«Глупында»

- 2 -

— А-а. Как мама себя чувствует?

— Плохо. Вот была бы она сейчас дома… Чем ворону лечат? Скажи…

— Подожди. Сначала выясним, откуда ворона.

— Как?

— Да очень просто, поговорим с ней, а ты где сам нашёл её?

— На улице, — неохотно ответил Никита и отвернулся.

— Так, так! Значит, шёл по улице, считал ворон и одной недосчитался? Сейчас я всё узнаю. Только ты, пожалуйста, выйди, я буду говорить с вороной наедине.

— А ты можешь? Честно?

— Спрашиваешь! Что, разве животных моих не видал? У меня, Никита, по птичье-зверушечьему языку всегда «отлично» было. Э, да ладно, выходи. Чем скорее всё узнаю про ворону, тем быстрее на крылья её поставим.

Никита вышел. Я склонилась над вороной и осмотрела её. Дело ясное — птица больна и неизвестно чем. Оставлять её дома опасно для Никиты. Никита может заболеть. За дверью шорох и сопенье. Это он, конечно, подслушивает наш разговор. Что делать? Жалко Никиту, достается ему без мамы, а тут ещё ворону отнимать. Нет, не могу, решай, Никита, сам.

— Никита! Никита!

— Ну?.. — Никита входит настороженно, смотрит букой.

— Чего ты сердишься? Рассказала мне ворона всю-всю правду. Не то что ты. Слушай, сейчас всё переведу тебе с птичьего на человеческий язык. Вороне двадцать семь лет, она твоя ровесница, тебе девять лет, а ей в три раза больше, но это неважно, вороны ведь живут не сто лет, как человек, а триста. Вот и считай. Была она в семье самая непоседливая и походила на папу. А папа у неё — самая настоящая ворона, вечно всё делал не так, раздражал всех. Дочка брала с него по глупости пример и тоже никого не слушалась. Когда ей говорили: «Не высовывайся из гнезда, не отлетай далеко от стаи, любопытной Варваре — нос оторвали», ворона про себя думала, что у Варвары нос мягкий — его можно оторвать, а у неё клюв твёрдый, попробуй оторви. Поэтому она постоянно с любопытством рассматривала всё яркое и блестящее, отлетая далеко от своей стаи. Однажды мальчишка выстрелил в неё серебряным шариком. Промахнулся. Она могла улететь, но шарик ей так понравился, что ворона схватила его в клюв, села на ветку, стала рассматривать, и вдруг — «трах»!..

- 2 -