«Маяк мертвых»

- 5 -

Алена повернулась, чтобы испепелить маму взглядом, чтобы пригвоздить ее к лавке, чтобы…

Мама смотрела на нее, чуть опустив голову и склонив ее набок, быстро-быстро моргала, улыбалась одним краешком рта, так что только две морщинки появились на щеках. Алена прыснула. Мама заморгала еще быстрее.

— Ну, мама! — простонала Алена, отходя к раздаточным столам.

Мама — невозможный человек. У всех родители как родители, строгие, но справедливые, ведут себя по-взрослому, а у нее? Вечно хихикает, вечно что-то придумывает. Сейчас она ей такой круассанчик принесет. В сердцах дернула рукой, очередной бык очередными рогами зацепился за кофту, тарелка полетела на пол.

В тихой столовой повисла гробовая тишина.

— Извините, — пробормотала Алена, приседая на корточки и искоса глядя на маму.

Она улыбалась, но смотрела мимо. Не на Алену. Проследить за взглядом некогда. Один круассан откатился под столик. Алене показалось… нет, она была уверена, к нему протянулись быстрые ручки, но тут же исчезли. Алена и сама не поняла, как это произошло — щелчком отправила круассан дальше под стол, пробормотав: «Не шали!»

— Я все видела, — перегнулась через стол мама.

— Что ты видела? — Алена спрятала глаза, с трудом сдерживая улыбку — надо же так попасть. Дожили, домовых стала кормить.

Стол покрыт серой льняной скатертью. Толстые нити ткани неровные, то широкие, то узенькие, то с узелочками. Проводишь рукой — чувствуется шероховатость.

— Ничего ты не видела! — хлопнула ладонью по столу Алена.

— Ты взяла три круассана! В юбку не влезешь!

Мама подхватила с тарелки рогалик. Алена открыла рот, чтобы закричать, чтобы выразить все свое возмущение, чтобы сказать, что она думает о сегодняшнем утре и о пропавших ложечках, о…

— О! — прошептала мама, откладывая круассан. — Смотри, кто пришел… Ой, не могу.

Алена обернулась.

Да! Это был он! Высокий стройный парень с очень тонким худым лицом. А руки! Какие у него были руки! Длинные нервные пальцы с крупными узелками суставов, аккуратные красивые ногти, голубые венки на тыльной стороне ладони… Мама засопела, закрыв глаза и растянув губы в самой глупой улыбке, какую только могла изобразить.

— Моя любовь, — прошептала мама.

— И не только твоя, — проворчала Алена, досматривая спектакль до конца.

- 5 -