающим от Каширы к Мордвесу, не мог. К тому же 3-я и особенно 4-я танковые дивизии оказались под угрозой окружения со стороны войск Западного фронта.

Старший политрук П. Трояновский 29 ноября 1941 года в газете «Красная звезда» сообщал: «Севернее Тулы произошел танковый бой. Немцы атаковали одно из подразделений части тов. Гетмана (А. Л. Гетман – командир 112-й танковой дивизии. – В. Б. ). В этой атаке участвовало 50 фашистских танков. Они шли на наши позиции с разных направлений, намереваясь, очевидно, распылить этим силы обороны и разбить ее по частям. Тов. Гетман принял контрмеры. Он расположил свои танки полукругом в лесу, а между танками поставил противотанковую артиллерию. Когда появлялись немецкие танки, по ним открывала огонь артиллерия. С приближением вражеских машин в бой вступали скрытые до этого танки. Враг, несмотря на численное превосходство, успеха не добился и был вынужден отойти, потеряв 9 танков и 6 пушек. У тов. Гетмана был поврежден всего один танк.

Под вечер фашистские танки повторили атаку, пытаясь обойти часть тов. Гетмана с флангов. Наши танкисты парировали удар и отогнали немцев.

Замысел фашистского командования захватить город Тулу с ходу провалился. Сегодня они не только не продвинулись здесь ни на один шаг вперед, но под напором наших частей начали медленный отход. Не менее жесткие бои разгорелись на северо-западе от Тулы. Враг снова бросил в наступление 296-ю, 131-ю и 31-ю пехотные дивизии. Сегодня наши части весь день сдерживали натиск врага, нанося ему огромные потери.

Об окончательном исходе всех этих боев говорить еще рано. Ясно одно: намерения немцев быстрым ударом овладеть дальними южными подходами к Москве и взять Тулу провалились. Тула продолжает быть советской. Шоссе Тула – Москва находится в руках советских войск»… [198]

Теперь Гудериан был вынужден сражаться за сохранение своей танковой армии от полного разгрома. Защитники Тулы, обороняясь почти в полном окружении, мужественно отражали все атаки 3-й и 4-й танковых дивизий; к 30 ноября стало ясно, что наступление Гудериана выдохлось и фронт в районе Мордвеса, по направлению к Кашире, стабилизировался. Попытка Гудериана подойти к Москве с южного направления закончилась полным провалом.

Отражение войсками Красной Армии попытки 2-й танковой армии Гудериана прорваться к Москве с южного направления и второе поражение танковых дивизий Гудериана под Тулой показаны на схеме 26.

Изначально мощный танковый «кулак» Гудериана оказался распыленным по фронту протяженностью около 200 километров, из-за чего Гудериан был вынужден временами переходить к обороне. В растянувшийся фронт 2-й танковой армии кроме Тулы и Мордвеса входил район Михайлово – Серебряные Пруды. Этот рубеж удерживался немецким 53-м армейским корпусом для прикрытия 3-й, 4-й и 17-й танковых дивизии с востока.

Победное шествие 2-й танковой армии Гудериана было прервано на дальних подступах к Москве, до которой ему оставалось пройти 100 километров.

Об окружении Москвы с юга вопрос уже не стоял – до Ногинска, места встречи 2-й танковой армии с 3-й танковой группой, оставалось еще 120 километров.

Контрудар Западного фронта у Яхромы

На оборонительном рубеже Калининского фронта немецкое наступление началось утром 15 ноября 1941 года.

В нем принимали участие 27-й армейский корпус и войска 3-й танковой группы генерал-полковника Гота (с 8 октября 1941 года – Рейнхардта). К началу наступления в состав 3-й танковой группы входили два танковых корпуса – 56-й и 41-й. 56-й танковый корпус считался основной ударной силой танковой группы и включал 7-ю танковую, 14-ю и 36-ю моторизованные дивизии. В 41-й танковый корпус входили 6-я и 1-я танковые дивизии.

Следует отметить, что число танковых дивизий в 3-й танковой группе было невелико – 6-я, 7-я и 1-я танковые дивизии, которые располагали не более чем 400 танками.

Главный удар 3-я танковая группа нанесла южнее Волжского водохранилища; немецкие танки, сосредоточившиеся в районе Лотошино – Гаврилово, начали форсировать реку Ламу на оборонительном рубеже 107-й мотострелковой дивизии и 8-й танковой бригады 30-й армии. В наступлении участвовали все три танковые дивизии танковой группы. 6-я танковая дивизия наступала вдоль южного берега Волжского водохранилища, 7-я танковая дивизия – несколько южнее. 1-я танковая дивизия вместе с 900-й учебной моторизованной бригадой удерживала плацдарм на левом берегу Волги шириной до 12 км (от Западной окраины г. Калинина до пос. Красково), отражая контрудары частей 31-й армии. Этим самым она обеспечивала левый фланг ударной группировки 3 ТГр в операции «Волжское водохранилище», а с 20 ноября – была переброшена под Клин. 27-й армейский корпус атаковал части 30-й армии, позиции которых размещались на северном берегу Волжского водохранилища. 15 ноября в ожесточенных боях часть войск 30-й армии удерживала рубеж Чуприяново – Труново. 5-я стрелковая дивизия к концу дня по приказу командования отошла на северо-восточный берег реки Волги, в район Судимирка. 16 ноября немецко-фашистские войска при попытке продвинуться к востоку от реки Ламы встретили упорное сопротивление частей 107-й мотострелковой дивизии. Отражать немецкие атаки продолжали советские части и на правом берегу Волги, в районе Городни – Красной Горы.

Схема 26. Отражение войсками Красной Армии попытки 2-й танковой армии Гудериана прорваться к Москве с южного направления и второе поражение танковых дивизий Гудериана под Тулой

К вечеру 16 ноября 6-я и 7-я немецкие танковые дивизии, форсировавшие реку Ламу, ценой больших потерь оттеснили 107-ю мотострелковую дивизию в район Дорино, а один из ее полков отошел к Безбородово, в район переправ через Волжское водохранилище.

В оперативной сводке № 264 Генерального штаба Красной Армии отмечалось, что за два дня боев (15–16 ноября 1941 года) 107-й мотострелковой дивизией уничтожено 65 танков и бронемашин, 35 орудий; за этот же период пехотные части противника потеряли 2500 солдат и офицеров.

17 ноября 6-я танковая дивизия начала продвигаться по шоссе Дорино – Козлово в сторону Новозавидово, а 7-я танковая дивизия пыталась преодолеть сопротивление нашей 107-й мотострелковой дивизии на ее центральном участке обороны. 1-я танковая дивизия приступила к сосредоточению на клинском направлении, а 14-я моторизованная дивизия обеспечивала защиту танковых дивизий от контратак 30-й армии с флангов.

36-я моторизованная дивизия 41-го танкового корпуса обороняла северную часть города Калинина от контратак частей 256-й стрелковой дивизии 31-й армии.

Чтобы предупредить возможность прорыва 27-го армейского корпуса немцев к югу, железнодорожный мост через Волжское водохранилище был взорван частями Красной Армии.

После трех дней непрерывных боевых действий 30-я армия оказалась в тяжелом положении и отражала атаки превосходящих сил немцев в трех отдельных районах – у Судмирки и Свердлово, у Завидово и Дмитрова – без взаимодействия между оборонявшимися частями. Учитывая создавшееся положение, 17 ноября руководство генерального штаба приняло решение о передаче 30-й армии из Калининского фронта в Западный, командование которого опасалось прорыва 3-й танковой группы немцев в южном направлении, вдоль Ленинградского шоссе. Дальнейшее развитие событий, однако, показало, что 3-я танковая группа действовала в строгом соответствии с планом «Тайфун» и в текущих боях преследовала только одну цель – создать себе коридор для продвижения к каналу Москва – Волга, в район Дмитров – Яхрома.

По состоянию на 18 ноября 27-й армейский корпус немцев не смог форсировать Волгу на рубеже Ново-Семеновское – Городня.

Однако основные силы 3-й танковой группы – 6-я и 7-я танковые дивизии 56-го танкового корпуса – продолжали развивать наступление на восток, пытаясь прорваться на стыке 30-й и 16-й армий. Уже 18 ноября 6-я танковая дивизия вышла в район Козлово, а 107-я мотострелковая дивизия была оттеснена на рубеж Китенево – Гологузово. 19 ноября 7-я танковая дивизия оттеснила 107-ю мотострелковую дивизию еще дальше к востоку, на рубеж Некрасино – Копылово, а 20 ноября 1941 года вышла к Решетниково и Спас-Заулку.

107-я мотострелковая дивизия противостояла двум немецким танковым дивизиям, которые после четырех дней боев, пройдя 40 километров, с трудом пробились к Ленинградскому шоссе. 6-я танковая дивизия к 20 ноября подошла к Ленинградскому шоссе у Завидово.

14-я моторизованная (пехотная) дивизия, поддерживавшая наступление немецких танков, к 20 ноября достигла района Копылово – Решетниково.

В полосе продвижения танковой и моторизованной дивизий 56-го танкового корпуса город Клин оказался, и над ним нависла угроза с севера.

21 ноября 7-я танковая дивизия прошла Спас-Заулок и часть своих сил повернула к северным подступам города Клина, 6-я танковая дивизия находилась у Решетниково, а 14-я моторизованная дивизия вышла к Минино. Остатки 107-й стрелковой дивизии были оттеснены к Ямуге.

22 ноября противник подошел к Ямуге, а 23 ноября 1941 года силами 7-й танковой и 14-й моторизованной дивизий занял Клин.

Поскольку 56-й танковый корпус должен был, не теряя времени, продвигаться на восток, его 7-я танковая дивизия своими основными силами 24 ноября двинулась дальше на восток и вышла к Опалево, а 14-я механизированная дивизия – в район Заболотье.

Четко вырисовывалась основная цель 3-й танковой группы: прорыв оборонительных рубежей 30-й армии Д. Д. Лелюшенко, выход к Рогачево и далее к каналу. Учитывая, что к 24 ноября 6-я танковая дивизия находилась на рубеже Захарово, а 7-я танковая дивизия прошла Опалево, становится очевидным, что в полосе обороны Западного фронта начала образовываться брешь шириной по фронту до 15 километров. Развивая наступление, 56-й танковой корпус все больше оттеснял войска 30-й армии к северо-востоку. Немецкие танки 25 ноября достигли населенного пункта Покровское на подступах к Рогачево, однако благодаря самоотверженным усилиям 30-й армии в танковых полках 6-й танковой дивизии противника оставалось не более 17 танков, а в 7-й – не более 40.

26 ноября наши поредевшие войска оставили Рогачево. Основные силы 30-й армии заняли рубеж Свердлово – Захарово. Отдельные части армии 27 ноября пытались задержать противника у Горшково, однако немецко-фашистские войска, обойдя Дмитров с запада, приблизились к Яхроме. Потеснив батальон 29-й стрелковой бригады, головные части 7-й танковой дивизии 28 ноября 1941 года овладели западной окраиной города Яхрома и закрепились на этом плацдарме. [199]

Немцы за 12 дней наступления (с 16 по 28 ноября) продвинулись на 80 километров и находились в 50 километрах к северу от Москвы.

Не останавливаясь, авангард 7-й танковой дивизии, используя захваченный плацдарм в Яхроме, начал подготовку к броску через канал Москва – Волга, намереваясь захватить мост через канал.

На схеме 27 показаны попытки 3-й танковой группы немецких войск прорваться через канал Москва – Волга и обойти Москву с севера.

Руководство Западного фронта предвидело появление немецко-фашистских войск у канала Москва – Волга, но к 20-м числам ноября не располагало значительными силами на этом рубеже и считало, что противник будет задержан самим каналом (немецкие танки не могли пройти по тонкому льду).

Мосты через канал было решено заминировать. Автомобильные мосты у Дмитрова и Яхромы и железнодорожный мост южнее Яхромы подготовила к подрыву оперативно-инженерная группа генерала М. И. Галицкого. После минирования мостов их охрану несли малочисленные отряды саперов, которых не предупредили о возможном внезапном появлении немцев.

Схема 27. Отражение войсками 30-й армии попытки 3-й танковой группы немецко-фашистских войск обойти Москву с севера

Полковник Мантойфель, командир усиленного 6-го стрелкового полка и подчиненного ему 25-го танкового полка 7-й танковой дивизии, захвативший предмостный плацдарм на западном берегу канала Москва – Волга в Яхроме, был коварен и хитер. Обнаружив, что мост охраняется незначительным количеством красноармейцев, он пошел на хитрость, которую в дальнейшем использовали и предатели-власовцы.

Немецкие автоматчики, переодетые в белые полушубки и шапки-ушанки, вышли в тыл группе, охранявшей мост. Им удалось незамеченными подобраться по льду канала к двенадцати саперам, охранявшим мост и не ожидавшим нападения. В результате мост был захвачен без боя, а его охрана перебита. Заряды, заложенные под опоры моста, были обезврежены, и немецкие танки беспрепятственно начали переправляться на восточный берег. [200]

Местные жители, неожиданно увидевшие танки с крестами на бортах, подняли тревогу. Заместитель генерала Галицкого Леошеня, первым из военных узнавший эту новость, доложил о появлении немцев, но уже было поздно.

Полковник Мантойфель захватил плацдарм теперь уже на восточном берегу канала, на окраине Яхромы, и быстро, к концу дня, расширил его, захватив населенные пункты Перемилово и Семешки. Командование 3-й танковой группы хотя и действовало решительно, но понимало, что этот их бросок на восток будет последним, так как у 25-го танкового полка, переправившегося через канал Москва – Волга, были на исходе боеприпасы. Тяжелое вооружение – танки и самоходные орудия – были потеряны в боях с 30-й армией генерал-майора Хоменко еще в конце октября 1941 года (с 15 ноября командование 30-й армией принял генерал-майор Д. Д. Лелюшенко). Достаточно сказать, что немцы располагали только несколькими танками чехословацкого производства «Шкода Марк III» с легким пушечным вооружением и несколькими танками T-IV с 75-миллиметровыми орудиями. Автоматчики 6-го стрелкового полка немцев были вооружены стрелковым оружием, не рассчитанным на применение в условиях даже умеренно низких температур. При средней температуре -20 °C, которая установилась к 28 ноября, у них отказывали как карабины, так и автоматы. П. Карель утверждал, что температура с 27 на 28 ноября кратковременно падала до -40 °C, что сильно преувеличено. [201] М. Мягков приводит данные о погодных условиях на конец ноября, полученные с привлечением всех возможных источников, включая немецкие. Температура воздуха в этот период не падала ниже -15 °C. [202]

Ставка Верховного Главнокомандования Красной Армии, получив информацию о неожиданном прорыве немецко-фашистских войск у Перемилово, немедленно приняла меры по ликвидации этого, хотя и незначительного, проникновения выдохшегося противника на восточный берег канала Москва – Волга.

Сталин приказал немедленно ликвидировать немецкий прорыв и отбросить врага обратно, на западный берег канала. Приказ было поручено выполнять 29-й и 50-й стрелковым бригадам при поддержке 21-й танковой бригады и 58-й танковой дивизии 1-й ударной армии генерал-лейтенанта В. И. Кузнецова.

К 18:00 28 ноября сильный бой шел уже на подступах к мосту через канал у Семешек. Через несколько часов, утром 29 ноября 1941 года, противник был разгромлен и отброшен на западный берег канала. Немцы, атакованные нашей пехотой и танками Т-34, отчаянно сопротивлялись в окружении на пятачке земли между Перемилово и Семешками.

1-я ударная армия нанесла свой первый контрудар по немецко-фашистским войскам. [203] В результате немцы потеряли все свои 10 танков, а уцелевшие автоматчики были взяты в плен. Немецкие солдаты, которым удалось уцелеть в бою, ретировались на западный берег канала.

Место боестолкновения у Яхромы показано на схеме 28.

Руководство вермахта заблуждалось относительно наступательных возможностей своих частей, явно преувеличивая их. 3-я танковая группа еще могла продвигаться вперед, но удержаться на захваченном рубеже была не в состоянии.

До вожделенной цели – ближних подступов к Москве с востока – 3-й танковой группе генерал-полковника Рейнхардта оставалось пройти всего 75 километров. Но это было уже не в ее силах. Немцы позже признавали, что в бою под Перемилово и Семешками они утратили последний шанс пробиться с северо-востока к Москве.

Под Волоколамском и Можайском

Время возобновления немецкого наступления на центральном направлении Западного фронта для различных участков оборонительных рубежей 16-й и 5-й армий различно: часть немецких дивизий атаковала оборонительные позиции советских войск 15 ноября, основная часть – 16 ноября, а пехотные дивизии – 19 ноября 1941 года.

Схема 28. Место прорыва немецко-фашистских войск на восточный берег канала Москва – Волга и их ничтожение частями 1-й ударной армии

Можно предположить, что исход сражения под Скирманово 12–14 ноября в сильной степени повлиял на планы немецкого командования. Кроме задач по доукомплектованию материальной части разгромленной 10-й танковой дивизии было необходимо подтвердить направление главного удара на Москву, на котором следовало сосредоточить основную массу танков. Пауль Карель по этому поводу писал: «…Русские беспрестанно атаковали на своих Т-34, которые сохраняли маневренность даже на слабых грунтах. 10-я танковая увязла в болоте и медленно истекала кровью. Уцелевшие помнят и по сей день проклинают села Покровское и Скирманово. Когда генерал-майор Фишер доложил о том, какова действительная численность боеспособных солдат и годной к применению техники в его части своему корпусному командиру, генерал Штумме воскликнул:

– Боже мой! Да у вас всего лишь усиленный дозор разведки»… [204]

Возобновление операции «Тайфун» 15 ноября 1941 года на волоколамском направлении началось с атаки 80 немецких танков в зоне обороны 50-й кавалерийской дивизии И. А. Плиева, в районе Иванцево – Сычево. [205] Это наступление немцев было отбито, противник понес потери. 16 ноября немецкие танковые дивизии 4-й танковой группы перешли в наступление на волоколамском направлении. Немецкое командование решило отбить у 16-й армии К. К. Рокоссовского район Скирманово, для чего 10-я танковая дивизия и части СС «Рейх» 40-го танкового корпуса атаковали 78-ю стрелковую дивизию у Михайловского. 5-я танковая дивизия 46-го танкового корпуса наступала на Ивойлово, а 11-я танковая дивизия – на рубеж Матренино – Дубосеково.

На этом рубеже немецкие танки были встречены 316-й (8-й гвардейской) стрелковой дивизией и кавалеристами Л. М. Доватора. Под Дубосеково состоялся неравный бой с группой истребителей танков 1077-го стрелкового полка И. В. Карпова 316-й панфиловской дивизии, ценой своей жизни не пропустивших танки немцев к Волоколамскому шоссе. В. Г. Клочков, которому принадлежат исторические слова: «Велика Россия, а отступать некуда, позади Москва», со связкой гранат бросился под немецкий танк и уничтожил его.

Подступы к Скирманово на рубеже Ивойлово – Козлово – Городище – Михайловское 16–18 ноября удерживали 18-я и 78-я стрелковые дивизии. Только 19 ноября, продвинувшись на 10–15 километров, немецкие танки сумели выйти в район Рождествено – Андрейково в полосе обороны 18-й стрелковой дивизии и к 20 ноября на рубеже Онуфриево – Раково на оборонительном рубеже 78-й стрелковой дивизии.

Основной удар немецких танков был направлен на район Новопетровское – Деньково. 1-я гвардейская танковая бригада, 8-я гвардейская и 18-я стрелковые дивизии, защищавшие рубеж Устиново – Новопетровское – Головино, с боями отходили на восток, уничтожая танки противника. На левом фланге немцев, севернее Волоколамска, наступавшие вдоль Волоколамского шоссе танковые дивизии 40-го и 46-го танковых корпусов поддерживал 5-й армейский корпус. Он атаковал в направлении на Клин, в обход Истринского водохранилища с севера. Атаки 2-й немецкой танковой дивизии, 35-й и 106-й пехотных дивизий отражала немногочисленная 126-я стрелковая дивизия, полк курсантов и 20-я кавалерийская дивизия.

На схеме 29 показан исходный рубеж начала немецкого наступления и рубеж выхода немецких войск на ближайшие подступы к Москве на волоколамском направлении Западного фронта.

Темпы немецкого наступления были невелики: героическое сопротивление войск 16-й армии сдерживало продвижение противника. Несмотря на массированное применение танков (их общее количество составляло более 500 единиц), больше чем на пять километров в сутки немцы продвинуться не могли. В 20-х числах ноября по мере приближения немецких войск к ближним подступам Москвы их наступление еще больше замедлилось.

Наиболее ожесточенное сопротивление немецко-фашистским войскам было оказано частями 16-й армии по обе стороны от Волоколамского шоссе, где были сосредоточены наши основные силы. Так, для преодоления сопротивления 78-й стрелковой дивизии А. П. Белобородова немцы были вынуждены бросить в наступление дополнительно 252-ю пехотную дивизию. По состоянию на 21 ноября потери в личном составе 78-й стрелковой дивизии составили в 40-м стрелковом полку 50 %. [206] Но сибиряки, понеся такие большие потери, без боя своих позиций не сдавали. Оправдывая малую скорость своих войск на пути к Москве, группа армий «Центр» в донесении за 22 ноября 1941 года № 1180/41 сообщала своему командованию: «Войска, действующие на правом фланге и в центре, натолкнувшись на упорное сопротивление, добились лишь незначительного успеха на участке Звенигород – Истра»… [207]

Несмотря на то что немцы считали, что наступление 5-го армейского корпуса против 126-й стрелковой дивизии и кавалерийских частей было более успешным, 2-я танковая дивизия, 35-я и 106-я пехотные дивизии корпуса смогли выйти на исходные рубежи для наступления на ближние подступы к Москве только к 22 ноября 1941 года.

Поскольку даты выхода немецких войск на расстояние 60 и менее километров до Москвы различаются для различных групп немецких войск, оборонительный рубеж на схеме 29 показан по состоянию на 20–22 ноября 1941 года.

Немецкое командование, сконцентрировав основные силы 4-й танковой группы на волоколамском направлении, вело наступление вдоль Минского шоссе силами пехотных дивизий 7-го и 9-го армейских корпусов.

На этом участке фронта немецким 197-й и 267-й пехотным дивизиям 7-го армейского корпуса из района Тучково – Поречье с 16 ноября по 20 ноября 1941 года удалось продвинуться вдоль Минского шоссе только в район Полушкино, а из района Радчино – в район Большие Семенычи, к реке Нара. Атаки немцев успешно отражали 32-я стрелковая и 82-я мотострелковая дивизии 5-й армии генерал-майора Л. А. Говорова.

Наступление 78-й и 87-й пехотных дивизий 9-го армейского корпуса шло севернее Минского шоссе и было нацелено на овладение городом Звенигородом.

За пять дней с начала наступления эти дивизии, преодолевая героическое сопротивление 144-й и 50-й стрелковых дивизий 5-й армии, продвинулись из района Горбово (севернее Дорохово) в район Локотня – Крюково.

За это же время 252-я пехотная дивизия, наступавшая в направлении Истры, продвинулась от Барыкино до рубежа Меры – Шейно, постепенно оттесняя 78-ю стрелковую дивизию на восток.

Рубеж Полушкино – Крюково – Локотня – Меры отстоял от окраин Москвы на 65 километров, и 7-й и 9-й армейские корпуса немцев подходили к ближним подступам к Москве. Продвижение немецких пехотных дивизий с 16 по 20 ноября 1941 года показано на схеме 30.

Реку Нара немцы смогли преодолеть только на узких участках оборонительных рубежей 33-й и 43-й армий Западного фронта, и то на небольшую глубину.

Схема 29. Переход танковых дивизий 4-й танковой группы в наступление на волоколамском направлении

Схема 30. Положение немецких войск и войск Красной Армии к 20 ноября 1941 года на центральном (можайском) направлении

Здесь линия фронта стабилизировалась между реками Протва и Нара, на рубеже Наро-Фоминск – Рыжково – Буриново.

Ожесточенные бои за Наро-Фоминск продолжались с 22 октября по 26 декабря 1941 года, когда 222-я стрелковая дивизия выбила немцев из города.

Попытки немецкого 57-го танкового корпуса (19-я и 20-я танковые дивизии) и пехотных частей на наро-фоминском направлении прорваться к Киевскому шоссе с юго-запада были прерваны героическими усилиями частей левого фланга 5-й, 33-й и 43-й армий Западного фронта. Но войскам 4-й танковой группы удалось к 20–22 ноября 1941 года выйти на исходные позиции для последующего прорыва на ближние подступы к Москве.

От достигнутого ими рубежа до Москвы оставалось 60–70 километров. Немцам оставалось пройти около 30 километров – и они окажутся у порога столицы Советского Союза. А с расстояния 25–30 километров было возможно обстреливать город из тяжелых орудий.

Немецким солдатам казалось, что они вот-вот будут греться в теплых московских квартирах. Гитлер и его Генеральный штаб уже видели себя победителями и требовали от войск немедленного захвата Москвы.

В 20-х числах ноября еще не был ясен исход сражения у канала Москва – Волга с севера от Москвы, и немцы еще надеялись на прорыв к столице Советского Союза с юга – через Оку у Каширы.

Поэтому сражение на ближних подступах к Москве обещало быть ожесточенным и бескомпромиссным как со стороны немецких войск, так и со стороны Красной Армии.

Глава VI Десять решающих дней: 25 ноября – 5 декабря Выход немцев на ближние подступы к Москве

Особый интерес представляет завершающий этап оборонительного сражения на ближних подступах к Москве, когда проникновение немецких войск в зону Московской обороны было максимальным.

Оборонительное сражение под Москвой описано в мемуарной и исторической литературе достаточно полно. Разработка этой темы велась с 1950-х годов по настоящее время; перечень литературы по этому вопросу содержит более тысячи наименований.

Однако до сих пор некоторые драматические моменты Московской битвы остаются освещенными недостаточно. В условиях войны сообщения корреспондентов с места боев в силу необходимости сохранения секретности носят общий характер, без раскрытия дат и мест боевых действий. Донесения немецких войск своему командованию также носят весьма общий и сдержанный характер, но уже из-за их «непобедоносного» содержания.

Многие участники этих событий не оставили своих личных воспоминаний, и восстановление реального хода событий в деталях крайне затруднительно. Так, маршал Л. А. Говоров, командовавший 5-й армией Западного фронта на его центральном участке, не оставил подробных воспоминаний о завершающем этапе оборонительного сражения под Москвой, кроме интервью, приведенных в книге «Маршал Говоров» [208] и статьи в газете «Правда» за 14 декабря 1941 года. В некоторых мемуарах битве под Москвой уделяется крайне мало места (10–20 страниц) и отсутствуют подробности последних дней оборонительного сражения под Москвой.

Кроме того, появилась тенденция излагать ход событий в Московской битве с искажениями фактов. В учебнике «Курс советской истории 1941–1991 годов» А. К. Соколова и Е. С. Тяжельниковой, выпущенном издательством «Высшая школа», в разделе «Второе наступление немцев на Москву» сказано: «Противнику удалось захватить Звенигород и станцию Голицыно в 40 км от Москвы.»… [209] Но это не так. Немцам не удалось прорвать оборону Звенигорода, а станция Голицыно находилась вне зоны боевых действий сухопутных войск и была недосягаема для противника. Командующий 5-й армии генерал Л. А. Говоров в беседе с И. И. Минцем сказал: «Мы не отдали врагу Звенигород»… [210] Генерал-полковник немецкой армии, командир 2-й танковой армии Гудериан в своих мемуарах «Великое начало» после анализа наступательных действий немцев пишет: «Взятие Звенигорода не состоится»… [211]

В более ранних изданиях также содержатся аналогичные неточности. В книге академика A. M. Самсонова «Поражение вермахта под Москвой» читаем: «Дивизии 4-й полевой армии фон Клюге 19 ноября ударили по Звенигороду и захватили его», [212] что также не соответствует действительности. Такая же ошибка содержится в книге «Навстречу Победе. Боевой путь 5-й армии»… На карте-схеме, приведенной для иллюстрации сражения 5-й армии с войсками 9-го армейского корпуса немцев в период с декабря 1941 по февраль 1942 года, неожиданно видим, что позиции немецких войск проходят южнее Звенигорода, кроме того, на схеме неверно указан номер немецкой дивизии под Звенигородом – вместо 78-й пехотной дивизии указана 267-я пехотная дивизия, атаковавшая нашу оборону южнее, на рубеже Рыбушкино – Васильевское. Из карты-схемы можно сделать вывод, что немцы взяли Звенигород, хотя это не утверждается; но также не содержится подробных сведения об обороне Звенигорода. [213] На схеме 8 из книги «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой» показана совершенно иная диспозиция обороняющихся войск 144-й стрелковой дивизии 5-й армии под Звенигородом. [214] Она составлена на основе архивных материалов и отредактирована В. Д. Соколовским, бывшим начальником штаба Западного фронта; из нее следует, что Звенигород был обойден противником с севера, но не захвачен им.

Оборонительное сражение на ближних подступах к Москве (40 и менее километров от города) было скоротечным и велось с полным напряжением сил с обеих сторон.

Немецко-фашистские войска, преодолевая оборонительные рубежи Красной Армии, потеряли свои атакующие возможности, которые обеспечивались главным образом за счет танков. Если к 15 ноября 1941 года, началу второй фазы операции «Тайфун», в их танковых дивизиях было по 200–300 танков, то при подходе к Москве их оставалось по 20–30. В резерве у вермахта была всего одна танковая дивизия, а линии снабжения горючим, боеприпасами и пр. были парализованы. Большое удаление, трудно проходимые дороги и действия партизанских соединений существенно понизили возможности немецких войск.

Части Красной Армии, понеся большие потери на дальних подступах к Москве, были малочисленны и, как казалось немецкому командованию, не способны к дальнейшему сопротивлению. В этом состоял главный просчет Гитлера и его Генерального штаба. Фашисты не учли реальных возможностей Красной Армии и промышленного потенциала СССР.

Когда немцы полагали, что достаточно сделать последний бросок вперед к Москве – и она будет у их ног, советское командование готовилось нанести по выдохшимся немецким войскам встречный удар. При этом руководству Красной Армии удалось сохранить в тайне сосредоточение резервов, обеспечивших в дальнейшем полный разгром немцев под Москвой.

На картах немецких офицеров, попавших в руки советских войск, видно, что немцы не знали о подготовке к сражению трех новых армий в составе Западного фронта: 1-й ударной, 20-й и 10-й. Кроме того, были приняты меры по доукомплектованию сражающихся армий. Промышленность Советского Союза быстро наращивала производство танков и другого вооружения, качественно превосходившего немецкое.

На снимках немецких солдат, опубликованных после войны, видно, что на плечах у некоторых из них висят трофейные советские многозарядные винтовки, превосходившие по своим возможностям немецкое стрелковое оружие. [215] Советские танки, самолеты и обмундирование бойцов уже на этом этапе были лучше немецких. Гудериан в своих «Воспоминаниях солдата» пишет: «…Днем я прибыл в 112-ю пехотную дивизию… наших солдат, одетых в русские шинели и меховые шапки, можно было узнать только по эмблемам»… [216]

Ввод в бой основных резервов только в день начала контрнаступления под Москвой (5–6 декабря 1941 года) потребовал от частей, ведущих оборонительное сражение, высочайшего героизма и самопожертвования. Великие подвиги бойцов и командиров 7-й, 8-й, 9-й и 11-й гвардейских стрелковых дивизий, советских танкистов, летчиков, артиллеристов, кавалерийских частей и моряков не должны быть забыты и приуменьшены. Подвиг защитников Тулы на южном направлении, которые вели бой с танками Гудериана на дальних подступах к столице, и войск Калининского фронта, защищавших подступы к Москве с севера, также не должны быть забыты. Их героические усилия не позволили немецко-фашистским войскам замкнуть кольцо окружения вокруг Москвы.

Немецкое военное командование, планируя захват Москвы, ставило задачу обеспечить стратегические подходы к Москве, которые могли бы облегчить продвижение вперед танковых и моторизованных частей вермахта.

На центральном направлении это было шоссе Минск – Москва. На северо-западе – Волоколамское шоссе, на северном направлении – шоссе Ленинград – Москва.

Продвижение на восток по Минскому шоссе было остановлено Красной Армией под Кубинкой 25 ноября 1941 года на рубеже озеро Полецкое – Нар-ские пруды. 7-й армейский корпус немцев был остановлен героическими усилиями 82-й мотострелковой дивизии.

Поэтому в дальнейшем лобовая атака в этом направлении велась ограниченными силами пехотных частей, а основной удар с применением танков наносился сначала на волоколамском, а затем и на солнечногорском направлении. В связи с неблагоприятным развитием событий на этих направлениях попытки немцев прорваться к Москве по Минскому шоссе были возобновлены 1–5 декабря 1941 года.

На схеме 31 представлено продвижение немецких танковых частей к ближним подступам к Москве на волоколамском и солнечногорском направлениях.

На схеме 32 – продвижение немецких пехотных частей к Москве на центральном (можайском) направлении.

На схемах 31 и 32 видно, какой угрозе подвергалась Москва. По мере приближения немецких войск к столице резко сокращалась зона обороны; если на дальних подступах ее протяженность составляла сотни километров, то на расстоянии 50–100 километров от Москвы протяженность оборонительных рубежей была в пределах нескольких десятков километров. В связи с этим увеличилась плотность немецких дивизий на оборонительных рубежах советских войск. При этом возрастала ударная сила немецких войск и повышались требования к советским войскам, находившимся в обороне.

Схема 31. Продвижение танковых дивизий к ближним подступам к Москве на волоколамском и солнечногорском направлениях с 20 ноября по 3 декабря

Схема 32. Продвижение немецких пехотных дивизий к ближним подступам к Москве на центральном (можайском) направлении с 20 ноября по 3 декабря 1941 года

По мере подхода немцев к ближним рубежам обороны Москвы Красной Армии было необходимо вести непрерывное уничтожение их техники и уменьшать численность их пехотных частей. Эта задача была успешно решена – прежде всего на волоколамском направлении, а затем на солнечногорском и центральном направлениях.

При рассмотрении боевых действий на волоколамском направлении будет показана последовательность выхода немецко-фашистских войск на ближние подступы к Москве. Это позволяет полнее представить героические усилия Красной Армии по сдерживанию немецких войск и уничтожению их пехотных и танковых дивизий.

Немцы рассчитывали, что мощные удары их моторизованных и танковых частей будут вызывать паническое бегство бойцов Красной Армии. Однако их расчет не оправдался. Все донесения немецких войск командованию сопровождались жалобами на непрерывные контратаки русских. Ряды наступавших редели с каждым днем, а сила их ударов ослабевала.

Боевые действия на ближних подступах к Москве будут рассмотрены до момента, когда у немецко-фашистских войск не осталось больше сил для дальнейшего наступления. Это означало, что они достигли последнего рубежа в их продвижении вперед и могут быть отброшены от Москвы.

Изучение последних десяти дней оборонительного сражения под Москвой позволяет представить максимальную глубину проникновения немецких дивизий на ближние подступы к столице и напоминает об исторических местах Подмосковья, где ценой огромных потерь были остановлены войска фашистской Германии в декабре 1941 года.

Волоколамское направление

«Именно на волоколамском направлении гитлеровцам удалось вбить наиболее острый клин в нашу оборону и выйти на ближние подступы к столице», – напишет маршал бронетанковых войск М. Е. Катуков в своих мемуарах. [217]

Волоколамское направление было одним из стратегических направлений в битве за Москву, поэтому здесь следовало ожидать наступления немецких войск еще на первом этапе операции «Тайфун»…

Одновременно немецкое главное командование планировало атаковать и в других направлениях, продвижение по которым на восток давало возможность немецко-фашистским войскам произвести охват Москвы с севера и юга, а также совершить прорыв в центре – на можайском направлении.

До выхода на свои последние рубежи под Москвой войскам вермахта пришлось преодолеть на волоколамском направлении несколько оборонительных рубежей, которые успешно защищали воины армии генерала К. К. Рокоссовского, изматывавшей противника и уничтожавшей его танки.

На первый рубеж обороны 16-й армии немцы натолкнулись 21–23 ноября 1941 года. Он проходил через Надеждино – Рыбушки – Новопетровское – Головино – Румянцево – Ядромино – Лужки – Новодарьино – Дубровское.

Линию обороны Надеждино – Рыбушки защищала 316-я стрелковая дивизия. Участок Новопетровское – Румянцево обороняла 18-я стрелковая дивизия, Новодарьино – Дубровское – 78-я стрелковая дивизия. Бои у Новопетровского вела 1-я гвардейская танковая бригада.

Второй оборонительный рубеж 16-я армия развернула в районе Савельево – Чаново. [218]

Попытка задержать противника на западном берегу Истринского водохранилища, предпринятая по приказу штаба Западного фронта, успеха не имела. Немцы прорвались на восточный берег реки Истры, оттесняя части 316-й и 18-й стрелковых дивизий на восток. [219]

Учитывая серьезное сопротивление частей 16-й армии, 11-я танковая дивизия немцев начала движение к северной оконечности Истринского водохранилища, имея целью выйти в тыл войск Красной Армии, оборонявших волоколамское направление. При подходе к северной оконечности Истринского водохранилища 11-я танковая дивизия была встречена советскими войсками на рубеже Якунино – Мартюшино, а затем на рубеже Пятница – Полежайки – Соколово.

После отхода частей 16-й армии на восточный берег Истринского водохранилища оборона осуществлялась:

на рубеже Пятница – Лопотово – Полежайки (фронтом на юг) – Повадино – Соколово. Здесь 26–28 ноября 1941 года атаки 11-й танковой дивизии немцев отражали 8-я гвардейская стрелковая дивизия (ранее 316-я стрелковая дивизия) и 1-я гвардейская танковая бригада;

на рубеже Степаньково – Полевшина – Андреевское – Никулино и далее на рубеже Духанино – Ермолино; с 27 ноября на этом направлении держали оборону 18-я стрелковая дивизия (518-й стрелковый полк) и 146-я танковая бригада;

на рубеже Истра – Санниково – Ломоново 27 ноября 1941 года с 10-й танковой дивизией и моторизованной дивизией СС «Рейх» вела бой 78-я стрелковая дивизия. Оборону города Истры осуществлял 40-й стрелковый полк, южнее оборонялся 131-й стрелковый полк. [220]

Вот как описал отражение ожесточенной танковой атаки, предпринятой немецко-фашистскими войсками 27 ноября 1941 года под Истрой, командир 78-й стрелковой дивизии А. П. Белобородов: «С наблюдательного пункта командира 40-го стрелкового полка нам хорошо были видны вражеские части. Все сильнее и сильнее нарастал гул моторов приближающихся фашистских танков. Высоко в небе появилась „рама“ – предвестник вражеских самолетов, танков.

Из-за возвышенности вынырнули сначала одна, затем вторая, третья серые точки. И вот уже несколько десятков немецких танков надвигаются на наши позиции. Сколько их? Считать некогда. Танки шли строем – углом вперед.

– Красиво идут, гады, – заметил кто-то из командиров.

В этот момент мне почему-то припомнилась сцена „психической атаки“ из кинофильма „Чапаев“… Но вот, просверливая предутреннюю мглу, навстречу вражеским машинам полетели снаряды нашей артиллерии. И в тот же миг там густым лесом встали черные столбы земли и дыма. Когда дымовая завеса немного поредела, мы увидели на поле боя несколько горящих танков. Но остальные продолжали упорно ползти вперед. И вот тут вступила в дело артиллерия, выставленная для стрельбы прямой наводкой. И она блестяще справилась со своей задачей. Атака была отбита.

Немногим вражеским машинам удалось уйти к себе невредимыми»… [221]

Из этого описания видно, с каким хладнокровием и бесстрашием уже в конце ноября 1941 года встречали советские бойцы немецкие танки. И это притом что в строю оставалось крайне мало бойцов.

По приказу командования город Истра под натиском превосходящих сил противника был оставлен к вечеру 27 ноября 1941 года. [222] К этому также вынуждал выход немецко-фашистских сил в тыл 78-й стрелковой дивизии.

Положение промежуточных оборонительных рубежей войск 16-й армии К. К. Рокоссовского и продвижение атакующих немецких ударных группировок к Москве на волоколамском и солнечногорском направлениях с 20 по 30 ноября 1941 года показано на схеме 33.

За стойкость и героизм, проявленный при обороне города Истры, за громадный вклад в дело разгрома немецко-фашистских войск под Москвой 78-й Дальневосточной дивизии А. П. Белобородова было присвоено почетное звание гвардейской.

Приказом Верховного Главнокомандования от 26 ноября 1941 года 78-я стрелковая дивизия была переименована в 9-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

На всех рубежах обороны бойцы Красной Армии и народного ополчения стояли насмерть, выполняя не только приказ, но и свой гражданский долг защитников столицы. Потери в частях 16-й армии были очень большими. В достоверных источниках приводятся следующие факты.

«На 21 ноября в полках 17-й кавалерийской дивизии оставалось по 150–200 человек; в 18-й стрелковой дивизии численность полков колебалась в пределах 150–200 человек в каждом полку; в кавалерийских дивизиях 2-го кавалерийского корпуса насчитывалось в среднем 60–100 человек в каждом полку. 1-я гвардейская, 23-я, 27-я, 28-я танковые бригады, вместе взятые, имели лишь 15 исправных танков. Боевые потери в личном составе 9-й гвардейской (до 26 ноября – 78-й. – В. Б. ) стрелковой дивизии достигали 60 %»… [223] Однако эти потери были понесены не напрасно. Боевой состав немецких войск, рвущихся к Москве, также неумолимо сокращался. Как теперь стало известно, состав моторизованной дивизии СС «Рейх», насчитывавший 14 тысяч солдат и офицеров, за время боев под Москвой сократился до 3 тысяч человек.

Схема 33. Выход немецких танковых и пехотных дивизий на ближние подступы к Москве на волоколамском и солнечногорском направлениях на 30 ноября 1941 года

Непосредственные участники боевых действий приводят данные о потерях немецких танковых дивизий на оборонительных рубежах 18-й стрелковой дивизии полковника П. Н. Чернышева с 21 по 27 ноября 1941 года. На первом рубеже обороны в районе населенных пунктов Румянцево и Головино за пять дней немцы потеряли более 30 танков. На первом рубеже обороны только в одном бою 26 ноября 1941 года у деревни Ефимоново, на западном берегу Истринского водохранилища, 10-я танковая дивизия потеряла 20 танков; [224] 1-я гвардейская танковая бригада генерал-майора М. Е. Катукова за две недели боев на волоколамском направлении уничтожила 106 немецких танков. [225]

Общие потери немецких танковых дивизий из-за ожесточенных боев на промежуточных рубежах обороны к моменту их выхода на ближние подступы к Москве составляли до половины и более от исходного числа. [226]

3 декабря 1941 года генерал Гепнер, оценивая положение 4-й танковой группы, доносил командованию вермахта: «Наступательная мощь корпусов в основном иссякла… Высшему командованию на основании оценки обстановки, следует решить, не предпринять ли отход»… [227]

Тем не менее на 5 декабря 1941 года оставалось небольшое численное превосходство немцев в танках по сравнению с частями Красной Армии, оборонявшими Москву. [228]

К концу дня 30 ноября 1941 года 18-я стрелковая дивизия по указанию командующего 16-й армии отошла на рубеж севернее Дедово – Бакеево – Каменка. [229] На новые позиции отошла и 78-я (9-я гвардейская) стрелковая дивизия; теснимая моторизованной дивизией СС «Рейх» и 10-й танковой дивизией, она, оставив Подпорино, заняла рубеж Надовражино – Петровское – Жевнево. 8-я гвардейская стрелковая дивизия 30 ноября 1941 года вышла на рубеж Чашниково – восточнее Алабушево – севернее Крюково. [230]

Несмотря на значительные потери, 5-я, 10-я и 11-я немецкие танковые дивизии, моторизованная дивизия СС «Рейх» и 35-я и 106-я пехотные дивизии продолжали наступать, пока не были окончательно остановлены на их последних рубежах под Москвой.

8-я гвардейская стрелковая дивизия с подчиненными ей 44-й кавалерийской дивизией и 1-й гвардейской танковой бригадой 2 декабря под натиском 5-й и 11-й танковых дивизий и 35-й пехотной дивизии оставила Крюково и Каменку и перешла к активной обороне. В дальнейшем, после 4 декабря 1941 года, когда на солнечногорском направлении начала действовать 20-я армия, 8-я гвардейская стрелковая дивизия полностью сосредоточила свои силы на обороне района Крюково.

9-я гвардейская стрелковая дивизия 4 декабря 1941 года остановила наступление 10-й танковой дивизии и моторизованной дивизии СС «Рейх» на рубеже Нефедьево – Селиваниха – западная окраина Ленино – Рождествено.

18-я стрелковая дивизия 3 декабря, отражая атаки 5-й и 10-й танковых дивизий, отошла на рубеж Баранцево – Шеметково – Нефедьево и не отступила дальше ни на шаг. [231]

Отход 18-й и 9-й гвардейской стрелковых дивизий был вызван прорывом на их стыке 10-й и 5-й немецких танковых дивизий.

На схеме 34 показан выход 5-й и 10-й немецких танковых дивизий на рубеж Шеметково – Нефедьево 3–4 декабря 1941 года.

10-я танковая дивизия, рвавшаяся к Москве, по замыслу немецкого верховного командования, должна была войти в Москву первой и возглавить парад вермахта на Красной площади. Однако Нефедьево оказалось тем последним рубежом, с которого немецким танкистам пришлось пробиваться не на восток, а на запад.

Командование Западного фронта заблаговременно вывело на острие главного удара части из резерва: 36-ю и 40-ю стрелковые и 17-ю танковую бригады. Этим были подготовлены силы для нанесения ответного контрудара по немецким войскам.

На рубеже Крюково – Каменка войска 16-й армии предпринимали непрерывные контратаки силами оборонявшихся частей.

Немецко-фашистские войска, учитывая важное тактическое положение Крюково на пути к Москве, а также ощутив непреодолимую прочность оборонительного рубежа 8-й гвардейской стрелковой дивизии, приступили к укреплению занятых ими Крюково и Каменки. Большое количество танков было использовано немцами в качестве стационарных артиллерийских позиций; все подвалы и нижние этажи кирпичных строений были задействованы для организации противотанковой обороны. Немцами был создан серьезный оборонительный плацдарм на ближних подступах к Москве.

Схема 34. Выход 10-й и 5-й немецких танковых дивизий на рубеже Шеметково – Нефедьево 3 декабря 1941 года 8-я гвардейская стрелковая дивизия по приказу генерал-лейтенанта К. К. Рокоссовского предприняла первую попытку контратаковать немцев в Крюково, но была остановлена сильным артиллерийским огнем. В ночь на 5 декабря командир дивизии генерал-майор Е. А. Ревякин повторил атаку, но, понеся большие потери, дивизия была вынуждена прекратить лобовые атаки. После тщательной разведки обороны противника, применив обходной маневр с флангов, удалось освободить восточную окраину Крюково, а затем, 7–8 декабря 1941 года, сначала – село Каменка, а потом и Крюково. В боях за Крюково отличились танкисты 1-й танковой бригады М. Е. Катукова, 44-я кавалерийская дивизия и 17-я стрелковая бригада.

Таким образом, продвижение немецко-фашистских войск на волоколамском направлении на завершающем этапе оборонительного сражения в полосе 16-й армии было остановлено на рубеже восточная окраина Крюково – Каменка – Баранцево – Шеметково – Нефедьево – Селиваниха, Ленино – Рождествено.

Здесь Крюково отнесено к волоколамскому направлению условно, так как его защита осуществлялась частями, действовавшими ранее на этом направлении (8-й гвардейской стрелковой дивизией и 1-й гвардейской танковой бригадой).

На схеме 33 не показан выход в район Красная Поляна 24 ноября 1941 года авангардных частей немецко-фашистских войск, тут же отброшенных группой В. И. Казакова на север. Этот контрудар 16-й армии не имел решающего значения в связи с подходом в район Красная Поляна 30 ноября основных сил 2-й немецкой танковой дивизии. Боевые действия, проходившие у Красной Поляны 25–26 ноября, будут рассмотрены далее.

На схеме 34 не отражено проникновение немецких танков в пределы населенного пункта Козино, так как он отстоит от Нефедьево всего на 0,5 километра. О боях за Козино 3 декабря 1941 года пишет в своих мемуарах генерал А. П. Белобородов, командовавший 9-й гвардейской стрелковой дивизией.

«3 декабря фашисты бросили на Нефедьево и Козино все свои силы – около 50 танков. Двое суток, днем и ночью, кипел здесь сильнейший бой. Фашисты прорвались к командному пункту командира полка Суханова.

– Прошу дать огонь артиллерии на меня! – услышал я в трубке его спокойный голос.

Огонь дали всем 210-м гаубичным полком. Толстые стены церкви, в которой находился командный пункт, выдержали, Суханов и его штаб остались невредимы. А фашистов из Козино как вымело. За два дня они потеряли более 20 танков. Отбитые у них траншеи были завалены трупами. Такой массы погибших солдат противника на небольшом сравнительно участке мне еще не доводилось видеть»… [232]

500 метров, отделявших Нефедьево от Козино, стали последней землей Подмосковья, до которой удалось продвинуться немецкой 10-й танковой дивизии. Воины-сибиряки А. П. Белобородова не позволили немецко-фашистским войскам прорваться по кратчайшему пути к Волоколамскому шоссе и далее к Москве.

Солнечногорское направление

В ходе трехдневных боев немецкое командование, видимо, убедилось, что на волоколамском направлении ему не прорвать оборону. [233]

Поэтому оно приняло решение кроме продвижения своего северного фланга на восток осуществить наступление непосредственно на Москву, используя шоссе Ленинград – Москва. Для защиты левого фланга немецких войск, наступавших по Ленинградскому шоссе, планировалось создать заслон вдоль канала Москва – Волга на его западном берегу. Таким образом, перед Западным фронтом и 16-й армией незамедлительно встала задача обороны Москвы на клинско-солнечногорском направлении.

11-я немецкая танковая дивизия, направленная в обход Истринского водохранилища с севера и выходившая в тыл частям Красной Армии, оборонявшим волоколамское направление, начала продвигаться к шоссе Ленинград – Москва.

Задачу непосредственного выхода на Москву вдоль Ленинградского шоссе получили кроме 11-й танковой дивизии 2-я танковая и три пехотные дивизии – 23-я, 35-я и 106-я. Эти немецкие части обрушились на весьма малочисленные и ослабленные в предыдущих боях соединения 16-й армии.

Генерал Ф. Д. Захаров, заместитель командующего 16-й армией К. К. Рокоссовского, объединив часть разрозненных сил в районе города Клина, попытался задержать наступление противника с севера. Однако немецкие войска, обойдя Клин с юга 23 ноября 1941 года, овладели Солнечногорском и начали продвижение к Москве. Бои за Клин, которые вела 17-я кавалерийская дивизия В. А. Гайдукова, 126-я стрелковая дивизия и 25-я танковая бригада с двенадцатью танками, также завершались 23 ноября, и группа Ф. Д. Захарова с тяжелыми боями отступала на юго-восток. 29 ноября группа Ф. Д. Захарова под давлением противника отошла к Каменке.

50-я и 53-я кавалерийские дивизии группы генерала Л. М. Доватора сдерживали наступление немецких частей, продвигавшихся к Ленинградскому шоссе с запада: 24 ноября – на рубеже Никольское – Соскино, 25 ноября – на рубеже Шапкино – Селищево и 27 ноября – на рубеже Новинки – Меленки.

Основные силы немцев, продвигавшиеся вдоль северной оконечности Истринского водохранилища, несмотря на сопротивление курсантского полка и конницы группы Л. М. Доватора, вышли к Ленинградскому шоссе на исходный рубеж, с которого стали продвигаться к Москве. Так началось сражение на ближних подступах к столице на северном, солнечногорском, направлении.

Основу наступавших немецких войск составлял 5-й армейский корпус, в который входили 2-я танковая, 23-я, 106-я и 35-я пехотные дивизии. 2-я танковая дивизия, находившаяся 22 ноября в районе Кузнечково, уже 23 ноября участвовала в захвате Солнечногорска.

В этом же направлении, одновременно с продвижением 2-й танковой дивизии к Солнечногорску, к Ленинградскому шоссе с запада подходили 35-я и 106-я пехотные дивизии. 23-я пехотная дивизия продвигалась вдоль Ленинградского шоссе из района города Клина.

Атаки 2-й танковой дивизии, 106-й и 35-й пехотных дивизий отражали 7-я и 8-я гвардейские стрелковые дивизии и 2-й гвардейский кавалерийский корпус (ранее – группа Л. М. Доватора).

Силами 2-й танковой и 106-й пехотной дивизий немцы устремились в район Красная Поляна – Химки.

Подходившая со стороны Истринского водохранилища 11-я танковая дивизия и часть 35-й пехотной дивизии прорывались к Крюково.

23-я пехотная дивизия в районе Есипово развернулась на восток, имея целью захватить Никольское и Белый Раст. На схеме 33 показаны оборонительные рубежи, которые занимали войска 16-й армии на солнечногорском направлении по состоянию на 30 ноября 1941 года.

Для оборонительного рубежа Алабушево – Дурыкино – Чашниково – Льялово, блокировавшего продвижение немецких войск вдоль Ленинградского шоссе в период 30 ноября – 1 декабря 1941 года, были характерны стремительные изменения в положении войск. Части 2-го гвардейского кавалерийского корпуса, оборонявшие 30 ноября рубеж Дурыкино – Алабушево, 1 декабря заняли позиции вокруг Чашниково.

7-я гвардейская стрелковая дивизия, находившаяся 30 ноября на линии южнее Льялово – Дурыкино, к концу дня 1 декабря 1941 года отошла в район Ржавки – Савелки. [234]

Поэтому прохождение оборонительного рубежа в районе Ленинградского шоссе по состоянию на 30 ноября следует рассматривать с учетом указанных перемещений обороняющихся частей. 29 ноября 1941 года Гальдер, начальник Генерального штаба сухопутных войск, был информирован, что немецкие войска группы армий «Центр» выставили заслон вдоль канала Москва – Волга, обеспечив свой восточный фланг. При этом, по-видимому, имелся в виду захват 7-й танковой дивизией 3-й танковой группы плацдарма на западном берегу канала у Яхромы и выход передовых частей 5-го армейского корпуса 4-й танковой группы в район Красной Поляны.

Ввиду значительного разрыва на стыке войск 16-й и 30-й армий головные немецкие подразделения с танками появились в населенном пункте Красная Поляна еще 24 ноября 1941 года. [235]

Командующий 16-й армией К. К. Рокоссовский по указанию Генерального штаба и лично И. В. Сталина, собрав в Черной Грязи группу войск под командованием генерала В. И. Казакова, атаковал немцев в Красной Поляне и отбросил их на 3–5 километров в северном направлении.

Для противодействия противнику на этом направлении была создана группа Ф. Т. Ремизова в составе 282-го стрелкового полка 119-й стрелковой дивизии, 145-й танковой бригады и 1-го отдельного кавалерийского полка. 28 ноября 1941 года она заняла оборону на рубеже Озерецкое – Пекино. [236]

282-й стрелковый полк, принявший на себя главный удар 2-й немецкой танковой дивизии на линии Бабиха – Озерецкое 29 ноября 1941 года, под давлением превосходящих сил немецкой танковой дивизии к 30 ноября вместе с остальными частями группы Ф. Т. Ремизова занял оборону на рубеже Владычино – Клушино – Льялово.

Удержать оборону на этом направлении малочисленная группа Ф. Т. Ремизова не смогла, и 30 ноября 1941 года 2-я танковая дивизия немцев оказалась в Красной Поляне и Катюшках. В дальнейшем, к 1 декабря 1941 года, группа Ф. Т. Ремизова пыталась контратаковать противника в направлении Красной Поляны, но была вынуждена перейти к обороне населенного пункта Поярково.

Пытаясь любой ценой развить успех, достигнутый в боях за Москву на северном направлении, немецкое командование решило ввести в бой дополнительные силы. Однако они натолкнулись на героическое сопротивление войсковых частей группы Ф. Д. Захарова, которые перекрыли этим дополнительным немецким войскам путь на юг.

Группа Ф. Д. Захарова, отражая атаки 1-й танковой дивизии, брошенной немцами в бой из своего последнего резерва 1 декабря 1941 года, а также 23-й пехотной дивизии, вышла 2 декабря к Белому Расту, где, находясь в полуокружении, продолжала сражаться.

Для отражения атак прорывающихся к Красной Поляне и Хлебниково немецко-фашистских войск еще 27 ноября 1941 года командование Красной Армии приступило к формированию соединения А. И. Лизюкова, послужившего основой для создаваемой 20-й армии. [237]

20-я, а также вновь формируемая 1-я ударная армии должны были устранить брешь в обороне Западного фронта на участке между 16-й и 30-й армиями.

На схеме 35 показан рубеж сосредоточения формируемой группы войск А. И. Лизюкова: Хлебниково – Черкизово – Усково.

Соединение А. И. Лизюкова смогло включиться в боевые действия только после 2 декабря 1941 года, уже в составе 20-й армии.

Перед 20-й армией была поставлена задача блокировать дальнейшее продвижение 2-й танковой и 106-й пехотной дивизий противника к Москве.

Немцы, вновь прорвавшиеся к Красной Поляне 30 ноября 1941 года, используя этот район в качестве исходного плацдарма, продвинулись своими разведывательными подразделениями до рубежа Черкизово – Ивакино, всего в 10 километрах от Москвы.

В это время они также атаковали станцию Лобня и район Хлебниково.

Однако основным силам немецко-фашистских войск выйти на этот рубеж не удалось.

Вступившая в сражение 20-я армия контратаковала немецкие блуждающие группы на рубеже Черкизово – Ивакино – Хлебниково и 3–4 декабря 1941 года подошла к рубежу Владычино – Поярково – Перепечино – Носово – южнее Красной Поляны – Катюшки – Горки и далее Шолохово – Черная – восточнее Белого Раста.

Схема 35. Отражение попыток передовых частей 2-й танковой и 106-й пехотной немецких дивизий прорваться к Москве с севера, на солнечногорском направлении, в период с 25 ноября по 2–3 декабря 1941 года

Для оказания помощи группе Ф. Д. Захарова 1 декабря 1941 года 1-я ударная армия, не ожидая указания Генерального штаба и руководства Западного фронта, контратаковала немецко-фашистские войска по направлению к Ольгово, чем способствовала выходу группы Ф. Д. Захарова сначала к Кузяево, а затем, 3 декабря 1941 года, за канал Москва – Волга.

1-я ударная армия встретила ожесточенное сопротивление немецко-фашистских войск и к 5 декабря 1941 года вышла на рубеж Животино – Борносово – Сокольниково – Хорошилово – совхоз Ермолино. [238]

Следует сказать, что первый контрудар 1-я ударная армия нанесла по противнику, прорвавшемуся на восточный берег канала Москва – Волга, еще 28 ноября 1941 года, у населенного пункта Перемилово.

Как видно на схеме, основной удар на солнечногорском направлении, к востоку от Ленинградского шоссе, немцы наносили в сторону населенного пункта Красная Поляна.

Ниже приводятся ссылки на источники, содержащие указания на архивные материалы и воспоминания очевидцев, описывающие драматические события в районе Красной Поляны, которые происходили в период с 23 ноября по 5 декабря 1941 года. Подробности этих событий освещают героические усилия Красной Армии и народного ополчения по защите города Москвы.

После захвата 23 ноября 1941 года города Солнечногорска немецкие войска начали стремительное продвижение к югу по Ленинградскому шоссе и восточнее от него. «В результате 2-я венская танковая дивизия. оказалась в 60 километрах от Москвы на великолепной дороге»… [239]

Командующий 16-й армией К. К. Рокоссовский, прибывший 24 ноября 1941 года в Пешки, пытался организовать противодействие противнику у Солнечногорска. Однако немецкие танки ночью 25 ноября ворвались в Пешки, и Рокоссовский утром 25 ноября перебрался в Льялово, к Малинину, на свой основной командный пункт.

«Не успели даже обосноваться в Льялово, как на северо-восточной окраине села развернулся бой с немецкими танками. нам пришлось из Льялово уйти в Крюково»… [240] Как следует из воспоминаний Рокоссовского, вечером 25 ноября КП 16-й армии был переведен в Крюково.

О ночи на 26 ноября 1941 года К. К. Рокоссовский вспоминает: «Ночью – это было в конце ноября на моем КП в Крюково – Верховный Главнокомандующий спросил, известно ли мне, что в районе Красной Поляны появились части противника»… И. В. Сталин потребовал остановить немцев. Срочно был организован контрудар. «К исходу дня немцы с их танками были выбиты из Красной Поляны и отброшены на 4–6 километров к северу»… [241]

Из воспоминаний генерала В. И. Казакова, возглавлявшего контрудар по немцам в Красной Поляне, следует, что он наносился 26 ноября 1941 года.

О принадлежности немецких войсковых частей, захвативших 24 ноября 1941 года Красную Поляну, данных не имеется. Прослеживается только кратчайший путь их движения, проходивший через населенные пункты Холмы и Мышецкое, в полосе разрыва между войсками правого фланга 16-й армии и войсками левого фланга 30-й армии Западного фронта.

Редактор газеты «Красная звезда» Д. Ортенберг, узнавший о боевых действиях в районе Красной Поляны 26 ноября 1941 года, на следующий день пытался выяснить подробности у Г. К. Жукова. «Газета делалась в обычном темпе, но из головы не выходила Красная Поляна. Я сидел словно на иголках и, как только вычитал полосы, сразу же умчался в Перхушково к Жукову. Была уже ночь, когда я встретился с ним. Как обычно, я готовился услышать от него сжатую характеристику обстановки на основных направлениях Московской битвы, и конечно, меня в первую очередь интересовала Красная Поляна. Но Жуков повел речь о другом – о кризисе немецкого наступления на столицу»… [242]

Таким образом, Д. Ортенбергу не удалось выяснить, что происходило в районе Красной Поляны до 27 ноября 1941 года.

В издании Института военной истории МО СССР о поселке Красная Поляна говорится: «Ближайший к столице населенный пункт, захваченный немецко-фашистскими войсками (30 ноября 1941 года). 8 декабря 1941 года Красная Поляна была освобождена частями 331-й стрелковой дивизии (генерал-майор Ф. П. Король) и 28-й отдельной стрелковой бригадой (полковник А. П. Гриценко), усиленных танковым батальоном»… [243]

В книге «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой» под редакцией В. Д. Соколовского читаем: «Несмотря на упорнейшее сопротивление, остановить наступавшего противника войска 16-й армии не смогли. Угроза прорыва 106-й и 23-й пехотных дивизий и 2-й танковой дивизии в районы Красной Поляны и Химки еще больше усилилась» [244] (в период 28–29 ноября 1941 года).

В суточном оперативном донесении Генеральному штабу вермахта за 30 ноября 1941 года в разделе «5-й армейский корпус» сказано: «2-я танковая дивизия на линии Красная Поляна – Бабиха. 2-я танковая дивизия заняла район Красная Поляна»… [245]

В книге Е. Воробьева в записи за 30 ноября отмечено: «Фронтовая сводка принесла тревожное сообщение: противник захватил Красную Поляну, соседний поселок Пучки и деревню Катюшки»… [246]

Таким образом, повторный захват немцами Красной Поляны состоялся 30 ноября 1941 года силами 2-й танковой дивизии, передовые отряды которой 29 ноября – 2 декабря 1941 года вели бои с выдвинутыми на рубеж Ивакино – Черкизово формированиями вновь создаваемой 20-й армии.

О боях в этом районе говорится в оперативной сводке № 170 Главного командования сухопутных войск вермахта за 2 декабря 1941 года: «Находящиеся. перед 5-м армейским корпусом. силы всеми средствами пытаются удержать тыловую дорогу и дефиле восточнее станции Хлебниково»… [247]

Имеется высказывание А. С. Мясникова, который приводит факт о прорыве колонны немецких мотоциклистов 30 ноября 1941 года на мост через канал имени Москвы южнее населенного пункта Ивакино. [248]

Так как в формировании 20-й армии активное участие принимали войска Московской зоны обороны, представляет большой интерес выдержка из архивных материалов, приведенных в «Истории Московской зоны обороны»: «29 ноября – 2 декабря. Оборонительные бои 20-й армии на рубеже Ивакино, Черкизово…»… [249]

О глубине проникновения немецких войск в этом районе пишет и П. Карель в своей книге «Восточный фронт»… «Боевые охранения 2-й танковой дивизии находились в районе конечной остановки московского трамвая. Штурмовые подразделения 62-го инженерного батальона из Виттенберга ближе всех подобрались к Москве. вклинившись в пригород г. Химки, всего в 8 километрах от окраины города и в 16 километрах от Кремля»… [250]

Здесь у П. Кареля, относившего эти события к 5 декабря, содержится неточность: передовые подразделения 20-й армии еще 3 декабря 1941 года заняли район, в который прорывались немецкие разведывательные группы.

Схема 35 иллюстрирует ход боевых действий в районе Красной Поляны с 25 ноября по 3 декабря 1941 года. На ней пунктирной стрелкой условно показано возможное направление продвижения немецких мотоциклистов в пригороды Химок. До настоящего времени официальные документы, подтверждающие этот факт, не опубликованы в имеющейся исторической литературе.

Также отсутствуют описания подробностей боестолкновений на рубеже Черкизово – Ивакино – Хлебниково с 27 ноября по 1 декабря 1941 года, когда 20-я армия еще только формировалась.

В мемуарной литературе очень скудные сведения содержатся и о героических усилиях группы Ф. Т. Ремизова, вставшей на пути немецко-фашистских войск, прорывавшихся в район Красной Поляны.

Генерал-полковник Л. М. Сандалов вспоминает, как А. И. Лизюков ввел его в курс событий, происходивших 29 ноября 1941 года: «На рубеже Красная Поляна, Большие Ржавки части группы Ремизова с трудом сдерживают натиск танковой и пехотной дивизий противника»… [251]

В этот день 2-я танковая и 106-я пехотная дивизии немцев приблизились к району Красной Поляны. О выходе немецко-фашистских войск к Красной Поляне К. Ф. Телегин в своих мемуарах писал: «27 ноября противник ворвался в Льялово, Клушино, Холмы. 28 захватил Поварово, а к 29 ноября подошел к Озерецкому, Красной Поляне. Расположенному на огневых позициях в Химках артиллерийскому дивизиону большой мощности (210-миллиметровым пушкам. – В. Б. ) приказано было открыть огонь по противнику, прорвавшемуся в район Красной Поляны»… [252]

Ударами нашей артиллерии была уничтожена позиция дальнобойных орудий, готовившихся немцами для обстрела Москвы. По мнению историков, это произошло после получения в столице сообщения от жителей Красной Поляны о подготовке немцами обстрела Москвы (см.: газета «Правда», 1986, 4 августа).

В послевоенные годы делались попытки «уточнить» некоторые исторические факты, связанные с боевыми действиями в ближнем Подмосковье. В сборнике «Битва за Москву», выпущенном издательством «Московский рабочий» к сорокалетию Победы в Великой Отечественной войне, при подготовке некоторые материалы были «уточнены и сокращены»… Изменениям оказались подвергнуты мемуары военачальников, лично принимавших участие в битве за Москву и описавших события так, как они были сохранены в их памяти и архивах.

Так, в отрывке из книги Л. М. Сандалова «На московском направлении» (с. 270 сборника) опущены показания немецкого солдата, захваченного в боях у Красной Поляны, который засвидетельствовал свою принадлежность ко 2-й танковой дивизии, что важно для установления немецких сил, противостоявших нашим войскам 20-й армии.

В воспоминаниях В. И. Казакова, описавшего первый захват немцами Красной Поляны в конце ноября 1941 года, опущена дата, когда наша артиллерия должна была открыть огонь по противнику, прорвавшемуся к Красной Поляне (см. с. 189 сборника). В первоначальном варианте текста у В. И. Казакова содержится ссылка на дату этого события – 24 ноября 1941 года. Из текста сборника «Битва за Москву» эта дата исключена без всякого объяснения, что некорректно; кроме того, неясно, кому принадлежит эта инициатива, – автор сделать этого уже не мог, а на вновь выявленные обстоятельства, если они были установлены, ссылки нет.

Аналогично упрощен ход боевых действий и в издании 2004 года – в книге «Московская битва в хронике фактов и событий», где бои 24–27 ноября 1941 года у Красной Поляны, описанные Рокоссовским и Казаковым, вовсе исключены из рассмотрения. [253]

Отказ от признания факта боевых действий в районе Красной Поляны в период с 24 по 27 ноября 1941 года в книге «Москва, 1941 год: от трагедии поражений к Великой Победе» привел ее автора А. М. Самсонова к серьезным противоречиям. На странице 140 он пишет, что Красная Поляна была занята противником 30 ноября и на следующий день – 1 декабря 1941 года – освобождена частями Рокоссовского, а на странице 141 – о захвате Красной Поляны 3-й танковой группой немцев в тот же день – 1 декабря. [254]

Между тем редакционная коллегия газеты «Красная звезда» (корреспондент по Западному фронту – Милецкий, главный редактор – Ортенберг) с тревогой следили за боями у Красной Поляны с 26 по 28 ноября 1941 года, что согласуется с воспоминаниями об этих днях Рокоссовского и Казакова. [255]

Контрудары 16-й и 20-й армии

Учитывая серьезный прорыв немецко-фашистских войск в районах Красная Поляна и Нефедьево – Шеметково, командование Западного фронта и 16-й армии приняло решение о нанесении контрударов по прорвавшемуся противнику еще до начала общего контрнаступления по всему Западному фронту.

На схеме 36 показана линия фронта на ближних подступах к Москве после нанесения контрударов по немецким войскам в районах Нефедьево – Шеметково и Красной Поляны.

Контрудар в районе Красной Поляны наносился силами вновь введенной в состав Западного фронта 20-й армии. Она была развернута на рубеже Хлебниково – Ивакино – Черкизово – Усково. При формировании 20-й армии в состав ее артиллерийских частей был включен дивизион гвардейских реактивных минометов, которым командовал И. Г. Прокопов. Свое первое боевое крещение этот дивизион получил в двадцатых числах ноября 1941 года. В это время район Озерецкое – Владычино еще находился в зоне ответственности 16-й армии Рокоссовского, и гвардейцы-минометчики получили возможность применить свое оружие против немецко-фашистских войск, сосредотачивавшихся в Красной Поляне. Огонь по врагу был открыт по приказу К. К. Рокоссовского неожиданно, одновременно с огнем артиллерии В. И. Казакова. Противник был вынужден отойти и вторично занял Красную Поляну только через несколько дней, 30 ноября 1941 года, после подхода основных сил 106-й пехотной и 2-й танковой дивизий 5-го армейского корпуса немцев. Непосредственно в направлении Красной Поляны были задействованы 331-я стрелковая дивизия со 134-м танковым батальоном и 28-я стрелковая бригада со 135-м танковым батальоном.

Схема 36. Линия фронта на ближних подступах к Москве на волоколамском и солнечногорском направлениях по состоянию на 5 декабря 1941 года, после нанесения советскими войсками контрударов по прорвавшимся немецко-фашистским

Наступление 20-й армии в направлении Красной Поляны проводилось войсками, не полностью завершившими сосредоточение на исходном рубеже и не располагавшими разведданными о немецкой обороне, что замедляло их продвижение вперед. Преодолевая упорное сопротивление войскам противника, части 20-й армии 3 декабря 1941 года продвинулись на рубеж Горки – Катюшки. [256]

К исходу дня 5 декабря 1941 года 331-й стрелковой дивизией и 28-й стрелковой бригадой был освобожден от немецко-фашистских захватчиков населенный пункт Катюшки; выход частей 20-й армии на восточные окраины населенных пунктов Горки и Пучки состоялся 7 декабря 1941 года, уже после начала контрнаступления по всему Западному фронту. [257]

Таким образом, за три дня до начала общего контрнаступления подразделения 20-й армии продвинулись с рубежа Ивакино – Черкизово, который они занимали по 2 декабря 1941 года включительно, на рубеж Перепечино – Носово – севернее Катюшек – южнее Красной Поляны – Горки (населенный пункт около деревни Пучки).

На этом рубеже они и закрепились по состоянию на 4–5 декабря 1941 года.

Ко времени выхода 20-й армии на линию Перепечино – Носово 2-я танковая и 106-я пехотная дивизии немцев сумели к 3 декабря 1941 года превратить Красную Поляну в сильно укрепленный опорный пункт, который 20-й армии с ходу взять не удалось.

В Красной Поляне кроме огневых позиций артиллерии и большого числа танков немцы, не собираясь отходить, разместили свои военные склады, включая парадное обмундирование для победного марша по Красной площади в Москве.

Располагая незначительным количеством танков, наступавшие на Красную Поляну войска 20-й армии вынуждены были атаковать противника в основном силами пехотных частей 331-й стрелковой дивизии и 28-й стрелковой бригады.

Несмотря на то что 331-я стрелковая дивизия и 28-я стрелковая бригада продвинулись вперед на 3–4 километра, они вошли в непосредственное соприкосновение с основными силами 2-й танковой и 106-й пехотной дивизий немцев, создали прочный заслон для дальнейшего продвижения немецко-фашистских войск вперед к Москве и вынудили противника перейти к обороне. Красная Поляна была освобождена от немецко-фашистских войск только после начала общего контрнаступления Красной Армии.

Об этом времени И. Г. Прокопов вспоминает: «6 декабря 1941 года 15-й отдельный дивизион поддерживал наступление 20-й армии на Красную Поляну. После артиллерийской подготовки и нашего залпа 331-я стрелковая дивизия подошла к окраинам поселка. Здесь противник держался прочно. силами до полка перешел в контратаку»… [258] После нескольких обстрелов, после двух дней непрерывных боев поселок Красная Поляна 8 декабря 1941 года был освобожден.

Не менее героической была атака 64-й морской бригады на укрепленный немцами Белый Раст 4 декабря 1941 года.

Контрудар по немецким войскам на участке Шеметково – Нефедьево был нанесен 4–5 декабря 1941 года. Войска 16-й армии после мощной артподготовки перешли в наступление на участках 18-й стрелковой и 9-й гвардейской стрелковой дивизий.

18-я стрелковая дивизия и 146-я танковая бригада к исходу дня 5 декабря овладели Шеметково.

9-я гвардейская стрелковая дивизия, 17-я танковая бригада и 40-я стрелковая бригада начали наступление на Петровское и Нефедьево и выбили немцев из Нефедьево. [259] В бою за Нефедьево немцы потеряли до тысячи солдат и большое количество военной техники.

В связи с угрозой окружения 5-я и 10-я танковые дивизии немцев были вынуждены поспешно отойти на рубеж Дедово – Талызино. После боя под Нефедьево 10-я танковая дивизия была выведена немецким командованием из зоны боевых действий для доукомплектования и в дальнейшем использовалась в качестве резерва.

В результате проведенного наступления в конце дня 5 декабря 1941 года войска 16-й армии на волоколамском направлении закрепились на рубеже Матушкино – восточная окраина Крюково – Каменка – Баранцево – восточная окраина Бакеево – Надовражино – Петровское – Селиваниха – Ленино – восточнее Рождествено. [260]

Контрнаступление, предпринятое 5 декабря на Крюково, привело только к освобождению его восточной окраины.

Контрудары 16-й армии генерала Рокоссовского под Нефедьево и Шеметково, проведенные 4–5 декабря 1941 года, подтвердили предположение руководства Западного фронта и Ставки Верховного Главнокомандования о том, что противник выдохся и способен только на оборону.

Следует упомянуть о разночтении в литературе по поводу захвата немцами Красной Поляны. Настоящий текст базируется на официальных документах, указывающих на то, что в период с 30 ноября по 8 декабря 1941 года в Красной Поляне находились части 2-й немецкой танковой дивизии. Однако в книге «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой» под редакцией В. Д. Соколовского утверждается, что Красная Поляна была захвачена 1-й танковой и 23-й пехотной дивизиями немцев только 3 декабря 1941 года. [261]

Аналогичные данные приводятся в книге Д. З. Муриева «Провал операции „Тайфун“» «Командование группы армий „Центр“ ввело в сражение последние резервы – 1-ю танковую дивизию и 23-ю пехотную дивизию. Эти соединения. захватили Озерецкое, Красную Поляну и Катюшки»… [262]

Эти утверждения противоречат трем документам:

схеме 8, приведенной в том же издании под редакцией В. Д. Соколовского, на которой указан предельный рубеж продвижения 1-й танковой и 23-й пехотной дивизий по состоянию на 3 декабря 1941 года, проходивший через Каменку, Хорошилово, Белый Раст;

схеме 11 из того же издания, согласно которой 23-я пехотная дивизия по состоянию на 5 декабря 1941 года находилась в районе Белый Раст, а 1-я танковая дивизия была отведена в северо-западном направлении от района Каменка; [263]

донесению 3-й танковой группы за 5 декабря 1941 года, в котором сообщается, что 1-я танковая дивизия отражает атаки Красной Армии под Хорошилово. [264]

Кроме того, 1-я немецкая танковая дивизия была сильно измотана в предыдущих боях при подходе к Каменке и Белому Расту. По состоянию на 30 ноября 1941 года она располагала всего 37 пригодными для использования танками. [265]

Двойное толкование вопроса о принадлежности немецких танков, прорвавшихся в район Красной Поляны, содержится и в работе генерал-полковника Л. М. Сандалова, также описавшего боевые действия у железнодорожной станции Лобня 1–2 декабря 1941 года.

В своей книге «На московском направлении» Л. М. Сандалов говорит о захвате частями 3-й танковой группы Озерецкого, Красной Поляны и их выходе к станции Лобня.

Действительно, командующий группой армий «Центр» фон Бок приказал 1-й танковой дивизии резерва из состава 3-й танковой группы во взаимодействии с 23-й пехотной дивизией наступать на Москву вдоль западного берега канала Москва – Волга. [266]

Не исключено, что некоторым частям этих немецких дивизий удалось 1–3 декабря 1941 года продвинуться в район восточнее Красной Поляны, в направлении Савеловской железной дороги.

В этом случае после разгрома этих немецких частей войсками 20-й армии и бойцами Московской зоны обороны под станцией Лобня их остатки могли быть использованы для усиления немецких 2-й танковой и 106-й пехотной дивизий, противостоявших частям 20-й армии Западного фронта, переходившим 2–3 декабря 1941 года в контрнаступление в направлении Красной Поляны.

На схеме 35 тонкой стрелкой указано возможное направление движения ограниченных сил 1-й танковой дивизии по Рогачевскому шоссе к станции Лобня.

Далее, на странице 255 Л. М. Сандалов ведет речь о подготовке контрнаступления 2 декабря 1941 года уже против 2-й танковой и 106-й пехотной дивизий немецких войск в направлении Красная Поляна, хотя на странице 252 он писал о взятии Красной Поляны 3-й танковой группой. [267]

Следует добавить, что в 2004 году коллектив авторов во главе с В. П. Филатовым и Б. И. Невзоровым вновь возвращается к вопросу о наступлении немецких частей Рейнгардта по Рогачевскому шоссе и утверждает о захвате ими Озерецкого и поселка Катюшки 1 декабря 1941 года при выдвижении к станции Лобня. [268]

При этом ссылаются на работу A. M. Самсонова, писавшего: «1 декабря после сильной артиллерийской подготовки и ударов авиации танковые и моторизированные части группы Рейнгардта вновь атаковали позиции, занимаемые группой генерала Ф. Д. Захарова, и, прорвавшись, устремились вдоль Рогачевского шоссе к Москве. Немецко-фашистские войска захватили Белый Раст, Озерецкое, Красную Поляну, Катюшки и вышли у станции Лобня и севернее к полотну Савеловской железной дороги»… [269] При ссылке на A. M. Самсонова упоминание о Красной Поляне было исключено.

В этом случае, касаясь вопроса принадлежности немецких танковых групп, прорвавшихся в район Красной Поляны, не будет излишним привести свидетельство командующего 2-й танковой армии Гудериана. О событиях 27 ноября 1941 года он пишет: «2-я бронетанковая дивизия 4-й армии добралась до Красной Поляны, в 22 километрах к северо-западу от Москвы»… [270] На карте № 26 за 1–5 декабря 1941 года можно видеть, что основные силы 3-й танковой группы Рейнгардта размещены в треугольнике: 1-я танковая дивизия – в районе города Клин, 7-я танковая дивизия – в районе города Дмитров, 6-я танковая дивизия – юго-восточнее города Клин. Как и Карель, Гудериан не упоминает о выходе войсковых частей Рейнгардта в район Красной Поляны и населенного пункта Катюшки. Пехотную поддержку 2-й танковой дивизии 4-й танковой группы в районе Красной Поляны обеспечивала, по данным той же карты № 26, 106-я пехотная дивизия 5-го армейского корпуса. [271]

Поэтому следует рассмотреть вариант развития событий у станции Лобня, когда правый фланг немецкой 3-й танковой группы сумел дойти до Белого Раста и только частью сил смог выйти по Рогачевскому шоссе в направлении Озерецкого.

Наиболее убедительно об этом говорится в первой книге «Восточный фронт» П. Кареля, который считал конечной точкой продвижения 3-й танковой группы переправу через канал Москва – Волга к северу от Лобни. Проведение атак на станцию Лобня он приписывал 5-му армейскому корпусу.

Относительно боевых действий частей 5-го армейского корпуса у станции Лобня П. Карель упоминает дважды: «…Дозоры 62-го танкового инженерного батальона. выдвинулись. 30 ноября перед головными частями 2-й танковой дивизии для нанесения удара по железнодорожной станции Лобня.» «Штурмовая команда 38-го танкового Инженерно-саперного батальона пробралась на станцию Лобня…»… [272]

Боевые действия у станции Лобня были весьма ожесточенными; немцы упорно, из последних сил, пытались пройти в юго-восточном направлении, бросая в бой свои последние резервы.

О двух попытках немецко-фашистских войск прорваться на юго-восток в районе станции Лобня рассказал и К. Ф. Телегин при описании героизма воинов Московской зоны обороны, вставших на пути немецких танков у населенного пункта Киово (в настоящее время вошел в черту города Лобня): «Зенитную артиллерийскую батарею воентехника 2-го ранга И. В. Жаворонкова и политрука Д. А. Сажнева, защищавшую деревню Киово, 1 декабря атаковали свыше десятка танков с автоматчиками. Орудийные расчеты замполитрука В. Г. Громышева и сержанта Г. А. Шадунца вступали в единоборство с танками.

Беглым огнем они прижали к земле автоматчиков, а затем запылали два танка, и противник отошел. 3 декабря с рассветом до 20 танков и до батальона пехоты вновь пытаются овладеть Киово, их натиск не выдерживают бойцы двух рот 2-го полка 2-й Московской стрелковой дивизии и отходят, но оставшиеся на своих позициях два орудия с бесстрашными командирами Громышевым и Шадунцем. заставили танки противника метаться по полю. еще пять вражеских танков остались догорать на поле боя. Ошеломленный отпором и потерями, противник прекратил атаки»… [273]

Анализ воспоминаний участников последних оборонительных сражений на солнечногорском направлении показывает, что в отражении немецких атак у станции Лобня принимали участие как минимум еще два подразделения Красной Армии: 35-я стрелковая бригада при поддержке танков на рубеже перед полотном Савеловской железной дороги и бойцы 331-й стрелковой дивизии, разворачивавшейся у Хлебникова.

Учитывая, что вторая атака немецких танков на станцию Лобня проходила 3 декабря 1941 года, можно заключить, что выход наших частей к населенному пункту Горки произошел после 3 декабря.

Таким образом, как явствует из изложенного, можно полагать, что повторный захват немцами Красной Поляны был произведен 2-й танковой и 106-й пехотной дивизиями 4-й танковой группы 30 ноября 1941 года, а прорыв в район станции Лобня осуществлялся танковыми инженерно-саперными частями 5-го армейского корпуса, в который входили части 2-й танковой дивизии.

Продвижение основных сил 1-й танковой дивизии 3-й танковой группы было остановлено в районе Белого Раста 3 декабря 1941 года, и выход небольшой части этих немецких войск по Рогачевскому шоссе через Озерецкое если и был, то только к станции Лобня.

Прорыв основных сил 1-й танковой и 23-й пехотной дивизий к Озерецкому, хотя и планировался немецким командованием, не состоялся. В телеграмме от 5 декабря 1941 года группе армий «Центр» из штаба 3-й танковой группы сообщается: «Наступление 1-й танковой дивизии и 23-й пехотной дивизии в направлении. Хорошилово из-за сильного сопротивления противника развивается очень медленно. После достижения линии канала Волга – Москва южнее города Яхрома силами 23-й пехотной дивизии и 1-й танковой дивизии необходимо перейти к обороне всей танковой группе»… [274]

В заключение следует привести пояснения относительно прохождения оборонительного рубежа в северо-восточном направлении от Красной Поляны, восточнее населенного пункта Озерецкое.

В разных источниках указываются разные даты освобождения нашими войсками Озерецкого.

Так, во втором томе «Истории Великой Отечественной войны 1941–1945» это событие отнесено к 3 декабря 1941 года (с. 263). Согласно схемам 8 и 11 из книги «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой» под редакцией В. Д. Соколовского Озерецкое к исходу дня 5 декабря еще находилось в руках противника. По свидетельству генерал-полковника Л. М. Сандалова («На московском направлении», с. 258), Озерецкое было освобождено 35-й стрелковой бригадой совместно с 31-й танковой бригадой к середине дня 8 декабря 1941 года.

Поэтому оборонительный рубеж на схеме 36 показан проходящим к востоку от Озерецкого, по направлению на север от населенных пунктов Пучки и Горки.

Также следует заметить, что оборонительный рубеж на стыке группы Ф. Т. Ремизова и 7-й гвардейской стрелковой дивизии проходил в двух километрах юго-западнее населенного пункта Клушино. [275]

4–5 декабря 1941 года, несмотря на все усилия, немцам не удалось прорваться на восточный берег канала Москва – Волга за рубеж Дмитров – восточнее Яхромы – Кузяево.

По этой причине дальнейшее наступление основных сил 5-го армейского корпуса немцев южнее рубежа Катюшки – Лунево было невозможно из-за угрозы их окружения частями 20-й и 1-й ударной армий, и 5-й армейский корпус перешел к обороне. Следует также иметь в виду, что к этому времени все резервы, имевшиеся у немецко-фашистских войск, были исчерпаны, а надежда на помощь 3-й танковой группы оказалась напрасной.

Здесь уместно привести отрывок из телефонного разговора командующего группой армий «Центр» генерал-фельдмаршала фон Бока с генералом Йодлем из немецкого верховного командования, который состоялся 3 декабря 1941 года. Фон Бок докладывал в ставку Гитлера: «Наступление 3-й танковой группы задерживается из-за сильного сопротивления на запад от Яхромы, но в большей степени ему препятствует то обстоятельство, что пути продвижения танковой группы заминированы и местами пролегают через еще не замерзшие болота. Тем не менее я не оставляю надежды, что давление, оказываемое на противника 3-й танковой группой, благотворно скажется на положении 5-го корпуса, чей фланг в результате получит возможность наступать в южном направлении.

Но обещать я этого не могу, приближается время, когда войска полностью израсходуют свою ударную силу»… [276]

Предчувствие фон Бока было пророческим: до контрнаступления Советской Армии оставалось всего два дня.

Благодаря героическим усилиям войск Западного фронта и частей Московской зоны обороны немецко-фашистские войска на солнечногорском направлении после 5 декабря 1941 года были обречены на поражение.

На центральном направлении

На втором этапе операции «Тайфун», после выхода 10-й танковой дивизии вермахта на волоколамское направление, продвижение немецко-фашистских войск к Москве на центральном направлении Минск – Москва осуществлялось силами преимущественно пехотных частей.

9-й армейский корпус в составе 87-й, 78-й и 252-й пехотных дивизий вел наступление по северной стороне Минского шоссе (252-я пехотная дивизия была переброшена на центральное направление 27 ноября 1941 года, после захвата города Истры).

7-й армейский корпус вел атаку непосредственно вдоль Минского шоссе силами 197-й пехотной дивизии; 7-я пехотная дивизия наступала по южной стороне шоссе, 267-я пехотная дивизия – по северной.

Наступление сил 9-го армейского корпуса было более успешным, и перед ним ставилась задача выхода к Минскому шоссе в обход укрепленного района города Звенигорода.

7-й армейский корпус, преодолевая упорное сопротивление 82-й мотострелковой и 50-й стрелковой дивизий 5-й армии, вышел на рубеж озеро Полецкое – Нарские пруды, далее которого ему продвинуться не удалось.

Южнее 7-го армейского корпуса размещались позиции 20-го армейского корпуса, который силами 258-й, 292-й пехотных дивизий, 19-й танковой дивизии и 3-й моторизованной дивизии угрожал дальнейшим продвижением к Москве по Киевскому шоссе. [277]

В 20-х числах ноября, когда сражение на волоколамском направлении было в самом разгаре, немцы, пытаясь разъединить силы 5-й и 16-й армий Западного фронта, хотя и ограниченными силами, продолжали наступать вперед к Москве на центральном направлении. Против их 87-й и 78-й пехотных дивизий сражались немногочисленные части 129-й и 144-й стрелковых дивизий 5-й армии генерала Л. А. Говорова. Учитывая возможность прорыва немцев в район Звенигорода, командующий Западным фронтом Г. К. Жуков перебросил на рубеж Носоново – Сурмино 108-ю стрелковую дивизию 33-й армии. И когда силы 129-й стрелковой дивизии иссякли, удар немецких войск на участке фронта севернее Звенигорода приняла на себя 108-я стрелковая дивизия генерала И. И. Биричева. [278]

144-я стрелковая дивизия генерала М. А. Пронина отражала атаки 87-й пехотной дивизии в районе Локотни и 78-й пехотной дивизии в районе Колюбакино – Васильевское. Под натиском немцев 144-я стрелковая дивизия была вынуждена отойти на северо-восток, на рубежи обороны Звенигорода.

Образовался разрыв между 50-й и 144-й стрелковыми дивизиями на участке Власово – Волково. 78-я пехотная дивизия немцев, используя этот разрыв длиной около десяти километров, получила возможность осуществить прорыв на Кубинку, в тыл 50-й стрелковой и 82-й мотострелковой дивизий. Начались непрерывные атаки немцев на этом участке. На правом фланге их отражали части 144-й стрелковой дивизии, на левом – части 50-й стрелковой дивизии. 24 ноября 1941 года 50-я стрелковая дивизия заняла оборону на восточном берегу Москвы-реки на рубеже Власово – Полушкино. [279]

По состоянию на 25 ноября 1941 года 108-я стрелковая дивизия и 145-я танковая бригада сдерживали 252-ю, 87-ю и 78-ю пехотные дивизии на рубеже восточнее железной дороги Звенигород – Высоково. [280]

Обороняла Звенигород 144-я стрелковая дивизия генерала М. А. Пронина. Она отражала атаки 87-й и 78-й пехотных дивизий немцев на подступах к городу и заставила немецкие части обходить город с севера. 144-я стрелковая дивизия действовала в составе: 785-й стрелковый полк – на рубеже Рыбушкино – Ягунино, 612-й стрелковый полк – на рубеже Новоалександровка, 1310-й стрелковый полк (бывший ранее в составе 18-й дивизии народного ополчения города Москвы) – на рубеже Дютьково – Скоково, 457-й стрелковый полк защищал рубеж Супонево – Ершово, 449-й стрелковый полк – район Козино. [281]

Генерал М. А. Пронин, командир 144-й стрелковой дивизии, «…заверил командующего 5-й армии генерал-лейтенанта Л. А. Говорова, что дальше Звенигорода дивизия не отойдет даже в том случае, если придется всем погибнуть»… [282]

И дивизия сдержала свое слово. Понеся очень большие потери за время обороны Звенигорода – 1500 бойцов и командиров, – дивизия героически сражалась за каждый населенный пункт на подступах к городу. Населенные пункты Ершово и Скоково, расположенные на возвышенностях, господствующих над окрестностями Звенигорода, под натиском противника были временно оставлены защитниками города. Немецким автоматчикам удалось проникнуть в пригороды, но они были уничтожены.

Отражая беспрерывные атаки немецких войск, Звенигород, окруженный с севера, запада и востока на рубеже Ершово – Скоково – Грязь, удерживался героическими усилиями 144-й стрелковой дивизии.

Несмотря на это, еще 30 ноября 1941 года немецкое радио сообщило, что «5-я армия разбита и Московская Швейцария – Звенигород – занята войсками фюрера»… Отвечая по этому поводу на вопросы корреспондента газеты «Правда» 13 декабря 1941 года, командующий 5-й армией генерал-лейтенант Л. А. Говоров сказал: «30 ноября немцы известили по радио о полном разгроме моих частей и о взятии Звенигорода. Кстати, Звенигород все время был и остается советским городом»…

После контрнаступления, организованного Говоровым, 144-я стрелковая дивизия окончательно закрепилась на рубеже Козино – Супонево – южнее Ершово – Скоково – Дютьково – Новоалександровка – Ягунино – Рыбушкино. [283] Освобождение района Ершово состоялось 9 декабря 1941 года, уже после начала контрнаступления Красной Армии по всему Западному фронту. [284]

Между 25 ноября и 1 декабря 1941 года на центральном участке фронта установилось временное затишье. Как оказалось, немецко-фашистские войска готовились к своему последнему броску на Москву, который начался после 30 ноября 1941 года.

Немецкие пехотные дивизии при поддержке ограниченного количества танков (от 30 до 50) 1 и 2 декабря 1941 года продвинулись далее на восток, огибая Звенигород с севера и направляясь к месту впадения реки Истры в реку Москву, планируя выход к Минскому шоссе с севера, в районе Голицыно – Перхушково. Одновременно немецко-фашистские войска начали наступление на Кубинку из района Никифоровское и с юга, из района Наро-Фоминска, пытаясь выйти к Минскому шоссе по кратчайшему пути.

1 декабря 1941 года немцам удалось прорваться к населенным пунктам Криуши и Пронское. Вначале их наступление сдерживал 449-й стрелковый полк 144-й стрелковой дивизии. Затем, когда в районе Власово, Троицкое и Никифоровское сосредоточились силы 267-й пехотной дивизии, прорыв немецких частей, наступавших в направлении Никольского и Кубинки, отражали 20-я танковая бригада и 49-й стрелковый полк 50-й стрелковой дивизии.

О 2 декабря 1941 года П. Карель писал: «267-й пехотной дивизии из Ганновера предстояло сделать последнюю попытку прорыва советского рубежа к западу от Кубинки посредством охватного маневра через замерзшую Москву-реку»… [285]

Кончилась эта попытка неудачно – штурмовые батальоны боевой группы подполковника Майера были уничтожены. «Расчеты погибли. Пушки были разбиты или брошены. Наступил конец. Приходилось отступать. Они просто не могли пробиться»… [286]

Окончательно район Криушей и подступы к Никольскому были очищены от немцев совместным контрударом частей 50-й стрелковой дивизии, 20-й танковой бригады и 82-й мотострелковой дивизии 5 декабря 1941 года.

Попытка прорыва к Минскому шоссе в районе Кубинки с южного направления началась одновременно с атакой на Криуши и Пронское. 1 декабря 1941 года войска 20-го армейского корпуса немцев пошли в наступление на Кубинку из района Таширово.

Командующий 4-й немецкой армией генерал-фельдмаршал фон Клюге решил сделать последнюю попытку выйти к Минскому шоссе и в тыл 5-й армии генерала Говорова.

Наступление осуществляли до 60 танков 19-й танковой дивизии и 258-я пехотная дивизия.

Войска 20-го армейского корпуса прорвали нашу оборону на стыке 1-й гвардейской мотострелковой и 222-й стрелковой дивизии 33-й армии и двинулись по шоссе Наро-Фоминск – Кубинка по направлению к деревне Акулово. Танки 19-й танковой дивизии, продвигавшиеся вместе с пехотой, попали на минные ловушки, после ряда неудачных попыток преодолеть Акулово развернулись назад и в районе населенного пункта Головеньки повернули на восток. К исходу дня 2 декабря 1941 года 258-я пехотная дивизия с двенадцатью танками и самоходными орудиями достигла населенных пунктов Петровское, Юшково и Бурцево. Немцы начали срочную переброску в этот район подкреплений и занялись укреплением занятых позиций. До Москвы отсюда было 35 километров, до Минского шоссе и Голицыно – 8 километров. [287]

На схеме 37 показаны попытки прорыва немецких войск к Кубинке с севера, в районе Криуши – Пронское – Никольское и на Кубинку и Голицыно с юга, в районах Акулово и Юшково. Там же показана подготовка контрударов по прорвавшимся немецким частям. Следует заметить, что в обоих случаях, вопреки немецкой точке зрения, им противостояли не какие-то свежие советские дивизии, а сильно ослабленные в боях полки Западного фронта. Но наиболее ожесточенное наступление после 1 декабря 1941 года немцы предприняли на позиции 108-й стрелковой дивизии.

Схема 37. Последние попытки немецко-фашистских войск прорваться к шоссе Минск – Москва 1–3 декабря 1941 года

После упорных боев в течение 2–3 декабря 1941 года части 108-й стрелковой дивизии, отошедшие на рубеж Аносино – Покровское – западнее Павловской Слободы – восточнее Юрьево, отражали немецкие атаки на восточных окраинах населенных пунктов Покровское, Захарово, Обушково.

Дальнейшее продвижение немецкой 252-й пехотной дивизии 9-го армейского корпуса на этом участке фронта было остановлено войсками генерала Л. А. Говорова, который ввел в бой части резерва – 22-ю танковую бригаду, 1-й гвардейский мотоциклетный полк и мотострелковый батальон 82-й мотострелковой дивизии. 2 декабря 1941 года 108-я стрелковая дивизия была также усилена 37-й стрелковой бригадой 16-й армии Западного фронта. [288]

К этому времени 187-й, 173-й и 185-й пехотные полки 87-й немецкой пехотной дивизии пытались продвинуться к юго-востоку, в район деревни Маслово.

Согласно оперативной сводке Генерального штаба Красной Армии № 282 за 5 декабря 1941 года боевые действия на этом участке фронта велись восточнее рубежа Ларюшино – Палицы. [289] В этом месте река Истра впадает в реку Москву, и здесь расположено несколько деревень. В частности, командующий 5-й армией генерал Л. А. Говоров в беседе с И. И. Минцем о крайнем прорыве немецко-фашистских войск на этом участке фронта указал на деревню Маслово. [290]

По немецким источникам, передовым отрядам 87-й пехотной дивизии удалось продвинуться еще дальше – на четыре километра восточнее деревни Маслово – и приблизиться к населенному пункту Дмитровское. [291]

Более подробные сведения о ходе боевых действий в этом районе содержатся в «Истории Московской зоны обороны», где приводятся данные о деревнях Уборы и Дубцы, расположенных непосредственно в месте слияния реки Истры с рекой Москвой и занятых немецкими частями.

Для освобождения этих деревень в район населенного пункта Знаменское была переброшена 43-я стрелковая бригада Западного фронта, которая и вступила в соприкосновение с противником 4 декабря 1941 года после проведения предварительной разведки разведгруппой 4-й Московской стрелковой дивизии. [292]

Кроме того, срочно, после боя за деревню Рязань, в район села Успенское было переброшено подразделение 20-й танковой бригады, которая принимала непосредственное участие в освобождении этого участка Западного фронта от частей немецкой 87-й пехотной дивизии. [293]

До перебазирования в этот район 43-й стрелковой бригады и танков 20-й бригады фронт в полосе от деревни Юрьево до деревни Успенское, по данным разведгруппы 4-й Московской стрелковой дивизии, был открыт, что позволило разведгруппам 87-й пехотной дивизии немцев проникнуть юго-восточнее деревень Уборы и Дубцы.

В беседе маршала Г. К. Жукова с журналистом Е. Воробьевым и К. Симоновым, снимавшим фильм «Если дорог тебе твой дом», приводится факт нападения усиленного пехотного полка немцев на штаб Западного фронта в Перхушково. [294]

О месте размещения штаба Западного фронта в Перхушково пишет редактор газеты «Красная звезда» Д. Ортенберг в своей книге «Июнь – декабрь сорок первого»… Он часто посещал Г. К. Жукова на его рабочем месте и саму поездку описывает так: «…еду по Можайскому шоссе, остались позади московские заставы, Кунцево. У села Перхушково. поворачиваем. с Можайского шоссе на Власиху – бывшую помещичью усадьбу, где, собственно, и размещался штаб Фронта»… [295]

Другие источники также содержат текст рассказа маршала Г. К. Жукова о бое с немцами в Перхушково. [296] Журналистом Е. Воробьевым приводится дата боестолкновения полка охраны штаба Западного фронта с немцами – 2 декабря 1941 года.

Таким образом, линия фронта в этом районе по состоянию на 4 декабря 1941 года проходила через населенные пункты Уборы и Дубцы, на что указывает и Гудериан: «Авангарды 9-го корпуса выходят к месту впадения Истры в Москву-реку, когда их останавливают»… [297]

Выход немецко-фашистских войск в район восточнее Звенигорода, на рубеж восточнее Павловской Слободы – Маслово – Уборы – Дубцы показан на схеме 38.

Дальнейшее развитие событий описал генерал Л. А. Говоров: «Немного собравшись с силами, мы предприняли небольшое контрнаступление восточнее Звенигорода. Нам удалось приостановить наступление противника и ликвидировать его крайний прорыв в районе деревни Маслово, недалеко от Одинцово и Успенского. Противник потерпел поражение сначала под деревней Маслово, затем под Павловской Слободой»… [298]

Результатом этого контрнаступления стал выход 108-й стрелковой дивизии, 37-й стрелковой бригады, 20-й и 22-й танковых бригад и 43-й стрелковой бригады 4 декабря 1941 года на рубеж восточнее Падиково – восточнее Покровского – Захарово – западная окраина Юрьево – восточнее Ларюшино – Палицы. Пехотные полки 252-й и 87-й дивизий немцев силами 5-й армии генерала Л. А. Говорова были отброшены от столицы на 35 километров на запад. [299]

Таким образом, в период с 4 по 5 декабря 1941 года, еще до начала общего контрнаступления Красной Армии под Москвой, войскам 5-й армии удалось выбить немецко-фашистские войска с последнего достигнутого ими рубежа: Аносино – западнее Павловской Слободы – восточнее Захарово – Маслово – Уборы – Дубцы – на линию восточнее Падиково – восточнее Покровского – Захарово – Обушково – Ларюшино – Палицы. Падиково и Покровское были освобождены уже в ходе контрнаступления 7 декабря 1941 года. [300]

К сожалению, в литературе не содержится подробных описаний боев этого периода и воспоминаний их участников, кроме воспоминаний военачальников – маршала Л. А. Говорова и маршала Г. К. Жукова.

Также были отброшены из района Юшково, Петровского и Бурцево немецкие войска 258-й пехотной и 19-й танковой дивизий. 5 декабря 1941 года войска 5-й и 33-й армий Западного фронта выбили немцев за реку Нара, на позиции, которые они занимали до этого.

Схема 38. Попытка прорыва немецко-фашистских войск к Минскому шоссе в районе Голицыно – Перхушково в период с 1–3 декабря 1941 года

Здесь следует остановиться на попытке немецкого командования организовать наступление 183-й пехотной и 20-й танковой дивизий южнее Наро-Фоминска. Этим противник попытался обеспечить фланговое прикрытие 258-й пехотной и 19-й танковой дивизиям, прорывавшимся к Минскому шоссе. Начиная с 1 декабря, за два дня боевых действий, 183-я пехотная дивизия немцев оттеснила нашу 110-ю стрелковую дивизию к северо-востоку от реки Нара, на рубеж Афанасовка – Савеловка – Могутово, а 20-я танковая дивизия, преодолев оборону нашей 113-й стрелковой дивизии, вышла в район Мачихино. Несмотря на героическое сопротивление наших войск, противник смог продвинуться вперед на 10 километров, после чего был остановлен.

По приказу командования Западным фронтом к отражению немецкого наступления были привлечены сводный отряд и сводный полк 43-й армии. С их помощью 110-я и 113-я стрелковые дивизии 33-й армии к утру 5 декабря отбросили противника на исходные позиции за реку Нара. В этих боях 20-я танковая дивизия 57-го танкового корпуса потеряла до 35 танков.

Прорыв 267-й пехотной дивизии, который немцы пытались осуществить в районе Криуши – Пронское 3 декабря 1941 года, также был ликвидирован (как упоминалось ранее) 5 декабря 1941 года частями 5-й армии – 50-й стрелковой дивизией совместно с 20-й танковой бригадой.

На схеме 39 показано прохождение последнего оборонительного рубежа на центральном (Можайском) направлении на ближних подступах к Москве с 3 по 5 декабря 1941 года.

Несмотря на все усилия, немецким войскам не удалось замкнуть кольцо окружения вокруг 82-й мотострелковой, 50-й, 108-й и 144-й стрелковых дивизий 5-й армии генерала Л. А. Говорова, хотя они подошли довольно близко к Минскому шоссе с севера и с юга.

Призрачные успехи немецко-фашистских войск были сведены на нет еще до начала контрнаступления Красной Армии по всему фронту. Вклинившиеся в оборонительные рубежи центрального направления Западного фронта немецкие войска были отброшены назад как с северной, так и с южной стороны от Минского шоссе.

Враг выдохся

Контрудары 5-й, 16-й, 20-й и 1-й ударной армий по немецко-фашистским войскам на ближних подступах к Москве заставили противника перейти к обороне.

Немцы были выбиты с последних достигнутых ими рубежей до начала контрнаступления Красной Армии по всему Западному фронту. Они полностью исчерпали свои наступательные возможности, и в битве за Москву их ждало первое стратегическое поражение на советско-германском фронте.

Схема 39. Боевые действия на ближних подступах к Москве на центральном направлении Западного фронта в период с 3 по 5 декабря 1941 года

Одержав победы под Смоленском, Вязьмой и Киевом, Гитлер уверовал в непобедимость своей армии. Взяв в плен большое количество советских солдат летом 1941 года, гитлеровцы надеялись, что дух советского солдата сломлен и он не выдержит немецких танковых атак.

Особые надежды немцы возлагали на охваты войск Красной Армии в танковые клещи и на прорывы оборонительных рубежей в местах стыка дивизий и армий. Планировалось использовать эту тактику и под Москвой. После выхода немецко-фашистских войск на ближние подступы к Москве прорывы в обороне Красной Армии проводились в наиболее слабых местах оборонительных рубежей, особенно там, где не было войск или их силы были истощены.

Основной прорыв осуществлялся немцами на острие их главного удара – на волоколамском направлении, в месте стыка 18-й стрелковой и 9-й гвардейской стрелковой дивизий в районе Нефедьево – Шеметково.

Прорыв в районе Криуши – Пронское проводился на участке фронта между 50-й и 144-й стрелковыми дивизиями, в полосе около десяти километров, свободной от советских войск.

Наступление немцев в направлении Голицино – Перхушково проходило в коридоре между 108-й и 144-й стрелковыми дивизиями, свободном от войск 5-й армии.

2-я танковая и 106-я пехотная дивизии немцев вышли к Красной Поляне и Катюшками на стыке 16-й и 30-й армий, в месте разрыва Западного фронта, не обеспеченном рубежами обороны.

Прорыв немцев под Наро-Фоминском по направлению к Кубинке и Голицыно произошел на стыке 222-й стрелковой дивизии и 1-й гвардейской мотострелковой дивизии 33-й армии.

Немецко-фашистские войска в местах прорывов оказались на расстоянии 30–40 и менее километров от Москвы. Немецкое военное командование, разместившее в Каменке, под Крюково и в Красной Поляне орудия крупного калибра для обстрела Кремля, было уверено в своей победе. 3–4 декабря 1941 года немецкий Генеральный штаб еще не знал, что их войска, покорившие всю Европу, не продвинутся дальше ни на шаг.

Крайний рубеж, до которого смогли продвинуться немецкие войска на ближних подступах к Москве, показан на схеме 40.

Схема 40. Последний бросок немецко-фашистских войск к Москве 29 ноября – 23 декабря 1941 года

Как видно из приведенной схемы, спрямление линии фронта на ближних подступах к Москве, как это делается на картах большого масштаба, приводит к утере представления о конкретных местах боевых действий и о ситуации, в которой находились их участники.

Дальнейшее наступление немецко-фашистских войск было остановлено благодаря умелым и решительным действиям руководства Западного фронта, которое нанесло контрудары по всем направлениям прорывов.

Контрудары по прорвавшимся немецким войскам осуществлялись силами войск Западного фронта, переброшенных с направлений, не задействованных в текущих боевых действиях, либо с использованием войск второго эшелона или резерва.

Это позволило отбросить немецко-фашистские войска с крайних рубежей, достигнутых ими в период с 29–30 ноября по 3 декабря 1941 года, на позиции, которые они занимали до своего последнего броска к Москве. Попытка немецкого командования использовать прорывы оборонительных рубежей Красной Армии для окружения обороняющихся частей тоже потерпела неудачу.

Также не принесли успеха все попытки немцев победить защитников Москвы во фронтальных боях.

82-я мотострелковая дивизия надежно перекрыла выход к Минскому шоссе и обеспечила его оборону в ходе всего сражения за Москву. Неоднократные попытки немецких «чистильщиков шоссе» 7-й пехотной дивизии и французских легионеров прорваться на шоссе Минск – Москва были пресечены воинами этой дивизии.

Героически сражались, преграждая путь к Москве немецким войскам, 44-я кавалерийская, 8-я гвардейская стрелковая дивизии и 1-я гвардейская танковая бригада. 11-я танковая и 35-я пехотная немецкие дивизии, ворвавшиеся в Крюково, не смогли преодолеть сопротивление частей 16-й армии.

Под Баранцево, на волоколамском направлении, бесславно закончили свой путь танкисты 5-й немецкой танковой дивизии. В течение недели их атаки успешно отражал 518-й стрелковый полк 18-й стрелковой дивизии, сформированный из народных ополченцев Москвы.

У деревни Акулово под Кубинкой 17-й стрелковый полк 32-й прославленной стрелковой дивизии заставил отступить танки 19-й немецкой танковой дивизии. Оставив на поле боя большое количество подбитых танков, немцы были вынуждены искать другие пути к Минскому шоссе.

Немцам не удалось взломать оборону Звенигорода, который защищала 144-я стрелковая дивизия.

Героическое сопротивление частей Красной Армии подтвердило готовность советского народа защищать Отечество любой ценой.

Настал час, которого ждала вся страна. Враг, остановленный Красной Армией у ворот Москвы, будет отброшен на запад.

Глава VII Переход Красной Армии в контрнаступление Удар по 3-й танковой группе и освобождение Калинина

К 5 декабря 1941 года ударные группировки немецко-фашистских войск утратили свои наступательные возможности и повсеместно были вынуждены перейти к обороне. Подойдя на 25–40 километров к Москве, немецкие войска стали строить опорные укрепленные пункты, все еще рассчитывая возобновить наступление. Их танковые и пехотные дивизии занимали по отношению к войскам Красной Армии охватывающее положение. Противник был по-прежнему силен и угрожал Москве.

3-я танковая группа совместно с 23-й пехотной дивизией захватила район Дмитров – Яхрома, западный берег канала Москва – Волга. Их снабжение и пополнение резервами шло через город Клин.

4-я танковая группа и 5-й армейский корпус, вытеснившие войска Западного фронта на ближние подступы к Москве, закрепились в Крюково и Красной Поляне, угрожая Москве с северо-запада.

2-я танковая армия не прекращала попыток захватить Тулу, и ее головные части находились в районе Мордвеса.

Пехотные дивизии 9-го немецкого армейского корпуса заняли позиции восточнее и юго-восточнее Звенигорода, войска 20-го армейского корпуса – по реке Нара, где ими была сооружена оборонительная линия с окопами, отрытыми в полный рост, и противотанковыми укреплениями.

Немецкое верховное командование придавало большое значение удержанию рубежа по реке Нара. На этот счет командующий 4-й армией генерал-фельдмаршал Клюге имел прямое указание Гитлера – держаться до последнего солдата и не помышлять об отходе с занимаемых позиций. Это объясняется тем, что 4-я армия (9-й, 7-й и 20-й армейские корпуса) обеспечивала прикрытие 4-й танковой группы и 2-й танковой армии с флангов.

Немцы отступать от Москвы не планировали и считали, что у Красной Армии нет сил преодолеть их оборону. Удержание с трудом завоеванной территории было для Гитлера важнейшей задачей.

Контрнаступление Красной Армии, нацеленное на уничтожение немецких танковых группировок на севере и юге от Москвы, планировалось Ставкой Верховного Главнокомандования и Генеральным штабом Красной Армии еще в ноябре 1941 года.

Стойкость, проявленная Красной Армией в оборонительном сражении, воодушевляла военное руководство и войска на решительные действия.

Георгий Константинович Жуков вспоминал: «29 ноября я позвонил Верховному Главнокомандующему и, доложив обстановку, просил его дать приказ о начале контрнаступления.

И. В. Сталин слушал внимательно, а затем спросил:

– А вы уверены, что противник подошел к кризисному состоянию и не имеет возможности ввести в дело какую-нибудь крупную группировку?

– Противник истощен. Но если мы сейчас не ликвидируем опасные вражеские вклинения, немцы смогут подкрепить свои войска в районе Москвы крупными резервами за счет северной и южной группировок своих войск, и тогда положение может серьезно осложниться»… [301]

Жуков совместно с начальником штаба Фронта Соколовским представил план контрнаступления Западного фронта. В плане оговаривались сроки начала контрнаступления – 4–6 декабря 1941 года – и задачи, которые должны были решить войска Фронта: «ближайшая задача: ударом на Клин, Солнечногорск и в истринском направлении разбить основную группировку противника на правом крыле и ударом на Узловую и Богородицк во фланг и тыл группе Гудериана разбить противника на левом фланге армий Западного фронта. Дабы сковать силы противника на остальном фронте и лишить его возможности переброски войск, 5-я, 33-я, 43-я, 49-я и 50-я армии фронта 4–5 декабря переходят в наступление с ограниченными задачами»… [302]

Сталин утвердил план, и началась его реализация. Кроме войск, участвующих в оборонительном сражении, в состав Западного фронта были переданы три дополнительные армии: 1-я ударная, 20-я и 10-я. Наступление Западного фронта по распоряжению Генерального штаба должны были поддержать Калининский фронт с севера и правое крыло Юго-Западного фронта с юга.

Утром 6 декабря 1941 года Западный фронт перешел в наступление и атаковал всеми имеющимися силами 3-ю, 4-ю танковые группы и 2-ю танковую армию противника.

Наибольшую опасность для столицы представляла северная группировка немецких войск. 3-я танковая группа силами 36-й и 16-й моторизованных дивизий, 6-й, 7-й и 1-й танковых дивизий, вклинившись в оборону правого крыла Западного фронта, закрепилась на рубеже Свердлово – Усть-Пристань – Дмитров – Яхрома – Белый Раст – Никольское.

3-й танковой группе противостояли 30-я армия генерал-майора Д. Д. Лелюшенко и вновь вводимая в сражение 1-я ударная армия генерал-лейтенанта В. И. Кузнецова.

Оборонительный этап сражения за Москву 30-я армия завершала, располагая весьма незначительными силами: 5-й стрелковой дивизией, 21-й танковой бригадой, 107-й мотострелковой и 18-й кавалерийской дивизиями.

В ходе оборонительных боев в состав 30-й армии была включена 8-я танковая бригада полковника П. А. Ротмистрова и 58-я танковая дивизия.

Больше резервов у Западного фронта не было, и командующий, генерал армии Г. К. Жуков, приказал стоять на обороняемых рубежах насмерть.

Сил, которыми располагала 30-я армия, было недостаточно для нанесения удара по 3-й танковой группе. Поэтому в состав 30-й армии в канун наступления были переданы пять свежих стрелковых дивизий, прибывших из Сибири и с Урала (348-я, 371-я, 365-я, 379-я и с 13 декабря – 363-я стрелковые дивизии). 30-я армия к началу контрнаступления располагала всего 20 танками против 150 немецких. Основную силу 30-й армии составляли стрелковые дивизии с легким вооружением.

Перейдя утром 6 декабря 1941 года неожиданно для противника в наступление, стрелковые и кавалерийские дивизии 30-й армии прорвали немецкую оборону, нанеся главный удар в сторону города Клина.

На схеме 41 показан ход сражения за город Клин с 6 по 16 декабря 1941 года. В ходе первого боя частям армии удалось к вечеру 6 декабря продвинуться на 15 километров, создав в немецкой обороне прорыв шириной до 25 километров по фронту было захвачено 38 немецких танков.

7 декабря прорыв в сторону Клина между 36-й и 14-й моторизованными дивизиями врага войсками наступавшей 30-й армии был расширен до 35 километров. Командование группы армий «Центр» начало срочную переброску в зону боевых действий дополнительных сил, снятых с других участков фронта.

На помощь 36-й и 14-й немецким моторизованным дивизиям были брошены 1-я и 6-я танковые дивизии.

Д. Д. Лелюшенко пришлось ввести в бой все свои резервы и вновь прибывшую 379-ю стрелковую дивизию. Часть войск блокировала пути отхода противника из Клина на юго-запад (группы 1 и 2 на схеме).

Схема 41. Сражение за Клин. Поражение частей 3-й немецкой танковой группы и их отступление на запад, за пределы Клинского выступа. 6–17 декабря 1941 года

К 8 декабря 8-я танковая бригада и 379-я стрелковая дивизия прорвались на Ленинградское шоссе и овладели населенным пунктом Ямуга, к северу от Клина.

Бои за Клинский выступ приобретали все более ожесточенный характер. Через Клин по дорогам на Лотошино и Теряево 3-я танковая группа начала отводить разбитые дивизии на запад. Поэтому все свои силы немецкое военное руководство сконцентрировало вокруг Клина.

Наступление 30-й армии на левом фланге поддерживалось 1-й ударной армией, которая сковала значительные силы противника в районе Яхромы и Дмитрова. Немецкие 7-я танковая и 23-я пехотная дивизии из последних сил сдерживали наступление 1-й ударной армии, от которой командование Западного фронта требовало немедленного выхода к Клину, его южным окраинам.

Фактически все танковые дивизии 41-го и 56-го танковых корпусов 3-й танковой группы вели сражение за Клин.

В каждой из танковых дивизий в отдельности – 6-й, 7-й и 1-й – оставалось мало танков, но все вместе они представляли значительную силу, противостоявшую наступавшим частям 30-й и 1-й ударной армий.

Учитывая важность Клина как ближайшего к Москве центра коммуникаций, немецкое командование начало переброску в район Клина частей еще двух танковых дивизий – 2-й и 5-й.

9 декабря, сломив упорное сопротивление 14-й моторизованной немецкой дивизии, 348-я стрелковая и 18-я кавалерийская дивизии овладели Рогачево. В этот же день 185-я стрелковая дивизия вышла на Ленинградское шоссе в районе Завидово.

12 декабря командование 56-го танкового корпуса попыталось остановить продвижение 30-й армии и имеющимися силами контратаковать наши 371-ю и 365-ю стрелковые дивизии в районе Новощапово. В контратаке противника принимало участие до 150 танков – все, что могли привлечь немцы из состава 7-й, 6-й, 1-й и 2-й танковых дивизий. Однако противнику не удалось перехватить из рук 30-й армии наступательную инициативу, и бои развернулись непосредственно на подступах к Клину.

11–13 декабря немецкую оборону Клина обеспечивали остатки 2-й танковой дивизии, а защиту путей отступления из Клина – 1-я танковая дивизия. Последней удалось остановить наступление подвижных групп 30-й армии, пытавшихся перерезать пути отхода немецких войск из Клина.

Для поддержки подвижных групп 13 декабря была введена в бой вновь прибывшая 363-я стрелковая дивизия, атаковавшая немецкие части в направлении Высоковска. Отвод остатков немецких войск кроме пути, указанного на схеме 41, производился и в направлении Лотошино – Некрасино, пока этот путь не был блокирован подвижными группами 30-й армии.

14 декабря 1941 года наши войска приступили к решительному штурму города Клина: части 371-й и 365-й стрелковых дивизий 30-й армии ворвались в Клин с северо-запада и севера. С юго-востока на окраины города вышли 348-я стрелковая, 18-я и 24-я кавалерийские дивизии и части 1-й ударной армии.

Используя последние возможности, через еще не занятую войсками Красной Армии юго-западную окраину Клина остатки немецких войск беспорядочно хлынули на запад, бросая тяжелую технику. Они уходили в сторону реки Лама на заранее подготовленные рубежи обороны.

Пауль Карель цитирует воспоминания командира 56-го танкового корпуса генерала Шааля: «Дисциплина начала расшатываться. Все больше и больше солдат пробивалось на запад без оружия, ведя на веревке теленка или таща за собой санки с мешками картошки, – они просто брели на запад без командиров. Солдат, погибавших в ходе бомбежек с воздуха, больше никто не хоронил. Подразделения тыла, часто без офицеров, заполоняли дороги, в то время как боевые части всех родов войск, включая зенитчиков, отчаянно держались до конца на передовой. Целые колонны тылового обеспечения – за исключением тех, где имелось жесткое руководство, – в страхе стремились в тыл. Части тыла охватил психоз, вероятно, потому, что они в прошлом привыкли лишь к постоянным наступлениям и победам. Без еды, трясшиеся от холода, в полном смятении, солдаты шли на запад. Среди них попадались раненые, которых не смогли вовремя отправить в тыл. Экипажи самодвижущейся техники, не желая ждать на открытых местах, когда на дорогах рассосутся пробки, просто уходили в ближайшие села. Такого трудного времени на долю танкового корпуса еще не выпадало»… [303]

15 декабря 1941 года в 2 часа ночи после упорных уличных боев Клин был полностью очищен от немецко-фашистских захватчиков. Освобождение Клина в ходе битвы под Москвой стало одним из памятных событий для России.

С 6 по 15 декабря 30-я армия уничтожила более 20 тысяч немецких солдат, вывела из строя и захватила свыше 120 танков противника.

6-я, 7-я и 1-я танковые дивизии 3-й танковой группы и 2-я танковая дивизия 5-го армейского корпуса были отброшены от Москвы далеко на запад. Клинский выступ был ликвидирован усилиями бойцов и командиров 30-й и 1-й ударной армий.

Политические круга Великобритании решили лично убедиться в поражении немецко-фашистских войск под Москвой. В Клин прибыла делегация союзников, возглавляемая министром иностранных дел Великобритании А. Иденом.

Вот как об этом вспоминает Д. Д. Лелюшенко: «15 декабря к зданию военной комендатуры Клина подошла колонна легковых автомашин. Из них вышли гости – в шубах, в теплых пальто, закутанные в разноцветные шарфы, с фотоаппаратами и записными книжками.

Побеседовав с командирами и осмотрев город, А. Иден и его спутники совершили поездку к линии фронта. Впрочем, это мало походило на поездку: шоссе на протяжении десяти-пятнадцати километров было завалено фашистской боевой техникой, и гостям пришлось не столько ехать, сколько идти пешком. Англичане увидели тысячи трупов, подбитые танки, исковерканные орудия, бронемашины, транспортеры со штабным имуществом и награбленным у мирных жителей добром…

У линии, где разрывались снаряды, мы предложили гостям в целях безопасности вернуться в Клин. На обратном пути нам то и дело попадались группы пленных фашистов.

В Клину англичане устроили пресс-конференцию, а затем направились обратно в Москву. „Вери гуд! Вэри уэл! Олрайт“, – произносили Иден и его спутники, прощаясь с нами.

И снова колонна автомашин с англичанами шла мимо пленных фашистов. Понуро плелись по дорогам Подмосковья гитлеровские вояки, еще недавно мечтавшие захватить нашу столицу»… [304]

По прибытии в Лондон А. Иден под впечатлением от поездки в Клин заявил: «Я был счастлив увидеть некоторые из подвигов русских армий, подвигов поистине великолепных»… [305]

Войска Калининского фронта, прикрывавшие правый фланг 30-й армии с севера, к 16 декабря 1941 года продвинулись на 20–25 километров. Ими был очищен от немецко-фашистских войск город Калинин.

Разгром 4-й танковой группы и 9-го армейского корпуса

4-я танковая группа, усиленная 5-м армейским корпусом, к 5 декабря 1941 года ближе всех подошла к Москве; ее офицеры из района Красной Поляны наблюдали российскую столицу в стереотрубу. Близость победы над Красной Армией не давала им покоя, и в письмах в Германию они обещали уже через несколько дней оказаться на Красной площади. Однако силы 4-й танковой группы были уже не те, что в начале операции «Тайфун»… Она лишилась 10-й танковой дивизии, разбитой под Нефедьево частями А. П. Белобородова и отведенной в тыл для пополнения. В остальных танковых дивизиях 40-го и 46-го танковых корпусов оставалось не более чем по 50 и 80 танков. Суровые зимние условия приводили к отказам артиллерии и стрелкового оружия.

Немецкие танки и пехота были остановлены героическими усилиями 16-й и 5-й армий Западного фронта. После 5 декабря им предстояло выполнить приказ о переходе в контрнаступление, с тем чтобы отбросить немцев от Москвы. Большие потери в 16-й и 5-й армиях, понесенные в оборонительных боях, давали знать. Поэтому в ходе контрнаступления командование Западного фронта было вынуждено усилить их основные направления наступления частями из резерва.

В контрнаступлении против 4-й танковой группы кроме обескровленных 16-й и 5-й армий главная роль отводилась 20-й армии. Ей предстояло освободить Красную Поляну, выбить противника из Солнечногорска и далее наступать вдоль северной оконечности Истринского водохранилища. 16-я армия после уничтожения немецкой группировки в Крюково и Каменке должна была наступать вдоль Волоколамского шоссе на Истру.

Разгром пехотных частей 9-го армейского корпуса – 252-й, 87-й и 78-й пехотных дивизий – поручалось выполнить 5-й армии.

20-я, 16-я и 5-я армии центрального направления перешли в контрнаступление 6 декабря 1941 года с рубежа Красная Поляна – Крюково – Бакеево – Власово – оз. Полецкое.

Несмотря не внезапность начавшегося наступления, немецкие войска не удалось застать врасплох. Наши части по всему фронту были встречены сильным артиллерийским огнем и только на отдельных участках сумели продвинуться на 3–4 километра.

Наступление удалось развернуть только после трехдневных непрерывных боев, в ходе которых части 20-й армии овладели Красной Поляной, а части 16-й армии – Крюково, Бакеево и Рождествено. Ощутимое продвижение вперед 5-й армии стало возможным после 11 декабря, когда были введены в сражение на участке 5-й армии дополнительные силы – 19-я, 329-я, 336-я стрелковые дивизии, 18-я и 60-я стрелковые бригады, 2-й гвардейский кавалерийский корпус и танковые части.

Фронтальные атаки на опорные пункты немцев, которые они успели оборудовать до 5 декабря, ощутимых результатов не давали. Ожидалось, что сильное сопротивление немцы окажут и в районе Истринского водохранилища, и при форсировании реки Истры.

Поэтому К. К. Рокоссовский принимает решение: в целях скорейшего продвижения вперед и сокращения потерь обойти немецкий рубеж обороны у Истринского водохранилища с флангов. Для этого он создает две подвижные группы. Группа генерал-майора Ф. Т. Ремизова в составе 145-й танковой и 17-й стрелковой бригад и 44-й кавалерийской дивизии получила приказ наступать в направлении Соколово – Поварово. Группа генерал-майора М. Е. Катукова в составе 1-й гвардейской, 17-й танковой и 40-й стрелковой бригад должна была обходить немецкую оборону у Истры с юга, выдвигаясь в сторону Волоколамского шоссе, в тыл немецким танковым дивизиям.

Аналогичные задачи предстояло решать 2-му гвардейскому кавалерийскому корпусу генерал-майора Л. М. Доватора, которому поручалось атаковать с тыла немецкие пехотные дивизии, находившиеся против войск 5-й армии Л. А. Говорова.

Эти три соединения – Ф. Т. Ремизова, М. Е. Катукова и Л. М. Доватора – сыграли значительную роль в разгроме частей 4-й танковой группы, 9-го и 7-го армейских корпусов на центральном направлении Западного фронта. Еще одна группа, образованная К. К. Рокоссовским, – А. П. Белобородова (9-я гвардейская стрелковая дивизия, 17-я танковая, 36-я и 40-я стрелковые бригады) – должна была наступать по направлению к Истре.

Основную задачу по вытеснению 4-й танковой группы немцев от Москвы должны были выполнить 16-я и 20-я армии.

На схеме 42 показано развитие боевых действий по уничтожению 4-й танковой группы на волоколамском направлении.

Схема 42. Разгром немецких танковых дивизий 4-й танковой группы 16-й и 20-й армиями Западного фронта. 6–14 декабря 1941 года

20-я армия, перешедшая к наступательным действиям 3 декабря 1941 года, вела ожесточенное сражение с немецкими войсками, засевшими в Красной Поляне. Она отвлекала на себя силы 2-й танковой и 106-й пехотной дивизий немцев. 8 декабря после освобождения Красной Поляны части 20-й армии начали продвижение вперед. Они уничтожили немецкие гарнизоны в Белом Расте и Никольском. 10 декабря 20-я армия вышла к Ленинградскому шоссе у Солнечногорска. 64-я стрелковая и 24-я танковая бригады обошли Солнечногорск с севера, а 35-я стрелковая и 31-я танковая бригады – с юга. После двух дней боев Солнечногорск был освобожден. К концу дня 12 декабря 20-я армия вышла на рубеж Стрелино – Обухово, продвинувшись на 25 километров. Задача 20-й армии по дальнейшему продвижению вперед к этому времени существенно облегчилась, так как немецкое командование было вынуждено перебросить 2-ю танковую дивизию 5-го армейского корпуса под Клин.

Наступление 16-й армии проходило примерно в том же темпе, что и 20-й. К 8 декабря 16-я армия освободила Крюково, а 7-я гвардейская и 354-я стрелковые дивизии выбили части 35-й пехотной и 11-й танковой дивизий немцев из Льялово. 9-я гвардейская стрелковая дивизия А. П. Белобородова в районе Рождествено встретила упорное сопротивление немецкой моторизованной дивизии СС «Рейх», на помощь которой подошли части доукомплектованной 10-й танковой дивизии, брошенной немецким командованием в район предполагаемого прорыва. Это был последний резерв 4-й немецкой танковой группы. Группа А. П. Белобородова к 10 декабря сумела сломить сопротивление противника и подошла к Истре, а 11 декабря овладела городом.

18-я стрелковая дивизия, поддержанная 282-м стрелковым полком из резерва фронта, отбросила немецкую 5-ю танковую дивизию с рубежа Баранцево – Дедово – Талызино на запад. По состоянию на 12 декабря наступавшие войска 16-й и 20-й армий вышли на рубеж Стрелино – восточный берег Истринского водохранилища – восточный берег реки Истры.

Рубеж по восточному берегу Истринского водохранилища считался немцами неприступным, и уцелевшие части 4-й танковой группы заняли оборону вдоль этого рубежа.

В районе водохранилища и по реке Истре сосредоточились 11-я, 5-я и 10-я танковые дивизии и моторизованная дивизия СС «Рейх»… Фронтальный штурм этого рубежа мог привести к большим потерям.

Но к этому времени вступил в действие замысел К. К. Рокоссовского об обходе немецких позиций у водохранилища с севера и с юга от него.

Группа Ф. Т. Ремизова совместно с 20-й армией, обойдя Истринское водохранилище с севера, начала выходить в тыл немецкого оборонительного рубежа. Группа М. Е. Катукова, с 13 декабря стремительно продвигавшаяся от Павловской Слободы по направлению к Новопетровскому, обходила немецкие войска с юга.

Немцы дрогнули и постепенно начиная с 11 декабря начали отводить свои основные силы на западный берег Истринского водохранилища, чем облегчили задачу по форсированию водного рубежа Истринского водохранилища и реки Истры частями 18-й стрелковой дивизии и группы А. П. Белобородова.

Немцы пытались любой ценой оторваться от преследовавших их войск 16-й армии. Поэтому, несмотря на отвод своих основных сил с позиций вдоль водохранилища, их оборону продолжали удерживать арьергардные части танковых дивизий, не давая возможности группе А. П. Белобородова и 18-й стрелковой дивизии форсировать Истру.

Для этого они взорвали все переправы и открыли шлюзы водохранилища. Однако благодаря самоотверженным усилиям саперных подразделений войскам 16-й армии удалось переправиться на западный берег реки Истры и водохранилища и возобновить преследование отходящего противника.

К 16 декабря 1941 года 18-я стрелковая и 9-я гвардейская стрелковая дивизии вышли на рубеж Новопетровское – Румянцево – Ядромино и устремились на юго-запад.

20-я армия, наступавшая по северному берегу реки Нудоль, преодолела сопротивление 11-й танковой, 106-й и 35-й немецких пехотных дивизий к 16 декабря 1941 года и вышла в район Нудоль – Шарино.

Контрнаступление на участке фронта 5-й армии, начавшееся 6 декабря 1941 года, развивалось слабо. К 7 декабря 108-й и 144-й стрелковым дивизиям удалось продвинуться всего на 4–6 километров; враг ожесточенно сопротивлялся, и 9 декабря продвижение 5-й армии приостановилось на рубеже Борисково – Славково – Кезьмино – Ершово – Скоково.

Командующий 5-й армией Л. А. Говоров, используя полученное пополнение, сконцентрировал в центре своего участка четыре стрелковые дивизии – 19-ю, 329-ю, 50-ю и 336-ю – и решил атаковать противника на рубеже Рязань – Васильевское.

Созданная группировка 11 декабря перешла в наступление по направлению на Колюбакино – Горбово. Части правого фланга 5-й армии содействовали продвижению вперед 16-й армии у Истры, атакуя противника у Лучинского.

11 и 12 декабря войска 5-й армии отбросили 252-ю, 87-ю и 78-ю немецкие пехотные дивизии на рубеж Вельяминово – Колюбакино – Артюхино. 13 декабря 5-я армия вышла на рубеж Давыдовское – Сурмино – Ивашково – Локотня – Апалыщино – Игнатьево.

На стыке 19-й и 329-й стрелковых дивизий между Локотней и Колюбакино в тыл к противнику вышла 2-я гвардейская кавалерийская дивизия, наступавшая в направлении на Онуфриево.

Теснимые с фронта и атакованные с тыла конницей Л. М. Доватора, 252-я, 87-я и 78-я немецкие пехотные дивизии начали паническое отступление в западном направлении.

Неожиданное появление советских кавалерийских частей в тылу немецких пехотных дивизий стало драмой для многих немецких солдат и офицеров отступающего 9-го армейского корпуса.

Первый удар 2-й гвардейский кавалерийский корпус нанес по арьергардам 267-й и 255-й немецких пехотных дивизий, которые не смогли остановить прорыв частей Л. М. Доватора. В районе Локотни 13 декабря было уничтожено немецкое артиллерийское подразделение 78-й пехотной дивизии. Неожиданным ударам кавалерийского корпуса подверглись 87-я и 252-я пехотные дивизии, вынужденные срочно отводить свои полки на рубеж реки Рузы.

Рейд корпуса Л. М. Доватора позволил сначала окружить, а затем и отбросить немецкие пехотные дивизии на 40 километров от ранее занимаемых ими позиций под Истрой, Звенигородом и Полушкино. 15 декабря 2-й гвардейский кавалерийский корпус, нанося удары по отходящему противнику, вышел к Сафонихе, Шейно и Петрово. Только поспешное бегство спасло немецкие части от полного уничтожения между Рузой и Локотней.

Успешное продвижение 5-й армии вынудило немецкое командование срочно перебросить на оборонительные рубежи по реке Рузе 3-ю моторизованную дивизию 57-го танкового корпуса и 20-ю танковую дивизию из резерва 4-й армии. Оборонительный рубеж по реке Рузе срочно заняла в полном составе 255-я пехотная дивизия.

Рубежи, на которых наносились удары по немецким пехотным дивизиям 9-го армейского корпуса, показаны на схеме 43.

За шесть дней боев войсками 5-й армии противник был отброшен на 80 километров от Москвы.

Контрнаступление 5-й армии Л. А. Говорова сорвало планы командира 9-го армейского корпуса по захвату Голицына, который он намеревался осуществить, накапливая части 87-й пехотной дивизии у места впадения реки Истры в реку Москву.

Поражение 2-й танковой армии под Тулой. Итоги десятидневного контрнаступления

2-я танковая армия, не желая смириться со своим поражением во фронтальном бою с 50-й армией и рабочими отрядами под Тулой, блокировала доступ к городу с севера.

Схема 43. Разгром немецких пехотных дивизий 9-го армейского корпуса, вклинившихся на ближних подступах к Москве между Истрой и Звенигородом

Гудериану в первых числах декабря силами 4-й танковой дивизии удалось на короткое время перерезать шоссе и железную дорогу Тула – Москва.

В ходе непрекращающихся боев за Тулу еще до начала контрнаступления войск Западного фронта группировка противника, пытавшаяся прервать снабжение Тулы продуктами питания и боеприпасами, была уничтожена частями 49-й и 50-й армий. При этом немецкая 4-я танковая дивизия, потерявшая в боях почти все свои танки, была вынуждена начать отход в южном направлении. В боях за шоссе Тула – Серпухов коридор между Западным фронтом и Тулой был расширен с 6 до 30 километров.

После начала контрнаступления – с 6 декабря 1941 года – действия Красной Армии по окончательной ликвидации 2-й танковой армии Гудериана резко активизировались. Генеральным штабом Красной Армии было также принято решение нанести удар по 2-й танковой армии Гудериана с юга, в районе города Ельца, что вынудило бы 2-ю танковую армию перейти к отступлению.

В развернувшихся боях за Тульский выступ с нашей стороны принимали участие 49-я и 50-я армии, группа генерала П. А. Белова и вновь вводимая в сражение 10-я армия.

Правое крыло Юго-Западного фронта своими действиями обеспечивало успех наступления против 2-й танковой армии Гудериана.

Силами 13-й армии генерал-майора A. M. Городнянского и группы К. С. Москаленко наносился удар в сторону города Ельца и блокировались немецкие войска в районах Ефремово и Ливен.

На схеме 44 показано развитие сражения по изгнанию немецко-фашистских войск от Тулы и из района Ельца.

К 6–7 декабря Гудериан растянул свои войска по фронту длиной около 270 километров и на большой площади – от Мордвеса на севере и Волово на юге, Михайлова на востоке до Щекино на западе. Около Мордвеса находились 17-я танковая дивизия, 167-я пехотная дивизия и 29-я моторизованная дивизия. В районе Михайлова были сосредоточены основные силы 10-й моторизованной дивизии. 3-я танковая дивизия находилась восточнее Тулы. Остатки 4-й танковой дивизии накапливались в районе Дедилово.

Первыми начали наступление части 10-й армии генерал-лейтенанта Ф. И. Голикова и группа генерала П. А. Белова. Уже 7 декабря, через день после начала контрнаступления, 10-я армия освободила Михайлов и Серебряные Пруды. Группа генерала Белова, начав наступление севернее Мордвеса, сумела отбросить группировку немецко-фашистских войск на рубеж реки Осетр и продолжала продвигаться вперед.

Схема 44. Разгром 2-й танковой армии Гудериана под Тулой и 2-й немецкой общевойсковой армии под Ельцом. 6–16 декабря 1941 года

8 декабря наступление группы Белова и 10-й армии поддержала 50-я армия, частью сил атаковавшая противника по направлению к Щекино. Решение руководства Западного фронта о вводе в сражение 50-й армии было принято после того, как стало ясно, что 2-й немецкой танковой армии уже не удастся возобновить наступление на Москву.

Немецкому командованию стало очевидно, что остатки немецких танковых дивизий 2-й танковой армии Гудериана необходимо отводить из района Тулы во избежание их полного окружения и уничтожения, для чего предпринимались усилия организовать упорную оборону промежуточных рубежей на пути отступления войск.

Войска 50-й армии, имевшие незначительное количество танков и слабое артиллерийское вооружение, встретили сильное противодействие противника. Только 258-я стрелковая дивизия генерал-майора М. А. Сиязова смогла продвинуться в ходе наступления вперед на 20 километров и сломить сопротивление 296-й немецкой пехотной дивизии, оттеснив ее от Тулы к югу.

Гудериан начал срочную переброску 4-й танковой дивизии на рубеж Ясная Поляна – шоссе Тула – Орел, чтобы усилить 296-ю пехотную дивизию. Поскольку группа генерала Белова 9 декабря овладела Веневом, немцам пришлось отводить к югу, в район Дедилово, и 17-ю танковую дивизию.

Немецкие пехотные части заняли оборону по рекам Упа и Шать.

Развивая наступление, группа Белова 11 декабря захватила Сталиногорск и начала продвижение в сторону Дедилова. Войска 10-й армии продолжали теснить противника к западу, в том числе 18-ю танковую дивизию.

12 декабря наступление 10-й армии было остановлено немецкой 112-й пехотной дивизией на сильно укрепленном правом берегу реки Дон. Арьергардные части немецких войск контратаковали, давая возможность вывести с поля боя основные части в западном направлении.

Фронт немецкой обороны сузился до района Щекино – Дедилово – Узловая – Богородицк – Епифань. Сопротивление противника в связи с этим возросло.

10-я армия к 12 декабря прорвала оборону 112-й пехотной дивизии, 13 декабря овладела городом Епифань и начала продвигаться к Богородицку.

13-я армия и группа генерал-майора К. С. Москаленко Юго-Западного фронта после упорных боев 9 декабря овладели Ельцом и перерезали коммуникации противника в районе Тросны. Вторая ударная группа генерал-лейтенанта Ф. Я. Костенко вынудила немецкие войска 10 декабря оставить их опорный пункт Волово.

Войска Юго-Западного фронта после захвата Ельца и Волово стали угрожать южному флангу 2-й танковой армии Гудериана и создали предпосылки для наступления своих частей на Орел.

Немецкие войска, попавшие в окружение в районе Ельца, пробивались на запад, бросая вооружение и неся громадные потери. Введенная в сражение 3-я армия правого крыла Юго-Западного фронта 12 декабря овладела городом Ефремовом.

Командование 2-й танковой армии было вынуждено срочно создавать новый оборонительный рубеж на пути войск Юго-Западного фронта.

Гудериан снял из-под Тулы 17-ю танковую дивизию и бросил ее навстречу 3-й армии. 34-й немецкий армейский корпус, который мог бы еще помочь Гудериану, был окружен частями Юго-Западного фронта и полностью разгромлен к 16 декабря 1941 года.

Заключительный удар правого крыла Юго-Западного фронта по немецким войскам был нанесен 61-й армией, введенной в сражение из резерва Верховного Главнокомандования. 61-я армия атаковала противника южнее Волово, чем окончательно вынудила 2-ю танковую армию Гудериана к отходу на рубеж Волово – река Упа – Щекино.

В этих условиях 2-я танковая армия Гудериана была вынуждена продолжать отход, теснимая с северного, восточного и южного направлений.

Из-за относительной малочисленности и отсутствия тяжелого вооружения войскам Красной Армии не удавалось полностью перекрыть пути отступления немецким дивизиям, и они уходили на запад, где немецкое командование пыталось создать для них новые оборонительные рубежи.

Так бесславно закончился поход к Москве 2-й танковой армии Гудериана. К 16 декабря 1941 года Тульский выступ был ликвидирован. 3-я, 4-я, 17-я и 18-я танковые дивизии немцев потерпели сокрушительное поражение и лишились значительного числа своих танков. Однако их общие боевые возможности еще оставались большими. От Красной Армии потребуется еще много усилий для их полного уничтожения.

16–17 декабря 1941 года, после разгрома 3-й, 4-й и 2-й танковых групп (в январе 1942 года 3-я и 4-я танковые группы были преобразованы немецким командованием в армии), закончился начальный этап контрнаступления Красной Армии под Москвой.

Следует добавить, что, когда на многих участках фронта немецкие войска, не оправдав надежд их командиров, начали в панике отходить, верховное командование группы армий «Центр» пыталось задержать отходящие дивизии на занимаемых ими позициях.

Через десять дней после начала контрнаступления Красной Армии, 16 декабря 1941 года генерал-фельдмаршал фон Бок в своем приказе № 3147, обращаясь к командующим войсками группы армий «Центр», обязал каждого офицера «проявить твердость к тому, чтобы заставить даже самые уставшие части оказывать сопротивление и не давать места настроениям, которые подрывают волю к сопротивлению»… [306]

Отход дивизий с занимаемых рубежей допускался только с разрешения фон Бока.

Немецко-фашистские войска потерпели сокрушительное поражение и были отброшены от Москвы. Немцы потеряли стратегическую инициативу и был вынуждены перейти к обороне. Германии было необходимо восполнить значительное количество вооружения, уничтоженного либо захваченного советскими войсками под Москвой.

На схеме 45 показаны рубежи, достигнутые Красной Армией на десятый день контрнаступления. Непосредственная угроза окружения Москвы с севера и юга была устранена. Немецкую группу армий «Центр» удалось отбросить на 30–80 километров от последнего достигнутого ею рубежа.

Красной Армией были освобождены города Калинин, Клин, Истра, Сталиногорск, Елец и многие другие.

Исходный рубеж для завершающего этапа контрнаступления советских войск проходил западнее Калинина, через Новопетровское, Старорузу, Алексин, Щекино, Волово.

Достигнутый успех придавал новые силы бойцам Красной Армии.

Чувства граждан России после первой одержанной победы выразил дважды Герой Советского Союза маршал Кирилл Семенович Москаленко, лично принимавший участие в оборонительных боях 1941 года. В связи с завершением первого этапа контрнаступления Красной Армии под Москвой он писал: «…Сила сопротивления Красной Армии, которую фашистское командование по существу не учло при планировании войны, как раз и свела к минимуму технические возможности моторизованных немецко-фашистских войск, привела к провалу наступления на Москву. Последовавшее затем контрнаступление завершалось разгромом непобедимых захватчиков.

Схема 45. Начало контрнаступления Красной Армии под Москвой. Сильными и неожиданными ударами немецкие 2-я, 3-я и 4-я танковые армии отброшены от Москвы. 6–17 декабря 1941 года Тем, кому посчастливилось участвовать в этой битве, одной из крупнейших во Второй мировой войне, не забыть восторга первой большой победы. Не забыть и радостного волнения, охватившего каждого из нас, когда мы узнали, что контрнаступление началось не на одном лишь нашем участке, а на трех фронтах – Западном, Калининском и Юго-Западном»… [307]

Второй этап контрнаступления: 15 декабря 1941 года – 7–8 января 1942 года

Завершение первого этапа контрнаступления не означало прекращения наступления Красной Армии на войска группы армий «Центр»… Войска группы армий «Центр» следовало не только отбросить возможно дальше от Москвы, но и попытаться нанести им существенный урон в технике и живой силе.

Для этого Генеральный штаб и Верховное Главнокомандование Красной Армии организовали в конце 1941 года и в начале 1942 года ряд ударов по тылу и во фланги отступавших немецких войск, не прекращая их преследования по фронту.

Такая возможность представилась на северо-западном направлении, где войска Калининского фронта после первого этапа контрнаступления сумели сохранить преимущество перед 9-й армией немцев на рубеже Селижарово – Калинин.

Охват правого фланга противника был возможен только при больших темпах наступления войск левого крыла Западного и правого крыла Юго-Западного фронтов.

Поэтому после разгрома немецких танковых группировок с 16–17 декабря сражение на левом и правом флангах группы армий «Центр» продолжилось с новой силой.

Немецкое командование понимало, что в случае дальнейшего отступления на флангах их войска на центральном направлении могут быть окружены.

Поэтому Гитлер отдал приказ о недопустимости дальнейшего отхода за линию, проходившую по рекам Лама и Руза, и уже в декабре приступил к переброске из Европы свежих пехотных дивизий. В этих условиях для Красной Армии было необходимо форсировать наступление Калининского фронта в южном и юго-западном направлениях в целях выхода к шоссе Смоленск – Москва с севера, в районах Ржева и Вязьмы.

Успех продолжения битвы за Москву в значительной степени определялся действиями войск Калининского фронта под командованием генерал-полковника Ивана Степановича Конева.

Действия Калининского фронта по разгрому 9-й немецкой армии обеспечивали выход Красной Армии на левый фланг немецких группировок под Москвой. Поэтому оттеснение 27-го армейского корпуса 9-й армии от Калинина было недостаточным. Предстояло нанести поражение 23-му и 6-му корпусам 9-й армии, прикрывавшим войска группы армий «Центр» с северного направления.

К решению этой задачи с 15 декабря 1941 года приступили 29-я и 31-я армии Калининского фронта, а также переданная в состав фронта 30-я армия.

С рубежа Никулино – Маслово войска 31-й армии при поддержке 30-й армии начали дальнейшее наступление в юго-западном направлении; обе армии имели целью выйти к Старице на Волге. Однако немецкие войска, переходившие согласно директиве № 39 от 8 декабря 1941 года к обороне, оказали сопротивление. Продвижение войск 29-й армии, сдерживаемой 6-й и 110-й немецкими пехотными дивизиями на рубеже устья реки Тьмы, развивалось медленно. Совместными усилиями 29-й, 31-й и 30-й армий к 20 декабря удалось выйти на рубеж Тухинь – Избрижье – Бол. Селище, что полностью обезопасило железнодорожное сообщение от Москвы в сторону Калинина.

Только после начала наступления 39-й армии, введенной в состав Калининского фронта из резерва Верховным Главнокомандованием 22 декабря, начали намечаться первые успехи в продвижении войск 29-й и 31-й армий. Выдвижение 39-й армии в район Высокого вынудило 6-ю, 26-ю и 110-ю пехотные дивизии противника отводить свои главные силы по направлению к Старице.

Преодолевая сопротивление немецких арьергардных сил прикрытия, части 29-й, 31-й и 30-й армий Калининского фронта вышли 25 декабря на рубеж Высокое – Иванищи – Чухонь – Сидорово – Афанасово, чем были подготовлены условия для наступления войск Калининского фронта на Ржев. Развитие боевых действий на Калининском фронте с 16 по 25 декабря можно проследить на схеме 46.

Схема 46. Переход армий Калининского фронта в решительное наступление. Отход немецких пехотных дивизий 9-й армии по направлению к Старице на Волге

25 декабря 1941 года войска Калининского фронта генерал-полковника И. С. Конева, несмотря на ожесточенное сопротивление войск 9-й армии генерал-полковника Штрауса, продолжали наступление с рубежа Высокое – Чухино – Волково (севернее Лотошино). Четыре армии Калининского фронта сжимали полукольцо окружения вокруг пехотных дивизии 9-й армии. 22-я и 39-я армии наступали с севера, 29-я и 31-я армии – с северо-востока и переданная в состав Калининского фронта 30-я армия – с востока.

39-я армия генерал-лейтенанта Иван Ивановича Масленникова представляла собой главную ударную силу Калининского фронта. Она была укомплектована семью стрелковыми дивизиями и некоторым количеством танков Т-34. Эта вновь сформированная армия после сосредоточения в районе города Торжок была введена в сражение 25–26 декабря.

Перед Калининским фронтом Верховным Главнокомандованием была поставлена задача захватить город Ржев и выйти к Вязьме, в тыл группе армий «Центр»… Немецкое командование, ожидавшее наступления войск Калининского фронта на 9-ю армию, потребовало от ее командующего не оставлять позиции без боя и отходить только на заранее подготовленные позиции, сохраняя основные силы и вооружение. Некоторое время пехотные дивизии 9-й армии планомерно отступали, прикрываясь арьергардными частями.

22-я армия Калининского фронта сразу же встретила упорное сопротивление 102-й и 206-й пехотных дивизий противника и продвинулась вперед незначительно. Стрелковые дивизии 39-й армии, не обстрелянные в боях, также продвигались медленно, с трудом преодолевая сопротивление 256-й и 26-й пехотных дивизий немцев. К концу декабря 39-й армии удалось продвинуться на 20 километров и подойти к населенному пункту Братково.

29-я армия, преодолевая сопротивление 6-й и 110-й пехотных дивизий противника, форсировала Волгу у Козлово.

31-я армия подошла к рубежу Сасынье – Бакланово. 30-я армия, овладев населенным пунктом Котляки, продолжала продвижение на запад, обходя частью сил Лотошино с севера.

На схеме 47 представлено наступление войск Калининского фронта в районе Ржева.

Немецкий генеральный штаб разгадал замысел советского Верховного Главнокомандования и, не располагая резервами для усиления войск 9-й армии, отдал приказ стоять на занимаемых позициях до последнего солдата и офицера.

Укрепленные пункты Старица и Мологино защищались немцами с фанатическим упорством и были взяты советскими войсками только после ожесточенных боевых действий. У немецких частей, оборонявших Старицу и Мологино, не было иного выбора, кроме как гибель в бою.

Схема 47. Начало сражения за Ржев. Речь шла не о взятии Москвы, а о спасении остатков разбитой немецкой группы армий «Центр»… 25 декабря 1941 года – 7января 1942 года

Эта жестокая необходимость была подтверждена личным приказом Гитлера, который с самого начала сражения за Ржев не допускал даже мысли о возможности прорыва частей Красной Армии в тыл группы армий «Центр»…

Старица была хорошо укреплена, и 252-й стрелковой дивизии 29-й армии удалось овладеть этим населенным пунктом лишь 1 января 1942 года, после нескольких дней ожесточенных боев.

Круговая оборона немцев в Мологино была взломана только к 2 января.

Однако ни укрепленные пункты, ни упорное сопротивление немецко-фашистских войск не смогли удержать войска Калининского фронта от продвижения вперед.

7 января 1942 года наступавшие армии сумели прорвать оборону немецких пехотных дивизий 9-й армии Штрауса. 22-я армия оттеснила 102-ю и 206-ю пехотные дивизии 23-го немецкого армейского корпуса к Волге, а 39-я армия вынудила 256-ю и 26-ю пехотные дивизии 6-го немецкого армейского корпуса отступать в сторону Ржева.

В результате между частями 23-го армейского и 6-го армейского немецких корпусов образовалась брешь шириной более десяти километров.

У 39-й армии Калининского фронта появилась возможность обойти Ржев с запада и выйти в тыл немецким войскам, оборонявшим город.

После обходного маневра через Волгу стрелковые дивизии 39-й армии из района Плотниково к 7 января 1942 года вышли на линию железной дороги, подходящей к Ржеву с запада, на рубеж Чертолино – Мончалово.

29-я армия, подойдя к рубежу Панино – Крупцово, приблизилась к северным подступам Ржева. 31-я армия форсировала Волгу и подошла к Ржеву с северо-востока.

В ходе проведенной войсковой операции войска Калининского фронта продвинулись вперед на 60–110 километров и заняли исходные рубежи для прорыва в тыл группе армий «Центр»…

Немецкое командование срочно приступило к переброске в район Ржева дополнительных сил. Ржев как ключевой центр обороны на левом фланге центрального направления немцы оставлять не собирались.

Боевые действия на подступах к Ржеву длились с 25 декабря 1941-го по 7 января 1942 года – всего 14 дней. Но в силу ожесточенности боев потери обеих сторон в людях и технике были огромны.

Поэтому эффективные боевые действия в последующие месяцы 1942 года были возможны только после существенного пополнения войск.

Бои на волоколамском и можайском направлениях

Заключительный этап контрнаступления войск Западного фронта на его центральном участке, начавшийся после 15 декабря 1941 года, был естественным продолжением предыдущих боевых действий, которые велись без перерывов.

Красной Армии было необходимо наносить по противнику непрекращающиеся удары, что было возможно при поддержании высокого темпа наступления, когда немецко-фашистские войска успевали бы отводить в тыл только солдат, бросая в ходе отступления технику и боеприпасы.

Прикрываясь арьергардами, немецкие войска отступали, отводя остатки 3-й и 4-й танковых армий в тыл, на рубеж рек Лама и Руза.

Рубеж Лотошино – Волоколамск – Руза немецкое командование считало последним, до которого могут отступать разбитые под Москвой войска. Поэтому по берегам рек Лама и Руза были подготовлены мощные укрепления, неприступные для лобового штурма войсками, не располагавшими большим количеством тяжелого артиллерийского вооружения. Эти укрепления, как показали дал