«Хейсар»

- 1 -
Василий ГоръХЕЙСАР Глава 1 — Бельвард из Увераша Второй день второй десятины первого травника.

…Протиснувшись сквозь прутья покосившегося плетня, донельзя грязный полуторагодовалый хряк забавно пошевелил пятачком и, хрюкнув, с деловым видом отправился исследовать соседский двор. Заглянул в рассохшееся ведро, обнюхал пыльный мешок из‑под муки, сделал шаг в направлении обглоданной кости, валяющейся рядом с собачьей конурой, увидел хмурую морду ее обитателя и замер.

Дикая помесь ларранской сторожевой и волка лениво оторвала голову от передних лап и предупредительно рыкнула.

Хряк презрительно фыркнул и взрыл землю правым передним копытцем.

Не ответить на вызов пес не смог и, в мгновение ока оказавшись на ногах, молча рванул в атаку.

Короткий разгон, прыжок — и подранный свиненок, истошно визжа, бросился наутек. Но не тут‑то было — вошедший в раж преследователь вцепился ему в загривок и коротким, но мощным рывком могучей шеи сбил хряка с ног.

Массивная трехведерная колода, ненароком задетая кем‑то из них, перышком отлетела в сторону и зацепила рогатину, подпиравшую веревку с вывешенным на ней бельем. Полощущееся на ветру тряпье мигом оказалось на земле, а через пару ударов сердца по одной из простыней пронесся окровавленный, оглушительно верещащий хряк…

…Добрых минуты три ларранский ублюдок творил со своей жертвой что хотел, а потом в покосившемся сарае раздался возмущенный вопль, и во двор вылетела тощая, похожая на скелет, обтянутый кожей, молодка лиственей эдак восемнадцати — двадцати.

Увидев, во что превратилось ее белье, девица побагровела от бешенства, уперла в бока кулаки и заорала на всю Черную Слободу:

— Малашка, курица ты нетоптаная! Ты че там, спишь, шоли? Разуй бельма, овца колченогая, — твой вшивый боров рвет мое белье!!!

— Это я‑то нетоптаная? Да я Найяру родила раньше, чем тя от сиськи оторвали!!! — донеслось из‑за плетня.

— Борова забери, ты, тугоухая старуха! Он мне уже все белье изгваздал, слышишь?!

— Кто старуха, я старуха? Да ты на себя пасмари!!! На тя без слез не взглянешь — вон — а, одни кожа да кости! Потому — та на тя даж плешивый кобеляка не позарится!

— Да ты че? Правда, шоль? А чей — та вчерась, кады я Мутьку доила, твой через забор пялился та — й вздыхал, як телок увечный?

В соседнем дворе что‑то громыхнуло, и над плетнем показалась голова и плечи дородной бабищи, выглядящей вдвое старше молодки:

- 1 -