«Живая пуля»

- 1 -
Владимир Колычев Живая пуля Глава 1

Стонущий голос блатного песняра, холодное пиво в больших запотевших кружках, пьяные, распаренные до красноты бандитские рожи, голые девочки… Веселится братва, очередной успех празднует. Конкурентам отпор дали – троих наглухо положили, еще пятеро в больнице. Но если бы только это. Двое случайных прохожих пострадали – мать убита, дочь в реанимации… Совсем братва страх потеряла – среди белого дня беспределит по-черному. Этим уродам все равно, где стрелять – в открытом поле или в центре города. Они давно уже потеряли право называться людьми. А бешеных зверей отстреливают…

Бритоголовый амбал сидел с прикрытыми глазами за столом. Балдеет браток, и есть от чего – в одной руке у него кружка с пивом, а другой он держит девушку за волосы, прижимая ее к низу своего живота.

Девушка безропотно подчинялась бандиту: ей страшно, ее пугала жестокая расправа за сопротивление. Но палач ничего не боялся, и рука у него не дрогнула. Пуля попала бандиту в лоб и вышла, разворотив затылок. Стену за его головой сильно заляпало сгустками крови и кусочками мозга – некрасивая картина вышла.

Второй браток просто дремал – без пива и без девочки. Видно, разморило его в парной под хмельными парами. Услышав лязг затворной рамы, он встревоженно вскочил на ноги, но тут же выстрел в голову отбросил его к стене.

А палач продолжал свой путь, не обращая внимания на женский визг. Женщины его не интересовали: насчет них команды не было.

Женщины интересовали двух озабоченных качков. Вернее, одна женщина – смазливая фигуристая блондинка. Их двое, а она – одна. Боль у нее в глазах, страдание, но и смирение в них тоже. Бандиты ведь и убить ее могут, если она вдруг откажет им в удовольствии…

Но групповым бывает не только изнасилование. Групповым бывает и убийство. Вернее, казнь. Эти бандиты заслужили сурового наказания, и палач двумя выстрелами привел приговор в исполнение.

Контрольные выстрелы прозвучали на обратном пути. Восемь патронов – четыре трупа. А девушки пусть живут. Они неопасны, ведь палачу полагается надевать маску во время казни, чтобы никто не знал его в лицо…

К тому же это его дембельский аккорд. Закончился контракт на работу, а продлевать его больше некому. Да и отходной путь за бугор уже готов…

Девять лет спустя

Хорошо за границей, но дома лучше. Настолько лучше, что Никита без сожаления променял голубую лагуну в Новой Зеландии на подмосковную деревушку, где не было ни моря, ни даже озера, а чахлая речушка не радовала глаз. Зато леса здесь роскошные – темнохвойные сосновые боры, пронизанные солнечным светом березовые рощи. И дышалось очень легко, хотя где-то неподалеку дымили трубы машиностроительного комбината. Город всего в шести километрах отсюда, но между ним и деревней тянулся сосновый бор. Да и роза ветров, говорят, очень удачная, и грязный воздух сюда не попадает.

Никита уже два месяца в поисках загородного дома, и деревня Горчиха у него давно на примете. Хорошая деревенька, чистая, живописная – хоть картину маслом пиши. Но деревенские избы его не прельщают, он остановил свой выбор на коттедже в районе новостроя. Москвичи здесь основали что-то вроде дачного поселения, хотя дома тут вовсе не из тех маломерок, что строятся на шести сотках. Не очень большие дома, но и не маленькие. Причем новый квартал уже построен и обжит. Все дома огорожены заборами, трава везде подстрижена, кругом клумбы с цветами, строительного мусора нигде не видно. Даже дорога крупным щебнем выложена, по ней и на спортивном «Порше» с низким клиренсом проехать можно.

Неплохая в деревне дорога, и все-таки Никита купил себе джип, и, судя по всему, не зря. Взять тот же соседний город: дороги там – увы и ах. Да и до самого города – сплошь ухабы. А ему без города никак – надо же где-то работать, в деревне этой возможности нет. Кафе открывать – только деньги на воздух выбрасывать, а продуктовый магазин здесь уже есть. Так что вся надежда на город, там наверняка будут варианты. А можно и на Москву нацелиться: пятьдесят с хвостиком километров – это не так уж и много…

Он мог бы присмотреть себе что-нибудь поближе к столице, но ему приглянулась именно эта деревушка. Да и переплачивать за близость к Москве не хотелось. Шоссе в этом направлении такое – трудно преодолеть первые десять-пятнадцать километров от Кольцевой, а дальше как по маслу. Так что практически без разницы – двадцать километров от Москвы или пятьдесят…

– Ну что скажете, Никита Тимофеевич?

Риелторша пыталась изображать невозмутимость – дескать, соискателей на этот коттедж и без него хватает, так что ее вовсе не пугает его отказ.

А коттедж заслуживал внимания. Двухэтажный дом из кирпича цвета слоновой кости, с башнеобразным эркером до самой крыши, с мансардой и балконом. И смотрелся дом здорово, и двор облагорожен – газоны, клумба, тротуарная плитка до гаража, пяти-шестиметровые кедры, садовые деревья. В доме газовое отопление, все удобства. Даже мебель здесь была, причем почти новая; правда, за нее просили отдельную цену. И еще банька бревенчатая стояла во дворе. Бассейна и бильярдной комнаты при ней не было, но хорошо можно было посидеть и в трапезной, а парилка – вообще потрясающая…

– Ну, если хозяева согласны скинуть двести тысяч, я скажу, что покупаю этот дом. Можно оформлять сделку.

– Вы в этом уверены? – сдерживая радость, спросила Антонина Викторовна.

Симпатичная она женщина. Очки в тонкой оправе нисколько ее не портили, скорее наоборот. Если интеллигентность может быть сексуальной, то это, пожалуй, был как раз такой случай. Костюм на ней деловой – не из фирменного бутика, явно не брендовый, но смотрелась она в нем превосходно. Длинная юбка плотно облегала ее широкие бедра, а зауженный жакет подчеркивал хоть и не тонкую, но все-таки талию.

Хорошо смотрелась Антонина Викторовна, а ведь она уже не девочка, тридцать шесть лет ей. Но так и Никита всего-то на два года старше.

– Абсолютно, – бодро улыбнулся он.

– Ну, тогда мы можем заключить предварительный договор.

Такой договор заключался на бумаге, однако, не в силах сдержать нахлынувшую радость, женщина протянула Никите руку. И он не замедлил ударить с ней по рукам. Только ударил он мягко, если не сказать нежно.

– Прямо сейчас и заключим.

Они зашли в дом, Антонина Викторовна провела его в каминный зал. Кожаная мебель здесь – диван и два кресла, угловой сервант с барной стойкой, огромный плазменный телевизор с тумбочкой. Мебель хорошая, но в обстановке комнаты не хватало законченности. Голые стены можно было бы украсить картинами с подсветкой, в одном углу неплохо будет поставить часы с ходиками, в другой – торшер с плафонами в виде цветов… Но все это будет потом, а сейчас надо договориться насчет мебели. Хозяева могли бы ее вывезти, но если Никита заплатит, все достанется ему. Мебель его вполне устраивала, и он заплатил за нее сразу и полностью. И предоплату за дом внес. Антонина Викторовна вложила в свою папку подписанный договор и отдала ему ключи от дома. Если хозяева не против того, чтобы он здесь жил до совершения сделки, он точно возражать не будет.

– Можете не сомневаться, вы сделали отличный выбор, – с заученной улыбкой сказала риелторша.

– Антонина Викторовна, можно без официальностей, – сказал Никита, усевшись в кресло. – Я от сделки не откажусь, так что можете не переживать.

– Да я не переживаю, – уже душевно улыбнулась она.

– Пережевать надо, а не переживать, извините за каламбур. Как насчет ужина?

Никите не хотелось возвращаться в гостиницу, и он собирался переночевать здесь. Только на голодный желудок не уснешь.

– Ну… – замялась женщина.

– Обещаю не приставать… Или муж будет против?

На ее правой руке не было обручального кольца, но это еще ничего не значило: ведь женщина могла жить и в гражданском браке.

– Против того, чтобы вы не приставали? – игриво спросила риелторша.

– Нет, против ужина?

– Когда у меня будет муж, тогда он будет против. И я буду против. Но мужа нет, и сегодня у меня был трудный день…

– Думаю, бутылочка хорошего вина нам не помешает.

Антонина Викторовна думала так же, и еще она знала место, где можно было хорошо посидеть за умеренную цену.

Это был небольшой и уютный ресторан. Легкая музыка, мягкое освещение, вежливые официанты. И цены не кусались, хотя в этом и мог заключаться подвох. Но кухня Никиту не разочаровала. И каре ягненка ему понравилось, и морепродукты в рыбном салате показались ему очень вкусными. А сухое французское вино придало их разговору непринужденный характер.

Никита собирался заказать вторую бутылочку, когда к ним вдруг подсел среднего роста, невзрачной внешности мужичок лет сорока. Хлипенький он на вид, если не сказать плюгавенький, но гонору в нем выше крыши. Костюмчик на нем дешевый и, мягко говоря, не первой свежести, но это его ничуть не смущало. Держал он себя так, как будто был особой королевских кровей, привыкшей к преклонению и роскоши. Глаза наглые, взгляд напористый.

– Ты кто такой? – глядя на Никиту, спросил он.

Вопрос по меньшей мере хамский. За такое дело наказывают. Никита мог бы сломать ему челюсть, но его рука полезла в карман в поисках мелочи. Иной раз, чтобы унизить человека, совсем не обязательно распускать руки. В данном случае достаточно подать ему милостыню.

– Митя, не надо! – возмущенно и вместе с тем просительно сказала Антонина.

Но мужичок и ухом не повел. А Никита опустил монету обратно в карман. Если Антонина знала этого человека, то спешить с оскорблением не надо, а то ведь и ее можно обидеть.

– Я спрашиваю, ты кто такой? – нахраписто глядя на Никиту, спросил мужичок.

Перегаром от него тянуло. Что ж, наглость для пьяного – явление, может, и не обыденное, но вполне объяснимое.

– Митя, это мой клиент! – ответила за Никиту Антонина.

– Клиент?! – Мужичок резко глянул на нее. – Ты что, проститутка?

– Риелтор я, Митя! Риелтор!.. Никита Тимофеевич купил дом в Горчихе, мы сегодня с ним сделку заключили, вот, отметить решили…

Митя важно кивнул, вытянув трубочкой губы, недобро глянул на Никиту.

– Если я узнаю, что ты трахнул мою Тоньку… – начал он.

– Митя! Может, хватит? – истошным возгласом перебила его Антонина.

– Ну, ты меня понял, мужик! – даже не глянув на нее, оскалился хам.

Он поднялся и направился к двери.

– Кто это такой? – спросил Никита, едва сдерживаясь, чтобы не назвать мужичка клоуном.

– Мой бывший, – вздохнула Антонина.

– Понятно.

– Мы уже два года в разводе.

– Бывает.

– Дочь у нас. Юля со мной живет… Ревнует он.

– Дочь ревнует?

– Нет, меня.

– А в ресторане он как оказался?

– Не знаю… Мы с ним здесь иногда ужинали… Может, он столик приходил заказать… – раздумывая, Антонина пожала плечами.

– Столик?

Не похож был Митя на человека, который мог заказать столик в ресторане. Разве что место под столиком…

– Он любит делать красивые жесты своим дамам…

– И что, дамы есть?

– И есть, и были… Мы с ним потому и развелись. Достал он меня своими загулами…

– Мал клоп, да вонюч, – усмехнулся Никита.

– Клоп, – кивнула Антонина. – Маленький, а укусить может больно.

– Это точно.

Антонина не производила впечатления стервы. Не сварливого нрава женщина, не сказать, что мягкая, но в быту наверняка покладистая. На таких мужики вроде Мити ездят без всякого зазрения совести. А попадись такому баба с крутым характером, на цырлах перед ней ходить будет… Ну, не воспринимал Никита всерьез таких прыщей, потому и не хотелось ему говорить о Мите. Ушел и ушел…

– А дочь сейчас где? – спросил он.

– Дома.

– Без присмотра?

– Почему без присмотра? Бабушка с нами живет. Моя мама. Верней, это мы у нее живем… А что такое? – с надеждой спросила она.

– Подумал, что вы спешите.

– Да нет, не спешу. – Антонина всем своим видом давала понять, что готова провести в его компании хоть всю ночь. – Только вот деньги домой надо отвезти.

– Не боитесь деньги дома хранить?

– У нас тревожная кнопка, если что, сразу наряд полиции подъедет.

– А с собой носить? Сумма, надо сказать, немаленькая.

– Да я как-то привыкла… У нас в Потоцке в этом плане все спокойно, на улицах не грабят.

– Ограбить могут по наводке. Вот я, например, знаю, что у вас деньги, ну а что дальше может быть, вы сами дофантазируйте, – улыбнулся Никита.

– Чур меня от таких фантазий.

Никита вдруг заметил, что Антонина с опаской смотрит на него.

– Зачем я буду грабить самого себя? – удивленно спросил он.

– Вот я и думаю, зачем?

– Ограбят вас, ограбят и меня. Так что я не должен спускать с вас глаз, – весело сказал мужчина.

– Ну, тогда охраняйте, – повеселела и она.

И шаловливые искорки в глазах запрыгали.

– Наш дом в Горчихе, я так понимаю, сигнализацией не оборудован, но я и сам вместо полиции могу.

В конце концов они взрослые люди и должны помогать друг другу бороться с одиночеством. Антонина без мужа, он без жены; для него это точно плюс, для нее, скорее всего, минус, а это значит, что по законам физики их должно притянуть друг к другу. Впрочем, если женщина заупрямится, он приставать не станет. Она сама должна все решить, чтобы не было потом никаких недоразумений. А то вдруг она подумает, что Никита под венец ее зовет, а не в постель.

Впрочем, если она вдруг так и думает, он сумеет ее разубедить. Была у него девушка, которую он очень любил, но Аси давно уже нет, а других ему не нужно…

– Наш дом? – приятно удивилась Антонина.

– Ну, вам его доверили, а я в нем поселился.

– Да, выходит, что это наш дом, – мечтательно улыбнулась она.

– Да, наш, – кивнул Никита. – Пока не закрыли сделку… Но пока мы ее не закрыли, вы можете пригласить меня к нам в гости.

– В Горчиху?

– Ну да, – гипнотизирующе посмотрел на собеседницу Никита.

– Хорошо, я приглашаю вас к нам в гости, – слегка покраснела она.

Не столько от смущения покраснела, сколько от удовольствия. Во всяком случае, так подумал он.

– Но сначала в торговый центр…

Потоцк Никите, в принципе, нравился. Основная застройка – многоэтажные крупнопанельные дома, хорошая планировка кварталов, современные на вид школы, больницы. Заводы работают здесь в полную силу, поэтому люди живут в большинстве своем неплохо. Еще пять лет назад здесь не было ни одного супермаркета, а сейчас одних только торговых центров не меньше десятка, и один круче другого. Только вот дороги здесь неважные. Главная улица еще ничего, а все остальное – тихий ужас. И убираются здесь плохо. В Москве гораздо чище, чем здесь.

И в Новой Зеландии на улицах чисто, но там города кажутся деревнями по сравнению с тем же Потоцком. Хороший там климат, природа очень красивая, но лучше дышать фабричным дымом здесь, чем умирать со скуки там. А какие там женщины… Мало того что никакие, так еще и ленивые. Такое простое блюдо, как борщ, там деликатес, а все потому, что готовить его слишком долго и сложно…

В супермаркете Никита выбрал самую большую тележку и заполнил ее с горкой. Гулять так гулять…

Дома они с Антониной пили вино, закусывая его сыром и сырокопченой колбасой. А потом Никита увлек ее в спальню. Просто взял за руку и повел на второй этаж. Сказал, что нужно проверить качество уже купленной кровати, под этим предлогом будущий хозяин дома и уложил женщину на спину.

Ему оставалось снять с нее только трусики, когда она вдруг резко свела ноги. И отвернула в сторону голову, закрыв ладонями уже оголенную грудь.

– Ты должен понимать, что я не могу с первым встречным, – пробормотала она.

Никита усмехнулся. Не раз и не два оказывался он в такой ситуации. Одинокие дамы мечтают выйти замуж, и Антонина не исключение. Потому и включился у нее защитный рефлекс – я не такая, я жду трамвая. В таких случаях Никита жестко ставил женщину перед фактом. Да, она не такая, но ему все равно, ведь он не собирается ни на ком жениться. Только секс, и ничего более… И как это ни удивительно, столь жесткий отлуп срабатывает. Женщина ненадолго входит в ступор, прощаясь со своей мечтой, затем расслабляется и получает удовольствие.

И Антонину он мог бы поставить в неловкое положение, разъяснив ей свою жизненную позицию, но не захотел. Жалко ее вдруг стало. Хорошая она баба, но несчастная. И если у них вдруг срастется по жизни, то в петлю он точно не полезет…

– Ну, если не можешь, то давай не будем.

Вино у них еще оставалось, времени до утра много… Одним словом, есть все, чтобы Антонину раскрепостить еще больше.

Но уйти ему не удалось. Женщина вцепилась в его руку, прижалась к ней грудью.

– Но ты же не первый встречный, – жадно и жарко прошептала она.

Спорить Никита не стал. И с легкостью позволил ей забрать у него инициативу.

Глава 2

Обидно, смена уже заканчивается, осталось совсем чуть-чуть, а тут вызов. Убийство в деревне Горчиха…

Когда-то Инна мечтала раскрывать запутанные преступления в духе Агаты Кристи – изучать характеры подозреваемых, методом дедукции разгадывать головоломки, находить выход из лабиринта, ведущего к убийце. Для того и поступила она после школы в юридический институт МВД, на факультет подготовки следователей. Отучилась, получила лейтенантские погоны, устроилась на работу в РОВД своего родного города. И погрязла в путине следовательской работы. Нет, она не жалуется, и дела идут у нее неплохо, в звании прошлым летом повысили, а еще на подходе и продвижение в должности. Но мечта стать Шерлоком Холмсом отодвинулась на задний план. Хотя бы потому, что настоящие сыщики занимаются убийствами, а это – подследственность прокуратуры, а не полиции.

Но так уж вышло, что на это убийство в составе следственно-оперативной группы пришлось выехать ей. Только вряд ли это преступление запутанное, головоломное, а потому интересное. Наверняка какая-нибудь бытовуха. Эка невидаль – муж по пьяной лавочке зарезал жену. Сейчас он осознает всю тяжесть своей вины перед самим собой, раскается и как на духу исповедуется перед следователем. А если не признается, то его несложно будет вывести на чистую воду. Достаточно снять отпечатки пальцев с ножа… А если вдруг что-то серьезное, если не удастся раскрыть дело по горячим следам, то им займется следственный комитет, а Инну отставят в сторонку за ненадобностью. Скорее всего, представитель прокуратуры появится уже в ходе работы…

Но вдруг она сможет раскрыть хитроумное дело до его появления? Эта мысль не могла не вдохновлять Инну. Только вот какая здесь может быть головоломка, если старший патрульно-постового наряда уже обнаружил окровавленный нож на месте преступления? Слишком уж просто все, чтобы надеяться на возможные сложности дела. Да и спать после бессонной ночи хотелось. Сейчас бы домой, к родителям, принять горячую ванну… И хорошо, если она сделает это с чувством исполненного долга. Хоть и простое это дело, но лавры достанутся ей.

А вечером за ней мог бы заехать Антон и увезти в ночной клуб. Сегодня суббота, самое время для веселья. Антон ей не очень нравился, и не хотелось бы с ним в постель, но если она заведется, то все возможно. И если она заведется, то виноват в этом будет Антон. Только вряд ли она его за это накажет…

Служебный микроавтобус остановился возле дома из кирпича цвета слоновой кости. Инне нравится такой цвет, если он, конечно, чистый, не испачканный кровью.

Небо тяжелое, темное, но дождь пока не накрапывает. Ветерок подозрительный, такой обычно перед самым дождем бывает. Время – шесть часов сорок две минуты. Из-за туч ощущение такое, что еще не рассвело, хотя сейчас июнь, солнце из-за горизонта начинает освещать землю рано.

Женщина лежала в нескольких метрах от крыльца, в неестественной позе, лицом вверх, в луже крови. Раны не видно, значит, она где-то в спине. Неподалеку в траве лежал окровавленный нож, огороженный красной ленточкой и под присмотром автоматчика. Мало ли, вдруг подозреваемый уничтожит улику…

А подозреваемый находился здесь же. Он обнимал железный столб, поддерживающий козырек над крыльцом. Запястья сведены вместе наручниками, так что шансов сбежать у него нет. Может, и не совсем законно поступили патрульные, но в благоразумии отказать им сложно.

Видно, что мужик сильный. Вроде бы и не очень высокий, плечи не широкие, но даже сейчас, лишенный свободы, он излучал физическую мощь. И флюиды сурового мужского очарования. Не красавец он, черты лица неправильные, нос крупный, к тому же искривленный, еще его портили глубокие носогубные складки. И все-таки он показался Инне интересным мужчиной.

Инна поймала себя на том, что чересчур уж увлеченно рассматривает мужчину, и поспешила отвести взгляд. В конце концов, она имела полное право интересоваться им, хотя бы потому, что должна была составить его психологический портрет или просто иметь о нем определенное представление. Но почему она так смутилась? Уж не потому ли, что этот тип сам рассматривал ее? Он был ошеломлен, подавлен происходящим, и вряд ли ему сейчас до того, чтобы интересоваться симпатичными женщинами.

– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! – весело улыбнулся ей капитан Желобков.

Он не просто старший наряда, а заместитель начальника патрульно-постовой службы. Парень он толковый. И молодой. Двадцати пяти лет еще нет, а уже капитан. А там и майорская звезда не за горами. Блат у него хороший, потому карьерный рост ему обеспечен. Глядишь, и начальником полиции общественной безопасности станет. И, скорее всего, эта шапка будет по Сеньке. Вот если бы Желобков был сволочью и бездарем… Но это не так – он вполне достойная личность. К тому ж еще и симпатичная. И лицом парень вышел, и фигурой.

– Здравствуй, Саша.

Нравился Инне Желобков как мужчина, только не собиралась она проявлять к нему интерес. Все-таки на службе они, а не на ярмарке с шутами и скоморохами, хочешь не хочешь, а дистанцию надо держать. К тому же ни одной душевной струнки не затронул в ней сегодня капитан. Раньше, случалось, хоть что-то испытывала, а сейчас ничего абсолютно. Может, потому, что все ее внимание переключилось на хозяина дома. Ведь он заинтересовал ее не только как подозреваемый. Инна не хотела этого признавать, но себя не обманешь.

– Я смотрю, ты тут уже отличился, – стараясь не смотреть на задержанного, сказала она.

– Да вот, тепленького взяли… Приехали, а он спит. Труп во дворе, а мужик дрыхнет как ни в чем не бывало. Через забор пришлось лезть…

– А насчет трупа сосед позвонил, так я поняла? – спросила Инна, глянув на окна соседнего дома.

Дом этот поставлен был неправильно, с нарушением строительных норм – слишком близко к забору. Именно поэтому в окно второго этажа хорошо просматривался двор и лежащий на земле труп женщины. И кровь можно было заметить… Правильно сделали соседи, что позвонили.

– Вроде сосед, – кивнул Желобков.

Судмедэксперт занялся трупом, криминалист – обнаруженным ножом. Инна сейчас тоже возьмется за нудную работу – и труп надо будет описать, и обстановку вокруг него, а это такая тягомотина. Но сначала она должна поговорить с подозреваемым. Если он сделает признание, то рутинная работа превратится в необходимую, но все-таки формальность.

Хозяина дома взяли тепленьким. Хоть и приковали наручниками к столбу. Но ведь и одеться ему дали. Майка на нем, шорты.

– Здравствуйте, я следователь органов внутренних дел старший лейтенант юстиции Демичева…

– Инна, может, я тут с ним пообщаюсь? – неожиданно перебил ее Миша Ракитин.

Всю дорогу оперативник спал в машине, и, когда все вышли, он остался там. Инна даже собиралась посылать за Мишей, но тот сам проснулся. И сразу же голос подал. Все правильно, он же оперативник, и ему безразлично, кто возглавляет группу – следователь органов внутренних дел или прокуратуры. Ему в любом случае придется обеспечивать оперативную работу по этому делу.

Он молодой, но, что называется, ранний. Во всяком случае, он сам так же считает. Волкодавом себя вообразил, грозой преступного мира. Фактурный он парень – рослый, крепко сбитый и работу свою знает. Но как бы он ни кичился собой, ничего особенного Инна в нем не видела.

Миша играл плечами, глядя на задержанного. И на ногах он покачивался так, как будто собирался его ударить. Взгляд угрожающий, на губах ухмылка. Похоже, он всерьез надеялся запугать подозреваемого, подавить и расколоть на признание.

Инна ничего не сказала, но очень выразительно посмотрела на Ракитина. И этого вполне хватило, чтобы остудить его пыл.

– Понял, – поворачиваясь к ней спиной, с нарочитой небрежностью сказал Миша.

Он умел изображать из себя крутого, но в душе он все-таки далеко не тот матерый волк, каким хотел казаться. Еще сохранилась в нем юношеская робость, которая и проявлялась в общении со слабым полом. Не очень у него получалось с девушками. Вроде бы и не краснел он перед ними, но и ухарская легкость ему не давалась.

В отделе он появился осенью прошлого года. Из Питера в родной Потоцк перевелся. Первое время всего лишь посматривал на Инну, а на вечере по случаю Нового года попытался зажать ее в темном углу. С гусарского наскока хотел ее взять, да шашка обломалась и шпоры отвалились. Не знал, бедняга, как она умеет коленкой в пах бить… С тех пор он даже побаивался ее, хотя и не прочь был завести с Инной роман.

– Сходи к соседям, спроси, кто труп там увидел, полицию вызвал, – Инна кивком головы показала на соседний дом.

– Нет там никого, – усмехнулся подозреваемый.

Голос у него не самый густой, но все-таки баритон, вибрирующая хрипотца в нем, приятная на слух.

– Сейчас нет или вообще? – спросила Инна.

Ракитин остановился, прислушиваясь к их разговору, и ей пришлось махнуть ему рукой – дескать, иди, не задерживайся.

– В отпуск они уехали, в Турцию. Позавчера укатили.

Инна посмотрела на соседний дом, что находился через дорогу. В принципе, оттуда тоже можно было увидеть труп. Она присела, и забор закрыл окна второго этажа… Труп можно было увидеть только с чердака, но что там делать в половине шестого утра? Примерно в это время и поступил вызов. Надо было обладать острым зрением, чтобы разобрать, живой человек лежит или мертвый. Тем более пасмурная погода, без бинокля точно не разберешься. Обычно в таких случаях соседям звонят, а не в полицию. Хозяину этого дома должны были позвонить.

Был еще дом слева, но оттуда труп точно не увидишь.

– Ваша фамилия? – Инна включила диктофон.

– Горелов. Никита Тимофеевич Горелов. Семьдесят второго года рождения, если вам это интересно, – усмехнулся он.

– Интересно. Так же, как интересно ваше семейное положение.

– Холост… Это не моя жена, – Горелов вздохнул и кивком показал на труп. – Антонина. Продала мне этот дом… Я не понимаю, что здесь произошло.

От него не тянуло перегаром. Даже сигаретами не пахло. Дыхание, может, и не самое свежее, но здоровое.

– Ну, понять нетрудно. Женщину зарезали ножом, орудие убийства брошено на месте происшествия.

Инна взяла Горелова за руки, осмотрела их. Крупные ладони, мускулистые предплечья с умеренным волосяным покровом, на котором могла остаться кровь даже после небрежного смывания. Но не было ничего подобного у него на руках. И одежда чистая.

– Вы думаете, что это я убил? – с мрачной насмешкой серьезным тоном спросил Горелов.

– А кто?

– Но вы же видите, на мне нет крови.

– Вы могли тщательно вымыть руки…

– Вы посмотрите, сколько там крови. Меня бы всего заляпало…

– Можно переодеться, принять душ, – пожала плечами Инна.

– И лечь спать?

– Всякое в жизни бывает.

– Я бы как минимум полицию вызвал.

– А как максимум?

– Как максимум можно было бы избавиться от трупа. Но я бы на это не пошел… Да и на ноже нет моих отпечатков пальцев.

– Почему вы так думаете?

– Потому что этот нож я никогда в руки не брал. И Антонину не убивал.

– А кто мог это сделать?

– Не знаю.

– Есть еще кто-нибудь в доме?

– Никого.

– Убийство произошло во дворе вашего дома.

– Может быть, кто-то хотел нас ограбить. Я дом этот совсем недавно купил, на днях только свидетельство на собственность получил. Собаку еще не успел завести…

– Разберемся.

Подозреваемый вполне адекватен, алкогольные напитки не употреблял. Взгляд у него ясный, не похоже, что накануне он пребывал в наркотическом опьянении. Хотя, конечно, кровь на экспертизу надо будет взять.

Инна подошла к эксперту-криминалисту и узнала, что на рукояти ножа отпечатков пальцев не обнаружено. Кровь чем-то размазана, видимо, платком, а «пальчиков» нет.

Нож финский, с толстым и широким лезвием из легированной стали. Заводской нож, не какая-нибудь зэковская поделка. Такие ножи для охоты покупают. Или для убийства.

Звонок в полицию поступил примерно в половине шестого утра, убийство произошло в районе пяти. Судмедэксперт не мог назвать пока точное время, но уже имелась отправная точка, из которой можно исходить.

Женщина была в теплом халате поверх ночной рубашки, в тапочках на босу ногу. В таком наряде в город не выезжают. Видимо, она просто вышла во двор. Но зачем? Хозяйства при доме не было – корову доить не надо, птицу кормить тоже. Может, просто прогуляться вышла, свежим воздухом подышать? Небо темное, дождь на подходе, но не холодно. И все равно, не самое лучшее время для прогулки.

Может, она убегала от кого-то? От Горелова, например. Но если она бежала, значит, он ее поймал. В этом случае она бы потеряла как минимум одну тапочку. А тапочки у нее аккуратно сидели на ногах. Похоже, она даже не ожидала нападения. Кто-то подкрался сзади, одной рукой зажал рот, чтобы она не кричала и не дергалась, а другой – ударил в спину. Нож вошел в левую почку, перебив артерию. Смерть была почти мгновенной, но женщина успела приподняться на носках и выгнуть спину. В этой позе сейчас коченело ее тело…

Ударить мог Горелов. Но как объяснить тот факт, что после совершения преступления он отправился спать? Какое-то психическое расстройство? Но в невменяемом состоянии он бы не стал стирать с ножа отпечатки своих пальцев. И спать бы не лег, предварительно смыв с себя кровь. Так поступают только в здравом уме. Но тогда бы Горелов не стал бросать орудие убийства рядом с местом преступления.

Ракитин обошел соседей, однако так и не выяснил, кто звонил в полицию. Соседи справа действительно отсутствовали, а те, что жили через дорогу, в половине шестого спали мертвым сном.

Инна вернулась в дом, куда перевели Горелова. Он сидел со скованными впереди руками в кресле. Но сначала она осмотрела ванную, спальню, другие комнаты. Вроде бы не было нигде следов крови, однако еще рано делать выводы. Последнее слово в таких случаях за экспертами.

Горелов смотрел на женщину угрюмо, хотя без отчаяния и паники в глазах. Не радовала его такая ситуация, но головой об стенку он биться не собирался.

– Скажите, Никита Тимофеевич, вы наркотики употребляете? – спросила Инна.

– Когда-то пробовал, но никогда не увлекался.

– А сейчас?

– Сейчас тем более… Если вы думаете, что я убил Антонину в наркотическом угаре, то вы сильно ошибаетесь.

– Но ведь кто-то ее убил.

– Кто-то убил, – кивнул он. – Но не я.

Инна осмотрела кухню, каминный зал – следов пиршества не нашла. Бытовое убийстве на почве алкогольного опьянения исключалось. С наркотиками пока не совсем ясно, хотя вряд ли этот фактор можно рассматривать всерьез. Тогда что?

– Давно вы знаете Антонину? – спросила Инна.

– Антонина Викторовна Сухонина, из риелторской фирмы «Ваш дом». Знаю я ее полтора месяца с тех пор, как решил купить здесь дом.

– Она помогала вам приобретать этот дом в собственность?

– Да… Дом, как видите, хороший, претензий к нему нет. Значит, к Антонине тоже… Поверьте, у меня не было ни малейшего повода убивать ее.

– Значит, ваши деловые отношения переросли в личные? – уточнила Инна.

– Выходит, что так.

– Может, кого-то не устраивали эти ваши личные отношения?

– С моей стороны без вариантов, – кивнул он. – А с ее стороны возможно. Наши отношения не устраивали ее бывшего мужа. Но я не думаю, что это он убил Антонину.

– Почему?

– Никчемная личность. Да и зачем ему ее убивать?.. Может, Антонину приняли за кого-то другого?

– За кого?

– Ну, кто-то же жил до меня в этом доме.

– Кто?

– Его зовут Борис, фамилия Разгонов, он живет в Москве. Жену его и детей не видел. И о его проблемах ничего не знаю…

– А у него проблемы?

– Возможно. Не просто же так он продал дом. Он сказал, что другой дом собирается строить, поближе к Москве, деньги на это нужны. Однако мне показалось, он что-то недоговаривает… Может, действительно какие-то проблемы, я не знаю.

– Думаете, ниточка тянется к старым хозяевам?

– Ниточка тянется ко мне, – мрачно усмехнулся Горелов. – Антонина погибла во дворе моего дома, орудие убийства нашли там же, выходит, что убийца – я…

– Ну, если вы сами так считаете.

– Я так не считаю. Но кому интересно мое мнение?

– Мне интересно.

Инна не кривила душой. Слишком это просто – обвинить в убийстве Горелова, поскольку другие версии казались маловероятными. Она хотела настоящего дела – хитрого, запутанного… К тому же этот мужчина нравился ей и она хотела помочь ему. И как следователь хотела помочь, и даже как женщина…

И все-таки обмануть себя она не позволит. Если все-таки Горелов убил свою сожительницу, она выведет его на чистую воду. Если, конечно, это дело не заберет у нее прокуратура, что вполне возможно.

– Возможно, ведь вы еще молоды, может быть, вам интересно докопаться до истины, – всматриваясь в женщину, сказал Горелов.

Взгляд у него не тяжелый, не жесткий, но сила в нем чувствуется. Вроде бы теплый взгляд, но тогда почему мурашки по коже?..

– А вам это интересно?

– Безусловно.

– Тогда скажите мне, что делала Антонина во дворе вашего дома в районе пяти утра?

– Я бы и сам хотел знать ответ на этот вопрос.

– И все-таки?

– Это я виноват. Надо было дом на сигнализацию поставить, систему видеонаблюдения установить. И усилитель сотового сигнала бы не помешал. Не поставил я усилитель, а сотовый сигнал только во дворе ловится, у самых ворот. Во двор нужно выходить, чтобы позвонить…

– Но при потерпевшей не было телефона.

– Тогда не знаю… Может, убийца забрал мобильник? – раздумывая, спросил Никита.

– Зачем?

– Ну, я не думаю, что Антонину убили из-за телефона. Хотя, возможно, нас собирались ограбить. Возможно, грабители уже собирались взломать дверь, когда она появилась…

– Вы сами в это верите? – не без насмешки спросила Инна.

– Если честно, то нет. Но мне же нужно знать, кто убил Антонину. Кто убил, зачем?.. Если я, то почему ничего не помню?

– А вы могли ее убить?

– Я раздвоением личности не страдаю, – с горькой иронией сказал Горелов.

– А вдруг?

– Исключено. Но если вы собираетесь отработать эту версию, возражать не буду.

– Вы семьдесят второго года рождения, вам тридцать восемь лет. Откуда вы родом?

– Из Новосибирска я. Родителей не знаю, воспитывался в детском доме. Профтехучилище, армия, лихие девяностые…

– Чем вы занимались в эти лихие девяностые?

– Бизнесом. Оптово-розничной торговлей. Дела шли неплохо, сколотил капитал, но возникли проблемы с братвой, пришлось уехать в Новую Зеландию. Знаете, почему эта страна Зеландией называется? – усмехнулся Горелов. – Потому что тоска там зеленая. Хорошо там, но скучно. В общем, вернулся я. Деньги у меня хорошо вложены, доход имею, так что на этот домик хватило…

– Значит, родных у вас здесь нет. И в России вы давно не были.

– Не был. Ни родных у меня здесь нет, ни близких. И связей здесь тоже нет. Старые знакомства я не поднимал, так что никто из моих давних приятелей не знает, что я здесь.

– И бандиты не знают?

– Бандиты? С которыми у меня проблемы были? Так их самих нет. Может, слышали, Паша Рвач такой был, он когда-то на юго-западе Москвы зверствовал. Его в две тысячи первом году застрелили. В сауне. С ним еще трех авторитетов убили…

– Нет, не слышала.

– И хорошо, что не слышали. Это не человек был, а зверь… Ну да ладно, дело прошлое.

– Но ведь прошлое может отозваться в настоящем.

– Ну, Паша меня бы подставлять не стал. Он бы меня просто застрелил, если бы нашел. Но его нет, только кости остались. Если его в крематории не сожгли.

– А вы думаете, вас могли подставить?

– Могли. Только кому это нужно?

– Кому?

– Вещи собрать можно?

– Вещи?

– Ну, вы же не оставите меня здесь? – спросил он без всякой надежды на помилование.

– Не оставлю.

Горелов убил Сухонину или нет, но Инна обязана была задержать его, доставить в отдел и поместить в изолятор временного содержания… Что ж, он прав, ему действительно нужно собрать вещи.

Глава 3

Не думал Никита, что его новая жизнь в России начнется с тюремного заключения. Но так уж вышло. Какая-то мразь убила Антонину…

А может, он сам это сделал?.. Может, не прошло для него даром то, что с девяносто шестого года в нем уживались две личности. Но ведь маньяком он не был. Убийцей – да, но не маньяком…

Так хорошо у него все начало складываться после армии – приехал в Москву, занялся бизнесом, деньги появились, но еще раньше в его жизнь вошла Ася. Красавицей она не была, но это не помешало ему влюбиться в девушку до безумия. Она вышла за него замуж, у Никиты появилась семья. Они уже собирались покупать свою собственную квартиру, когда дорогу им перешли ублюдки, которые пафосно величали себя братвой. Асю сначала изнасиловали, а потом убили. Она тогда была на четвертом месяце беременности… Эти подонки убили его жену и ребенка…

Никита выслеживал и вылавливал их по одному. Он не торопился, и ему понадобился целый год, чтобы свести с ними счеты. В среднем по два месяца на каждую сволочь. И только когда он отомстил, на его руках защелкнулись наручники. Оказывается, за ним следили. Фээсбэшники давно искали способ избавиться от этой банды, следили за ней, а тут вдруг появился неуловимый мститель, который сделал за них всю работу. Только тогда он и стал уловимым.

Из «Матросской Тишины» его перевели в «Лефортово», там он и получил предложение, от которого не смог отказаться…

Никита лежал на шконке, вспоминая прошлое. Темнеет уже за окном, одиннадцатый час вечера. Казалось бы, никто не должен был его беспокоить, но дверь вдруг открылась, и в камеру вошел оперативник Ракитин:

– Руки!

Никита протянул руки, и на них тут же защелкнулись стальные браслеты. Не к таким украшениям он стремился, возвращаясь на родину. Он думал, что его поведут на допрос. И хотя в столь позднее время допрашивать задержанных нельзя, возмущаться Никита не собирался.

Но Ракитин, как оказалось, и не собирался его никуда конвоировать. Он грузно опустился на шконку напротив. Ноги широко расставлены, руки на коленях, локти разведены. И на Никиту он смотрел испепеляющим взглядом. Крутого он из себя изображал, да только не очень это у него получалось. Вроде и характер у мужика серьезный, и физически он сильный, но есть в нем какая-то слабина. Не каждый сможет ее заметить, но у Никиты глаз наметанный. Может, потому и принял Ракитин для храбрости, потому что на трезвую голову могло не хватить. Одно дело – задержанного в кабинете допрашивать и совсем другое – в камере на него наезжать.

– Что-то не так, начальник? – невесело улыбнулся Никита.

– Сухонину зачем убил? – рыкнул Ракитин.

– Не убивал я.

– Ее у тебя во дворе нашли.

– Я знаю.

– И нож ты выбросил.

– Не выбрасывал я нож.

– Сам упал?

– Не знаю, не ронял.

– Борзый, да?

– Нет. Просто чужую вину на себя брать не хочу.

– Какая чужая вина? – скривился Ракитин. – Ты Сухонину убил. Больше некому. Нажрался и убил.

– А у меня алкоголь в крови нашли?

– Ну, значит, обдолбался.

– Так и содержание наркотиков в крови не обнаружили.

– Ну, насчет наркоты заключения нет…

– И не будет.

– Может, ты псих?

– По этой части тоже экспертиза есть.

– Психом прикинуться хочешь? В психушке отсидеться?.. Я смотрю, ты все продумал!

– Заносит тебя, старлей, – усмехнулся Никита. – Ты на поворотах за перила держись, глядишь, за умного сойдешь.

– Я не понял, Горелов, ты что, нарываешься? – набычился Ракитин.

– Поздно уже, старлей. Завтра приходи. Может, умное что скажешь.

– Я не понял, ты за идиота меня держишь? – взбесился опер.

Он вскочил на ноги и даже замахнулся, но Никита суровым взглядом заставил Ракитина остановиться.

– Остынь, старлей, – спокойно, без вызова сказал Никита. – Дров наломаешь, потом локти кусать будешь…

– Дров ты наломал, – огрызнулся Ракитин.

– Да нет, кто-то за меня это сделал…

– Зря стараешься, Горелов, – ухмыльнулся опер. – Я тебе не девочка, которая в сказки верит.

– Это ты о чем, старлей?

– О ком… Демичева тебе поверила, а я нет… Чем ты ее взял, Горелов? – скривился Ракитин.

– Я ее взял?

– Она же не дура, ее так просто лапшой не загрузишь. А ты загрузил… Не пойму, что она в тебе нашла. Но ты не задуришь ей голову.

– Так я и не пытаюсь!

– Смотри, я тебя предупредил.

Полыхнув взглядом, опер вскочил со шконки, рванул к выходу. Он бы и дверью хлопнул, если бы та закрывалась легко.

– Эй, а наручники? – крикнул Никита.

Но Ракитин его не услышал. Что ж, придется спать с браслетами на руках. Бывало и хуже…

Никита понял, что взбесило Ракитина. Видно, парень неровно дышал к следователю Демичевой. Что ж, его можно было понять. Девушка она интересная. Не сказать что редкой красоты, но милая. Даже когда брови сурово хмурит, все равно милая.

Видно, ничего не получается у Ракитина с ней. Или она такая неприступная, или он робеет в ее присутствии, как юннат перед пионервожатой. Может, потому и ведет она себя с ним как пионервожатая…

Никита тоже оробел перед Асей, когда впервые увидел ее. Но у него не было выбора. Если бы он не подошел к ней тогда, она бы навсегда затерялась в каменных лабиринтах Москвы… Он ведь никого после нее так и не полюбил. И с Антониной не очень-то хотел серьезных отношений. Не хотел, но смирился перед неизбежностью. Сухонина устраивала его по всем статьям, и поэтому он все-таки смог представить себя в роли ее мужа…

Но, может, именно это и напугало его второе, темное «я» и оно взялось за нож?.. Но нет, это не он убил Антонину. Да и незачем ему убивать. Ведь этой ночью Никита еще не знал, что сегодня утром он встретится с девушкой, которая может перевернуть его представление о будущем.

Переворота пока не произошло, и он все еще думает об Инне как о чем-то далеком и чужом. Но ведь эта девушка похожа на его Асю. Та же походка, тот же голос, та же мимика. И от внешнего сходства никуда не деться.

Никита уже засыпал, когда дверь в камеру снова открылась. Он думал, что это пришел кто-то из ментов – снять с него наручники, но через порог переступил исполинского роста детина с деформированным от природы лицом.

– Ты занял мое место, – глядя на Никиту, хриплым голосом сказал он.

Никита молча поднялся, перекинул свой матрас на соседнюю шконку и лег. И сделал он это без особых усилий – не кряхтел, что называется, не пыжился, – хотя руки у него были скованы.

– Я передумал, – с нахальной насмешкой глядя на него, сказал исполин. – Можешь возвращаться на свое место.

– Могу возвратиться, – кивнул Никита. – А могу и не возвратиться.

– Нарваться можешь.

– Я уже нарвался, мужик. Если б не нарвался, меня бы здесь не было.

– Нарвался, – ухмыльнулся детина. – А можешь еще нарваться по-настоящему.

– Скажи, ты сам по себе такой умный или менты научили?

Никита поднялся со шконки, встал напротив громилы. Тот внутренне напрягся в ожидании атаки. Внешне он был похож на неандертальца, но взгляд у него далек от первобытного человека. Какая-никакая, а осмысленность во взгляде. И тело у него не только от природы мощное, видно, что подкачивал он мышцы, да и в движениях угадывалась бойцовская натренированность.

С таким бугаем на ринге лучше не сталкиваться. В поединке с опытным и могучим бойцом трудно, практически невозможно нанести концентрированный удар, а только так можно было сладить с таким исполином, как этот… Возможно, Никита ошибался, и этот питекантроп – колосс на глиняных ногах, но уж лучше переоценить противника, чем недооценить.

– Менты научили? – набычился громила.

– Ну а чего ты до меня докопался?

– А не нравишься ты мне!

– Ну а нормально ты это мне сказать не можешь?.. Вот у меня против тебя есть аргументы. Во-первых… – Никита поднял руку и загнул мизинец.

Этим он хотел отвлечь внимание от своей правой ноги, в которой уже сконцентрировалась вся ударная мощь.

Громила повелся на эту наживку, и Никита нанес удар – ногой по внешней стороне бедра, чуть выше колена. Этим он выдвинул первый аргумент. Ощущение было таким, как будто он ударил по толстому дубовому бревну. Нет, не переоценил он противника. Но ведь именно поэтому и удар был в полную силу. А бревна тоже ломаются…

Громила просел в колене, однако тут же попытался восстановить равновесие. Только кто ж позволит ему развернуться на позиции?.. Никита повторил тот же удар, и противник опустился на колено. Второй аргумент тоже подействовал. Ну и третий не заставил себя ждать. Шея у исполина могучая, тренированная, но Никита все-таки смог взять его на удушающий прием. И это при том, что запястья стягивали наручники.

Детина пытался вырваться из захвата, хрипел, рычал, пускал пузыри, но Никита его удерживал.

– Ну что, умирать будем? Или поговорим? – спросил Никита, когда противник затих в преддверии скорого конца.

Громила ничего не сказал, но красноречиво шлепнул раскрытой ладонью по грязному полу. Все, сдается.

– Смотри, я человек мирный, но убить могу.

И снова могучая ладонь взбила пыль на полу. Таким образом громила уверял Никиту, что не будет брать реванш. Только тогда он и получил глоток драгоценного воздуха. На Никиту при этом смотрел зло, но со смирением. Именно так только что объезженный мустанг может смотреть на своего покорителя.

– Как зовут? – спросил Никита.

– Артур.

– Чего ж ты такой быкованый, Артур?

– Да мудака одного поломал, по ходу.

– Менты за хулиганку закрыть хотели?

– Да, – обескураженный Артур закрыл глаза.

– Но с ментами договориться можно, да?

– Можно.

– И что ты должен был со мной сделать? Только честно?

– Сначала поломать, а потом поговорить.

– Кто Антонину мою убил, да?

– Типа того.

– Да нет, не того типа ко мне заслали, – ухмыльнулся Никита. – Не того… Я так понимаю, ты не из блатных?

– Я сам по себе…

– Чем по жизни занимаешься?

– Работаю.

– Где?

– На машине. В смысле, на машиностроительном.

– Кем?

– Сварщиком.

– Платят как?

– Ну, под стошку выходит.

– Сто тысяч?! В месяц?!

– Да.

– Это же? Три тысячи баксов?

– Даже больше.

– Неплохо рабочий класс живет.

– Так у меня шестой разряд, я такие швы делаю, которые никто не может…

– Значит, талант у тебя?

– Не то чтобы талант… – потупился Артур.

– Талант. И жаль, что такой талант в тюрьме пропасть может… Хотя нет, можешь сказать ментам, что разговорил меня. Не убивал я женщину, так им и скажи.

– А в реале как?

– Да и в реале так. Хочешь, зуб дам? А хочешь, всю челюсть?.. Не убивал я Антонину, не убивал, – обращаясь к самому себе, сказал Никита.

– Может быть, из кентов кто?

– Нет у меня кентов, Артур. Никого я в вашем Потоцке не знаю.

– Значит, неместный.

– Как бы уже местный. Дом в Горчихе купил. А прописку здесь, на нарах получил, – мрачно усмехнулся Никита. – Такой вот укроп с редиской.

– В Горчихе дом?

– В Горчихе. А что такое?

Что-то вспыхнуло в глазах у Артура, и Никита это заметил.

– Да нет, ничего… Мы с женой участок там хотели купить, риелторша нас туда возила.

– И все? – заинтригованно спросил Никита.

Возможно, разговор шел об Антонине, ведь она в своей риелторской конторе работала по Горчихе.

– И все.

– А глаза чего замаслились?

– У кого глаза замаслились? У меня? – смущенно улыбнулся парень.

– Ну не у меня же…

– Ну, баба зачётная, ух! В теле вся такая, грудь как арбузы, ну килограммов по семь-восемь которые…

Грудь Антонины не была маленькой, но на целый пуд в общей сложности не тянула. Значит, разговор шел о какой-то другой женщине.

– А звали ее как?

– Надя ее звали… Я ж чуть жену из-за нее не бросил! – разоткровенничался Артур.

Похоже, у него и в мыслях не было отыгрываться за поражение.

– Да ну!

– Ну да, закрутились мы с этой Надей!

– И как арбузы, спелые?

– В самом соку! – расплылся в улыбке исполин.

– А мне другая риелторша дом продавала.

– Антонина?

– Ты ее знаешь?

– Слышал… И мужа ее знаю.

– Ну, так и с Антониной бы закрутил, – бросил наживку Никита.

В лоб спрашивать про Митю он не решился. Артур мог и язык прикусить, уловив его интерес к этой персоне. Одно дело – об этом типе трепаться и совсем другое – информацию выкладывать. Может, у парня понятия.

– Да нет, она от мужа не гуляла, – покачал головой парень.

– Чего так?

– Митяй ведь и убить мог.

– Тебя?!

– Да нет, ее… Он же безбашенный… Ну, и меня мог бы, в принципе… Ножом в спину, и все дела…

– А он мог ножом?

– Почему мог? Он и сейчас может.

– Что, такой крутой?

– Да, слава у него нехорошая… Он раньше с Мореманом тусовал.

– И что?

– Как что? Мореман в законе, он весь Потоцк держал.

– А сейчас?

– От передоза склеился. А может, помогли…

– Понятно. Значит, муж у Антонины тоже блатной?

– В принципе, да. Он срок мотал…

– А ты?

– Я нет, – мотнул головой Артур.

– Все еще впереди.

– Да нет, отмажусь как-нибудь. На лапу, если что, дам.

– А возьмут?

– Здесь с этим строго, могут за гланды взять. Тут нужно знать, к кому обратиться.

– А ты знаешь?

– Есть один человек…

– Может, подскажешь?

– Тебе зачем? У тебя мокрая статья, тебя так просто не отмажут.

– А не просто?

– А не просто – это очень большие деньги. И не факт, что выпустят. Несколько скинут, и весь разговор… А ты что, на лапу дать хочешь?

– Если к стенке прижмут, то надо как-то выкарабкиваться… Значит, муж Антонины срок мотал?

– А тебе-то что?

– Тебе же сказали, кого на меня вешают. Убийство той самой Антонины. Якобы у себя дома. Ножом в спину…

– У тебя дома? – спросил Артур, оторопело глядя на Никиту.

– Ну да… Она со мной жила. Как думаешь, Митяй мог ей отомстить?

– Мог… Я же говорю, он безбашенный… Ножом в спину?

– В спину. Ножом.

Никита видел, как лежала Антонина, и мог представить, как убийца ударил ее ножом. Он подкрался к ней со спины и, чтобы она не кричала, закрыл ей рукой рот. Только после этого и нанес удар. В левую почку, хотя разумней в его положении было бить в правую. Но может, он был левшой. Если так, то все логично…

Глава 4

Мужчина стоял у двери, упираясь в нее лбом, а пальцем давил на клавишу звонка, даже не глядя на него. Звонил настырно. Ему не открывали, а он звонил, звонил…

– Я сейчас полицию вызову! – донесся из-за двери возглас.

Но мужчина ничего не сказал, и голову от двери не оторвал. И пальцем продолжал давить на красную клавишу. Инна стояла у него за спиной, но он даже не обращал на нее внимания.

– Мужчина, вам плохо? – спросила она.

Какое-то время он стоял неподвижно, но вдруг резко обернулся к Инне и уставился на нее. Ей стало не по себе от той злобы, которая бушевала в его глазах.

– Ты кто такая? – сиплым прокуренным голосом спросил он.

Инна поморщилась от того, что в нос ударил запах перегара, смешанного с табачной вонью.

– Старший лейтенант юстиции Демичева, следственный отдел Потоцкого РОВД.

Это подействовало – мужчина присмирел. Хотя и не совсем.

– Удостоверение покажи! – без агрессии, но все-таки грубо потребовал он.

– А на каком, извините, основании? – удивленно повела бровью Инна.

– Ну, вы же к моей теще пришли… Слышь, теща, к тебе из полиции пришли! – рявкнул он и стукнул кулаком по двери.

– Что-то вы не очень вежливы с тещей, – заметила она.

– А кто виноват в том, что мою Антонину зарезали? – скривился мужчина.

– Ах, так, значит, вы бывший муж покойной Антонины Сухониной, я правильно понимаю?

– Не совсем. Я не бывший муж, а настоящий… – казалось, он вот-вот пустит слезу. – Это для нее я был бывшим мужем!

Мужчина зло ударил кулаком в дверь, но та вдруг открылась, и он едва не потерял равновесие. Однако удержался на ногах, а женщина, открывшая дверь, испуганно отшатнулась.

– Это вы? – спросила она, заплаканными глазами глянув на Инну.

Мать покойной Антонины Сухониной была высокой, дородной женщиной лет шестидесяти. Волосы седые, а платок черный – такой вот траурный контраст.

Инне приходилось общаться с ней вчера. И сегодня она пришла к ней, чтобы поговорить о ее бывшем зяте, но тот сам пожаловал к теще.

– Да, хотелось бы задать вам несколько вопросов…

Сегодня у нее выходной, но что-то не сидится дома. Да и дело уже завтра могут у нее забрать, поэтому нужно спешить. Вдруг она сможет раскрыть убийство Сухониной уже сегодня?

– И не вам одной, – горько усмехнулась женщина, глянув на своего бывшего и ненавистного ей зятя.

– Ладно, пойду я!

Мужчина повернулся к Инне спиной и направился к лифту.

– Дмитрий Васильевич, куда вы? У меня к вам есть вопросы.

– Да? Ну, поехали… – не оборачиваясь, махнул он рукой.

Инна в замешательстве глянула на женщину. Ирина Семеновна от нее никуда не денется, но так ведь и ехать с этим типом ей никуда не хотелось. Чего уж греха таить, страшно стало.

– Не надо с ним никуда ехать! – предостерегающе мотнула головой женщина.

– Дмитрий Васильевич, остановитесь! Мне нужно с вами поговорить!

– Вызывай повесткой, юстиция! – Сухонин зашел в кабинку лифта и оттуда, не выглядывая, помахал ей рукой.

Повестка – это время, а ей надо было спешить. Инна собралась с духом и последовала за мужчиной. Лифт плавно тронулся, но Сухонин изобразил, что его тряхнуло и бросило на Инну. Он навалился на нее, прижав к стене.

– Пардон!

Ее чуть не стошнило от исходившего от него запаха. Может, отвращение и привело в действие защитный механизм. Нога как будто сама по себе оторвалась от пола, и коленка нашла цель.

Инна всерьез готовила себя к службе в полиции. До института занималась тхэквондо, а во время учебы освоила приемы из боевого самбо. Потому и удар оказался сильным и точным. Ей показалось, что ударила она сильно. Только сам Сухонин даже не пискнул. И отстранился он с таким видом, как будто ничего не случилось. Лишь усмехнулся – дескать, не больно ему…

Лифт остановился, и Сухонина снова как бы тряхануло. И движение он сделал, чтобы навалиться на Инну. Но не навалился, а только, пугая, дернулся. И еще угрожающе крякнул, сделав страшные глаза. После чего рассмеялся.

– Не смешно! – зло глянула на него Инна.

– Ну, кому как… Ладно, барышня, расслабьтесь! На самом деле я самый безобидный человек на свете.

Он подвел ее к «Икс-пятому» «БМВ», снял машину с сигнализации, даже открыл для Инны правую переднюю дверь. Выглядел он неважно – лохматый, небритый, неряшливый, ветровка застиранная, рубашка несвежая, джинсы затертые чуть ли не до дыр. Но машина престижная, дорогая и еще не старая.

– Нет, лучше ко мне, – покачала она головой, взглядом показав на свою «Хонду».

У нее тоже внедорожник. Машина не новая, но претензий к ней никаких. Однако Сухонин отрицательно покачал головой.

– Или вы ко мне, или я уезжаю, – поставил он ее перед выбором.

Инне пришлось выбрать второе.

– Ваша машина? – спросила она, когда Сухонин сел за руль.

– Нравится? – ухмыльнулся он. – Сейчас покатаю!

– Не надо меня катать!

Она вырвала у мужчины ключ, который он поднес к замку зажигания.

– Это ограбление! – засмеялся он.

– Звоните в полицию! – съязвила она.

– И позвоню!..

– Лучше сразу в ГИБДД. А потом сразу на освидетельствование. Сколько у вас там промилле в крови?

– Ноль целых ноль десятых… А если серьезно, сейчас мы поедем ко мне. Вы же пришли к моей теще в гости. И ко мне можете прийти… Не бойтесь, не обижу.

– А почему я должна бояться?

– Ну, у меня же судимость. И вы это знаете.

– Знаю, – не стала кривить душой Инна.

Она не собиралась никуда ехать и ключи не отдавала. Но Сухонин достал из кармана дубликат и завел машину.

– Справки обо мне наводили?

– Наводила.

Машина плавно тронулась с места, и ей стало не по себе. Этот мерзкий тип внушал не только отвращение, но и страх.

– Я ведь за ограбление срок мотал…

– За вооруженное ограбление, – уточнила Инна.

– Точно, семь лет как с куста… Думаете, это я убил свою жену?

– А вы могли ее убить?

– Убить мог, – нахмурился Сухонин. – Но не Антонину. Я бы того козла убил, с которым она жила… Где он, в изоляторе?

– Не важно.

– Значит, там… Вы уж ему по всей строгости закона, пожалуйста!

– За что?

– Как за что? А разве не он мою Антонину убил?

– Пока не знаю…

– А меня вы зря подозреваете. Я не при делах. У меня бизнес, я от криминала давно уже отошел. И Антонину очень любил… Не мог я ее убить… Это все козел этот, он ее убил… Как его фамилия?

– Не важно.

– Жаль, я не при делах, а то бы я его, падлу, на тюрьме достал!

– Дмитрий Васильевич, где вы находились пятого июня с четырех до шести часов утра?

– Дома был.

– С кем?

– Ну не с бабой же… Я Тоньку любил! – Сухонин вдруг ударил себя кулаком в грудь. – Мне больше никто не нужен!

– Кто может подтвердить, что вы находились дома?

– Витька. Он ко мне в четыре утра заявился, рыбак хренов.

– Рыбак?

– Ну, дом у меня у самой речки, запруда там, карпы водятся. Если есть желание, можно удочки забросить… Или вы уже? – ухмыльнулся Сухонин.

– Что «уже»? – в ожидании непотребного подвоха нахмурилась Инна.

– В мою прорубь удочку закинули? Только не поймаете вы там ничего. Не убивал я Антонину!

– А могу я поговорить с этим Витькой?

– Легко!

Сухонин взял телефон, набрал номер:

– Витек, ты дома?.. Никуда не уезжай, я сейчас подъеду, разговор есть.

Виктор Верютин жил в крупнопанельном доме на южной окраине города. Это был мужчина лет тридцати пяти, такой же неказистый и запущенный, как и Сухонин, и перегаром от него разило за версту. Но если из Сухонина жизненная энергия била ключом и был он уверен в своих силах, тот это был полной его противоположностью – жалкий, забитый, робкий.

Верютин подтвердил то, что сказал Сухонин, но Инна не поверила ему. Слишком уж большое влияние имел на него Сухонин, чтобы поверить. Она записала его адрес, номер телефона, чтобы поговорить с ним позже и наедине. Может, он сознается в сговоре с дружком, если того не будет рядом.

– Ну что, убедились? – спросил Сухонин, открывая для Инны дверь в свою машину.

– Убедилась, – кивнула она.

Но в машину не села. Не было у нее ни малейшего желания ехать к Сухонину. Да и смысла в этом не было. Если этот тип смог подбить на ложные показания своего дружка, то и в доме у него чисто. Да и как Инна могла найти запачканную кровью одежду, если у нее ни постановления на обыск нет, ни прикрытия.

– Тогда какие вопросы?

– Скажите, а почему вы обвиняете в убийстве Антонины свою тещу?

– Так это ж она ее к тому хмырю толкала. Я, типа, плохой муж, а он хороший. Как будто у меня дома нет и машины… Будто моя дочка ему не чужая…

– Юля?

– Другой у меня нет… Вот скажите, барышня, нужна была этому козлу моя дочь? Нет, не нужна. А мне нужна!.. Вот и кого моя теща хотела счастливым сделать? Козла ей подавай! А нормальный мужик пусть проваливает, да?

– Нормальный мужик – это вы?

– А что, нет? – набычился Сухонин.

– Я не психолог, чтобы давать оценки, – уклонилась от ответа Инна.

Уж если сравнивать Сухонина с Гореловым, то первый со вторым и рядом не стоит. Горелов – мужик, а этот – какое-то злое недоразумение.

– И вообще мне пора.

Инна записала номер телефона Сухонина, его адрес и направилась к автобусной остановке. Там она поймала такси и отправилась к дому номер восемь по улице Фадеева. И машину ей надо было забрать, и еще хотелось поговорить с Ириной Семеновной.

Мать Антонины открыла ей дверь по первому звонку, как будто ждала ее.

– Вы одна? – встревоженно спросила женщина, быстрым взглядом обозрев пространство за спиной Инны.

– Одна… Я так понимаю, вы не хотите видеть своего зятя.

– Бывшего зятя, будь он неладен, – закрывая дверь, проговорила Ирина Семеновна.

– Чем он вам не угодил?

– А вы сами как думаете?

К женщине подошла девочка лет одиннадцати, взяла ее за руку и, прижавшись к ней, молча уставилась на Инну. Она не плакала, но глаза красные от слез.

– Здравствуй, Юля.

Антонина Сухонина была симпатичной женщиной, а ее дочь, увы, больше похожа была на отца, чем на мать, потому внешними данными не блистала. Несимпатичная, мягко говоря, нескладная, но ведь ее вины здесь нет… Инна погладила девочку по голове, и та грустно улыбнулась ей.

– Чай, кофе? – спросила Ирина Семеновна.

Не дожидаясь ответа, она повела гостью на кухню. А внучку отправила в свою комнату, как будто знала, что разговор пойдет о ней.

– Зачем сегодня к вам приходил зять? – спросила Инна, усаживаясь на стул.

– Дочку забрать хотел.

– А раньше почему не забирал?

– Антонина не разрешала. Суд Юлю с ней оставил, но теперь Антонины нет… – женщина приложил палец к правому глаза, чтобы остановить слезу. – Теперь он может девочку забрать…

– Он угрожал Антонине?

– И угрожал, и ревновал… – Ирина Семеновна закрыла кухонную дверь. – Мне кажется, что это он убил Тоню.

– Кажется или у вас есть основания так считать?

– Ну а кто еще ее мог убить?

– В убийстве вашей дочери подозревается Никита Горелов.

– А зачем ему Антонину убивать?.. Он мужчина положительный, непьющий, не то что этот… прости господи!

– Вы с ним знакомы?

– Нет, но Антонина о нем рассказывала.

– Насколько серьезные были у них отношения?

– Замуж она за него собиралась…

– Он звал ее замуж?

У Инны вдруг пересохло во рту. И поданный кофе оказался как нельзя кстати. Горячий он, но Ирина Семеновна поставила перед ней сметанницу со сгущенным молоком.

– Не то чтобы звал, но и не отказывался от возможности жениться…

Инна размешала сгущенку, сделала несколько глотков, чтобы смочить пересохшее горло. Но сухость все равно осталась. И в душе почему-то волнение… Уж не ревнует ли она Никиту Горелову к покойнице? Но ведь это же глупо.

– Антонина жила с Гореловым?

– Да, жила. И была счастлива. А счастье дочери, вы должны понимать, для меня дороже всего.

– Это я понимаю… Ваш бывший зять знал, с кем живет ваша дочь?

– Знал. Он все про нее знал. Проходу ей не давал. Говорил, что очень сильно жалеть будет, если не одумается…

– Антонина давно с ним в разводе?

– Официально – два года, а неофициально – три… Он дом построил, к себе звал, а она ни в какую. Не нужно, говорит, ничего…

– Машина у него дорогая, дом построил. Чем он занимается?

– А разве он вам не рассказывал?

– В общих чертах. Бизнесом, мол, занимается. А каким именно, не объяснил.

– Там у них автосервис, машины ремонтируют. Всякие машины, – понизила голос женщина.

– Что значит «всякие»?

– Ну, и угнанные в том числе, – Ирина Семеновна суетливо оглянулась, как будто в кухне мог находиться кто-то посторонний.

– Вы в этом уверены?

– Нет, но мне кажется… Понимаете, не может он честным бизнесом заниматься. Не тот человек… Банда у них там!

– Банда?

– Ну а как еще называть, если он весь автобизнес в городе держит? Если хочешь автомастерскую открыть, у них разрешение спрашивать надо. Без разрешения работать не дадут. А разрешение денег стоит… Только я вам ничего не говорила! – спохватилась женщина.

– Я вас понимаю, Ирина Семеновна, и про вас ничего не скажу.

– Вам вообще в это дело лезть не надо… Хотя если вы Митьку подозреваете, то правильно делаете. Но пусть им занимаются мужчины, а вам лучше в сторонке постоять. С Митькой опасно дело иметь, он ведь и убить может…

– Есть примеры?

– Я же говорю, банда у них…

– А Виктор Верютин тоже в этой банде состоит?

– Не знаю такого… Я этих гадов ползучих знать не обязана… Антонина, может, знала… Ну зачем она с этим скотом связалась? Говорила же, не доведет он тебя до добра! – запричитала Ирина Семеновна.

Инна поняла, что ей пора уходить.

Глава 5

Понедельник – день тяжелый, особенно если похмелье мучает. Инна не употребляла, чего не скажешь про ее начальника. Майор Драпов благоухал одеколоном и мускатным орехом, и выбрит он гладко, и форма отглажена от и до, но Инну не проведешь. Болит у него голова, и в сон клонит. Однако работу вперед надо двигать, а то ведь она и остановиться может.

– Что там у тебя с убийством… э-э… – Драпов заглянул в своей еженедельник, – с убийством Сухониной?

– Так это не наша подследственность. Прокуратура должна это дело забрать.

– Да, но ты же работаешь по этому делу?

– Работаю, – согласилась Инна. – Дело возбуждено, подозреваемый задержан.

– Только вот не колется твой подозреваемый, – вздохнул майор.

– А если признаваться не в чем?

– Как это не в чем? Труп у него во дворе дома нашли, орудие убийства там же лежало.

– Отпечатков пальцев на ноже нет.

– Значит, в перчатках был…

– А где перчатки?

– Выбросил.

– А нож почему не выбросил?

– В жизни всякое бывает…

– Еще в жизни бывает, что бывший муж убивает свою бывшую жену.

– Это ты о чем, Демичева?

Инна рассказала все, что накануне узнала о Дмитрии Сухонине. Сначала информацию о нем выложила, а потом и своими соображениями поделилась.

– Ну вот, а говоришь, что прокуратура должна заниматься, – постукивая карандашом по столу, озадаченно проговорил Драпов.

– Да, но пока не занялась…

– И какие у тебя на этот счет соображения?

– Думаю, Сухонину дочь нужна. Он теперь ее к себе домой забрать может. Именно вчера он и пытался это сделать.

– Ну, узнал о том, что погибла жена, пошел за дочерью, что здесь такого?

– Вчера вечером я разговаривала с Верютиным. Без Сухонина разговаривала. Врет Верютин, путается… Давайте его в отдел доставим, сами поймете, что нет у Сухонина алиби…

– Так его никто и не подозревает.

– Я подозреваю.

– На каком основании?

– На основании личных наблюдений – раз. На основании показаний матери Антонины Сухониной – два. И Горелов утверждает, что Дмитрий Сухонин возражал против их с Антониной отношений. Правда, он считает Дмитрия Сухонина настолько ничтожной личностью, что не подозревает его в убийстве. Личность он действительно ничтожная, но при этом очень опасная. Сухонин семь лет за вооруженное ограбление отсидел. И убить он мог…

– Это все слова, а где доказательства?

– А где доказательства против Горелова? У него даже мотивов для убийства нет.

– По пьяному делу всякое бывает.

– Не было никакого пьяного дела. Ни алкоголя, ни наркотиков, экспертиза это подтверждает.

– А если он псих по жизни!

– Подставили его, Андрей Вадимович.

– Это он тебе сказал? – хмыкнул Драпов.

– Нет, я сама так думаю… Вы сами представьте себе такую ситуацию. Совершенно трезвый человек убивает свою сожительницу, стирает отпечатки пальцев с ножа, который тут же бросает рядом с трупом, затем идет в дом, принимает душ и как ни в чем не бывало ложится спать. Вы можете себе такое представить?

– Могу.

– А я нет… Сухонину убили в пять утра, а в половине шестого на пульт оперативного дежурного поступил звонок. Кто позвонил в полицию? Сосед. Начинаем разбираться, а из соседей никто не звонил. Как это объяснить?

– Может, сам Сухонин и позвонил?

– Нет, не он. Не с его телефона звонок сделан. А с мобильника покойной Сухониной, – выложила козырь Инна.

– Хочешь сказать, что она сама позвонила?

– Да нет, не хочу… Это убийца в полицию позвонил. Забрал у покойной телефон и позвонил.

– У нее был телефон?

– Да, она позвонить во двор выходила.

– В пять утра?

– Ну, вы же сами говорите, что в жизни всякое бывает…

– А Горелов не мог позвонить с телефона покойной?

– Мог. Но телефона при обыске мы не обнаружили.

– Значит, плохо искали.

– Зато нож нашли, – усмехнулась Инна. – Причем подозрительно легко, вы так не считаете?

– Я думаю, что ты выгораживаешь Горелова, – с недовольным видом покачал головой Драпов.

– Зачем это мне? – возмутилась Инна.

– Не знаю, тебе видней…

– У нас есть запись сообщения, поступившего с мобильного Сухониной на пульт дежурного. Там не Горелова голос.

– А чей? Сухонина?

– Голос был искусственно изменен, поэтому все возможно.

– Так, может, Горелов его и изменил?

– Экспертиза покажет. Можно отправить запись на фоноскопическую экспертизу.

– У тебя есть запись голоса Сухонина?

– Да, конечно. Разговор с ним записан на диктофон…

– Это хорошо, Демичева, – заметно нервничая, произнес Драпов. – Это хорошо, что ты знаешь работу…

– А что плохо? – спросила Инна, с подозрением глянув на него.

– Да то и плохо, что жалоба поступила.

– Кому, от кого?

– Хороший вопрос, Демичева. Зришь в корень, что называется. Только я не могу тебе сказать кому, права не имею. И от кого, не скажу, потому что не знаю. Хотя, может, и догадываюсь. А жалоба эта породила просьбу. Нас убедительно просят оставить в покое… Угадай кого?

– Сухонина?

Драпов кивнул, подтверждая правильность догадки подчиненной.

– Такая вот ситуация, Инна, кто-то не хочет, чтобы мы лезли в это дело. И этот кто-то человек, которого мы, увы, не можем проигнорировать… Нет, если у тебя на Сухонина появятся неопровержимые улики, тогда другое дело, возьмем гада и накажем по всей строгости закона. Но ведь улик нет, поэтому его лучше оставить в покое. Ты меня понимаешь, Инна?

– Понимаю.

Закон един для всех – так в принципе оно и есть. Только вот правосудие избирательное. Все люди равны, но некоторые равнее. И такое положение вещей существовало независимо от того, соглашаешься ты с этим или нет. Инна могла упереться и надавить на Сухонина, невзирая ни на какие запреты, и его даже могли посадить и осудить, если найдутся достаточные для этого основания. Но поймет ли ее начальство? Все зависит от того, насколько начальство зависит от человека, который покровительствует Сухонину. Если начальство пострадает, то от нее мокрое место останется…

– И что скажешь? – пытливо посмотрел на Демичеву Драпов.

– Ну, эти делом прокуратура должна заниматься, – пожала плечами Инна. – Пусть она и занимается.

– Это дело у нас останется. И в прокуратуру не пойдет. Есть соответствующая договоренность.

– И насколько серьезная эта договоренность?

– Настолько серьезная, что против течения лучше не плыть ни тебе, ни мне.

Могущественных людей в городе и области хватает, однако бояться следует не всех. Но есть очень серьезные люди, против которых не может пойти даже Сафролов, начальник Потоцкого РОВД. Возможно, эти люди обладают возможностью воздействовать и на прокуратуру – а как иначе объяснить, что убийство Сухониной осталось у Инны?.. А может, как раз наоборот, прокуратура как раз-то и независима от этих беззаконных покровителей, потому Драпову пришлось уговаривать своих коллег не забирать дело…

Но в любом случае с этими людьми лучше не связываться. Инна это понимала, однако при этом не могла найти объяснение тому, почему кто-то из сильных мира сего решил заступиться за Сухонина. Ведь в таком деле мало личного знакомства или даже привязанности. Тут нужна серьезная родственная связь или деловая зависимость. Интересно, кому и какие услуги оказывает Сухонин, если за него заступились на столь высоком уровне, что сам Драпов выбросил белый флаг…

– И Сафролов так думает?

– А ты думаешь, это мне нужно?

Инна вздохнула. Сафролов еще тот жук, у него и самого были в городе интересы, к которым мог иметь отношение такой ублюдок, как Сухонин. Возможно, начальник РОВД получал что-то с автобизнеса, который держала под контролем банда Сухонина…

– Хочешь, я тебя к Сафролову отведу, он сам тебе скажет? – спросил Драпов. И, не давая Инне опомниться, продолжил: – Только он тогда спросит, как ты попала на свою должность.

Инна закусила губу… Да, она хотела честно бороться с преступностью и устраивалась на службу не для того, чтобы греться на взятках. Только ее родителям самим пришлось давать на лапу, чтобы ее взяли в следственный отдел РОВД. У отца свой строительный бизнес, он мог себе позволить столь щедрый жест ради дочери.

– Не надо ничего спрашивать, – покачала она головой.

– Вот и хорошо, – покровительственно улыбнулся Драпов.

– Если дело остается у меня, то я бы отправила запись с голосом Сухонина на фонетическую экспертизу.

Драпов поморщился:

– Сухонин это или нет – пусть разбирается экспертиза. Отправляй запись на исследование, пусть все будет по закону. Только вот, прошу тебя, не делай поспешных выводов… Ну, позвонил Сухонин с телефона своей бывшей жены, и что? Может, они встречались накануне и у него остался ее телефон. Может, она позвонила ему, сказала, что ее убивают…

– Кто?

– Горелов, кто ж еще?

– Горелов небедный человек. Он может нанять дорогого адвоката, из Москвы. А в Москве могут возникнуть вопросы. Почему мы выгораживаем Сухонина, а топим Горелова? Тогда это дело прокуратура заберет…

– Да, такое возможно, – заметно занервничал Драпов.

– Ясно же, что Горелова банально подставили. И мотива у него нет. А у Сухонина имеется.

Драпов думал напряженно, но недолго.

– Может, и подставили… Что ж, раз так, то будем искать человека, который его подставил?

– Кого?

– Не знаю. Но Сухонина не трогай… Гм… и от фонетической экспертизы пока лучше воздержаться…

– А с Гореловым что делать?

– Ну, «пальчиков» его на ноже нет, следов на одежде тоже, свидетели отсутствуют… Давай так, под подозрением его оставим, а содержание под стражей применять не будем. Под подписку его выпустим, только про Сухонина ему ничего не говори. Ты меня понимаешь?

– Понимаю, – Инна опустила голову.

Не хотела она склоняться под тяжестью обстоятельств, но как быть, если жизнь не прогибается под нее?..

* * *

Никита ждал, когда ему предъявят обвинение, и собирался бороться в суде за изменение меры пресечения. Но вдруг выяснилось, что суд не нужен. Следователь Демичева взяла с него подписку о невыезде, и на этом разговор мог закончиться. А ведь у нее было что ему сказать. И сообщить она могла ему что-то важное, интересное, может, потому и прятала глаза. Да и Никита мог поделиться своими соображениями.

– Все, вы свободны, гражданин Горелов. Вещи заберете в дежурной части.

– Все так просто?

– Нет, не просто. Просто – это если бы дело закрыли, а вы по-прежнему подозреваетесь в убийстве гражданки Сухониной, – Демичева смотрела в окно. А до этого рассматривала цветок у него за спиной.

Она готова была смотреть куда угодно, лишь бы не на него. Ей было стыдно. И это не стыдливость девушки, которая хочет, но боится навязать свою компанию малознакомому мужчине.

– Но вам не хватает улик, чтобы поставить меня к стенке, – скорее утвердительно, чем вопросительно, сказал Никита.

– Не хватает.

– А может, у вас появился другой подозреваемый?

– Все, вы свободны, гражданин Горелов. Не смею вас задерживать.

– Вы обыскивали мой дом. Но я не видел, чтобы вы осматривали двор. Я имею в виду задний двор, тот, который за домом. Возможно, преступник находился там, поджидая Антонину…

– И что вы хотите этим сказать? – наконец-то Демичева удостоила его взглядом.

Она попыталась изобразить усталость, но он-то увидел в ее глазах живой интерес.

– Возможно, он оставил там какие-то следы.

– Да, мы нашли несколько окурков.

– Я не курю.

– Я знаю. Но так и окурки уже старые…

– А забор осматривали? Не на крыльях же убийца залетел?

– Не на крыльях. Но следов на заборе мы не обнаружили.

– Может, плохо смотрели?

Демичева пожала плечами. Скорее всего, забор даже не осматривали, потому что убийцу искали среди тех, кто находился в доме.

– А свидетелей опрашивали? Возможно, кто-то из соседей видел постороннего?

– Ну, тех, кто рядом жил, опросили… – неуверенно сказала она.

– Ничего, если я сам этим займусь? Мне же можно выходить из дома? – улыбнулся Никита.

– Из дома выходить можно. Препятствовать ходу следствия нельзя. Иначе нам придется вернуть вас под стражу.

– А как я узнаю, где я препятствую, а где помогаю?

– Не надо помогать. Ничего делать не надо, – покачала головой следователь. – И если у вас есть какие-то подозрения, оставьте их при себе.

– Подозрения насчет кого?

– Ну, мало ли… – Демичева отвела глаза в сторону.

– А у меня есть подозрения.

– И кого вы подозреваете? – Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы посмотреть Никите в глаза.

– Бывшего мужа Антонины.

– У него алиби.

– Значит, вы и его подозреваете?

– Я же сказала, у него алиби, – Демичева снова посмотрела в окно.

– Алиби может быть липовым.

– Не надо… – начала она, но запнулась и замолчала.

– Что не надо?

– Не надо лезть в это дело. И Сухонина искать не следует, и алиби его проверять не стоит.

– Почему?

– Если вы хотите, чтобы вам изменили меру пресечения, то пожалуйста. Ничего вы не добьетесь, а под стражей окажетесь… Все, вы свободны, гражданин Горелов!

Демичева всем своим видом давала понять, что не желает с ним говорить. Дескать, она все сказала, и если ему не нужны проблемы, он должен ее слушаться. И прежде всего Горелов должен отправиться домой… Что ж, он тому только рад.

Домой Никита отправился на такси. Сначала надо будет привести себя в порядок, а затем отправиться на поиски Сухонина. Нельзя его трогать, но ведь запреты для того и существуют, чтобы их нарушать.

Во дворе в глаза бросился меловой силуэт, оставшийся на том месте, где лежал труп. Здесь же и засохшая кровь, посыпанная специальным составом с примесью хлорки. И что теперь со всем этим делать? Никита остолбенело смотрел на меловой контур. Как же он мог допустить, чтобы какой-то ублюдок зарезал Антонину во дворе его дома? Ладно, не было собаки, некому было вспугнуть злодея, но ведь у него же чутье на опасность… Видно, притупилось чутье за годы спокойной жизни, потому и прохлопал он убийцу. Обидно. До боли обидно.

Прозевал он убийство Антонины, но это же не значит, что ему нужно наказать себя за это – подставиться под правосудие и сесть на пятнадцать лет. Настоящего убийцу нужно искать, пусть этот подонок ответит за свое злодеяние…

По пути домой Никита решил растопить баньку, попариться, но сейчас настроение упало. Он запустил газовый котел, нагрел воду и сполоснулся в душе. Перекусил, надел чистую футболку, джинсовый костюм, направился к машине. Он знал, где живет мать Антонины, она и скажет ему, как найти Сухонина. А уж он-то найдет способ, как поговорить с ним по-мужски.

Никита уже собирался выехать со двора, когда к воротам подъехал темно-серый внедорожник «Хонда». Из машины вышла Демичева. Уж не для того ли она подъехала, чтобы его остановить?

Глава 6

Свой мундир Демичева оставила в райотделе, а к Никите приехала в брючном костюме. Смотрелась она в нем превосходно. И все потому, что в гражданке она еще больше напоминала его Асю. Такая же милая, нежная и беззащитная…

– Куда-то собрались? – спросила молодая женщина, глянув на заведенную машину Горелова.

– Да вот, к вам решил заехать.

– Ко мне?

– Спросить хотел, что с этой бедой делать? – спросил он, кивком указав на меловой силуэт.

– Хотите, чтобы я его смыла? – насмешливо спросила Инна.

– Да нет, я сам могу. Только вот можно ли?

– Можно… И вы собрались ко мне, чтобы спросить меня об этом?

– А что вас удивляет?

– Ну, могли бы позвонить…

– А может, я повидать вас хотел? – улыбнулся Никита.

– Зачем? – заметно напряглась следователь, и ее щечки вдруг порозовели.

– А вдруг вы мне нравитесь?

– Давайте без этого! – пытаясь спрятать улыбку, нахмурилась Демичева.

– Давайте… Вы мне действительно нравитесь, Инна Сергеевна. Но заигрывать я больше не буду, – совершенно спокойно сказал Горелов.

– И не надо.

– А то подумаете, что я пытаюсь воздействовать на ход следствия, еще посадите меня под замок.

– Не исключено. – Она продолжала хмурить брови, и губы вытягивала трубочкой, чтобы они не расползлись в улыбке.

– Да и нельзя мне с вами заигрывать… – Ему тоже пришлось поднапрячься, чтобы сохранять серьезную мину. – Антонина хоть и не была мне женой, но все-таки надо отдать долг ее памяти… Да и вам со мной опасно…

– С чего это вдруг опасно?

– Ну, может, проклятие надо мной… Знаете, есть черные вдовы, а я, возможно, черный вдовец… Хотите, в дом зайдем? Чаю могу предложить или кофе.

– Да нет, лучше на улице поговорим, – ответила Инна. – Погода хорошая…

Погода действительно стояла отличная – солнце в чистом небе, легкий теплый ветерок, дышится легко. Но ведь дело не в этом.

– Я вас что, напугал? – заулыбался Никита. – Боитесь в гости к черному вдовцу?

– Нет, не боюсь… – не очень уверенно ответила молодая женщина.

– Вот и я думаю, что вы, Инна, не должны бояться. Все-таки вы офицер полиции, старший лейтенант, вы обязаны быть смелой. Я, как человек из народа, должен верить в вас и надеяться…

– Так вы черный вдовец или человек из народа? – усмехнулась следователь.

– Вы хотите об этом поговорить?

– Вряд ли. Но от кофе, пожалуй, не откажусь.

Никита провел Демичеву в дом, посадил в кресло в каминном зале, включил телевизор, а сам отправился на кухню. Приготовил кофе, сыр нарезал, сервелат, печенье в вазочку насыпал.

– Чем богаты, как говорится…

– Спасибо. – Инна стояла у камина и смотрела на фотографию на полке. – Ваша девушка? – спросила она.

Это была его самая любимая фотография. Он стоял в обнимку с Асей. Они были веселы и еще не знали, какая беда их в скором времени ждет.

– Это моя жена. Асей ее звали.

– Звали?

– Ее убили.

– Бандиты?

– Почему бандиты?

– Ну, вы говорили, что вам пришлось скрываться от них.

– Да, говорил… Ее действительно убили бандиты. В девяносто пятом это было.

– Мои соболезнования, – сказала Инна, продолжая рассматривать фотографию.

– Да ладно, чего уж там…

– Значит, вы все-таки вдовец?

– Надеюсь, что не черный, – совсем не весело усмехнулся Никита.

– Но Антонину же убили…

– Она не была моей женой… И это первый случай. Ну, после Аси.

– А были еще жены?

– Нет.

– А женщины?

– Бывали… А что?

– Интересно. Дело еще не закрыто… – думая о чем-то своем, отстраненно улыбнулась молодая женщина.

– Если вы думаете, что это кто-то из моих бывших Антонину заказал, то это не так.

– Да нет, на бывших жен не думаю. А на бывших мужей… Это я про Сухонина, – в раздумье проговорила Инна.

– На Сухонина думаете? – Никита пристально посмотрел на нее.

– Думаю, – ответила следователь.

– Он срок мотал, на законного вора, здесь в Потоцке, шестерил. Блатной он, беспредельщик.

– Про вора в законе откуда знаете?

– Сосед по камере просветил… Кстати, что с Артуром будет?

– Я не знаю, кто это такой, – покачала головой Демичева.

– Точно не знаете?

– Нет. А что?

– Ну, не знаете и не знаете…

Никита грешил на Ракитина, но ведь и Демичева могла быть с ним заодно. Она могла знать, кого к нему в камеру подселил опер… Но, похоже, не знала она. Если так, то и говорить нечего. А то Инна еще подумает, что Никита жалуется ей на Ракитина…

– Не знаю я, кто такой Артур, – в раздумье повторила она. – А кто такой Сухонин, знаю. Он действительно мог убить Антонину… Он это отрицает, и алиби у него, но я ему не верю.

– Значит, плохо допрашивали, если отрицает.

– Я не допрашивала.

– Так в чем же дело?

– В том… – Демичева какое-то время в замешательстве смотрела на него, не зная, говорить или нет. И все-таки решилась. – Я не должна вам это говорить, но и не сказать не могу. Я смотрю, вы, Никита Тимофеевич, настроены решительно, как бы дров не наломали… Не надо связываться с Сухониным.

– Почему?

– Позвонковый он.

– Не понял.

– По звонку с ним вопрос решили. Просят оставить в покое.

– Теперь понятно… И кто просит?

– Есть люди, с которыми лучше не связываться.

– И я должен бояться этих людей?

– Разумеется, если не хотите, чтобы вас вернули за решетку.

– Вы приехали, чтобы это мне сказать?

– Да, для этого я и приехала.

– И кто вас уполномочил?

– Я сама.

– Зачем?

– Если вы думаете, что я переживаю за Сухонина, то это не так.

– А за кого вы переживаете, за меня? – недоверчиво спросил Никита.

– Да, за вас, – Демичева смотрела на него чуть затуманенным от волнения взглядом.

– И с чего такая честь?

– Ну, я переживаю за вас…

Никита и дальше мог бы задавать вопросы, выясняя, насколько искренна с ним следователь. Но ведь можно было прибегнуть и к другому способу, тогда и говорить ничего не надо будет. Только опасно это… Но кто не рискует, тот не целует женщин.

Именно так и подумал он, порывисто, но мягко обняв Инну за шею. Она и опомниться не успела, как ее губы оказались в плену его губ. Но вот она дернулась, ее кулак ударил Никиту по плечу – раз, другой, на этом все и закончилось. Тело ее расслабилось, ноги подкосились. Она сдалась на милость победителя, но в ответ обнимать его не стала. И язык она прятала, хотя, казалось, совсем не прочь была пустить его в ход.

Не устояла Инна перед его натиском, позволила ему перейти черту. Но при этом она отдавала себе отчет в происходящем. Она – следователь, он – подозреваемый, именно поэтому Никита не должен увлекаться. Там, за чертой, которую он переступил, был мост, ведущий через пропасть. Если он сделает неверный шаг, то провалится в бездну. Если поведет себя правильно, то перейдет через мост и останется с Инной.

Горелов выбрал правильный путь, поэтому не стал раздевать Инну, чтобы испытать более острые ощущения. Он отпустил ее и отстранился.

– И что это было? – глядя куда-то в сторону, вибрирующим от волнения голосом спросила молодая женщина.

– Ты действительно за меня переживаешь, – сказал он.

– Мы с вами на «ты»?

– Предлагаете усложнить отношения?

– А мы их упрощали?

– Как хотите, так и считайте.

Он поднялся, подошел к серванту, достал из него бутылку французского коньяка, поставил на барную стойку два бокала, но наполнил только один. И залпом выпил.

– А ты как считаешь? – спросила Демичева.

– Считаю себя дураком, – ответил Никита и на этот раз наполнил оба бокала. – Поступок дурацкий… Но поступок.

Инна подошла к нему, села за барную стойку и тоже выпила. Чокнуться не предложила. Коньяк хороший, мягкий, поэтому она даже не поморщилась. Хотя глаза заслезились.

– Тебя накажут, если я вдруг полезу к Сухонину? – спросил Никита.

– Накажут тебя.

– Но ты же должна меня предупредить.

– Я же говорю, никто меня не уполномочивал ехать к тебе. – Инна смело и с улыбкой смотрела на хозяина дома.

– Но ты же приехала.

– Коньяк у тебя вкусный.

Никита плеснул ей в бокал на два пальца. Они чокнулись, выпили. Инна выразительно посмотрела на собеседника, требуя закуски, и не той, которая лежала на столе. Он все понял и потянулся к ней. Она обвила его шею, их губы слились в поцелуе, и Никита ощутил нежность ее языка…

Сначала Никита перешагнул черту, затем перебрался через шаткий мостик, но теперь перед ним простор и раздолье. И не болото там под васильковым полем, а твердая почва, по которой он смело понес Инну на руках на диван…

– И как это называется? – спросила Инна некоторое время спустя.

Они в обнимку лежали на кожаном диване, и он не казался им тесным.

– Злоупотреблением своим служебным положением, – пошутил Никита.

– Хочешь сказать, я тебя совратила? – возмутилась молодая женщина.

– Поверить не могу, я спал с гражданином начальником…

– Так тебе и надо!

– Ты же никому не расскажешь, гражданин начальник?

– Лишь бы ты не рассказал.

– А есть кому?

– Ну, если начальство узнает…

– А не начальство?.. Кто у тебя, муж, парень?

– Мужа нет… – задумчиво поговорила она.

– А парень?

– Все зависит от тебя…

– Я тебя никому не отдам.

– И не надо.

Инна прижалась к Никите и с жаром обняла его.

– Мне кажется, я схожу с ума, – зажмурив глаза, пробормотала она.

– Я и сам в шоке.

Еще сегодня утром он всерьез готовился отправиться в следственном изоляторе по этапу, а сейчас – лежит в обнимку с желанной женщиной. На воле он, а не в заключении. Но свободен ли он от своего следователя? Скорее нет, чем да. Но так ему и не нужна свобода от нее.

– Ну да, ты же переспал с гражданином начальником, – совсем не весело усмехнулась Инна.

– Дело не в этом, а в том, что я тебя долго ждал…

Он хотел сказать, что ждал ее с тех пор, как остыла земля на могиле жены, но передумал. А то ведь затем придется пояснить, что Инна внешне похожа на его жену, а зачем ей это знать? Какой женщине хочется быть чьим-то подобием?.. Да и не смог бы он сказать, потому что в дверь вдруг постучали.

Инна резво соскочила с дивана, смахнула с кресла свои брюки. Никита вспомнил, что не закрыл калитку, но кто мог зайти к нему во двор без приглашения? Правильно, кто-то из коллег Инны. И она, похоже, подумала о том же.

И точно, на крыльце стоял старший лейтенант Ракитин. Синие джинсы с боковыми карманами, темно-серая толстовка с капюшоном. Он стоял, расправив плечи, руки в карманах, одна нога выставлена вперед. Похоже, он что-то насвистывал, пытаясь придать себе решимость.

Никита оделся сам, дождался, когда Инна приведет себя в порядок, только тогда открыл дверь.

– Чего так долго не открывал? – нахраписто спросил старлей, переступая через порог.

Как будто к себе в дом входил. Никита, по его мнению, должен был посторониться, но он даже на полшага не сдвинулся с места.

– Во-первых, здравствуй.

– Ну, здравствуй… Инна где? – спросил опер, пытаясь скрыть испытываемую им ревность и обиду.

– Ракитин, ты что здесь делаешь? – удивленно спросила Инна.

Глядя на нее, непросто было догадаться, чем она только что занималась. Суровая, официальная, холодная.

– Да нет, это что ты здесь делаешь? – с осуждением спросил Ракитин.

– Забор осматривала…

– Забор? – скривился старлей.

Он зашел в каминный зал, глянул на барную стойку и обиженно хмыкнул:

– Неплохой у вас тут забор из «Хеннесси»…

– Трава мокрая была после дождя, – сказал Никита. – Инна Сергеевна ноги промочила, а коньяк согревает, если ты не знал.

– Больше ничего не промочила? – ухмыльнулся Ракитин.

– Ты, старлей, не забывайся, – нахмурился Горелов.

– А то что? – встрепенулся опер.

– Думаешь, я не знаю, кто ко мне Артура зарядил? Знаю. Как считаешь, что прокурор скажет?

– Это еще доказать нужно.

– А без доказательств?

– Без доказательств тебе никто не поверит.

– А тебе?

– Что мне? – фыркнул Ракитин.

Никита вздохнул и положил руку ему на плечо. Это была провокация, на которую старлей и повелся. Он и его проучить захотел, и перед Инной блеснуть, поэтому попытался взять руку в захват. Но Никита ушел от приема и сам взял Ракитина в оборот. Заломил ему руку за спину, оторвал от земли его левую ногу. Он вытолкал опера из зала, заставив пропрыгать на правой ноге через холл, затем вышвырнул его из дома на крыльцо и закрыл дверь.

– Ну и хамы у вас работают, Инна Сергеевна, скажу я вам, – охлопывая ладони, сказал Никита.

– И не говорите, Никита Тимофеевич, – засмеялась Инна.

Ракитин забарабанил в дверь, но Горелов пригрозил вызвать наряд полиции. Только тогда опер успокоился и убрался со двора.

– Идиот, – проговорила Инна, из окна глядя ему вслед.

– Да, но что этот идиот здесь делал?

– Меня искал.

– Зачем?

– Поеду я.

– Думаешь, начальство его послало?

– Может быть…

– А мне кажется, он просто тебя ревнует… Он – твой парень?

– С чего ты взял? – Всем своим видом Инна давала понять, что ей и даром не нужен этот придурок.

– Он ко мне в камеру приходил. Сцену ревности устраивал…

– Это как?

– Ну, мол, ты во мне нашла что-то, и он это заметил.

– А я в тебе что-то нашла? – игриво спросила Демичева.

– А разве нет?

– Ну, если Миша это заметил…

– Заметил. И меня предупредил. Сказал, чтобы я голову тебе не дурил…

– А ты мне дуришь голову?

– Не знаю…

– Ладно, мне пора, – Инна нерешительно шагнула к дверям.

– Я не дурю тебе голову. Просто я влюбился в тебя, как пацан. Хотя нет, не просто влюбился…

– А как? – шалея от удовольствия, спросила она.

И Никита ей ответил, но не словами, а на языке чувств. Он поцеловал ее в губы. Она ответила ему тем же, и вихрь этих чувств увлек их на второй этаж. Старший лейтенант Ракитин мог вернуться с подмогой, чтобы затем высадить дверь и взять дом штурмом, но эта мысль не могла их остановить. Все равно, если менты все узнают…

Глава 7

Черный «бумер» подъехал к обшитому пластиком зданию с вывеской «Автосервис». Из машины вышли двое – Митя Сухонин и его мордатый дружок. Щелк-вжик, щелк-вжик… Фотокамера у Никиты мощная, с многократным увеличением. Изображение с пятидесяти метров довольно четкое…

Сухонин поставил машину на сигнализацию и зашел в распахнутые ворота бокса. Увы, фотокамера сквозь стены снимать не могла, потому Никита не знал, что там, в мастерской, происходит. Но, похоже, Митя делал внушение работникам автосервиса. А может, и на самого хозяина наехал, если эта контора не принадлежала ему.

Похоже, Сухонин действительно контролирует автосервис в городе. И теща его это говорила, откровенничая с Инной, и сам Никита к этому склонялся. Второй день он за Митей мотается, фиксируя его связи. Почти все точки в городе он со своим амбалом объездил. Зачем – об этом пока только можно догадываться.

Минут через десять Митя вышел из мастерской и направился к своей машине. Толстенький мужичок с лысой шарообразной головой чуть ли не вприпрыжку следовал за ним. Заискивающий взгляд, угодливое выражение лица. Сухонин говорил с ним свысока, даже не глянул на него, пока не сел в машину. Закрывая за собой дверь, задержал руку, как будто для того, чтобы мужичок поцеловал ее. Правда, до поцелуя дело не дошло, но, судя по его поведению, бедолага мог бы опуститься до такого унижения.

Никита знал, как следить за объектом, не привлекая к себе внимания. Для этого есть много способов, и самый простой – наблюдение посредством электронного маячка. Прикрепил такую штуку к машине – и никаких проблем. Метод этот не годился, если объект располагал техническими средствами обнаружения радиомаячков и прочих шпионских штучек. Но Сухонин, похоже, был далек от подобного прогресса. Или он просто не думал, что за ним могут следить. Хотя должен понимать, что менты могут взять его под свой колпак. А может, он всерьез надеялся на своего могущественного покровителя?..

Но кто он, этот покровитель? Никита хотел это узнать, потому и колесил за Сухониным по городу.

Неплохо было бы взять Митю на прослушку, но Никита никак не мог подсадить к нему «жучка». У Мити была привычка – уходя, запирать машину и ставить ее на сигнализацию. Даже если на минуту от нее отходил… «Жучок» у Никиты имелся, а направленный микрофон, увы, нет.

Сухонин подъехал к ресторану в центре города. К тому самому, где Никита когда-то ужинал с Антониной. Здесь он и с Митей на свою беду познакомился. Сухонин оставил своего дружка в машине и сам направился в ресторан. Минуты через две вышел, но далеко уходить не стал. Осматриваясь по сторонам, закурил. Никита стоял в отдалении, и Митя его не заметил. А ведь его серебристая взятая напрокат «десятка» давно уже должна была примелькаться.

Сухонин выкурил одну сигарету, недовольно глянул на часы и полез в карман за другой. Но только он ее прикурил, как возле ресторана остановился «шестисотый» «Мерседес», из которого спешно вышел телохранитель в черном костюме. Он открыл заднюю дверь, помогая выйти немолодому, грузному, представительного вида мужчине с бородавкой на крупном носу. Митя подобрался, вытянулся в струнку. Одного этого хватило, чтобы Никита сфотографировал бородавчатого. Никита снимал его, пока мужчина не скрылся в ресторане.

Сухонин, казалось, превратился в швейцара – так он пытался угодить высокопоставленному гостю, но тот его как будто не замечал. Хотя интуиция и подсказывала Никите, что именно для встречи с Митей он сюда и приехал.

Минут через сорок под присмотром своего телохранителя бородавчатый вышел из ресторана, сел в свой «Мерседес» и уехал. Еще через пару минут появился Сухонин. Никита не заметил, чтобы он был огорчен и разочарован, хотя особой радости в его глазах не угадывалось…

Из ресторана Сухонин отправился в супермаркет, оттуда с полными пакетами всякой всячины поехал к своей теще. Никита почему-то думал, что та выставит его за дверь, не позволив увидеться с дочерью, но появился Митя только через три часа. Вернулся он без дочери, похоже, с надеждой на то, что скоро Юля будет с ним.

Затем он отправился к себе домой, по пути высадив своего накачанного дружка.

Уже темнело, когда Сухонин подъехал к своему дому. Ворота за его машиной закрылись автоматически. Забор сплошной, и Никита не мог видеть, что происходит во дворе. Но уезжать он не торопился. Возможно, Сухонин сейчас переоденется и отправится в гости к своему боссу. А может, и к девице… Но Митя появился гораздо раньше, чем он ожидал. Никита с удивлением увидел, как он с легкостью перебрасывает свое тело через ворота. Как будто с трамплина его в высоту подбросило.

Митя перемахнул через ворота, перекатился через плечо, как заправский спецназовец, и побежал по дороге прямо к машине, в которой сидел Никита. Глаза большие, как у зайца, на которого наступил медведь, открытый рот перекошен от страха. Все бы ничего, но вслед за ними через забор перемахнул какой-то парень в черной бейсболке и солнцезащитных очках. Он на ходу достал из-за пояса пистолет, наставил его на Сухонина. Но Никита к этому времени открыл дверь, и беглец, ничего не соображая, запрыгнул в машину и спрятался за спинками задних сидений. И невдомек ему, что это ловушка.

Никита сдал назад и проехал метров двести по улице, прежде чем развернул машину.

– Давай, братан, гони! – взвыл Сухонин. – Озолочу!

Парень с пистолетом отстал. Он понял, что жертву не догнать, и, чтобы не привлекать к себе внимания, исчез.

Никита остановил машину, резко развернулся к пассажиру и ударил его кулаком в висок. Тот поплыл, и тут же последовал удар в шею, который отключил его.

– Тамбовский волк тебе братан!

Он связал Митю, повез за город. Сухонин жил на окраине города, и лес отсюда недалеко, так что путь будет недолгим. Митя пришел в себя довольно быстро. Никита связал его так, чтобы он не мог подняться. И еще зеркало заднего вида от себя отвернул, чтобы он не мог его увидеть.

– Слышь, пацан, давай договоримся! – дребезжащим от страха голосом умоляющим тоном предложил Сухонин.

Никита молчал.

– Скажи Самороду, что замочил меня и в речку спустил. А я тебе бабла отвалю. Сто штук евро, и разбежимся, лады?.. Ну чего ты молчишь, а?.. – истерично заговорил Сухонин. – Ну, хочешь, двести штук, а?

Никита молчал, тем самым поднимал цену.

– Хорошо, давай двести пятьдесят, и по рукам… Больше нет, хоть убей.

– И убью, – слегка изменив голос, сказал он.

– Слышь, не надо!

– Нет у тебя шансов, Митя. Заказ есть заказ…

– Триста штук!

– Ну, за триста штук я могу Саморода грохнуть. Тогда и ты жить будешь…

– Давай так! – обрадовался Сухонин.

– И не жалко?

– Кого, Саморода?.. Мужик он конкретный, не вопрос, но я жить хочу. И если по-другому нельзя… Ему же меня не жаль, да?.. Слушай, а ты кто такой?

– А кто тебе нужен?

– Я тебя не знаю…

– А ты всех у Саморода знаешь? – останавливая машину, спросил Никита.

– Нет, не всех…

– А кто за тобой гнался, знаешь?

– Костяк… Слышь, да ты не от Саморода! – наконец-то догадался Сухонин.

– Да я сам по себе самородок, – усмехнулся Никита.

Он вышел из машины, взялся за Митю и выдернул его из двери как репку с грядки. Место тихое, безлюдное, но по дороге могла проехать машина. Вдруг водитель увидит, как он говорит по душам с пленником, позвонит в полицию. Чтобы этого не случилось, он оттащил Сухонина подальше от дороги, за кусты.

– Ну ты и падла! – задыхаясь от ненависти, заорал Митя.

– Я смотрю, ты чего-то не понимаешь, – удивленно посмотрел на него Никита.

И ударил его ногой в печень. Сухонин, взвыв от боли, скорчился. Горелов схватил его за голову, приставил к горлу нож, как будто собирался вскрыть ему глотку. Четко это сделал, без суеты и эмоций. Митя тут же забыл об отбитой печени.

– Эй, мужик, ты чего?

– А ты думаешь, тебя только Самород может грохнуть? Я тоже убивать умею. А тебя есть за что… Зря ты со мной связался, ох и зря… Даже обидно…

– Эй, чего обидно? – дрожащим от ужаса голосом спросил Сухонин.

– Ну, замочить тебя хотел. Думал, только я тебя и хочу замочить. А тут и без меня за тобой бегают… Может, Самороду тебя сдать, зачем руки о тебя, падлу, марать?

– Эй, не надо Самороду!

– А чего так? С ним не договоришься, да?.. Думаешь, с ним не сумеешь договориться, а со мной сможешь? Так не договоришься… Ну, все, давай! Будешь на том свете, скажешь Антонине, что я за нее отомстил.

Никита медленно провел ножом по горлу, вспарывая верхний слой кожи.

– Не надо! – засучил ногами Митя.

– Ну, Антонина тоже просила тебя не убивать. Ты ее послушал?

– Не просила…

– Чего так? Не успела?

– Не успела…

– Умеешь ты ножом бить, не вопрос. А я по колумбийским галстукам спец. Знаешь, что такое колумбийский галстук? Сейчас глотку тебе вскрою, и язык через вырез высуну. Не веришь?

– Верю! Верю!

– Слушай, а чего ты такой трусливый? Антонину когда убивал, не боялся…

– Не убивал!

– Ну вот, врать начал. У меня аллергия на вранье. Такая аллергия на это дело, что аж ножом по горлу хочется… – Никита надавил на нож, но резать не спешил. Он вынул из кармана носовой платок, раскрыл его, наложил себе на живот под голову Сухонина. – Это чтобы кровью не запачкаться! Я так всегда делаю…

– Я не хотел Тоньку убивать!

– Да? И что ты у меня во дворе делал?

– Просто зашел!

– Ну, и я тебя сейчас просто вскрою. Поверь, это будет не больно. Чик, и ты уже на небесах!..

– Я правда, не хотел… Нажрался, блин, Тоньку захотел увидеть, к тебе во двор влез…

– А где я живу, как узнал?

– Выследил я Тоньку… Правда, не хотел ее убивать!

– Как во двор ко мне попал?

– Через забор…

Никита осматривал забор, Инна ему в этом помогала, но ничего подозрительного они не обнаружили. И он теперь знал почему: видел, с какой легкостью Сухонин сигает через заборы. Да и сухо в ту ночь было, потому и грязи на заборе не осталось. Искать отпечатки пальцев на кирпиче по периметру забора – дело бесполезное и неблагодарное.

– Поговорить с Тонькой хотел!

– Поговорил.

– Лучше бы она не выходила…

– Она сама вышла?

– Сама.

– С телефоном?

– Да. Я как подумал, что ты ее трахал, а она визжала от восторга… В общем, не сдержался…

– Телефон у нее забрал, да?

– Да сам не понял, как он у меня в руках оказался…

– На «ноль-два» позвонил?

– Ну да.

– Как уходил?

– На машине я был…

– Возле моего дома машину поставил?

– Нет, ближе…

– Кто-нибудь видел, как ты в машину садился?

– Мужик какой-то вышел, сказал, чтобы я машину убрал. Выезжать он собирался.

– Из какого дома мужик?

– Номер я не помню… Бревенчатый дом, ворота деревянные…

Обращался Никита в этот дом, но ничего не узнал. Хозяин дома с друзьями на рыбалку уехал на пару недель. Оказывается, он в то утро и уезжал, когда Антонина погибла… Что ж, когда-нибудь вернется. Может, и Сухонина опознает. Возможно, он даже кровь на его одежде видел.

Не мог не оставить Сухонин следов, потому и обратился за помощью к своему покровителю. Но тот, видимо, решил подстраховаться. И правильно сделал: ненадежный Митя мужик – подлый и трусливый.

– Голова у тебя, Митя, деревянная.

– Бес попутал!

– Да? Ну, бесу за свой косяк и предъявишь. Только не хами, а то в котле со смолой вариться будешь… Хотя там тебе и место… Ну все, привет Антонине!..

– Не надо! – зарыдал Сухонин.

– Врешь ты, Митя. Ты же убивать ко мне приходил. И Антонину ты ревновал, и дочь забрать хотел…

– Я о дочери тогда не думал!.. Честное слово, бес попутал!

– А ведь ты и меня грохнуть мог…

– Не убивай, ну, пожалуйста! – Сухонин в истерике засучил ногами.

– Да нет, наказать я тебя должен.

– Ну, накажешь, и что? Ты же под следствием! Тебя же посадят! – Митя смотрел на Никиту глазами жертвенной овцы на заклании. Страшно ему. До безумия страшно.

– Не посадят. Улик против меня нет. Если тебя мертвым найдут, твой Самород покрывать тебя не станет. Тогда и запись голоса твоего на экспертизу отдадут, и свидетель тебя опознает без проблем… Ты же левша, да?

– Э-э, да…

– Ты Антонину левой рукой ударил…

– Ну а вдруг на тебя все свалят?

– Не свалят.

– А вдруг?.. Хочешь, я в ментовку пойду, вину на себя возьму!

Именно этого Никита и хотел, но ему нужно было, чтобы Сухонин сам дошел до такого решения. А это рано или поздно должно было случиться.

– Ну да, я тебя в ментовку отвезу, а ты рот на замок закроешь…

– Честное слово, не закрою! – не очень убедительно заверил Горелова Митя.

– Ну, может, и не закроешь… Самород за что тебя замочить хотел?

– Не знаю, – пробормотал Сухонин.

– А я знаю… Самород за тебя похлопотал, а уверенности в том, что ты будешь молчать, нет. Вдруг менты тебя за жабры возьмут? Ты такой, что и Саморода сдать можешь, да?

– Я?! Да никогда!

– Кто такой Самород? – Никита провел ножом по горлу, постепенно усиливая давление на клинок.

– Он старший у нас, – не выдержал напряжения Сухонин.

– У кого у вас?

– Мафия у нас.

– И что за дела у вашей мафии?

– Автобизнес…

– Все, кто в этом бизнесе, отстегивают вам, так?

Инна поделилась с Никитой всем, что узнала насчет Сухонина. А взамен попросила его не гнать коней, потому и следил он за Митей. Всего лишь следил, хотя сразу мог взять его за жабры… Это случай свел их вместе на узкой дорожке, а так бы он и завтра бегал за ним, как хвост за собакой.

– Ну да, все.

– А если не отстегиваешь, то кирдык, да?

– Не кирдык, но мало не покажется…

– Ты автобизнесом рулишь, да?

– В общем, да, на меня все завязано…

– Тогда зачем тебе Самород, если ты сам все решаешь?

– Он старший…

– Правильно, старший. Старший над такими старшими, как ты. Кто-то автобизнес держит, кто-то еще что-то, а Самород главный. Или я что-то не так понимаю?

– Все верно, у меня автосервис, кто-то тачки угоняет…

– Для тебя угоняет?

– Ну, есть у нас точка…

– И кто угоняет?

– Зачем тебе?

Никита пожал плечами. Меньше знаешь, крепче спишь. Тем более что с местной мафией он бороться не собирался.

– Наркотой тоже занимаетесь?

– Есть немного…

– Девочки?

– Тебе какая разница?

– И над всем этим Самород стоит, да?.. А говоришь, не сдашь Саморода, – засмеялся Никита. – А сам с потрохами сдаешь… Знает он, какая ты шкура, поэтому киллера к тебе заслал. Я бы на его месте тоже так бы поступил… Завтра с утра к ментам пойдешь, к следователю Демичевой, расскажешь, как Антонину убивал…

– Пойду! – кивнул Сухонин, забыв о том, что у него нож под горлом.

– Если ты Саморода не сдашь, он тебя не тронет.

– А зачем его сдавать? Он же не при делах! И Антонину не заказывал!..

– Тем более.

– Значит, к Демичевой завтра, да? – воспрял духом Сухонин.

– Я смотрю, у тебя настроение поднялось. Думаешь как лоха меня обкрутить… Если кинешь меня, то по городу слух пойдет, что ты Саморода сдал. Если нормально все сделаешь, тебя в Москву переведут, в Лефортово. Там тебя Самород не достанет…

– В Лефортово? С какой это стати?

– А к тебе же братья-мусульмане подкатывали, пояс шахида поносить предлагали. Антонина это слышала. А как ты отказался, не слыхала. Она сказала, что ментам тебя сдаст, ну, ты ее за это и приговорил…

– Какой пояс шахида? Не было никакого пояса!

– Не было, а ты скажи, что был. Тогда тобой ФСБ займется. А ФСБ – это Лефортово. Там такой режим, что Самороду тебя не достать…

– Ты не знаешь Саморода, у него руки длинные.

– Чем длиннее руки, тем тяжелее их вытягивать. Чем длиннее руки, тем легче их обрубить… Короче, я предложил тебе вариант, а ты уже выбирай.

– Хорошо, можно и с поясом шахида, – кивнул Сухонин. – Только что я скажу? Что это за люди?

– Можешь на меня показать, – усмехнулся Никита. – Только за мной ничего нет и быть не может. Зато запись этого с тобой разговора имеется. Я тебе идею предложил, а ты стрелки на меня перевел – так это называться будет. Меня отпустят, а тебя в Потоцке оставят, улавливаешь мысль?

– Да я и не собирался на тебя стрелки переводить!

Никита сам когда-то работал на госбезопасность. Под чужой фамилией, по липовым документам. А когда пришло время сматывать удочки, он вернул себе прежнее имя. Он действительно Никита Тимофеевич Горелов, найденыш из сгоревшего дома в Новосибирске. И в детском доме он воспитывался, и в армии служил, и бизнес в Москве имел, и Ася была его женой. И она погибла, и он в следственный изолятор загремел. Только вот факт общения с Фемидой нигде не зафиксирован. И отпечатки его пальцев из всех картотек вычищены. Пять лет работы на противозаконное правосудие вычеркнуты из легальной жизни Никиты Горелова, но ведь их можно объяснить – свет оказался не мил после гибели жены, потому и жил он пять лет отшельником в Сибири, а потом за границу уехал. Только вот откуда у него столько денег? Ведь и в Новой Зеландии он не бедствовал, и здесь, в Потоцке, у него все в цвет. Но ведь он бизнесом занимался, отсюда и материальные средства… Не станет же объяснять, что однажды к его рукам прилипла солидная сумма денег. Очень удачно он к жертве зашел, та как раз деньги за крупную партию наркоты пересчитывала. А с начальством Никита делиться не стал. Зачем, если он работал нелегально? Повышенная пенсия ему по выслуге лет не полагалась, поэтому надо было самому позаботиться о себе…

Если ФСБ займется им, то на чистую воду его может вывести только тот, кто когда-то курировал его работу. Но вряд ли там кто-то из этих людей остался. Хотя возможно всякое…

Глава 8

Не таким уж и запутанным оказалось это убийство. Пьяный идиот сдуру забрался в чужой двор, зарезал свою бывшую жену, по ее телефону позвонил в полицию. И еще наследил порядком… Не зря же Инна в первый же день вышла на след преступника. И разоблачить его бы смогла, если бы не ставили палки в колеса. Уж очень убедительно просили ее не трогать Сухонина. И этот же человек сейчас готов был накричать на нее за то, что этот ублюдок закрыт в камере следственного изолятора.

– Демичева, мы же договаривались! – возмущенно таращился на нее Драпов.

– А что я могла сделать, если Сухонин сам пришел?

Это Никита обеспечил явку с повинной. Приехал вчера поздно вечером и сказал, что завтра с утра Сухонин прибудет в отделение. Так и случилось. Инна приняла его, допросила, оформила протоколы и межрайонный отдел ФСБ поставила в известность.

– Сам?

– Сам.

– И ты ничего для этого не делала? – недоверчиво и нервно посмотрел на молодую женщину Драпов.

– Абсолютно.

– И он убил Антонину Сухонину?

– Он. Вот материалы дела, – Инна накрыла ладонью папку-скоросшиватель.

– Зачем он это сделал?

– Сухонин с террористами был связан, и Антонина об этом узнала. Он решил от нее избавиться.

Версия эта не выдерживала никакой критики, но Сухонину нужно было как можно скорее убраться из города, и помочь ему в этом могла только ФСБ. Да и сама Инна заинтересована была в том, чтобы избавиться от этого дела.

– С террористами?

– Да, он сказал, что отказался работать с ними. Но сказать можно все, что угодно, а как на самом деле… – пожала она плечами. – Как было на самом деле, пусть фээсбэшники разбираются.

– Почему они?

– Так это же их компетенция.

– Ты меня удивляешь, Демичева, – Драпов сначала раздул щеки, а затем выдул из них воздух.

– Я здесь при чем? Что мне Сухонин сказал, то я вам и передала… Да вы не переживайте так, Андрей Вадимович, – едва заметно усмехнулась Инна. – Никто за Сухонина хлопотать не станет.

Когда-то она уважала этого человека, а сейчас он ей казался жалкой, ничтожной личностью.

– А кто за него хлопотать должен? – изобразил удивление Драпов.

– Есть люди в наших селеньях… Кто за него хлопотал, Сухонин не сказал. И не скажет. Но в том, что его пытались убить, признался.

– Кто пытался убить?

– Так тот, кто за него хлопотал.

– Он сам это сказал?

– Нет, я так поняла… Вы не переживайте, в протоколах это не отражено.

– Я переживаю?! Кто тебе сказал, что я переживаю?.. Я бы переживал, если бы ты не раскрыла это дело. А ты блестяще справилась с заданием. Ведь это же ты вынудила Сухонина явиться с повинной? Достала его, загнала в угол… Молодец, Демичева, молодец! – Драпов говорил одно, а думал совсем о другом, о том, что говорить начальству, думал.

– Я пойду.

– Да, оставь дело и давай…

– Сообщение в ФСБ принял майор Елецкий. Он должен сейчас подъехать.

– Направь его ко мне.

– Хорошо, я передам в дежурную часть…

Инна поняла, что Сухонина ей больше не видать. Или сам Драпов займется этим делом, или Сухонина заберут фээсбэшники. Что ж, баба с возу – кобыле легче…

Майора Елецкого препроводили к Драпову, а спустя некоторое время в кабинет к начальнику следственного отдела вызвали саму Инну. Там она не задержалась. Сказала, что не особо верит в версию о террористах, но именно поэтому фээсбэшник еще больше утвердился во мнении, что Сухонина нужно брать в оборот. Он сам лично допросил подозреваемого, а к вечеру задержанного этапировали в Москву.

Инна стояла у окна и смотрела на машину, в которой увозили Сухонина. Дверь в кабинет тихонько открылась, она обернулась и увидела Ракитина.

– Стоишь? – Оперативник старался казаться крутым, но голос его прозвучал неуверенно, если не сказать, растерянно. Все как обычно.

– Стою.

– Меня ждешь? – скованно улыбнулся он, хотя хотел казаться бесшабашным парнем.

– Не угадал.

– А чего так? – Он осторожно сел на краешек стола.

Демичева ничего не ответила, но посмотрела на свободный стул, и этого хватило, чтобы он понял, что от него требуется, и он пересел. С кем-то он действительно мог вести себя круто, но только не с ней. Робел он перед Инной. Может, потому и заигрывал с ней как сопливый юнец. Может, потому ничего у него не получалось. Парень он, в общем-то, симпатичный, и она могла бы, в принципе, представить себя на месте его девушки… Раньше могла, но не сейчас. После того как в ее жизни появился Никита, все другие мужчины отошли на задний план, в том числе и Антон.

– Женщинам не задают такие вопросы, – усмехнулась Инна. – Если женщина сказала «нет», то «да» можно только выпросить. И то не всем и не всегда… Ты же не попрошайка, Миша?

– Злая ты, – вроде как в шутку обиделся оперативник.

– Какая есть.

– А я тебя в ресторан хотел пригласить, – замялся Ракитин.

– Хотел? А чего не приглашаешь?

– А ты пойдешь?

– А ты не думай, пойду я или не пойду. Ты приглашай… Смелей надо быть, Миша, тогда и девушки к тебе потянутся.

– Я столик в ресторане заказал, буду тебя ждать, – более решительно проговорил он.

– Уже лучше, – улыбнулась молодая женщина. – Только поздно.

– Почему? – помрачнел Ракитин.

– Ну, ты же опер, ты все должен знать.

– С Гореловым крутишь? – раздраженно, сквозь зубы спросил он.

– Я с ним живу… Кстати, его Никитой зовут.

– Да уж знаю!.. Нашла с кем связаться!

– С кем?.. Если ты насчет Сухониной, так ее бывший муж убил.

– Да известно мне…

– Тогда не надо бочку на Горелова катить. И домой к нему ходить не следует. Тем более в дом врываться.

– А если я ревную? – разволновался Ракитин.

– Где ж ты раньше такой ревнивый был? – усмехнулась Инна.

– Ты мне всегда нравилась.

– И что?

– Ты же меня отшила…

– Я тебя отшила, а ты сдался. И как это называется?

– Больше не сдамся.

– Поздно уже.

– Нужна ты Горелову! Все, дело закрыто, ему ничто не угрожает! И разошлись как в море корабли!

Инна и сама не поняла, как это произошло. Она влепила Ракитину пощечину, да так, что парень едва удержался на ногах. Нельзя было так поступать, но раскаиваться она не собиралась.

– Пошел вон!

– Извини, – подавленно произнес он и повернулся к ней спиной.

Из кабинета он выходил с чувством вины, но с явным желанием вернуться. Только ничего у него не выйдет. Даже если вдруг Никита бросит Инну, шансов у Ракитина завоевать ее сердце не будет. Потому что тогда она возненавидит всех мужчин…

После работы Инна собиралась ехать к Никите. У них все было серьезно, поэтому она жила с ним без всякого зазрения совести. Но сейчас вдруг появились сомнения. Может, он действительно использует ее в своих целях? Может, она ему нужна только до тех пор, пока его подозревают в убийстве Сухониной?.. Но ведь его уже ни в чем не обвиняют и бояться ему больше нечего…

У нее возникло желание повернуть домой, к родителям, но все-таки тяга к Никите оказалась сильней. Однако маме, как она обычно это делала, Инна звонить не стала. Вдруг ей придется повернуть назад к родительскому дому.

Никита ждал ее у ворот. Приветливо помахал рукой, помог заехать во двор, поцеловал. Обнимать, правда, не стал, но ведь этому было объяснение. Руки у него грязные, и он не хотел испачкать Инну.

– Чем занимаешься? – Инна посмотрела на лопату, воткнутую в землю.

– Траншею для провода копаю, – сказал он. – Трубу с кабелем вкапывать буду. Видеокамеры поставлю.

– Хорошее дело, – кивнула молодая женщина.

– А чего так невесело? – улыбнулся он. – Не бойся, копать тебя не заставлю… Пошли в дом!

Траншея у него была на начальной стадии откапывания – метра два-три длиной, на штык лопаты глубиной, зато в доме полный порядок. И на кухне в чугунном казане томился плов. Вместо баранины свинина, и подсолнечного масла совсем немного, и рис разварен сильней, чем предусматривал классический вариант блюда, но именно такой плов Инне и нравился.

– Ты прямо как заправская хозяйка, – улыбнулась Демичева, усаживаясь за стол.

– Ну, ты же одна у нас в семье работаешь, – в том же духе ответил Горелов.

Иногда Инне казалось, что Никита не умеет обижаться. Скажи она тому же Антону, что он домохозяйка, так греха не оберешься, а Никите хоть бы хны. И все-таки она понимала, что и у него есть пределы терпения, за которые переступать ни в коем случае нельзя. Он ведь едет-едет не свистит, а наедет – мало не покажется. А она не хотела, чтобы он на нее наехал. Инна боялась остаться без него. Потому что влюбилась в него как одержимая. В огонь и воду, казалось, готова ради Никиты… А ведь раньше она даже не подозревала, что в мужчину так можно влюбиться. Может, потому, что ей не попадался настоящий мужчина. Тот же Антон хорош собой, но Инне нужно было хорошенько принять на грудь, чтобы лечь с ним в постель. С Никитой же все по-другому. Она хотела его в любое время дня и ночи, хотя сама никогда не начинала первой. Может, потому, что он никогда и не обманывал ее ожидания…

– Ну, ты тоже не бездельничаешь.

– Пока только по дому работаю.

Дом у него отличный, не хуже, чем тот, в котором Инна жила с родителями и младшим братом. И так не хотелось ей вдруг стать здесь чужой…

– Но ты же собирался заняться бизнесом.

– Пока все только в проекте…

– Да, но ты теперь можешь за него взяться. Сухонин арестован, с тебя подозрения сняты.

Никита кивнул. Он уже знал об этом, поэтому особой радости не выказал… А может, он думал о том, как избавиться от своей ставшей вдруг уже ненужной сожительницы? Инна тайком от него вздохнула, но загрустить себе не позволила.

– Это дело обмыть надо.

В первую их встречу наедине Никита налегал на коньяк, но с тех пор как отрезало. Не очень-то он жаловал алкоголь, а ей вдруг захотелось выпить. Под хмельком не так больно будет услышать отказ в праве на их совместное будущее.

Никита снова кивнул и вышел из кухни. Вернулся с бутылкой хорошего армянского коньяка и двумя бокалами. Инна нарезала лимон.

– Я Сухониным больше не занимаюсь, – сказала она.

– Тебе и не надо. Дело скользкое. И опасное.

– Я понимаю.

Никита рассказывал ей про мафию, которая действует в их городе, но имен никаких не называл, хотя Сухонин мог их ему озвучить. И в подробности не посвящал, хотя мог знать о них. Но ведь она и сама обо всем догадывалась. Как-никак в полиции работает, а не в институте благородных девиц…

– Хотелось бы забыть об этом… Давай за то, чтобы никаких проблем с мафией! – Они подняли бокалы, чокнулись.

Никита только пригубил, Инна же выпила до дна. Встревоженная душа просила.

– Если Сухонина вам обратно вернут, откажись от этого дела. Делай что хочешь, но откажись, – сказал Горелов.

– Почему?

– Как это почему? – удивленно посмотрел на нее Никита. – Мы же говорили почему.

– Переживаешь за меня?

– А ты сомневаешься?

– Нет, но…

– Что «но»?

– Ко мне сегодня Ракитин приставал.

– Руки распускал? – нахмурился Никита.

– Нет. Но сказал, что ревнует меня, – Инна попыталась, но не смогла остановить себя. Глупо было набивать себе цену, однако не сумела отказать себе в таком удовольствии. Да, она следователь органов внутренних дел, представитель власти, официальное лицо, но при этом женщина, и кто ее может за это осудить? – К тебе ревнует.

– И что ты ему сказала?

– Сказала, что его поезд ушел… А он ответил, что поезд вернуть можно.

– Как?

– Он сказал, что ты меня бросишь…

– Почему?

– Дело, мол, закрыто, и я тебе больше не нужна.

– Твой Ракитин идиот!

– А я тебе нужна?

– Только ты и нужна. Больше никто не нужен.

– Это правда?

– Правда. И я готов доказывать тебе это каждый день, каждый час, каждую секунду… – Никита говорил жестко, но его слова падали в душу будто бальзам. Инна млела от удовольствия.

– Я следователь, я сама должна искать доказательства, – счастливо улыбнулась она.

– Что ж, тогда я буду тебе помогать.

– Давай за то, чтобы мы всегда друг друга понимали! – Она подняла бокал.

Но Никита забрал его, поставил на стол и подставил свои губы. Что ж, она только рада этому…

Глава 9

Убийствами следственный отдел РОВД заниматься не уполномочен, а умышленное причинение тяжкого вреда здоровью – это как раз компетенция Инны. И дела с пометкой «умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью» тоже должна расследовать она, но в этом случае к потерпевшему направляется дознаватель, который выносит постановление о возбуждении уголовного дела. В первом же случае дознаватель не нужен: Инна сама должна вынести такое постановление. Но как отличить тяжкий вред от вреда средней тяжести? В данном случае такой вопрос даже не стоял: потерпевшего избили так, что бедняга лишился зрения.

В больнице он, в отдельной платной палате. Жена-красавица на стуле сидит, сын рядом с ним – грустный и подавленный. Марине Павловне тридцать восемь лет, но выглядит она намного моложе…

Больной не видел Инну, но повернул голову на звук. И Марина Павловна обернулась.

– Здравствуйте, Василий Антонович!

И с женщиной Инна поздоровалась, и с ее сыном, имя которого забыла. Василий Антонович был другом ее отца. Когда-то они работали в одном строительном управлении, потом каждый открыл свою фирму, но дружеские отношения сохранились. Правда, с каждым годом Василий Антонович все реже бывал у них в гостях.

– Инна, ты? – удивленно спросила Марина Павловна.

– Инна? – Похоже, Василий Антонович не понял, о ком шла речь.

Говорил он с трудом, не разжимая челюстей. Фиксирующие шины у него во рту. Узнать его было трудно. Голова туго перебинтована, повязка на глазах и на носу, лицо в ссадинах, губы разбиты в лепешку. Да еще и челюсть сломана.

– Инна Демичева, следователь Потоцкого РОВД.

О том, что избит был именно Корчнов, она узнала только в больнице, так что не специально она приехала.

– Старший лейтенант полиции, – совсем не весело, но тепло улыбнулась Марина Павловна, глянув на ее погоны.

– Если точней, то юстиции…

Корчнов и его жена знали Инну еще школьницей, а сейчас она уже офицер, представитель закона. Только нынче не та ситуация, чтобы гордиться своим положением и формой. Вот если она преступников накажет, тогда и нос можно будет задрать.

– Василий Антонович, я знаю, что с вами произошло, но не знаю как. Я должна это выяснить и принять решение о возбуждении уголовного дела. Ваших обидчиков найдут и накажут, это я вам обещаю.

Корчнов пожал плечами. То ли он не верил в то, что преступников найдут, то ли не хотел, чтобы их искали.

– Скажите, кто на вас напал? Когда? Где?

Ни вызова в полицию не поступало, ни заявления, и если бы не сигнал из больницы, то, возможно, в РОВД так и не узнали бы о происшествии. Но сигнал о потерпевшем был, и работа по этому делу началась.

– Возле дома все произошло, – сказала Марина Павловна. – Василий к дому подъехал, а на пути машина стояла, путь перегораживала. Он хотел попросить водителя отъехать, вышел из машины, а к нему подошли трое. Сначала ударили пальцами по глазам, а потом стали избивать…

Василий Антонович кивнул. Да, дескать, все так и было.

Корчнову трудно было говорить, но все-таки и следующий вопрос Инна адресовала ему, а не его жене.

– Почему не вызвали полицию?

– Василий сказал, что не надо, – снова ответила за супруга Марина Павловна.

– Почему?

– Не надо… – Корчнов обратил взгляд к окну.

– Как это не надо? У вас ушиб головного мозга, вы потеряли зрение, а преступники должны гулять на свободе?

– Ну, врач сказал, что зрение восстановится, – вздохнула Марина Павловна.

– А если нет?

– Будем надеяться на лучшее.

– Вы надейтесь на лучшее, а мы будем искать преступников.

– Не надо, – продолжал упрямиться Корчнов.

– Может, все-таки скажете почему?

– Не надо.

– Ну, хорошо, не хотите говорить как следователю, скажите как дочери вашего друга.

– Скажу.

– Антон, побудь, пожалуйста, в коридоре.

Марина Павловна вывела сына из палаты, вернулась на место.

– Этих ублюдков найти можно, – сказала она. – И наказать можно. Только потом и Василия накажут. В следующий раз его могут убить. Они так и сказали: обратишься к ментам – убьем… Они ведь его поджидали… Заказали Василия.

Корчнов кивнул, подтверждая версию жены.

– Кто?

– Это из-за бизнеса все… Василий выиграл тендер на строительство объездной дороги в обход города, а кому-то это не понравилось.

– Кому? Фирме-конкуренту?! И вы так боитесь этих конкурентов, что готовы помиловать их? – возмущенно и удивленно спросила Инна.

– Там не просто фирма, а такие люди, что с ними лучше не связываться…

Марина Павловна, казалось, сама в том сомневалась. Не казались ей эти люди такими уж страшными, как рисовал их Корчнов, но в то же время она не хотела рисковать. Челюсть срастется, зрение вернется, и Василий Антонович дальше будет работать на благо своей семьи. Денег, правда, с объездной дороги не поднимет, зато жить будет… Может, она в чем-то и права. Но все-таки преступники должны быть наказаны…

– Значит, полицию вы не вызывали? – в раздумье спросила Инна.

– Нет, – кивнула женщина.

– Василий Антонович сказал, что не надо?

– Да, он сказал.

– Когда сказал?

– Когда в больницу увозили.

– Значит, он в сознании был?

– Когда «Скорая» подъехала, он был уже без сознания.

– А «Скорую» кто вызвал?

– Я.

– Выходит, вы видели, как трое неизвестных избивали вашего мужа?

– Не видела. Соседка позвонила, сказала, что Василия избивают, я когда подошла, никого уже не было. Игорь Петрович подошел, заявил, что полицию вызывать надо, звонить стал, а Василий сказал, что не надо…

– Значит, вы, Василий Антонович, уже знали, кто и почему вас избил? – спросила у Корчнова Инна.

– Они сказали, – не разжимая челюстей, сквозь зубы процедил он.

– Что они вам сказали?

– Убьют, сказали.

– Этого мало… Я же знаю вас, Василий Антонович, вы не такой, чтобы испугаться каких-то хулиганов.

– Не хулиганы. Бандиты… Я одного видел.

– Где?

– Не важно.

– Этот бандит представлял фирму-конкурента?

– Можно сказать и так.

– Значит, фирма эта бандитская?

– Крыша там.

– Бандитская крыша.

– И не только.

– А какая еще?

– Тебе лучше не знать. И лучше не лезть.

– И все-таки? – настаивала Инна.

– Не скажу.

– Почему?

– Тебе не скажу. Опасно это. Пусть мужчина этим делом занимается, а тебе нельзя…

– Мне можно!

Корчнов приподнял и резко опустил руку, давая понять, что разговор окончен. И плохо ему, и за Инну он боится, так что ничего она от него не узнает.

– Что ж, не хотите говорить, не надо. Пойду я, – сказала Инна. – Марина Павловна, вы не проводите меня?

– Проводить?! Ах да, конечно…

Корчнова вместе с ней вышла в коридор, и они направились к выходу.

– Инна, ты молодец, мне нравится твоя настойчивость, – сказала Корчнова. – Но Василий прав, тебе в это дело лучше не лезть… Мне даже страшно подумать, что эти подонки могут сотворить с тобой. Они никого не боятся…

– Кто они?

– Василий же сказал, бандиты.

– Они же и конкуренты?

– Ну, не они лично… Я подробностей не знаю, но если Василий сказал, то я ему верю.

– Кто видел, как его избивали?

– Соседка наша… Татьяна ее зовут. Татьяна Михайловна Гортова, по нашей улице дом двадцать четыре. Это как раз напротив их дома было. Она все видела… Не лезла бы ты в этом дело. Мы же не только за себя, но и за тебя переживаем.

– За меня переживать не надо. И за себя не бойтесь. Не хочет Василий Антонович заявление писать, не надо. Если заявления нет, то и претензий к вам со стороны бандитов быть не должно. Правильно я рассуждаю? – усмехнулась Инна.

– Может быть.

– Тогда все.

На этом разговор был закончен, но работа по делу будет продолжаться.

* * *

Миша достал из пачки сигарету, сунул ее в рот. Инна многозначительно глянула на него – дескать, у нее в машине не курят. И он правильно понял ее.

– Так я не зажигаю, без огня потяну, – сказал он. – Так можно?

– Можно, – кивнула она.

– О здоровье моем заботишься? – спросил Ракитин. И тут же, не дожидаясь ответа, сказал: – Это хорошо, что ты обо мне заботишься.

– Ну, кто-то же должен мне помогать, – улыбнулась молодая женщина. – А с чахоточными каши не сваришь.

– Странно, заявления нет, а дело ты возбудила.

– Так надо.

– А если это глухарь?

– Глухарем больше, глухарем меньше.

– Интересная логика… А заявления почему нет?

– Страшно человеку стало. Возмездия боится.

– Ну и пусть себе боится, если органам не доверяет. И мы будем вместе с ним бояться. В сторонке.

– Дело касается моей семьи.

– Он твой родственник?

– Нет, он друг моего отца. И у него строительный бизнес, и у отца. Вчера избили Корчнова, а завтра убьют моего папу…

Инна могла дать и другое объяснение. Ведь она, берясь на это дело, думала не столько об отце, сколько о других людях, которые могли пострадать от рук ненаказанных беспредельщиков. Она думала о людях, которых должна защищать по долгу службы, но такое объяснение могло показаться Ракитину пафосным, а потому притянутым за уши… К тому же она действительно переживала за отца. Так что и она не врала, и ему все стало понятно.

– Ты сегодня в ударе! – засмеялся Миша. – Просто убиваешь своей логикой!.. А если завтра продавщицу в магазине изнасилуют, ты за свою мать бояться будешь, потому что она в этот магазин ходит?

– Там из-за бизнеса наезд был. Корчнов тендер на строительство объездной дороги выиграл, а кому-то это не понравилось. Завтра этому кому-то мой отец дорогу перейдет, а я, знаешь ли, не хочу остаться сиротой.

– Твой отец строит дороги?

– Нет. Но так и Корчнов не строил дороги. Потом подряд получил. Кто-то коттеджный поселок построил, а он подъездную дорогу провел. Потом еще такой же подряд… А работать он умеет…

– Значит, за отца переживаешь? Тогда понятно.

– Ты не о том думаешь.

– А о чем я должен думать?.. О тебе? Так я о тебе всегда думаю… Может, заскочим в кафе… Э-э… Сейчас в кафе заскочим, обедать будем, – поправился он.

– Что-то я не поняла, обо мне ты думаешь или об обеде, – усмехнулась Инна.

– О тебе. А обед – это прилагательное.

– Ты лучше подумай, зачем нам в Потоцке объездная дорога?

Машину резко повело в сторону – это Инна объехала глубокую выбоину на дороге.

– Лучше бы в городе дороги отремонтировали, а то тихий ужас, а не дороги, – ухмыльнулся Ракитин.

– Объездной дороги не будет. Отвечает за нее бандитская фирма, она все деньги на распил пустит…

– Что за бандитская фирма?

– Я не знаю, что за фирма, но крыша у нее бандитская. И не только…

– Что значит не только?

– Корчнов не объяснил. И не хочет объяснять. Боится он.

– А от заказа отказался?

– Да, хочет отказаться.

– Слабак! – пренебрежительно сказал Ракитин.

– Но мы же не такие, Миша, да?

– Нет, конечно… Только вот под слабака и труса подписываться не хочется.

– Хочешь не хочешь, а надо.

– Как скажешь, гражданин начальник.

Корчнов жил на западной окраине города, в секторе, где преобладали относительно новые двухэтажные дома. Особняк Василия Антоновича выделялся среди прочих своими размерами, архитектурными изысками. Чувствовалось, что в строительном деле Корчнов знал толк.

Дом Гортовых находился неподалеку, на одной стороне улице, через два строения. Высокий забор, сплошные ворота, глазок видеокамеры над калиткой. Еще одна камера была встроена в домофон. Ракитин требовательно нажал на кнопку звонка.

– Я вас слушаю, – послышался из динамика женский голос.

Ракитин представился, раскрыл перед глазком видеокамеры свое удостоверение. Инна промолчала. А зачем ей что-то говорить, если она в форме, при погонах? И так все ясно.

Калитка открылась автоматически. Первым во двор вошел Миша. Руку он держал на пистолете, не вытаскивая его из кобуры. Мало ли, вдруг собака на них бросится. Но сторожевой пес гавкал, бросаясь на решетчатую стену вольера. Неприятное зрелище, хорошо решетки крепкие, да и дверь на замке.

На крыльцо дома вышла не очень молодая женщина – миловидная, ухоженная, в домашнем халате, стилизованном под платье. И тапочки у нее на довольно-таки высоком каблуке. Прическа, макияж, запах духов. И ведь не похоже, что при этом она собиралась куда-то выезжать. Что ж, нормальная женщина всегда должна так выглядеть.

– Вы, наверное, из-за Корчнова ко мне пришли? – вряд ли в том сомневаясь, спросила женщина.

Халат у нее не длинный, ноги открыты более чем наполовину. И надо признать, красивые ноги. Во всяком случае, Ракитин это признал. Женщина стояла на высоком крыльце, и он беззастенчиво пялился на ее ножки снизу вверх. Она это заметила, улыбнулась. Похоже, хозяйка не прочь была пофлиртовать с молодым и симпатичным гостем.

– Гортова Татьяна Михайловна? – официальным тоном спросила Инна.

– Она самая.

Наконец-то хозяйка догадалась сойти с крыльца.

– Нам бы хотелось осмотреть место, где был избит Корчнов.

– Пожалуйста, смотрите, мне-то что! – Гортова пренебрежительно повела рукой в сторону ворот.

– Вы бы показали нам, где все это произошло?

– А вы не знаете? – хмыкнула женщина, снисходительно глянув на Инну.

– Пока нет, но очень надеемся на вашу помощь, Татьяна! – Ракитин подмигнул Инне и взял женщину под локоток, нацеливая ее на ворота.

– Ну, я, конечно, помогу, – совсем другим тоном сказала Гортова. – Отчего ж не помочь?.. Я очень уважаю Василия, и с его женой мы дружим…

Женщина прикоснулась рукой к калитке, но открывать ее не стала.

– Я не могу выйти на улицу в халате, – спохватилась она.

– В халате? Я думал, это у вас, Татьяна, платье для коктейлей… Или для кофе?

– Да, можно и для кофе… – улыбнулась Гортова. – Если есть желание, могу пригласить вас на чашечку кофе.

– Нам бы место происшествия осмотреть, – покачала головой Инна.

Но женщина на нее даже не глянула. Все ее внимание занимал Ракитин. Демичева его не ревновала, но их обоюдный флирт начал раздражать. Хотя бы потому, что мешал делу. Не для того она сюда ехала, чтобы пялиться на то, как Миша заигрывает со свидетельницей.

– А чего там смотреть? Надо на запись взглянуть, там видно, как Васю… как Василия избивали. – Гортова показала на видеокамеру, что возвышалась над калиткой. – Пойдемте.

Снаружи дом казался обычным, зато изнутри производил впечатление. Отличный ремонт, дорогая стильная мебель, просторно, много света. И в каминном зале стоял плазменный телевизор. Вставляя флешку в проигрыватель домашнего кинотеатра, Гортова нарочно приняла такую позу, чтобы Миша смог заглянуть под подол ее платья-халата. Во всяком случае, Инне так показалось.

Хозяйка дома нашла файл, вывела на экран изображение. Машины, которая перегораживала Корчнову путь, на экране видно не было. Зато в кадре появился джип Василия Антоновича. Он вышел из машины, и тут же в поле видения появился не самого крепкого сложения, но шустрый, быстро двигающийся парень с бейсбольной битой в руке. Он что-то сказал Корчнову и сразу же ударил его битой по ноге, под колено. И тут же в кадр впрыгнул верзила с такой же битой. Этот ударил жертву по голове, свалив мужчину на землю, и пнул в живот…

Изображение было неважным, но лица идентификации поддавались. Нападавшие буйствовали не меньше минуты. Корчнов еще подавал признаки жизни, когда его перестали бить. Парень, который ударил его первым, склонился над ним, с презрительно-свирепым выражением лица что-то стал ему говорить. Видимо, объяснил, кто он такой и чем чревата жалоба на них. Наглый тип, без страха и тормозов. И лица своего не прячет, и ни разу не оглянулся по сторонам. Он абсолютно не боялся, что его увидят и опознают… Что ж, раз он такой смелый, то тюрьма его не напугает. И там ему самое место…

Преступники уехали, появился какой-то мужчина, затем прибежала жена Корчнова, склонилась над ним.

– Хороший у вас кофе, Татьяна, – весело сказал Ракитин. – А кино еще лучше.

Инна с удивлением глянула на журнальный столик, за которым сидела. Чашка кофе перед ней остывала, а она только сейчас ее заметила. Так сильно увлекло ее видео, что она даже не заметила, как Гортова уходила на кухню.

– Ну, муж не зря камеру поставил, – с намеком улыбнулась женщина, дескать, дама она хоть и замужняя, но совсем не прочь побыть холостой. Тем более что мужа сейчас нет.

– Спасибо вам, Татьяна Михайловна, ваша запись многое объясняет, – сказала Инна.

Запись происшествия она заберет с собой, снимет с нее портреты подозреваемых, возможно, уже сегодня удастся установить их личности. Работы много, и надо спешить.

– Уезжаете? – спросила Гортова, и в ее голосе угадывалось разочарование.

– А осмотр места происшествия? – спросил Ракитин, многозначительно глянув на Инну.

Дескать, если он ей не нужен, то ему ничего не мешает побыть наедине с гостеприимной хозяйкой. Но если Инна хочет увезти его отсюда, то ей придется пообедать с ним на обратном пути.

– Думаешь, надо? – насмешливо спросила она.

– А вдруг что-то найду…

– Дерзай.

Инне было все равно, чем он тут займется с Гортовой. Она не пыталась увлечь Ракитина за собой, и это его, похоже, задело. Он добивался того, чтобы молодая женщина его ревновала, но она была равнодушна к нему.

Глава 10

Кто-то пытается изображать из себя крутого, а кто-то доказывает свою исключительность на деле. Мало того что майор Татаринцев опознал бандита, так он еще лично приволок его в отдел за шкирку. Съездил куда-то и привез.

Спокойный он парень, Татаринцев, даже флегматичный, и внешними данными не блистал. Какое-то время Инна считала его посредственностью и даже удивлялась, как в свои двадцать девять лет он смог возглавить районный уголовный розыск. Но сейчас-то она точно знала, что этот человек на своем месте.

Ракитин все еще «место происшествия осматривал», а Инна уже имела возможность беседовать с зачинщиком преступления. Или Жора Желтов просто исполнитель чьей-то воли? Все это и предстояло ей выяснить у него самого.

Когда-то Желтов занимался тем, что отбирал у прохожих сотовые телефоны. Татаринцев в то время был еще начинающим опером, но это не помешало ему отправить грабителя в места не столь отдаленные. На четыре года его осудили, свое он отсидел, что называется, от звонка до звонка. Видно, не хотел исправляться. После отсидки устроился в охранную фирму, там и работал до сих пор. Числился он, возможно, рядовым охранником, но поручения, видимо, выполнял не рядовые…

Татаринцев Желтовым больше не занимался, но кое-то что про него знал. Потому нашел и доставил его в отдел в рекордно короткие сроки.

Желтов не выделялся физической мощью – среднего роста, плечи отнюдь не атлетичные. И внешность оставляла желать лучшего – неприятные водянистые глаза, длинный острый нос, тонкие губы.

– Позавчера вечером вы, гражданин Желтов, избили гражданина Корчнова, – сказала Инна. – Как вы можете это объяснить?

Жора молча посмотрел на нее, вопросительно приподняв бесцветную бровь:

– А кто такой Корчнов?

Инна понимала, что Желтов попытается уйти от ответа, поэтому продемонстрировала ему запись с камеры видеонаблюдения.

– Осторожней надо в таких делах быть, гражданин Желтов, – усмехнулась Демичева. – А вы не бережете себя, поэтому мы вас так быстро нашли… Есть запись, есть показания свидетелей, так что отпираться бессмысленно.

Желтов глянул на нее презрительно, но ничего не сказал.

– Ну, так что, признаваться будем? – спросила Инна.

– Признавайся, – хмыкнул он.

– Мне признаваться не в чем, а вот вам есть в чем.

– Я требую адвоката.

– Адвоката?! Что ж, день сегодня прожит не зря, – одобрительно проговорила Инна. – Уголовный мир начинает меня бояться, это хорошо.

– Кто тебя боится? – скривился Желтов.

– Ты меня боишься. Я слабая, хрупкая женщина, а ты труса празднуешь, адвоката требуешь. Может, еще и телохранителей на помощь позовешь?

– Без телохранителей обойдемся.

– И без адвокатов.

– Корчнов сам попросил, чтобы мы ему навалили. Тебя такой ответ устраивает? – с издевкой в голосе спросил Жора.

– Значит, Корчнова ты знаешь?

– Знаю… На улице ко мне подошел, работа, говорит, есть. Надо, говорит, меня так отмахать, чтобы мать родная не узнала.

– И зачем ему это было нужно? – Инна всем своим видом давала понять, что не верит ни единому слову Желтова.

– Откуда я знаю? Может, он мазохист.

– Ничего умней придумать не мог?.. Хорошо, я дам тебе две минуты, придумай что-нибудь поубедительней. Ну, например, он попросил вас напасть на него, чтобы блеснуть перед своей женой. Вы нападаете на него, он отбивается, обращает вас в бегство. Он герой, а вы – лузеры… Ну как, подсказка принята?

– Мазохист он, понятно? – угрюмо, исподлобья глянул на Инну Желтов.

– Хорошо, пусть будет мазохистом. С кем ты… э-э, исполнял его желания? Кто эти люди, с которыми ты избивал Желтова?

– Я их не знаю.

– Надо же.

– А чего ты скалишься, сучка мусорская? – зло сощурился Желтов.

Инна дернулась, как будто ее ушатом ледяной воды окатили. Она, конечно, понимала, с каким отребьем ей придется иметь дело, и готовилась стойко переносить возможные оскорбления. Но тем не менее за время службы она впервые сталкивалась со столь хамским поведением со стороны подозреваемого.

– Разве я вас оскорбляла, Желтов? – возмутилась она.

– А кто ты такая, чтобы меня оскорблять? – спросил он, пытаясь загипнотизировать ее своим злым, ядовитым взглядом. – Думаешь, если погоны нацепила, можешь тут правильных людей прессовать. А хрен тебе по всей морде!

– Желтов, я попрошу выбирать выражения!

Инна должна была стойко переносить тяготы общения с такими ублюдками, как Желтов, но, как оказалось, она была к тому не готова. От возмущения она ртом хватала воздух…

– Да махать я тебя хотел, подстилка ментовская! – покривил он губы в презрительной ухмылке. – Давай, зови своих мусоров, пусть они меня прессуют!.. Только учти, если меня хоть пальцем кто-то тронет, мои кенты тебя драть будут, пока не сдохнешь!

– Желтов!!!

Инна очень жалела, что отпустила Татаринцева. Игорь быстро бы приструнил этого подонка. А ведь он предлагал свою помощь, зря она отказалась… Татаринцева можно было позвать прямо сейчас, но вдруг Желтов действительно осуществит свою угрозу? От этого выродка всего можно ждать…

– Что, страшно стало? – хохотнул Жора. – Правильно, бойся! Телка ты смазливая, мы таких любим…

– Думаю, любить тебя будут, в тюрьме! – разозлилась Инна.

Татаринцев знал, на что способен Желтов. Потому и надел на него наручники. Но руки у него скованы спереди, а не сзади, и он вполне способен броситься на нее… Но Инну это уже не пугало. Если Желтов хотел вывести ее из себя, то он своего добился.

– Что ты сказала? – взбесился Жора.

Он вскочил со своего места, шагнул к Инне, чтобы схватить ее за горло. Только ничего у него из этого не вышло. Инна предугадала этот маневр, поэтому была начеку. Она резко поднялась из-за своего стола, шагнула вперед с уклоном вправо.

В тхэквондо основной упор делается на удары ногами. Инна всерьез осваивала эту технику, и растяжка, которой она обладала, позволяла ей ударить Желтова ногой в голову. Но ведь юбка на ней сейчас, да и туфли хоть и с низким, но все-таки каблуком, а это серьезная помеха в драке. Поэтому Инна ударила левой ногой под нижнее ребро. Она не метила точно в селезенку, но именно в эту область и пришелся удар. И силы ей хватило, чтобы пробить боковые мышцы пресса… Желтов отлетел к окну, стукнулся головой о батарею парового отопления и скорчился от боли.

– Ну, ты, сучка легавая! – взвыл он в бессильной злобе.

– Как ты сказал?

Инна шагнула к нему, делая вид, что собирается ударить его ногой снова.

– Ты еще пожалеешь… – Желтов решился на угрозу, но не на оскорбление.

Страшно ему вдруг стало. И взгляд он в сторону отвел.

– Я же с тобой по-человечески, Желтов, а ты ведешь себя как последняя мразь! Тебе самому не стыдно?

– Да пошла ты, – беспомощно буркнул он, поднимаясь с пола.

– Пойдешь ты. Туда, куда я тебя пошлю, пойдешь! – наслаждаясь своей победой, сказала Инна.

– Корчнов сам себя заказал, – усаживаясь на стул, огрызнулся Жора.

– И кто тебе поверит?

– А кто скажет, что нет? Корчнов скажет?.. Я так понял, заявления у тебя нет.

– Кто тебе такое сказал?

– Ты сказала. Про запись сказала, про свидетелей сказала, а про заявление не сказала.

– Правильно, нет заявления. Потому что Корчнов не в том состоянии, чтобы заявлять. Плохой он, рука не слушается – писать не может. И еще он зрение потерял… Знаешь, что это значит? Статья сто одиннадцатая, часть вторая, пункт «а», до двенадцати лет лишения свободы. А ты уже не первый раз замужем, к тебе снисхождения не будет, получишь все двенадцать лет…

– Кто не первый раз замужем? – снова вдруг начал заводиться Жора. – Ты, красноперая, за базаром следи!

– Не нарывайся, Желтов. Как бы потом не пожалеть!

– Жалеть ты будешь!

– Снова за старое?.. Ну да, ты же у нас герой, ты женщин не боишься!

– Да мне по фигу, мужик ты или баба! Я вас, мусоров, опускал и опускать буду!

Желтов снова вышел за рамки допустимого, но Инна и сама теряла над собой контроль.

– Как бы тебя самого не опустили! – выпалила она.

– Сука! – взорвался Жора.

На этот раз Инна в сторону отскочить не успела. Но и за горло себя схватить не позволила. Она мертвой хваткой вцепилась в руки Желтова, отвела их в сторону, сама подалась назад. И когда он потерял равновесие, схватив его за голову, шарахнула лицом об угол стола. И в этот момент в кабинет зашел Ракитин:

– Ну ни чего себе!

Он схватил взвывшего от боли Желтова, швырнул его на пол и ударил ногой в живот.

– Ты на кого бросаешься, падла!

Он бил его, не позволяя подняться. Бил до тех пор, пока в кабинет не зашел Татаринцев.

– Ракитин, ты что делаешь? – возмутился он.

– Так он на Демичеву бросался!

– Жора, я смотрю, ты совсем страх потерял, – осуждающе покачал головой майор.

– Да, по ходу, это вы тут, менты, совсем рамсы попутали! – зло простонал Желтов.

– Признался? – глянув на Инну, с обычным для него спокойствием спросил Татаринцев.

– Сказал, что Корчнов сам попросил себя избить.

– Эх, Жора, как был ты клоуном, так им и остался…

– За базар ответишь! – брызгая слюной, прошипел Желтов.

Но Татаринцев лишь усмехнулся.

– Про подельников своих ничего не сказал, – вздохнула Инна. – И кто заказал Корчнова, ни слова…

– Корчнов сам себя заказал! – выпалил Желтов.

– Не верю, – невозмутимо посмотрел на него Татаринцев. И перевел взгляд на Инну: – Давай-ка я с ним потолкую!

– Ты что, не слышишь? – оскалился Жора. – Тебе начальник сказал, давай! А если сказал, то давай! Ну, чего стоишь! Покажи, как умеешь…

Ракитин ударил его в живот, и Желтов зашелся в своей злобе.

– Миша, давай его ко мне в кабинет! – распорядился Татаринцев.

Желтова вывели в коридор. Инна поднесла ко лбу сомкнутые в щепотку пальцы в интуитивном желании перекреститься. Но крестным знамением себя не осенила, хотя и хотела.

Ракитин появился минут через десять.

– И где вы этого урода раскопали? – с торжествующей насмешкой спросил он.

– Татаринцев откопал. Хотя этим должен был заниматься ты. Но, я так понимаю, ты не там копал, да, Миша? – съязвила она.

– Ну, я тоже кое-что накопал, – ущипнув себя за кончик носа, улыбнулся он.

– Интересно, чем?

– Ну, и этим тоже…

– Взрослеешь, Миша. Глядишь, через пару лет до древних старушек дорастешь.

– Не знаю, как насчет древних старушек, а номера и марку машины, на которой этот Желтов Корчнова ждал, я разузнал.

– И что?

– Раз Желтов не сдал подельников, так мы их по машине вычислим. За рулем ведь не Желтов сидел, а самый здоровый. Может, это его машина.

– А если угнанная машина?

– Зачем угонять? Чтобы на Корчнова наехать? Так эти уроды не прятались, в открытую все делали. Если так, зачем им напрягаться, «Ниссан» угонять?

– Ну, может, ты и прав… поезжай к Гортовой, покопайся там еще, может, узнаешь, кто владелец этого «Ниссана». А может, его самого выкопаешь!

– Издеваешься? – засмеялся Ракитин. – Знаешь, это у тебя неплохо получается. И Желтова ты классно приложила. Фэйсом об тэйбл, круто!

– Приложить-то приложила, а толком ничего не узнала.

– Еще не вечер! Сейчас мы с Иванычем тихонько спустимся с горы и… Не переживай, никуда он от нас не денется!

– Не говори «гоп»!

Не зря Инна предостерегала Ракитина. Не раскрутили они с Татаринцевым Желтова, не признался он, кто заказал Корчнова, с кем его избивал. Но Инна не отчаивалась. Дорогу осилит идущий, а она не собиралась топтаться на месте.

* * *

От возмущения перехватило дыхание, от злости кровь приливала к голове, и сердце колотилось как бешеное.

– Как это отпустить?! – Инна ошарашенно смотрела на своего начальника. – Что вы такое говорите, товарищ майор?

– А так и отпустить! – Драпов, казалось, вот-вот должен был шарахнуть кулаком по столу. – Заявления от потерпевшего нет! Претензий у него к Желтову нет!

– Но уголовное дело возбуждено. Виновный установлен, разыскан и задержан, ведется следствие…

– Где заявление, Демичева? Где заявление потерпевшего? – напирал Драпов. – Нет заявления! Ты думала, что будет заявление, а его нет! Значит, можно закрывать дело! И ты его закроешь! Иначе нас ждут большие неприятности.

– Ну и какие неприятности нас ждут? – Инна с вызовом посмотрела на своего начальника.

– Демичева, ты не зарываешься? – нахмурившись, угрожающе спросил Драпов.

Не смог он придумать кары для молодой сотрудницы, кроме как излить на нее свой гнев. Прокуратура ничего противозаконного в ее действиях не найдет, в суд на нее подавать можно сколько угодно, если адвокаты поднимут шум, то этим лишь усугубят положение Желтова.

– Нет, не зарываюсь. Я всего лишь исполняю свои обязанности.

– Твоя прямая обязанность – подчиняться начальству!

– Хорошо, давайте письменное распоряжение, и будем закрывать дело.

– А устного тебе мало? – напыжился Драпов.

– А вы сами как думаете?

– Я головой, Демичева, думаю, головой… Поэтому отстраняю тебя от этого дела. Передашь материалы Карловой…

– А на каком основании? – с вызовом спросила Инна.

Драпов побагровел, наливаясь злобой. Он ясно давал понять, что сейчас взорвется, если она не успокоится.

– Ну, как скажете…

Инна не отступила. Она всего лишь немного сдала назад, чтобы взять тайм-аут. Покорная Карлова могла закрыть дело по указке Драпова. Что ж, Инна добьется его возобновления.

Она отправилась в больницу, чтобы поговорить с Корчновым. Надо было уговорить его подать заявление в полицию. Но, увы, он отказался делать это.

– Но почему? – с обидой в голосе спросила она.

– Ко мне уже приходили, – сказал Василий Антонович. – Предупреждали…

Он подслеповато смотрел на нее. Оказывается, зрение уже возвращалось к мужчине.

– Кто приходил?

– Не важно.

– Мы задержали преступника. И тех, кто вам угрожает, тоже задержим.

– Хотелось бы.

– Но для этого вы должны помочь нам, – воспряла духом Инна.

– Ты что, не понимаешь? – вздохнул Корчнов. – Они же изнасилуют мою Марину. А меня заставят смотреть!.. Ты хоть представляешь, что это такое?

Инна повернулась к Василию Антоновичу спиной. Нет, она не осуждала его и даже понимала, но говорить с ним не хотела.

А понимала она его, потому что ей самой угрожали. И она представляла себе, каково это – оказаться в гуще озверевших от похоти мужиков. Представляла с ужасом и содроганием. И тем не менее она боролась за правду до последнего. Но раз уж Василию Антоновичу не нужно ее участие, то она умывает руки. Пусть Драпов закрывает дело, возражать она не будет. Хотя и понимания начальник у нее не найдет. Слишком уж он явно стал подыгрывать всяким сомнительным личностям…

Глава 11

Война с ментами – дело непростое и опасное. И, похоже, неблагодарное… Жору распирало от гордости за себя, но вместе с тем его душила обида. Он вышел из ментовских застенков, братва должна была встречать его как героя, но не было никого. Менты с автоматами у крыльца стоят, меж собой о чем-то устало переговариваются, сморщенная годами мамаша держит под руку кем-то избитого сынка-дебила, кучерявый цыган в шляпе чешет в раздумье толстое брюхо. Все, больше во дворе никого нет. Где пацаны, которые должны встречать Жору с фанфарами? Ведь они же знают, что его сегодня выпускают…

Чем ближе Жора подходил к воротам контрольно-пропускного пункта, тем ниже опускались плечи. И гордость за себя уходила как вода в песок.

Мимо сторожевой будки, через калитку он вышел на улицу, глянул на припаркованные машины. Нет никого на стоянке, никто не идет к нему с распростертыми объятиями. Что ж, деньги в кармане у него есть, возьмет такси, доедет до офиса… Может, пацаны и не знают, что его выпускают с кичи.

Он уже поднял руку, чтобы остановить бомбилу, когда его окликнул знакомый голос:

– Желтый!

Жора облегченно вздохнул, увидев своего бригадира. Сам Клен за ним подъехал. Крутой он черт – вроде бы и не атлет, а смотрится мощно. Это внутренняя сила прет из него. Все у него в цвет – прическа, модная небритость, рубашка дорогая шелковая, модные джинсы. Но вид у него не пижонистый. Не щеголь он, а матерый волчара. Жора боялся его и уважал.

– Здорово, Клен!

– Ну, здорово, братан! – Бригадир крепко пожал ему руку, но это было еще не все.

Он по-братски обнял Желтова. Целовать в щеку не стал, но по спине по-дружески похлопал. А ведь раньше он от столь теплых приветствий с подчиненными воздерживался. Только с теми, кто на равных с ним братался. Неужели Жора тоже теперь на одной с ним ноге?.. Гордость снова стала распирать грудную клетку.

Бригадир подвел его к машине, на которой подъехал. Простенький «Форд Фокус», хотя обычно Клен ездил на «Ленд Крузере». Говорят, он с девяностых годов с этой маркой дружит, только модели обновляет… А тут «Форд», тачка для общего пользования. Любой пацан из «правильных» мог взять ее для своих нужд. «Левые» же могли брать ее только по служебной необходимости.

– Ты что, «Крузак» в ремонт поставил? – спросил Жора, когда ментовская контора осталась далеко позади.

– Зачем в ремонт?

– Ну а чего тогда на «Фокусе»?

– А зачем перед ментами светиться?

– А чего их бояться?

– Ну, не все же такие крутые, – усмехнулся Клен.

– А кто крутой?

– Да в курсе мы, как ты на ментов наезжал. Следачку, говорят, закошмарил.

Жора прокрутил в голове услышанную фразу, вдумался в тон, в котором она была озвучена. Уж не прикалывается ли над ним Клен?.. Да, он действительно наехал на мусорскую сучку – бледнеть ее заставил и краснеть. Правда, и огреб за это конкретно. Сначала сама следачка насовала, затем и опер навешал… Но нет, не похоже, чтобы Клен знал об этом унижении.

– Было такое.

– И не сказал ей ничего, да?

– Думаешь, тебя сдал? Да ни в жизнь!.. Меня Татарин прессовал, только хрен ему по самые грядки!

– Ну, если б ты кого-то сдал, ты бы вперед ногами вышел, – мрачно усмехнулся бригадир.

– А я что, не понимаю? Только угрожать не надо, я за братву, я за идею!

– За какую идею?

– Как за какую? Кто не с нами, тот лох! Кто не с нами, тот против нас!

– Знал я одного пионера-переростка… – начал, но тут же оборвал себя бригадир.

– Это ты о чем, брат? – насторожился Жора.

– Да так, мысли вслух… Нормально все, Желтый, никаких к тебе претензий… А то, что на следачку наехал, так это правильно… Лично я считаю, что правильно. Может, кто-то думает по-другому, но я, пацан, за тебя, так и знай! – Клен, поощряя Жору, похлопал его по плечу.

– Как там дела на нашей барже?

– Если бы ты стуканул, движок бы заклинило.

– Так не стуканул же…

– Что там насчет Румына с Бобылем?

– Я же говорю, никого не сдал! Никого! – мотнул головой Жора.

– Да, но менты про них узнали, – нахмурился Клен.

– Так нас камера срисовала, там все как на ладони. Татарин меня просек, а значит, Румына с Бобылем принять может. Какие там вокруг них движения?

– Так дело же закрыто, какие могут быть движения?

– Закрыто… Только ментам это не нравится.

– Нравится, не нравится, ложись, моя красавица, – ухмыльнулся Клен.

– Это ты о ком? – насторожился Жора.

Это серьезный косяк, назвать правильного пацана красавицей, такое даже бригадиру прощать нельзя.

– Так тебя же красавица прессовала.

– Ну, это еще кто кого прессовал… Хотя красавица. Я б ей вдул…

– Что, стрелочку ей забил?

– Сами возьмем. На троих распишем. Она согласна…

Жора возбудился от собственных диких фанатазий… Следователь Демичева – девка смазливая, и он обязательно пустит ее на круг. Выждет время и сделает ей подарок…

– Точно согласна? – ухмыльнулся Клен.

– Не захочет – заставим!

– И за что ей такая милость?

– Так я ее предупреждал, а она не поняла… Или поняла, но сама напросилась… Хочет она меня, в натуре, хочет. Как я ей могу отказать? – взбудораженно хохотнул Жора.

– Она мусорская, за нее особый спрос…

– Так мы по-тихому все сделаем, никто ничего и не узнает. Сначала на хор петь заставим, а потом заглушим и концы в воду…

– Может, лучше концы в кулак? – хмыкнул Клен.

Он вроде бы и не осуждал Жору за его размах, но и не одобрял.

– Да нет, я слово дал. Ей слово дал! А если я слово дал, то его держать надо. А то я себя уважать перестану. И братва уважать не будет… Спешить не буду, месяца два-три выжду, а потом все сделаем – без шума и пыли. И ты не при делах, если что… Хотя на раздачу могу позвать. Если хочешь, право первой ночи за тобой…

– Ты сначала захомутай кобылу, а потом уже хвост ей крути…

– Захомутаю, не вопрос!

– Ну, тогда и поговорим…

Машина подъехала к офису охранной фирмы, которой заведовал Клен. Официально он – директор частного предприятия «Геркулес», можно сказать, бизнесмен. Под ним целый штат «левых» – начальники караулов и смен, старшие и просто охранники. Это наемный персонал, из бывших военных и даже ментов. Их дело маленькое – заводы охранять, рынки, банки, и тому подобное. За идею и в интересах братвы они голову класть не будут, потому и называют их «левыми». Но есть у Клена особая бригада, сплошь из «правильных». И Жора в этой команде не последний человек. У него свой экипаж – Румын, Бобыль и Ваган. Они на вахте, как «левые» не стоят, у них дела покруче. Да по-другому и быть не может, потому что они – реальная братва.

Клен выбил под офис фирмы здание со своей территорией. Чистый аккуратный дворик за железобетонным забором, парковка для клиентов, скамейки, беседка, газоны, елочки стройными рядами. Это место общего пользования, но за зданием есть еще задний двор, чтобы туда попасть, нужно перебраться через высокий забор. Однако порядочные люди могут проехать туда через ворота или пройти через офис. Только таких порядочных немного, и Жора среди них…

На заднем дворе свой офис – чисто для своих. Клен называет это двухэтажное кирпичное здание банно-прачечным конференц-залом. Здесь у него кабинет, комната отдыха для «правильных», спортзал и даже бар с кухней. Баня с бассейном – самой собой. И в сауну иногда завозят «прачек» из местного борделя, тогда такая стирка здесь начинается, что не выходить отсюда приходится, а выползать, причем на бровях…

Хотел бы Жора, чтобы его сегодня обслужили. Не из санатория же он вернулся, а из КПЗ… Только тихо здесь. Охранник на входе стоит, а внутри как будто все вымерло. В холле никого нет, в бильярдной шары не катаются, в спортзале грушу не молотят.

– Баньку натопили, – направляясь к своему кабинету, сказал Клен. – Можешь приступать.

– А ты? – покосился на него Жора.

– Дела у меня, человек сейчас подъехать должен…

– А пацаны где?

– По делам разъехались.

– Все?

– Все.

– Ну, к вечеру же подтянутся?

– Так до вечера еще далеко… А пока сам давай.

– А как насчет девочки? – закинул удочку Жора.

– Можно. Но не сегодня.

– А если душа просит?

– К Эвелине съезди, там всю твою душу досуха высосут, – усмехнулся Клен.

Жоре приходилось бывать в элитном салоне, бал в котором правила стареющая красотка Эвелина. Место это не для всех, только для избранных, поэтому и девочек там подавали по-настоящему элитных. Мало того что Жора имел туда доступ, он еще числился там на особом счету. Как-то на Эвелину конкретно наехали, и Желтову пришлось решать ее проблему. Все четко тогда было сделано, но с риском для жизни. Эвелина в знак благодарности сама под него легла и на своих девочек сделала скидку. Но даже льготная цена казалась Жоре завышенной. Да и путь неблизкий… В Потоцке же девочек подешевле в свободном доступе не было, за ними в Москву ехать надо. Или на трассе заплечную снять, но там такие страхолюдины, что Желтов столько не выпьет.

– Ага, и душу высосут, и кошелек.

– Ну, к Ренату съезди или к Сильвестру… – пожал плечами Клен.

И Ренат был своим человеком, и Сильвестр. И тот ночной клуб в городе держал, и другой. И у того можно было девочками разжиться, и у другого. Там и стриптизерши, и консуматорши, и официантки, которые запросто за пять сотен дадут потрогать себя. Но ведь они же не в свободном доступе, на них еще добро получить надо, да и недешевые они. А если не так что пойдет, то можно влететь на бабки даже больше, чем у Эвелины… Нет, это не вариант.

– А как насчет поляны? – невесело спросил Жора.

– У Рената?

– Да нет, здесь.

– Я скажу Ашоту, он подаст. И сам к тебе подойду… Через час нормально будет?

Жора с угрюмым видом кивнул. Мыться ему придется в одиночестве, но хоть отобедает он в компании с Кленом…

Банька ему не понравилась. И парная прогрета всего до восьмидесяти градусов, и вода в бассейне почему-то была слита. Ну, и потрепаться не с кем, а так хотелось рассказать об ужасах ментовского кондея. Но, как говорится, лучше что-то, чем ничего. И распарился он, и помылся, и в трапезной успел отдохнуть до того, как появился Клен.

Жора сидел на диване в банном халате на голое тело и с банкой холодного пива в руке. Клен был его начальником, но подниматься навстречу ему он не стал. Зато подскочил, когда в трапезную вошел Самород.

В годах он уже, толстый, с жирным двойным подбородком. Ходил тяжело, с одышкой – сердце не тянет, вес большой, а потому и в ногах слабость. Но слабаком Самород при этом не выглядел. Ударить убойно он, может, и не мог, но взгляд у него мощный. Такое ощущение, что Самород не просто смотрит, а рашпилем по нервам водит. Зверская в нем сила, и уверенность в себе непробиваемая, потому и склоняется перед ним братва. А убойный удар ему и не нужен, потому что с ним всегда его верный Кадык.

Этого высокого худощавого парня с угловым шрамом на подбородке назвали Кадыком за его фирменный удар. Телохранитель Саморода знал несколько способов, как отправить человека на тот свет голой рукой, но, говорят, убивать он предпочитал ударом костяшек пальцев в кадык. Причем ударить он мог из всякого положения, пробить любую защиту. Ну, и стрелял, говорят, лучше не бывает. И, главное, он был предан Самороду как собака. И взгляд у него собачий. Когда спокойно-туповатый, когда лютый, как у спущенного с цепи мастифа. Такой пес мог порвать любого, на кого покажет хозяин. Сам по себе ничего собой не представлял, и Кадык никогда не поднялся бы до таких высот, какие покорил Самород. Потому что не волк он по своей натуре. Его удел – грызть собачью кость на поводке у своего хозяина… Только не решился бы Жора озвучить свою мысль. Если Самород скажет «фас», то Кадык на клочки его порвет, а потом в мозаику сложит…

– Загораешь? – едва глянув на Жору, спросил Самород.

– Есть немного.

– Оденься.

Жора кивнул и вышел в раздевалку. Пока он приводил себя в порядок, бармен Ашот два раза прошел в обе стороны. Стол накрывал.

Самород был большим любителем поесть, но разносолами его здесь не побалуют. Это же не ресторан, хотя Ашот готовит неплохо. И лагман он подал, и люля-кебаб с гарниром, сулугуни, огурчики, помидорчики, ну, и, конечно, армянский коньяк. Жора мысленно облизнулся, усаживаясь за стол. А Самород на еду даже не смотрел. Он рассматривал его самого, думая о чем-то своем. Явно нехорошем…

– Как там в ментовке дела? – наконец спросил он.

– Спасибо вам, Илья Дмитриевич. Спасибо, что вытащили.

В зоне «спасибо» не говорят, стараются заменять это слово синонимами. Но здесь не зона, хотя Самород в свое время срок мотал. И понятия он имеет. И пацаны его по этим понятиям живут.

– Вытащил, – кивнул босс.

Судя по его кривой улыбке, он и не собирался отказываться от благодарностей.

– Чего добру пропадать? – усмехнулся он. – Клен тебя хвалит, дела ты делать умеешь. И в ментовке ты держался хорошо. Почему бы не вытащить… Кто тебя повязал, Желтый?

– Татарин принял… А дело Демичева завела.

– Терпила не заявлял, а она дело завела, да?

– Ну да.

– Чего она хотела?

– Спрашивала, кто терпилу заказал. Я не признался.

– Такое говорить нельзя. За такое умирают медленно, в муках, капля за каплей…

Самород сказал это не для красного словца. Он ведь и шкуру с предателя мог содрать, и живое мясо густо полить лимонной кислотой.

– Да я и за сто лямов бы не сказал, – мотнул головой Жора.

– А тебе предлагали сто лямов?

– Нет.

– А чего тогда говоришь?

– Что думаю, то и говорю…

– Это хорошо, что ты так думаешь. Правильный человек только так и должен думать… А кто Корчнова заказал?

– Без понятия, – Жора многозначительно посмотрел на Клена.

– А зачем его заказали?

– Не тем рылом не в тот ряд залез.

– Верно, свиных рыл у нас и без него хватает… – кивнул Самород. – Ты все правильно сказал, пацан. Все правильно… Значит, Демичева тебя приняла?

– В общем, да.

– И Сухана она приняла?

Жора знал, кто такой Сухан, даже бухал с ним однажды, но Самород адресовал информацию Клену, на него и глянул.

– Коза брыкучая, – отозвался бригадир.

– Рога ей обломать некому, – осклабился Жора.

– Так в чем же дело? – удивленно повел бровью Самород.

– Да он уже, – хмыкнул Клен.

– Что «уже»?

– Сладкую жизнь ей пообещал. Сказал, что на круг пустит. За слова ты отвечаешь, да, Желтый?

– Да не вопрос! – расправил плечи Жора.

– Сначала нахамил этой сучке, потом на круг, да? – вроде как одобрительно усмехнулся Самород.

– Да терпеть ментов не могу! Лучший мент – мертвый мент!

– А если мент – баба?

– То на кол! – разошелся Жора.

– И сможешь ее на кол посадить? – засмеялся Самород.

– Я слово дал!

– Ну, слово пацана – это серьезно… А если эту сучку менты отобьют?

– Я все на себя возьму!

– Так ты сам эту кашу и заварил, тебе и брать.

– Я слово дал!

– Значит, Демичеву на кол? – нахмурился Самород.

Но Жора не уловил перемену в его настроении.

– На кол, аж по самые Нидерланды!

– Слово пацана?

– Да!

– А завтра нас менты прессовать начнут?.. Вчера ты хай в ментовке поднял, сегодня следака на кол, а завтра РУБОП подключится, так, что ли?

– Я же сказал, что все на себя возьму! – заявил Жора.

– Возьмешь, – кивнул Самород. – Завтра с утра этим и займешься… Подойдешь к Демичевой и попросишь у нее прощения.

– Я?! Прощения?! У этой козы?! – ошалел от возмущения Жора.

– И слова назад заберешь… Ничего с ней не должно случиться, понял?

– Я?! Слово назад забрать?!

– Ну, слово не воробей, а поймать его надо… Для дела надо, – вразумляюще глядя на собеседника, пояснил Самород.

Казалось, он понимал Жору и даже слово его ценил, но свое решение отменить не мог.

Желтову бы остановиться, покориться высочайшей воле, но его понесло.

– Да не буду я перед этой сукой извиняться!

Какое-то время Самород угрюмо молчал, затем тяжело посмотрел на Жору.

– Все правильно, Желтый, от своих слов не отказываются. И сучек ментовских наказывать надо. Я сам таким был. Но меня жизнь научила. И тебя учить надо…

Он с печальным видом вздохнул, неторопливо поднялся со своего места и вышел из трапезной. Клен постучал по голове, красноречиво глянув на Жору, и последовал за ним.

Все бы ничего, но в трапезную зашли два крепко сбитых парня в белых рубашках и черных костюмах. Один, исподлобья глядя на Жору, надевал на правую руку кожаную перчатку.

– Эй, пацаны, что за дела?

– Извини, братан, но так надо.

Жора умел драться, и энергии в нем хоть отбавляй, но эти двое ловко взяли его в клещи. От одного удара он увернулся, а второй припечатал его к стене. И тут же он пропустил удар по ногам, который опрокинул его на пол. Теперь он мог только защищаться. И надеяться на то, что с него не снимут живьем шкуру…

Глава 12

Громовая музыка, молниевые вспышки света, лазерный дождь… Стихия ночного клуба – это как раз то, что любил Егор. Иногда он заезжал сюда с друзьями, иногда со своим одноклассником, но если он вдруг окажется в одиночестве, то ему не дадут умереть со скуки. Этот клуб с потрохами принадлежит его отцу – и доля у него здесь своя, и крышу он делает по полной программе. И если он сейчас захочет переспать со стриптизершей, то ему достаточно будет кликнуть Сильвестра, и он обо всем договорится. Хотя не все стриптизерши проститутки, некоторые из них готовы глаза выцарапывать в борьбе за свои права. И наказывать таких строптивых девиц ради Егора никто не станет, даже при всем уважении к его отцу. Ну, если только Самород лично прикажет, но ведь он не станет этого делать. И еще посмеется над сыном. Что это за пацан такой, который не может раскрутить стриптизершу на секс?..

Впрочем, обжечься Егор не боялся. В этом клубе он знал всех девочек, которые не против. И если вдруг приспичит, он сделает правильный выбор. Но такие девочки ему не очень интересны. Хочется чего-то новенького.

Можно было снять «бесплатную» девчонку из зала, но сегодня какой-то голяк. Свободные девицы все, как назло, страшненькие, а симпатяжки с парнями. Да и как-то не очень получается у него с девушками из зала. Вроде бы и не урод он, и накачан конкретно, и когда знакомится, язык у него не деревенеет, а вот не получается из него мачо, и все. Кто-то сразу его отшивает, кто-то соглашается на серьезные отношения без секса до свадьбы, а ему такое счастье и даром не нужно. Случались, конечно, и ошеломительные успехи, но они скорее исключение, чем правило…

В этом Егор чем-то похож был на своего одноклассника. Миша Ракитин тоже смотрелся брутально, только и у него с бабами не очень клеилось. Романы случались, иной раз и до секса дело доходило, но все равно похвастать особо нечем. Хотя Миша и пытался распустить хвост.

– Прикинь, мы тут одно дело крутили, заходим в дом, а там хозяйка – ну, немолодая, но все при ней. Я ее приобнял, где, говорю, бандиты прячутся? Тут она и поплыла. Пошли, говорит, покажу. В спальню заводит, сейчас, говорит, под кроватью посмотрю. На четвереньки встала, голову под кровать сунула, а сама задницей виляет… Ну, я ей и показал, как в бандитов стрелять…

– Всех перестрелял? – усмехнулся Егор.

– Сколько успел. Пока муж не пришел…

– Нормально… А что, реально бандитов искали?

– В принципе да.

– А почему в принципе?

Музыка играла громко, и Егору пришлось напрягать слух и голосовые связки, чтобы переговариваться с Ракитиным. Но и молчать он не мог. Собственно, ради этого разговора он и позвал Мишу в клуб.

– Да там братва на одного бизнесмена наехала, избила его сильно. Мы с Инной на место выехали…

– Инна – это кто? – как бы между прочим спросил Егор.

– Следователь наш.

– Молодая?

– Такая же, как я.

– Молодая… Красивая?

– Есть немного… – голос Ракитина едва заметно дрогнул.

Уж не роман ли у него с Инной Демичевой? Егор и не знал бы, кто это такая, если бы не отец…

Как-то не задалось у него с университетом. С первого курса выгнали, пришлось поступать заново. После второго курса Егор взял академический отпуск, потому что его вдруг потянуло в армию, и не абы куда, а в десантуру. Через полгода, правда, захотелось обратно домой, пришлось подключать к делу отца. Еще через полгода его комиссовали, но восстанавливаться в университете он не стал. Почти целый год бездельничал и не прочь был бы и дальше продолжать в том же духе, но отец дал нагоняй, и учеба продолжается. Сессия у него сейчас, только не готовится он к экзаменам. Деньги есть кому на лапу давать, он знает, так что на пятый курс его переведут. Если он сам, конечно, этого захочет…

Не хотел Егор учиться. И жениться не жаждал. Но совсем не прочь был, чтобы отец взял его в свое дело. Раньше мечтал быть крутым десантником, а сейчас вдруг в гангстеры потянуло. Имидж татуированного, наблатыканного бандита его не прельщал, а быть брутально-интеллигентным гангстером в духе Дона Корлеоне – почему бы и нет? Тем более что у него есть все шансы стать местным доном. Схема простая – выбиться в авторитеты, а затем по наследству занять место отца… Ну, может, и не самая простая схема, но первые шаги к достижению своей цели он уже делает.

Отец не хотел, чтобы Егор входил в его дело, но все-таки пошел ему навстречу. И для начала поставил задачу заняться Мишей Ракитиным. У него и так были свои люди в ментовке, но, как говорится, лишние люди в стане врага не помеха…

Егор события не форсировал, потихоньку подбирался к Мише. По ночным клубам его водил, стриптизерш подкладывал – и все за свой счет. Ракитину такая щедрость нравилась, но ведь за удовольствие надо платить. И когда-нибудь Егор предъявит ему счет. Возможно, уже сегодня…

Сегодня перед ним стояла конкретная задача – как можно больше выпытать о старшем лейтенанте Демичевой. И, главное, нужно было узнать о ее настроениях на будущее. Отец и не скрывал, что Демичева для него мало что значит, но все-таки это было задание, которое требовалось выполнить.

А может, и сам Ракитин задание выполнял… Он в уголовном розыске работал, организованной преступностью не занимался. Но ведь его могли озадачить по этому делу. Сам он, может, и не знал, кто у Егора отец, но старшие товарищи могли его просветить. Да и сам Ракитин мог докопаться до правды. Он же опер, розыск – его хлеб.

Егор и сам долго не знал, кто его отец. В детстве мама говорила, что он у него был летчиком и однажды улетел далеко-далеко. Потом он понял, что это не так, но и вопросы на этот счет задавать не собирался. А когда ему исполнилось пятнадцать лет, отец вдруг объявился сам. Мама серьезно заболела, попала в больницу, а он приехал и забрал Егора к себе. Мама через год умерла, а он так и продолжал жить с отцом. Но фамилию не поменял. Во-первых, в память о маме, а во-вторых, отец и не требовал…

– Что, втюрился? – засмеялся Егор.

– Нет, не втюрился… – Миша как бы невзначай отвел в сторону глаза.

– Ладно врать-то!

– Отстань!

– Как же так, Миша, еще не женился на девке, а уже изменяешь ей… – А если я девочку сниму? Я со своей девицей, ты с Демичевой. Домой ко мне поедем, пикничок замутим.

– Ты хоть сам понял, что ты сказал? – с колючей какой-то иронией спросил Миша.

– А чем тебя пикничок не устраивает?.. Или я тебя еще к себе домой не приглашал? Так приглашаю.

– С Демичевой?

– С ней… – Егор оторопело посмотрел на Ракитина.

– Теперь понял, что ты сказал? – усмехнулся тот.

Егор осознал свой косяк. Не мог он знать фамилию Инны.

– Если честно, то не очень.

– Колись, кто тебе про Демичеву сказал?

– Ты сказал. Ты же с ней бандитов искал, а не я…

– Да, но я ее по фамилии не называл…

Егор щелкнул пальцами, подзывая официантку. Расплатился и молча направился к выходу. Ракитин последовал за ним. И всю дорогу он взглядом сверлил Егору затылок.

Они сели в его «четыреста семидесятый» «Лексус», Егор полез за сигаретами. Ракитин тоже закурил. После гремящего зала тишина в машине казалась оглушительной.

– За Демичевой поедем? – спросил Миша.

– Зачем?

– Ну, она же тебя интересует.

– Интересует.

– И что это за интерес?

Егор набрал полные легкие воздуха и резко выдохнул. Он собирался взять Ракитина за горло, лишить его возможности брыкаться и только тогда поставить его перед фактом. Но вместо этого он сам оказался в подвешенном состоянии… Однако в любом случае задание нужно выполнять.

– Есть интерес!

– Я давно хотел спросить, откуда у тебя такая машина? – пристально посмотрел на него Ракитин.

– Отец подарил.

– Ну да, я помню, ты в девятом классе к отцу переехал жить.

– У тебя хорошая память.

– Только я не помню, чтобы ты бабками расшвыривался.

– Бабки уже тогда были…

– Чем твой отец занимается?

– А ты не знаешь?

– А я должен знать? – Ракитин удивился искренне, но при этом посмотрел на Егора так, как будто все знал.

– Так ты же мент. А мой отец когда-то в криминале состоял.

Не хотел Егор раскрывать карты, но ведь Миша, если захочет, и без того все узнает. А он уже хочет.

– Когда-то?

– Сейчас он в бизнесе… Самородов его фамилия.

– Самородов?! Слышал о таком. Но не знал, что это твой отец. Интересно девки пляшут. Значит, в авторитете твой отец. И ты с ним заодно, да?.. Он у тебя что, дороги строит?

– При чем здесь дороги?

– Мы с Демичевой бандитов искали, которые одного такого дорожного строителя избили. Один бизнесмен другого заказал. Может, твой отец и заказал этого строителя, а?

– Ну и шутки у тебя, Мишутка!

– Ну, может, шутка, может, и не совсем… Зачем твоему отцу про Демичеву знать?

– Это что, допрос?

– Ты же меня допрашивал, – усмехнулся Миша.

– Теперь твоя очередь?

– Угадал.

– Я не знаю, зачем отцу нужна твоя Демичева. Знаю только, что он хочет про нее все знать.

– Что все?

– Ну, все, что ты про нее расскажешь, то и нужно знать…

– Она Желтовым занималась. Желтов ей нахамил. А на следующий день после того, как его выпустили, он к Демичевой извиняться пришел. Может, ты хочешь знать, простила она его или нет?

Про Желтова Егор ничего не знал, но ведь Миша должен был сам про него рассказать. Так оно и вышло. И, в принципе, не важно, при каких обстоятельствах это случилось… А обстоятельства такие, что инициативой владел Ракитин, хотя все должно было быть наоборот.

– А простила?

– Простила… И заниматься им больше не собирается. И правду искать не будет. Ты это хотел узнать?

– В общем, да…

– Значит, отец твой за Желтовым стоял. Что ж, мы так почему-то и думали… Выходит, у него свои люди в Голливуде?

– У него везде свои люди.

– Вот я и говорю, что он у тебя большой человек. Сначала он Сухонина от нас отмазал, потом Желтова. Большие у него связи…

– Большие.

– Сухонина он грохнуть хотел, да?

– Не знаю.

– А я знаю. Сначала он Сухонина отмазал, а потом киллера к нему подослал. И мы все это знаем. Так ему и передай…

– Может, ты сам ему передашь? – решился Егор.

– Я?! Зачем это мне?

– Ну, ты же пешком ходишь, а мог бы на новенькой иномарке рассекать…

– Купить меня хочешь?

– Зачем тебя покупать? Нам информация нужна, а не ты.

– Сначала информация, потом того отмажь, потом другого. Плавали, знаем… Я раньше в Питере служил, так у нас там за деньги любой вопрос можно было решить. Ну и здесь не лучше… Только здесь не тем заносят.

– А кому нужно?

– Через меня можно. Если там какой-то вопрос, всегда пожалуйста. У нас не коммунизм, товарно-денежные отношения никто не отменял… Но только в разумных пределах, если грохнуть кого, то я подобными делами не занимаюсь.

– Кого грохнуть?

– Мало ли… Вон фээсбэшники от Сухонина отказываются, может, сразу в СИЗО переправят, а может, к нам сплавят. Если его там у нас в изоляторе завалить надо, то это не ко мне.

– Завалить?

– Твой отец же пытался его завалить.

– Э-э… я не знаю…

– Да ты, по ходу, вообще ничего не знаешь, – засмеялся Миша. – Тебя что, втемную используют? Или ты просто должен был меня купить?

– Ну да, я должен был сделать предложение, от которого ты не смог бы отказаться.

– Так делай, а то я сейчас краснеть начну, слеза прольется, тушь по щеке размажется…

– Я сделал.

– Тебе Демичеву надо сдать? А цену какую предлагаешь?

– А ты сколько просишь?

– Демичеву можешь вставить мне в счет, за мою раскрутку. Сколько ты уже на меня денег потратил?

– Да не важно.

– Ну, важно не важно, а я задешево не продаюсь, и ты должен это понимать… Короче, скажи отцу, что я согласен… э-э, помогать ему. Я так понимаю, все контакты через тебя?

– Скорее всего, да, – кивнул Егор.

– Но уверенности нет?

– Ну, еще не все обговорено. Разговор будет, если ты согласишься.

– Считай, что согласился… Значит, твой отец – тот самый знаменитый Самород. И дела у него, я так понимаю, неплохо идут.

– Он не жалуется.

– И ты, я так понимаю, не жалуешься. С ним работаешь?

– В какой-то мере…

– Полет нормальный… – улыбнулся Ракитин. – А за Демичеву не переживай. Она тоже знает, кто такой Самород, и связываться с ним не хочет. К тому же он принес свои извинения. Ну, в смысле, Желтов извинился. Мы же не дураки, понимаем, что к чему. Все правильно, мы люди покладистые, но злить нас не следует… Ну что, по домам? А то, я так понимаю, культурно-развлекательная программа подошла к концу?.. Или свой дом показать хочешь?

– Можно.

– Давай в следующий раз. Шашлычок под коньячок, все дела. Сауна есть?

– Обижаешь.

– Девочки будут?

– А как же Демичева?

– Да нет, она уже занята, – вздохнул Ракитин.

– Кем?

– Да какой-то хрен с бугра. Из Новой Зеландии приехал, по русским березкам соскучился… Инна с ним живет. И все у них хорошо… Но ты же нам девочек в баньку организуешь, и у меня тоже все будет хорошо. Или к Эвелине съездим?

– Я тебе завтра позвоню… Домой подвезти?

– Ты пьяный, ну тебя к черту, еще собьешь кого, а я крайним останусь… Ну все, бывай! Привет папе!

Егор действительно был под градусом, но ведь он только-только начал напиваться. Еще и двенадцати ночи нет, а он обычно в клубе до утра гуляет. Но не тянет его обратно. Да и отцу неплохо было бы рассказать о своем успехе. Все-таки завербовал он Мишу. А раз так, то из него будет толк.

Дом его находился в пригородном поселке, и к месту Егор приехал без приключений – ни менты под колеса не бросались, ни случайные прохожие.

Отец купил сразу несколько участков на окраине поселка, нанял строительную фирму, которая и поставила дома для него, для сына и для его верных псов из личной свиты. Если вдруг что, ему не надо было никого вызывать – все, кто реально мог ему помочь, находились рядом. Неплохая задумка. И Егор очень бы того хотел, чтобы отцовские псы служили и ему. Как своему единственному хозяину служили. Но пока такое невозможно.

Для себя отец возвел большой трехэтажный дом с фигурной крышей, эркерами, портиком и колоннадой. И для Егора не поскупился – поставил ему особняк такой же архитектуры, только чуточку поменьше. Его людям достались дома попроще, без особых премудростей, но им тоже грех жаловаться..

Отец хотел, чтобы Егор женился, подарил ему внуков, для того и построил ему дом. Но пока сын не обзавелся семьей, он держал его при себе. Все правильно, зачем тратиться на дополнительный штат прислуги, если Егор мог жить в отцовском доме? К тому же отец заботился не столько о содержании дома, сколько о его безопасности. А с этим у него все в порядке, чего не скажешь про дом Егора…

Машину Егор бросил у крыльца. Зачем напрягаться, ставить ее в гараж, если это может сделать дежурный охранник? Он зашел в круглый с колоннами холл и там нос к носу столкнулся с Олесей.

– Привет, мамуля!

– Давно не виделись? – с затаенной грустью усмехнулась она.

– Да вот соскучился… Отец где?

Отец у него уже, мягко говоря, в годах. Шестой десяток идет, а ему все молодух подавай. За те без малого десять лет, что Егор живет с ним, это уже третья его жена. На Ирине он женился, когда той было тридцать два, Катя вышла за него в двадцать семь, а Олеся – в двадцать один. Ей уже двадцать два, но все равно она младше Егора. Он и сам бы мог на ней жениться, теоретически. А она, кстати говоря, того стоила, практически. Красивая, изящная, женственная…

Егор и раньше восхищался отцом, и сейчас, но с тех пор, как в доме появилась Олеся, к этому чувству добавилась еще и зависть. Может, именно потому и захотел он занять его место. Нет, он не влюбился в Олесю. Одно только уважение к отцу не позволило бы ему опуститься до этого. К тому же при всей своей красоте Олеся была не совсем в его вкусе. Она пепельная блондинка, а ему нравились брюнетки. И все-таки она была очень хороша собой, и он не мог этого не признать. Потому он и завидовал отцу. Сам он молодой, видный, при деньгах, а девушки его не очень-то жалуют, зато у отца с этим без проблем. Почему? Да потому что Илья Дмитриевич по-настоящему крут, а женщины таких любят.

Олеся из Украины, из бедной семьи, в Москву она приехала в поисках лучшей доли. Казалось бы, замуж за отца она вышла по расчету, но ведь Егор видел, как она светилась от счастья на свадьбе. Значит, она действительно любила отца, а не притворялась…

Может, Олеся была не в его вкусе, но она ему нравилась. И отцу он завидовал, потому и злился на нее, и даже презирал, и Олеся это чувствовала.

– Отца сегодня не будет, – сказала она.

– Почему?

– Дела у него в Москве, сказал, что там и заночует.

– С кем?

Отец у Егора такой, что мог и гульнуть от жены. Причем запросто. Олеся это понимала, потому вздохнула. И еще ее уколол издевательский тон Егора.

– Что там у нас порубать есть? – спросил он, направляясь на кухню.

– Позвать Валентину? – спросила девушка.

– А сама не накормишь? – усмехнулся Егор. – Или ты мне не мамуля?

Он на ходу достал телефон, позвонил отцу. Сказал, что решил проблему с Ракитиным. Отец не сказал, хорошо это или плохо, просто пожелал ему спокойной ночи. Сам он, похоже, спать еще не собирался. Где-то музыка играла, слышался женский смех… Да, отец у него крутой, он может позволить себе развлекаться до утра. А Егор уже должен ложиться спать. Хотя все должно было быть как раз наоборот…

– Могу разогреть ужин, – сказала Олеся, зашла в столовую вслед за ним.

– Да нет, не надо. Я пару бутербродов себе сляпаю… Ты на ночь не ешь, мамуля?

– Нет, – покачала она головой.

Он достал из бара бутылку виски, хайбол.

– И не пьешь, – Егор не спрашивал, он утверждал.

– Ну, можно чуть-чуть, – удивила его своим ответом Олеся.

Он поставил на стол второй хайбол, накрошил туда льда, с ловкостью бармена разлил по бокалам виски. Один хайбол он толкнул по барной стойке, проследил, как он с гулом подъехал к Олесе. В ее глазах мелькнул какой-то веселый азарт, и хайбол она остановила с шальной, как ему показалось, улыбкой.

– Ты работал барменом? – спросила девушка.

– С чего бы это? – усмехнулся Егор.

Не тот у него уровень, чтобы работать барменом и обслуживать всякий сброд… И все-таки ее вопрос он воспринял как комплимент.

– У тебя неплохо получается.

– В следующий раз я тебе сделаю «Мохито».

– Ловлю на слове!

Он выпил, пошел на кухню, там приготовил бутерброды, поставил их в микроволновку.

Олеся сидела за стойкой, забросив ногу на ногу. Бокал перед ней был пуст. Глазки блестят, щечки розовые, загадочная улыбка на пухлых губках. Халат на ней длинный, и полы не расползались под действием силы тяжести – ноги прикрыты. Верхний вырез халата глубокий, но лацканы запахнуты, и грудь даже частично не обнажена. И при этом Олеся выглядела очень сексуально.

– Ты в ночном клубе был? – спросила она.

– Да так, дело одно было, – с важным видом, небрежно обронил Егор.

– Девушка?

– Сегодня нет.

– А вообще?

– А тебя интересует моя девушка?

– Честно?.. Если честно, то интересует, – она взглядом показала на бутылку, и Егор снова наполнил бокалы.

– С чего бы это?

– Скучно здесь одной. Так хотя бы компания была… И ты бы успокоился.

– А я беспокойный?

– Ты пытаешься мне досадить… А я ни в чем перед тобой не провинилась. И зря ты меня кусаешь, я этого не заслужила.

– Я не кусаю, – сконфуженно проговорил Егор, пожав плечами.

– Не надо больше, – попросила Олеся.

Она в два глотка осушила бокал, поднялась с барного стула и, помахав Егору на прощание рукой, направилась к себе.

Егор с угрюмым видом усмехнулся. Ручкой она ему сделала, лучше бы попкой на прощание призывно вильнула… Но ведь он бы не решился последовать за ней, если бы она его поманила. Не хватило бы ему смелости… Может, потому и не получается у него ничего с красотками, что при всей своей хамовитости ему не хватает мужской силы и напористости? Что, если именно этого и ждут от него красивые девушки?.. Что, если этого от него ждет и Олеся? Не хамом нужно с ней быть, а героем-соблазнителем… Но ведь не станет он ее соблазнять. Во-первых, он не мог предать отца. А во-вторых, она не в его вкусе…

Так думал он, укладываясь в постель. Но когда Олеся вдруг зашла к нему в комнату и легла в кровать, он стал думать совсем по-другому. Раз уж удача сама шла ему в руки, то почему он должен ее отталкивать? А отец ничего не узнает, потому что видеокамер в спальнях нет, а охранники в дом никогда не заходят. И экономка Валя спит крепко, к тому же на второй и третий этаж в ночное время путь ей заказан…

Олеся чертовски была хороша в постели, и у него даже в мыслях не мелькнуло, что она не соответствует его вкусам…

Правда, утром его ждало разочарование. Оказывается, Олеся приснилась ему. Но сон этот был таким же ярким и осмысленным, как сама явь, и Егор получил от него самое настоящее удовольствие. Это раз. А во-вторых, он вдруг понял, что не очень-то и боится отца. Если вдруг Олеся придет к нему наяву, он точно не оттолкнет ее. Даже более того, он готов был сам соблазнять ее…

В конце концов, он уже не какой-то там лох. Он, может, еще и не крутой гангстер, но уже кое-чего стоит. И Олеся должна оценить это по достоинству. Он заставит ее сделать это…

Глава 13

Клин выбивают клином, потому и тянется рука к бутылке пива. Жора осушил одну бутылку прямо на кухне, вторую забрал с собой в спальную. Сел на кровать, зубами сорвал пробку, сделал несколько глотков.

– И мне? – На голое бедро шлепнулась жирная волосатая рука.

Жора аж подпрыгнул на месте. Он-то думал, что с ним в кровати лежит баба, а это мужик… Он сорвал простыню с лежащего тела и облегченно вздохнул. Баба это. Толстая, с целлюлитом, прыщавая, но баба. Волосы жирные, спутанные, морда страшная… Ну да, он ее вчера на трассе подобрал… Он же на десять-пятнадцать минут ее брал, а вон как получилось. Вот и спрашивается, какого рожна он ее домой к себе приволок?..

Жора сделал еще несколько глотков и остатки отдал женщине.

– Что я вчера делал? – спросил он.

Память отказывалась воспринимать события после того момента, как эта крокодилина села к нему в машину. Провал в памяти образовался.

– Ну, переспал со мной, что еще? – густым, грубым голосом спросила проститутка.

– Где?

– Сначала в машине, потом здесь…

– И все?

– А этого мало? – ухмыльнулась она.

– Может, накосячил где?

Жора посмотрел на свои руки. Костяшки пальцев сбиты, но ведь он с кем-то подрался еще вчера утром. Непонятно, правда, с кем… Но вчера ему некому было рассказать, что произошло.

– Да нет вроде… Домой к себе привез, мы выпили. Сначала ты меня прямо на кухне, потом здесь…

Голос у проститутки обрел интонации, как у рассказчицы из секса по телефону, и позу она приняла призывную. Но Жору от этого чуть не стошнило.

– Чего разлеглась, корова? Давай вали отсюда! – заорал он на нее.

– А повежливей нельзя! – возмущенно протянула шлюха.

Это было большой ошибкой с ее стороны. И она очень скоро это поняла. Жора жестоко избил ее и, даже не позволив одеться, вытолкал за порог.

Проститутка растянулась на полу, ее целлюлитная задница колыхалась как холодец. Желтов презрительно плюнул на эту мерзкую массу. И в этом время из лифта вышел Клен.

– Опля! Это что за шоу? – засмеялся он, с омерзением глянув на шлюху.

– Да шастают тут всякие! – Жора швырнул на шлюху одежду.

– Ну, с такими тварями только так…

Клен обогнул тело, зашел в квартиру, крепко пожал Желтову руку.

– Здорово, братан!

Жора провел приятеля на кухню, достал из холодильника две последние бутылки пива.

– Пиво будешь?

– Можно… – кивнул Клен. – Я смотрю, у тебя здесь полный гай-гуй!

– Да есть немного.

– Все гуляешь? – не зло, но все-таки с осуждением спросил Клен.

– Ну-у…

Жора не знал, что сказать. Вторая неделя пошла, как он вошел в штопор. Давно уже пора из запоя выходить, а у него все не получается.

– На работу совсем забил, да?

– Я наверстаю, – буркнул Желтов.

– Наверстаешь, куда ты денешься… Может, хватит бухать?

– А если душа горит? – Жора театрально сжал пальцами свое горло.

– Трубы у тебя горят, а не душа… – Клен достал из кармана пачку «Мальборо».

Жора протянул руку за сигаретой, но тот как будто этого не заметил. Спрятал пачку, щелкнул зажигалкой, закурил.

– А не надо было!..

– Что не надо было?

– Я правильный пацан! А вы меня в грязь втоптали!

– Ты о чем это, Желтый?

– А перед следачкой извиняться заставили! – простонал Жора.

– Значит, так нужно.

– Кому нужно? Гонки это! Не нужно ничего! Самород унизить меня хотел. И унизил!

– И ты ему никогда этого не простишь, да? – с насмешкой сказал бригадир.

– Я это говорил? – всполошился Жора.

А ведь он мог такое сказать. Он действительно не собирался прощать Саморода. И Клена он готов был возненавидеть… Может, потому и ушел он в запой, чтобы со зла не слететь с катушек.

– Ну, ментам же ты прощать не собираешься! – ухмыльнулся Клен.

– Каким ментам?

– А кто позавчера гайца уделал?

– Кого?! – оторопело протянул Жора.

– А ты не помнишь? – удивленно вскинул брови бригадир. – Гаец тебя остановил, документы хотел проверить, а ты ему в челюсть кулаком заехал… Ты что, правда не помнишь?

– Блин! – Жора ошеломленно глянул на сбитые костяшки пальцев на правой руке.

Теперь понятно, с кем он дрался.

– Ну, ты, пацан, совсем мозги пропил!

– И что теперь будет?

– Да ничего… Гайцы тебе войну объявили, бабки на киллера собирают! – с самым серьезным видом сказал Клен. – А ты знаешь, какой у них левак. Там на крутого киллера хватит…

– А как ты об этом узнал? – разволновался Желтов.

Бригадир засмеялся, показывая на него пальцем. И рукой за живот взялся, как будто для того, чтобы грыжа от смеха не вылезла.

– Что, купился? Ну, ты в натуре…

Жора облегченно вздохнул. Значит, ни гайца не было, ни киллера не будет.

– А если серьезно, то Самород тебя отмазал, – прекратив смеяться, сказал Клен. – Сам лично поехал к начальнику ГИБДД, обо всем договорился. Но ты должен понимать, что просто так ничего не делается…

– Сколько?

– Лимон рубленых.

– Я что, Самороду лимон торчу?

– А ты что, не любишь оставаться в долгу? – усмехнулся Клен. – Если не любишь, то придется отработать.

– И что надо сделать?

– Дело мокрое.

– Ну, если надо…

Теперь Жора понял, почему Клен не особо катил на него бочку. А ведь бригадир должен был смешать его с дерьмом за то, что он безбожно бухает вторую неделю. Но ради мокрого дела, которое поручалось Жоре, ему прощалось все. А он готов. Пусть Самород не думает, что он только прощение у девок из полиции просить может.

– Надо.

– Кого, где?

– Урод один против нас пошел. Что и как, тебе знать не обязательно… Да я и сам, если честно, не в курсе… Короче, бабла ты за эту работу не получишь. Ты все правильно понял. И еще это твой последний шанс вернуться к делу. Если накосячишь, пощады не жди, – Клен чеканил слова, сурово глядя на Жору. – Лучше за кордон сразу сваливай, если что-то не так сделаешь. Ты меня понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Жора.

– Вот и хорошо.

– А мочить кого?

– К тебе человечек один подъедет, он все скажет… Если слабо, сразу скажи.

– Мне слабо? – презрительно скривился Жора. – Плохо ты меня знаешь.

– Вот и покажи себя хорошо… Человек этот завтра к тебе подгребет. Сначала просто посмотрит на тебя. Если ты в запое, то это косяк. А за косяк я уже сказал, что с тобой будет. Так что завяжи глотку в узел…

Бригадир взял со стола бутылку водки и слил ее содержимое в раковину. Жора уныло наблюдал за этим безобразием. Пива уже не было, а он собирался и дальше поправлять здоровье.

Клен уже собирался уходить, когда Желтов вспомнил про гаишника.

– А я что, в натуре, гайца избил?

Он не первый день в каменных джунглях живет и хорошо знает, что такое разводилово.

– Даже не сомневайся.

Судя по глазам, бригадир не врал. Но не факт, что ему нужно верить.

– Точно?

– Могу дать адрес мента, которому ты врубил. Позвони, забей стрелку, он тебе все расскажет. Только капу не забудь в рот сунуть, а то зубы выбить могут…

– Зачем капу? Я просто извинюсь перед ним.

– Фролов.

– Что Фролов?

– Фролов его фамилия. Лейтенант Фролов.

Клен вынул из кармана блокнот, раскрыл его.

– Смотри, ты сам предложил извиниться, я тебя за язык не тянул.

– А если нет? – похолодел Жора.

Нет ничего унизительней, чем извиняться перед ментом, а ему пришлось пройти через это. И еще перед каким-то вшивым лейтенантом извиняться придется?.. Желтов готов был задушить Клена.

– Ну, если сделаешь все как надо, тогда можешь не извиняться. А если накосячишь, то извинишься перед ним на том свете… Или лучше сейчас перед Фроловым извинишься?

– Ты меня достал своими извинениями! – рыкнул Жора.

Клен дернулся, как будто собирался замахнуться для удара. Но сдержал себя и даже улыбнулся:

– Я тебя понимаю, братан. Не хотел бы я оказаться на твоем месте… Но ничего, ты все сделаешь как надо, и все наладится. Только на этот раз о маске позаботься… Хотя о чем это я? С тобой профи будет работать. Ну, все, бывай! Прощаться не будем, еще увидимся!

Бригадир спрятал блокнот, так и не сообщив номер телефона Фролова, хлопнул Жору по плечу и ушел. А на следующий день появился обещанный профи.

* * *

Черные чулки вместо масок, строительные перчатки, монтировки вместо пистолетов. У жертвы во дворе сегодня весь день работали таджики. На них менты все и свалят. Надоело азиатам колодец копать, вот и решили они ограбить своего работодателя… Именно под этим соусом и должен был отработать Жора со своим напарником.

Дождь на улице, капли по крыше барабанят, «дворники» по стеклу скребут. Неважная у них машина, древняя «семерка» с продавленными рессорами. Но именно на таком хламе и могут ездить таджики. Так что все в цвет…

Поздно уже, третий час ночи, а свет в окне все еще горит.

– Трахаются они там, что ли? – нервно спросил Жора.

Ему хотелось поскорей закончить с делом.

– Ну а чего не потрахаться, если баба есть? – усмехнулся его напарник.

Жора уже пять лет работал на Клена и его босса, но этого худого и остроносого парня видел впервые. Поговаривали, что у Саморода есть особая команда киллеров, видимо, Семен оттуда. Судя по тому, как он себя вел, как относился к делу, у него действительно был немалый опыт по мокрым делам. Хотя так всего лишь могло казаться.

Сам он о себе ничего не рассказывал. Дал понять, что работает на Саморода, и все. Зато план действий обрисовал в подробностях. У него и схема жилого квартала была, и план дома, который они собирались атаковать. И о мерах безопасности он тоже позаботился. И с машиной вопрос решил… От Жоры же требовалось только одно – убивать. Что ж, он готов к этому…

– Может, поможем? – спросил Желтов.

Он не видел хозяйку дома, но Семен говорил, что баба она красивая. Так почему бы не снять напряжение?

– Тетку трахнуть хочешь? – покосился на него Семен.

– Ну, должен же быть какой-то приз. Два дня уже не бухаю. Да и бабла мне не обломится.

– Это не ко мне. Я не знаю, на каких условиях ты работаешь.

– И знать не хочешь?

– Меньше знаешь – дольше живешь.

– А мента я ударил. Меня за мента наказали. Штрафник я, понял?

Семен даже ухом не повел. Дескать, он ничего не слышал.

– Тебе заплатят, а мне дырка от бублика. Так что пусть мне в качестве утешения девка будет.

– Нельзя.

– Почему?

– Беспредел это. Да и время нельзя терять.

– Ну, пока ты терпилу на бабки раскручивать будешь, я его бабу оприходую. Он так быстрей скажет, где бабки…

Семен ненадолго задумался.

– Хорошо, – кивнул он. – Только терпилу ты грохнешь.

Жора и так должен был убить жертву, но, похоже, Семен сомневался в том, что он способен на такое дело.

– Не вопрос… Ну что, пошли?

– Нет, пусть спать сначала лягут, – покачал головой Семен.

– Когда спать лягут, тихо будет. Услышат, как мы ломиться будем. А пока зажигают, ничего не услышат…

– Может, ты и прав, – Семен с интересом посмотрел на Жору.

Такое ощущение, как будто до этого момента он считал его тупым, а тут вдруг взял и переменил свое мнение. Ну да, он же напрямую Самороду подчиняется, значит, круче его только яйца. Что ж, Жора покажет ему, кто из них крутой.

– Ну, понеслась!

Он резко распахнул дверь и вывалился из машины.

– Стой! Ты куда? – попытался остановить Желтова Семен, но тот уже закусил удила.

Он с легкостью перемахнул через забор и замер, присев на колено. Собака при доме не опасная, обычная дворняга, но зубы у нее все-таки есть, так что расслабляться не следует. Псина не заставила себя ждать. Она с лаем бросилась на Жору, но он уже подготовился к встрече и с силой воткнул в оскаленную пасть монтировку. Собака захрипела, но не заскулила, потому что глотка была залита хлынувшей в утробу кровью. Желтов изо всех сил давил на монтировку. Он уложил несчастную дворнягу на землю, а Семен добил ее ударом по голове.

Окна в доме были зарешечены только с трех сторон, а с тыла – почему-то нет. И Семен это хорошо знал. Никаких специальных стеклорезов у них не имелось: ведь они же не профессиональные грабители. Поэтому стекло просто разбили в двух местах, там, где были оконные ручки. Делал этот Жора, он же и в комнату влез.

Грязный рабочий комбинезон на нем, на голове чулок, на руках перчатки, монтировка готова к бою. У Семена тоже монтировка, но у него еще и ствол – на всякий случай.

Именно этот ствол и напрягал Жору. Ведь пожарный случай мог произойти с ним, но почему-то подстрахован только его напарник?.. И вообще, вопросов у него накопилось немало. Однако сейчас просто некогда было об этом думать. Сначала с терпилой нужно решить вопрос, затем все остальное.

А ведь Жора был прав. Хозяева не услышали, как он выставил окно. Тихо в доме, и только слышно, как на втором этаже стонет мужик. Видать, хорошо ему. Что ж, сейчас будет плохо. А его место в постели займет Жора. Ух, как он этого хочет!

Дверь в спальню Желтов открыл ударом ноги. Он ворвался в комнату и увидел на постели голого мужика. Нетрудно было понять, чем он занимался. Но с кем он что делал, это Жора увидел после того, как ударил его монтировкой по голове.

Теперь можно было заняться женщиной, но таковой в постели не оказалось. Жора обалдел, увидев мужика, с которым только что забавлялся хозяин дома.

– Твою мать!

Он хотел убить гомосека, Семен его остановил.

– Где бабки, ишак? – нарочно коверкая слова, спросил он.

Оказывается, оставшийся в живых педик и был хозяином дома, а Жора пришиб его любовника.

– Я… Я сейчас…

Гомик провел незваных гостей в свой кабинет, открыл сейф…

Ограбление было всего лишь прикрытием для основной цели, поэтому никто и не рассчитывал, что денег будет много. Вот Жора и смотрел с отвисшей челюстью, как жертва выкладывает на стол банковские упаковки с оранжевыми и сине-зелеными купюрами. Пол-миллиона, два «ляма», три… Всего набралось четыре «лимона» с небольшим.

– Забирайте все! Только уходите!

– Забираем, – кивнул Жора. – И уходим.

Ему совсем не обязательно было говорить с акцентом. Все равно этот педик никому ничего не сможет рассказать. Он ударил его по голове монтировкой раз, другой…

Жора бил, пока его не остановил Семен:

– Уходим!

Деньги они сложили в пластиковый пакет, который нашли в сейфе покойника. Но уходить Жора не торопился. Он вернулся в спальню и ударил по голове приходящего в сознание мужика. Его душа жаждала крови, и она ее получила…

Глава 14

Машину должен был вести Семен, но за руль сел Жора. И скорость он развил приличную: в этом он видел гарантию своей безопасности. Если вдруг Семен его сейчас застрелит, то на тот свет он отправится вместе с ним.

– Ну что, жахнул бабу? – сдавленно засмеялся Семен.

– Обоих. И всех с летальным исходом… Ты говорил, у этого хмыря жена красавица? Это мужик для тебя красавица?

– Ну, она ему еще не совсем жена… Может, они рассорились, и она уехала… А может, в подвале зажмуренная лежит… Это уже не важно. Важно то, что мы дело сделали.

– И на бабки наварились, – кивнул Жора.

– Ты прав.

– Это же неучтенка, да?

– Типа того.

– Самороду отдадим?

– А ты что предлагаешь? – стараясь сохранять спокойствие, спросил Семен.

– Самород и без того при бабках… Отдадим ему штук двести, а остальное поделим.

– Можно и так.

Слишком уж легко Семен согласился на это предложение, и это настораживало.

Откуда он знал, можно верить Жоре или нет? Не мог он этого знать, поэтому должен был опасаться его и не ввязываться в предложенную им авантюру. Вдруг Жора нарочно провоцирует… Но Семен ничего не боялся. Может, потому, что Жора уже приговорен и ничего не сможет рассказать Самороду.

Но кем Жора приговорен? Им самим или его боссом?.. И почему пистолет только у Семена?..

– Отлично, поделим бабки и будем жить… Лишь бы только гайцы не остановили, – Желтов немного снизил скорость.

– Какие гайцы в такое время?

– Ну, меня же остановили…

Жора точно знал, что действительно избил гаишника. Для этого ему не нужно было связываться с потерпевшим, он обзвонил братву, и приятели все подтвердили.

Но почему Самород не приехал к нему, не поставил перед фактом, не спустил своих церберов, как это было в прошлый раз? Уж не потому ли, что не хотел больше воспитывать его? Уж не потому ли, что списал Жору со счета?

И от ментов он отмазал только потому, что не хотел неприятностей для всей своей структуры. По-тихому решил вопрос с гаишниками, а Желтова, как штрафника, бросил на передовую. Но сделал это Самород вовсе для того, чтобы он искупил свою вину кровью. Жора шел убивать, чтобы затем умереть самому.

На месте преступления убить его не могли. Самород же не дурак, чтобы убийство заказанного им терпилы привязали к его имени. Менты же знают, на кого работал Желтов… Но Семен мог убить его прямо сейчас.

– Так тебя же не ночью остановили.

– А когда?

– Светло еще было.

– А ты откуда знаешь, светло было или нет?

– Сказали, – пожал плечами Семен.

– Ты же говорил, что ничего не знаешь, – уличил напарника во лжи Жора.

– Да нет, знаю. Просто вникать в это дело не хочу.

– Ты давно на Саморода работаешь?

– А кто это такой?

– Думаешь, я ничего не понимаю?

– А ты не заморачивайся… – Семен хотел продолжить фразу, но решил не тратить время на бессмысленные слова.

– Целее буду? – продолжил за него Жора.

– Ну да.

– Или уже не буду?..

– Это ты о чем?

– Блин, кто это за нами с выключенными фарами едет? – глядя в зеркало заднего вида, встревоженно протянул Жора.

Семен повелся на уловку, развернул тело градусов на девяносто, а голову – на все сто восемьдесят. Если преследователь шел с выключенными фарами, то сразу его не увидеть, поэтому Семен стал всматриваться в темноту. И Жора этим воспользовался.

Он резко взял влево, разворачивая машину через сплошную полосу, и центробежная сила прижала Семена к двери. Затем Желтов съехал с дорожного полотна, и машина с ходу ткнулась носом в канаву, боком въехав в столб. Сам он крепко держался за руль, стараясь не разбить об него грудную клетку. К тому же ремень безопасности удерживал его. А Семен находился в очень неудобном положении, поэтому и не смог сгруппироваться. Он головой выбил ветровое стекло и на полкорпуса вывалился из окна.

Жоре даже не пришлось его бить, он и без того потерял сознание. Но пульс прощупывался, значит, Семена нужно добить. Желтов обыскал киллера, забрал у него пистолет и глушитель к нему.

– Ты что наделал? – простонал очнувшийся Семен.

Жора приставил к его голове пистолет:

– Смотри сам в штаны не наделай!

– Я ничего не чувствую!.. Больно! Ой как больно!.. Ты сломал мне позвоночник!

– Да нет, просто вывих. Врачи все на месте поставят. Если я тебя здесь не кончу… Ты должен был меня грохнуть? Если соврешь, получишь пулю!

– Да, должен был… Но я не хотел…

– Из-за денег должен был?

– Нет, Клен приказал… Ты совсем с катушек слетел, сказал. Не нужен ты ему такой…

– Ну, сразу бы и кончили…

– Мне помощник требовался. Клен сказал, чего добру пропадать… Блин, вызови «Скорую»! Меня парализовало!

– Я сам все вправлю, – ухмыльнулся Жора. – Но сначала наркоз…

Пальцами одной рукой он защемил киллеру нос, а другой – зажал рот. Без воздуха люди долго не живут, и Жора в этом убедился…

Он забрал деньги, оружие и направился к лесу. Сейчас главное – убраться подальше от машины, где-нибудь затеряться.

* * *

Румына слегка покачивало, но все-таки он старался идти по прямой. Он только что поставил в гараж свой старенький автомобиль «Вольво» и теперь возвращался домой. Не любил Жора такие гаражи в малолюдных местах, и он должен был объяснить Румыну почему.

Он подкрался к нему сзади и приставил к затылку ствол пистолета. Румын встал как вкопанный. А когда Желтов взвел курок, у него подкосились колени.

– Эй, кто там? – дрожащим от страха голосом спросил он.

Хоть и под газом он, но голова соображает, потому и понял, что жить ему осталось мгновение-другое. А если понял, значит, чувствует за собой грехи.

– Привет от Саморода! – прохрипел Жора.

– Я… Я не знаю, где Желтый!

– А если бы знал?

– Желтый, ты?

– Теперь ты знаешь, где Желтый… Ну, чего стоишь, давай звони Клену! Или Самороду!

Жора опустил руку с пистолетом и отступил на шаг-другой, когда Румын стал поворачиваться к нему.

– Желтый, ты чего? Ты думаешь, я мог бы тебя сдать? – скрестив на груди ладони, с жалким возмущением спросил он.

– А то нет! – ухмыльнулся Жора.

– Да ни в жизнь!

– Ну-ну… Чего по ночам пьяный шатаешься?

– Так это, у Бобыля на днюхе гуляли!

– За рулем под газом гоняешь, да?

– Я же осторожно…

– А если гаец остановит, если ты ему по рогам настучишь?

– Да нет…

– Что нет? Я могу, а ты нет?.. Ты вот за рулем бухой ездишь, накосячить можешь. Знаешь, что Самород за такой косяк сделать может?

– Что?

– А я тебе объясню… Пошли! – Жора схватил Румына за рукав и потащил за собой к своей машине.

И при этом он как бы невзначай обыскал Румына. Вдруг у него ствол окажется. Но не было у того оружия.

Желтов посадил его в свой двухлетней свежести «Инфинити Фикс».

– Эт что, твоя тачка?

– Нет, Самород дал покататься…

Машина стоила полтора «ляма», но Жора не смог удержаться от соблазна. Во-первых, он давно уже хотел такую тачку, а во-вторых, ему нужна была реклама для себя и своих планов. Здорово ошибается Самород, если думает, что Жора будет прятаться от него. Да, у него липовый паспорт, и машина записана на чужое имя, но это сделано вовсе не потому, что он боится какого-то козла. Осторожность и страх – это разные вещи.

– Как он мог дать тебе покататься? Он же ищет тебя…

– Коля, ты не тупи, в натуре! Это моя тачка! И у тебя такая же будет, если со мной начнешь работать!

– Ну, мы же одна команда, – заелозил Румын.

– Само собой, брат… – ухмыльнулся Жора. Он почему-то не сомневался, что Румын сдаст его при первой же возможности. Но так это глупо верить в чью-то беззаветную преданность. – Да у тебя и выхода нет, как переметнуться ко мне. Знаешь почему?

– Почему?

– Да потому что ты мой человек. А повод всегда найдется. Знаешь, за что Самород меня заказал? За то, что я свою политику вел! За то, что я перед ментами не захотел извиняться!.. Да, я извинился, но меня заставили. А если меня заставили, то я этого никому не прощаю! И не боюсь я никого! И Саморода не боюсь! И прощать ему ничего не собираюсь! Он это знает, поэтому заказал меня. Типа, я с катушек слетел, в запой ушел, да? Нет, это всего лишь повод… И для тебя повод найдет. Ты же бухой за рулем ездишь, а Самороду это не нравится! А почему не нравится? Потому что он ментам вылизывать начал… А я ненавижу ментов!.. Ты мне веришь, что я ненавижу ментов?

– Ну, верю, – неловко кивнул Румын.

– Что ну? Мне верить надо, а ты нукаешь!.. Скажи, я тебя ментам сдал?

– Нет.

– Бобыля сдал?

– Нет.

– Вот видишь, а ты мне не веришь… А веришь Самороду, который перед ментами шестерит, меня перед следачкой заставил извиниться. Как думаешь, я могу ему это простить?

– Да нет, такое не прощается.

– Молоток! – Жора восторженно хлопнул Румына по плечу. – Теперь я точно знаю, что с тобой и в огонь можно, и в воду!

– Так мы же всегда вместе…

– А то!.. Значит, днюха у Бобыля, да?

– Там все уже разошлись…

– А Бобыль где?

– Вместе со своей телкой домой к ней поехал…

– Говоришь, домой к телке поехал? – цокнул языком Жора. – У него же не свадьба и не брачная ночь?

– Нет.

– Значит, кайф мы ему не обломаем!.. Поехали к нему, а то как-то неудобно с днюхой не поздравить!..

– Как скажешь…

Жора нещадно жал на педаль акселератора – машина пулей летела по ночным улицам Потоцка. Плевать, что менты могут остановить. В этот раз он не морду бить будет, а валить из волыны… Хотя, конечно, лучше обойтись и без этого.

– Самород сам все берет, – бубнил он, – а потом уже тебе крошки с барского стола скидывает, а ты и рад. А нам подачки не нужны, да, братан? Мы сами все у Саморода заберем. Сами за барский стол сядем!.. Или боишься?

– А когда я боялся? – приободрился Румын.

Машина остановилась возле дома, где жил Бобыль. Изба у него деревянная, обшитая дешевой вагонкой. Зато подружка очень даже ничего, если не сказать, что более чем. Разморенный, распаренный после секса, он сидел за столом в обнимку со своей девицей и попивал коньячок. Пьяный, веселый.

– Жора, братуха! – Мордастый Бобыль обнял гостя, посадил за стол, налил водки.

Не красавец он, мягко говоря. Грубые черты лица, широкий нос, будто вывернутая нижняя губа, мощный раздвоенный подбородок. Подружка на его фоне смотрелась как драгоценный камень в чугунной оправе. Хорошенькая она, светловолосая, с яркими васильковыми глазами. Халат на ней шелковый, одна пола съехала в вниз, чуть ли не по всей длине обнажив стройную, загорелую ножку. Она заметила, куда смотрит Жора, но полу халата не запахнула. И даже кокетливо улыбнулась, загадочно глядя на него. Пьяная она, шальная, мысли бродят, как молодая брага на жаре…

– Поздравляю тебя, братан! Желаю тебе всего самого-самого и чтобы все в цвет. Извини, Бобыль, что без подарка, – Жора достал из кармана бумажник, с небрежностью миллионера вытащил оттуда несколько пятитысячных купюр, положил на стол. – Купишь себе что-нибудь на память от бригадира…

– От бригадира?

– Теперь я, Бобыль, бригадир… Или ты не согласен? – Жора пристально посмотрел на Бобыля.

– А Клен как же?

– У него своя бригада, у нас – своя…

– Как скажешь, брат, – пожал плечами Бобыль.

Что-то не привел его в восторг предложенный расклад.

– Я сегодня у тебя переночую, – как о чем-то уже решенном сказал Желтов.

– Да не вопрос…

– Калитка у тебя нараспашку, дверь открыта. Не бережешь ты себя, брат.

– Так это, народ гулял…

– Пошли, ворота откроешь, я тачку свою загоню…

Во дворе вышли все, в том числе и подружка Бобыля.

В дверях Жора слегка приобнял девчонку за талию, пропуская вперед себя. Она ускорила шаг, чтобы поскорее избавиться от его руки.

– Откуда такая красавица? – во все глаза глядя на машину, спросил Бобыль.

– Я ж не спрашиваю, откуда у тебя эта красотка, – ухмыльнулся Жора. И снова провел рукой по тонкой и упругой девичьей талии.

На этот раз девушка не дернулась и даже сделала движение, чтобы прильнуть к нему.

– Места знать надо, – Бобыль настолько увлечен был машиной, что и не заметил, где только что побывала рука Жоры.

– А ты, я смотрю, знаешь.

– Ну, так.

– А не положена тебе баба, – усмехнулся Жора.

– Это почему?

– Да потому что Бобыль ты. А Бобыли, они без баб живут… Не положена тебе баба.

– А если я сама легла? – весело и бесстыже спросила девушка. – Да и не баба я.

– А кто?

– Ира меня зовут.

– Куда зовут?

– А кто куда, – засмеялась она. – Только я не ко всем иду. К кому хочу, к тому и иду. Я птица вольная!

– Была вольной, – насторожился Бобыль. – Уже нет.

– Ну, если Юра сказал, то уже не вольная, – подтвердила Ира, с лукавой улыбкой глянув на Жору. Дескать, она ведь и соврать могла, чтобы успокоить своего хахаля.

– А за знакомство мы выпить можем? – в тон ей спросил Жора.

– Легко!

Обратный путь лежал через темную веранду, и там Желтов тайком от Бобыля зажал Иру в угол. Первые секунду-две она не сопротивлялась, но потом все же оттолкнула его от себя. Похоже, Жора понравился ей, но ведь меру надо знать. Именно это она и дала понять.

За столом Желтов, казалось, потерял к девушке интерес. Он больше не засматривался на нее и знаки внимания не оказывал. И, похоже, Иру это задело. А может, она просто захотела спать, потому и ушла в спальню.

– Блин, что-то вырубает, – глядя ей вслед, проговорил Бобыль.

– Тоже уходишь? – спросил Жора.

– Если можно…

– А чего ж нельзя?

– Вы тут без меня, ладно?

– А поговорить? У нас новые перспективы вырисовываются…

– Может, завтра? – Бобыль потер глаза, делая вид, что невыносимо хочет спать.

– Можно и завтра, – кивнул Жора.

Бобыль ушел в спальню, закрыл за собой дверь. Желтов тут же последовал за ним, приложил ухо к двери. Бобыль что-то сказал, но слов он разобрать не смог. Однако, похоже, он спрашивал, куда подевался телефон. А возможно, Жоре померещилось, и может быть потому, что именно о телефоне он сейчас и думал.

Взгляд упал на высокочастотный кабель, который тянулся от домашнего кинотеатра к телевизору. С ним в руках Жора и ворвался в спальню. Бобыль стоял у окна, приложив трубку к уху. Желтов ударил его по руке, выбив телефон, удавкой захлестнул провод вокруг шеи.

– Кому звонил, падла?

– Маме! – прохрипел Бобыль.

– Коля, телефон возьми! – распорядился Жора.

Руки у него заняты, и хватку он не ослаблял. Бобыль хрипел, дергался, пытаясь избавиться от удавки, но шансов вырваться у него не было. Ира сидела на постели, руками придерживая простыню, которой она закрывала грудь. Она понимала, что происходит, но в истерике не билась. И даже страха в глазах не было. Девушка завороженно смотрела на задыхающегося Бобыля. У нее, похоже, и в мыслях не было прийти к нему на помощь.

Румын подобрал с полу телефон, глянул на дисплей и отключил трубку.

– Клену звонил, – сказал он. – Но не дозвонился.

– Я так и знал, – зло прошипел Желтов, усилил давление на шнур. Он вынес предателю приговор и тут же привел его в исполнение. На пол бухнулся труп Бобыля.

– Ты тоже должен был Клену позвонить? – спросил он, в бешенстве глядя на Румына. – Тоже хочешь меня сдать?

– Я?! Нет! – заколотился тот. – Как ты можешь так думать, брат?

– Ну, Бобыль же пытался меня сдать.

– Так то Бобыль!

– Ты видишь, Ира, какая неблагодарность! – Жора резко посмотрел на девушку. – С меня менты стружку снимали, хотели, чтобы я твоего Бобыля сдал. А я не сдал! А он меня сдал при первом же удобном случае. Ну и кто он после этого…

– Козел, – не раздумывая, сказала девушка.

– А ты кто?

– Я тебя не сдам, – мотнула она головой.

– Сдашь… Сама повесишься или помочь?

– Не надо!

Только сейчас ей стало по-настоящему страшно. Она вскочила с кровати, встав в полный рост. Ничего на ней не было. А тело у нее такое соблазнительное, что Жора завибрировал от возбуждения… Да, он сначала трахнет эту девицу, а потом уже придушит…

– Я никому ничего не скажу! – мотнула она головой.

– Сегодня не скажешь, а что будет завтра?

– Не убивай, не надо…

Ира приблизилась к Жоре и руками обвила его шею.

Румын стоял как вкопанный, завороженно наблюдая за ними. Желтов должен был его выгнать, но он не делал этого – боялся оставить его без присмотра. Вдруг и Румын вздумает позвонить Клену или даже Самороду?

Ира легла на спину, подняв раздвинутые ноги. Судя по тому, как дрожало ее тело, ею двигал не столько страх, сколько возбуждение. И Жора лег на нее сверху… А Румын так и стоял столбом, не собираясь уходить. Что ж, пусть смотрит. И завидует…

Глава 15

Кто-то по старинке вешается на веревке, кто-то на галстуке, а вот Бобыль повесился на кабеле. Кабель, правда, пришлось удлинить, чтобы ему комфортно было висеть под потолком вместо люстры…

Бобыль сам наложил на себя руки, а кто скажет, что это не так?.. Румын мог сказать. И еще Ира. На первого еще какая-то надежда была, что не проговорится, а вторая вызывала сомнения. И тем не менее Ира ехала в одной с Жорой машине. Так ему понравилась девушка, что хотелось ее еще и еще. Потому он и увозил ее с собой. Дом Желтов снимал километрах в двадцати от города, в дачном поселке, там она с ним и побудет. Да и Румын этого хочет. Он все еще надеется, что Жора отдаст ему Иру за ненадобностью. Все может быть.

– Ты не переживай, я никому ничего не скажу, – сказала Ира.

Но Жора в ответ лишь скривил губы. Лучше бы она молчала, чем такое говорила.

– Я сама не без греха… За мной два трупа.

– Да ну! – Жора обнял ее за плечи, привлек к себе.

Машину вел Румын. С Ирой в эту ночь ему не обломилось, но так хоть пусть порулит в удовольствие.

– Я серьезно.

– И я серьезно, – кивнул он, пальцами примяв упругий сосок ее груди.

Утро еще только-только наступает, предрассветные сумерки за окном. В сон Жору клонило, но нельзя сейчас засыпать. Так почему бы не позабавить себя женскими игрушками?..

– Ты думаешь, как я с Бобылем познакомилась? – спросила она.

– Мне все равно, – его рука полезла под кофточку.

– Я его на деньги сделать хотела.

– Это интересно.

– На клофелин его посадила. Только он не сел. Я думала, он спит, полезла к нему в карман, а он… Он меня два дня насиловал…

– Это еще интересней.

– А потом я уже сама…

– Понравилось?

– И с тобой понравилось. И еще хочу.

– И хочешь, и будешь. Если я тебя не замочу, да?.. – ухмыльнулся Желтов. – А сама ты кого замочила?

– С клофелином передоз вышел, двое загнулись…

– Менты ищут?

– Конкретно меня нет… Я не в розыске, не бойся.

– Гы, ты не в розыске, но я тебя нашел…

– Если тебе надо кого-нибудь завалить, я могу, – зажмурив глаза, скороговоркой выдала девушка.

Видно, что нелегко дались ей эти слова. То ли страшно ей убивать, то ли ее пугала собственная мечта. Может, она всю жизнь киллером быть хотела, да как-то не сложилось.

– Из волыны?

– Нет, стрелять я не умею… А если отравить кого-то, то я могу…

– Надо сначала из волыны, – покачал головой Жора. – А потом уже крысиным ядом… Крыс в этой жизни много, без яда никак… Ты со мной согласна?

– Да, – кивнула она.

* * *

Круто, когда ворота открываются сами по себе. Подъезжаешь к дому, жмешь на кнопку пульта дистанционного управления, и пожалуйста – проезд открыт. Даже задницу от сиденья отрывать не нужно. Но сегодня у Клена такой номер не прошел. Заклинило вдруг ворота, и его водителю пришлось выходить из машины. Тут и появился Румын. Он ударил водилу по голове бейсбольной битой, а Жора взял на прицел самого Клена.

– Желтый, ты? – ошалел от страха и возмущения бригадир.

– Я.

Как и предполагал Жора, все двери, кроме открытой водительской, были заблокированы. Он правильно сделал, что атаковал жертву со стороны водителя. Желтов знал, где находится кнопка разблокировки, нажал на нее, и тут же в дело вступил Ваган. Он открыл дверь со стороны Клена и ударил его по голове монтировкой.

Хороший дом у бригадира, ели перед забором пышные. За эти деревья Жора и благодарил его, когда прятался от посторонних глаз. Знал бы Клен, какую злую шутку сыграют с ним эти ели, он бы спилил их.

Желтов все рассчитал, и пацаны его не дрогнули, так что дело в шляпе. И поздно Клену искать вчерашний день. Жора даже машину брать не стал, когда шел на это дело. Знал, что из этого квартала он уедет на джипе Клена.

Водителя Махаона связали, сунули в салон на заднее сиденье. Окровавленного Клена пересадили к нему и руки ему ремнем стянуть не забыли. Спокойно вокруг, никто не бежит бригадиру на помощь. Разве что псина о ворота мордой бьется – рычит, лает.

План сработал, и Клен у Жоры в руках. Ваган ударил его, но не убил. Рано еще бригадира к праотцам отправлять, пусть помучается немного перед смертью.

Пленников завезли в лес, к месту, где Жору ждала его машина. Ира находилась неподалеку. Она лежала на одеялах под кустом с толстым стволом. К этому стволу она и была прикована наручниками. Под этим кустом и будет похоронен Клен.

– Не замерзла? – спросил Жора.

– Издеваешься? – не зло, но с обидой спросила девушка.

– С чего ты взяла, что издеваюсь? – спросил Желтов, отстегивая ее. – Все хорошо, я приехал.

– А если бы не приехал? Если бы тебя замочили? Если бы тебя менты повязали?

– Со мной может случиться только хорошее, – пристально глядя на девушку, проговорил Жора.

– Ну да!

– Не да, а так точно… Запомни, со мной никто никогда и ничего сделать не сможет. А я смогу сделать со всеми все, что угодно. И с тобой тоже. Если ты не будешь умницей… А ты будешь умницей?

– Я и так умница. И на тебя не обижаюсь, – вздохнула Ира.

– Поживем – увидим, – Жора взял ее за руку, подвел к пленникам, которые валялись на земле.

Румын с волыной над ними нависал, Ваган тут же… В них Жора уже не сомневался. Они только что доказали ему свою преданность. После того что они сделали с Кленом, обратного пути у них нет.

Ваган даже вопросов не стал задавать, когда Жора к нему подъехал. Если надо, то какие могут быть возражения? И на дело пошел, не задумываясь. Желтов в свое время лично пристроил его к делу, помог попасть в число основных пацанов. Ваган был предан ему даже больше, чем Клену… И все-таки Жора забрал у него мобильник и без присмотра старался не оставлять. Ире еще он не доверял, поэтому и надел на нее наручники, чтобы не сбежала.

– Жора, ты зачем меня сюда привез? – спросил напуганный Махаон.

– Ты же тревогу поднять мог, да?

– Зачем мне ее поднимать?

– А чтобы братву на уши поставить… Ты мне тут ваньку не валяй, – ухмыльнулся Жора и выразительно посмотрел на Клена. – У меня тут и без тебя идиотов хватает…

– Желтый, я не понял, у тебя что, ко мне предъявы? – Клен кривился от боли. На виске у него засохла струйка крови.

– Ты же знал, что Самород собирался меня замочить. Знал, но не сказал. На дело меня отправил, чтобы Семен меня потом замочил, да?

– Какой Семен, о чем ты?

– Ты шкура, Клен. Самород ноги об меня вытирал, я ты молчал. Почему ты не заступился за меня, Клен? Почему я к следачке пошел, а?.. Гнида ты, Клен. Такая же гнида, как и Самород!

– Желтый, ты что-то не так понял! – воскликнул Клен.

– Ну, если не так понял, может, я тебя еще и отпущу, – дал ему пустую надежду Жора. – Но сначала ты мне все расскажешь…

– Что все?

– На кого наш «Геркулес» оформлен?

Жоре нужна была охранная фирма, директором которой числился Клен.

– В смысле, на кого?

– Фирма на подставного оформлена, и ты это знаешь, и я. Кто этот подставной?

– Зачем тебе это?

– А я под себя фирму отобью и сам кировать буду…

– Не важно, на кого все оформлено, важно, кто и за чем стоит. А за «Геркулесом» Самород стоит.

– Лежать он будет, твой Самород. Ты лежишь, и он ляжет. А я стою, и дальше стоять буду, и на ваши могилы плевать с высокой колокольни стану.

– Отморозок ты, Желтый, а отморозки долго не живут.

– Да нет, это вы с Самородом отморозились, а я по понятиям живу. И дальше так же жить буду… На кого «Геркулес» оформлен?

– Не знаю, это все через Саморода делается…

– Подохнуть хочешь?

– Так ты все равно меня грохнешь, – горько усмехнулся Клен.

– Могу грохнуть быстро, а могу и на муравейник положить. Пузо тебе вскрою и кишками на муравейник…

– Вот я и говорю, что ты отморозок, – презрительно хмыкнул Клен. – Давно тебя замочить надо было!

Жора поднял вверх ногу и с силой опустил ее на поверженного бригадира. Пятка угодила в его нос. А потом он бил Клена до тех пор, пока тот не вырубился.

– А тебя как замочить? – Жора в бешенстве глянул на Махаона.

– Я знаю, на кого фирма оформлена, – проскулил тот.

– На кого?

– Там одна фирма есть в офшоре.

– И как ее достать?

– Не знаю. Да и зачем? Собственник же не объявится, если ты фирму под себя возьмешь… Ну, Самород, конечно, предъяву бросит, но ты же собираешься с ним вопрос решить, да? – Махаон заискивающе смотрел на Жору.

– Решу, даже не сомневайся… Кто там у нас после Клена директором должен быть? – спросил Желтов. – Пацак?

– Он обычно замещает… А что? – с надеждой посмотрел на Жору Махаон.

– Может, тебя на это место поставить?

– Меня?! Ну, если нужно…

Жора мог бы убить Махаона, но что ему это даст?.. Ему сейчас люди нужны, которые будут на него работать. Да, Махаон оказался трусом и предателем, но так Жора и не собирался делать его своей правой рукой. Он знает, что представляет собой Махаон, исходя из этого и построит с ним свои отношения.

– Нужно. Ты станешь директором, будешь рулить, как Клен. А мы за тобой будем стоять, – Желтов посмотрел на Румына, перевел взгляд на Вагана, а Иру обнял за талию и животом прижал к себе. Она доверчиво прислонилось к плечу. – И за веревочки дергать…

– Я согласен! – восторженно выпалил Махаон.

– А личная преданность? – усмехнулся Жора. – Мне нужна твоя личная преданность…

– Ты же мой босс, какие могут быть вопросы?

– Что, и Клена завалишь?

– Клена?! – затрепыхался Махаон.

– А что, слабо?

– Да нет, я не могу!

– Тогда рядом с ним ляжешь… Ваган, лопату ему принеси, пусть яму для себя и для Клена роет.

– Ну, хорошо, хорошо! – От нервного напряжения Махаон засучил ногами.

– Значит, согласен? – с презрительной иронией посмотрел на него Жора.

– А у меня есть выбор?

– Нет.

– Тогда согласен!

Ваган развязал Махаона, а Жора вложил ему в руку ствол:

– Ну, давай, доказывай, что жить хочешь?

– Давай, Махаон, давай! И будь ты проклят! – плюнул в предателя пришедший в себя Клен.

Страшно ему было. Щека от нервного тика дергалась, голос дрожал, но пощады он просить, похоже, не собирался.

– Я… Я не могу! – Махаон разжал пальцы, и пистолет упал на землю.

Жора приставил ему к голове другой ствол.

– Согласен! Согласен! – истошно прокричал Махаон.

Трясущимися руками он поднял пистолет, навел его на Клена. Палец отказывался давить на спусковой крючок, но Махаон все-таки себя пересилил. Послышался сухой щелчок – это боек ударил в пустоту.

– Пиф-паф! – засмеялся Жора, глядя на дрожащего Клена. – Ты убит!

– Не ломай комедию!.. – зло, сквозь зубы процедил тот.

Похоже, он хотел обозвать Жору клоуном, но не решился продолжить свою мысль. Мог бы и обозвать, все равно шансов выжить нет.

– Ты прав, это комедия, – ухмыльнулся Желтов. – В двух частях… Дорогая, твой выход!

Он зарядил пистолет и передал его Ире.

– Я стрелять не умею! – покачала она головой, но от оружия отказываться не стала. И голос у нее не дрогнул, и рука не затряслась.

– Да тут не промажешь, – усмехнулся Жора.

– Хорошо, я попробую.

Ира прицелилась и нажала на спусковой крючок. Пуля попала Клену в живот.

– Сука! – дрыгая ногами, взвыл от боли тот.

– Кто сука?! Я сука?! – возмутилась Ира.

На этот раз пуля попала в голову, и Клен затих.

– Ну и зачем ты это сделала? – забрав у девушки ствол, усмехнулся Жора.

– Как зачем? Ты сказал?

– А зачем я сказал?

– Ты хотел меня к себе привязать.

– Привязал?

– Привязал… Я теперь за тобой как ниточка за иголочкой.

– Да? Ну, тогда готовь свое ушко…

Жора разрядил пистолет и тщательно протер его носовым платком.

– Твоя очередь!

Сначала Махаон взял у него пистолет и только затем спросил, зачем стрелять в покойника. Жора ему не ответил. Он молча забрал у него ствол и завернул его в платок.

– Если вдруг что, Клена ты завалил и я тебя ментам сдам. А мы подтвердим, что это ты стрелял… Да, дорогая?

– Да, дорогой, – с насмешкой глянув на Махаона, отозвалась девушка.

– Ну, чего стоишь? Давай в машину и дуй отсюда. Скажешь, что Клена увезли, а ты сбежал…

– Кто увез?

– Кто-кто, Дед Пихто и баба с пистолетом!.. Скажешь, что в масках были, ты ничего не видел… Все, вали! Я тебя найду!..

– Да, да! – Махаон, кивая, сел в джип, сдал назад, развернулся и выехал на дорогу.

При этом он зацепил куст, жесткими его ветками оцарапав краску, но кого могла волновать такая мелочь?

– Может, мы зря его отпустили? – спросил Румын, когда машина скрылась из виду.

– Не зря. Он теперь наш с потрохами…

– А яму копать кто будет?

– Ну не я же, – хмыкнул Жора.

Этим делом должен был заняться Махаон, но ему нельзя знать, где будет похоронен Клен. Он ведь такой, что спустя время может вернуться и перезахоронить труп… Жора должен был предусмотреть все, иначе удачи ему не видать.

* * *

Плоский камешек, подпрыгивая, проскакал по воде и утонул.

– Сколько раз блинчик подпрыгнул? – спросил Жора.

– А я что, считал? – гордо посмотрел на Желтова Самород.

– Блинчик сразу должен был утонуть, а не утонул. Почему? Потому что сила у него есть. Ты тоже, наверное, думаешь, что я на дно должен пойти. Только зря надеешься. Я еще тебя перепрыгаю…

Жора по трупам шагал к своей цели. Он подмял под себя «Геркулес», назначил нового директора. Самороду это, разумеется, не понравилось, он потребовал объяснения, поэтому они оба здесь, на берегу пруда в глубине городского парка.

По всем правилам бандитской науки Самород должен был спросить с Жоры жестко и без всяких объяснений. Но не хочет он поднимать волну: ведь его и самого захлестнуть может. У Жоры команда, оружие, он шум в городе поднять может, а Самород этого не хочет. Ему тихий омут нужен для своих чертей, и Жора его понимал.

– Не зарекайся, – поморщился Самород.

– Если ты хочешь «Геркулес» обратно забрать, так это зря. Что упало, то пропало…

– А что упало?

– Клен упал. Ураган был, его вместе с корнями вырвал.

– Ты его заглушил?

– Не важно кто, важно за что… Он же меня предал. Ты меня подставил, а он меня предал… Он Семена твоего не знает, ничего, на том свете с ним познакомится…

– Какого Семена?

– Илья Дмитриевич, ты же взрослый человек. Голова у тебя седая, а ведешь себя как сопливый пацан. Кого я должен был грохнуть, а? Кого Семен грохнул?

– Кого? – совершенно серьезно спросил Самород.

– Клен подъехал ко мне, сказал, что человека надо сделать. Я в запое был, а он подъехал…

– Про запой знаю, а про то, что человека сделать, понятия не имею…

– В Кумовке человека, Шумов его фамилия. Еще скажи, что ты не заказывал меня, – ухмыльнулся Жора.

– Заказывал. Клен должен был тебя грохнуть. Потому что ты с катушек съехал…

– Клен сказал, что ты мне шанс даешь. И на дело меня зарядил. Меня и Семена.

– Не знаю никакого Семена.

– Он про тебя говорил…

– Не заряжал я тебя ни на какое дело.

– А кто заряжал?

– Ну, Клен не только на меня работает… – усмехнулся Самород.

– А на кого?

– Думаешь, я здесь один такой? Нет, есть люди и покруче.

– Кто?

– Я и так сказал тебе слишком много…

– Только вот тень на плетень наводить не надо!

– Ты не только мне войну объявил, Жора. Ты всем войну объявил – мне, ментам, городу… Если тебе спокойная жизнь нужна, то здесь ты ее не найдешь. Мой тебе совет – забирай свое баранье стадо и сваливай отсюда.

– А кто тебе сказал, что мне спокойная жизнь нужна? Спокойная жизнь тебе нужна. Возраст у тебя уже не тот, тебе кефир по ночам пить надо, чтобы запоры по утрам не мучили.

– Мой кефир тебя волновать не должен, – сквозь зубы проговорил Самород. – Ты за себя переживай…

– Ты меня, Илья Дмитриевич, не пугай, я тебя не боюсь. И ментов не боюсь. Я никого не боюсь.

– Это все слова, Жора. Я в слова давно уже не верю.

– Главное, чтобы ты, мужик, в свой горшок верил.

Жора резко повернулся к Самороду спиной и направился к своей машине. При нем два человека, еще в кустах снайпер прятался, но это не давало ему гарантий от выстрела в спину. И все-таки он не побоялся оголить свои тылы. Не тот Самород человек, которого он должен был бояться. Раньше Жора относился к нему всерьез, а сейчас от уважения остался только пшик.

Свою слабость Самород засветил, забивая эту стрелку. Не должен он был этого делать, но раз так уж случилось, то ему не стоило задирать нос. Мог бы склонить перед Жорой голову и отдать ему «Геркулес» без всяких понтов. Ан нет, он выделываться начал… Желтов мог бы сам поставить вопрос ребром, но смысла в том не было. Самое большее, что мог сделать Самород, – это наобещать ему с три короба, чтобы сначала успокоить его, а затем ударить исподтишка. А раз так, то и смысла продолжать разговор нет. Слишком уж он уважал себя, чтобы гонять порожняки с каким-то старым козлом…

Из парка Жора направился к охранной фирме и еще на подступах к ней позвонил Махаону и велел ему выйти на контрольно-пропускной пункт. Не следует сейчас заезжать в офис. Пока все не уладилось, ему лучше держаться от «Геркулеса» подальше.

Махаон ждал его у контрольно-пропускного пункта, Жора позвал его к себе в машину и велел Румыну ехать. Неважно куда ехать, лишь бы на месте не стоять.

– Что-то случилось? – растерянно спросил Махаон.

– Ты идиот или прикалываешься? У меня стрела с Самородом была, а он спрашивает, что случилось… Случилось, Игорек. «Геркулес» за нами остался, за это не переживай… Скажи, чувак, ты знал, что Самород меня Клену заказал?

– Был разговор… Только я не мог тогда тебе этого сказать…

– Сейчас скажи… Я в запое был, а ко мне Клен подъехал, на уши мне там вешал… Ты его тогда ко мне привозил?

– Я.

– А на следующий день ко мне какой-то Семен подъехал. Ты его привез?

– Нет, он сам.

– А почему ты не спрашиваешь, что за Семен? Ты знаешь его?

– Я слышал, Клен по телефону разговаривал, сказал, что договорится с тобой. Ему сказали, что Семен завтра будет…

– Кто сказал?

– Брагин.

– Это кто такой?

– Вице-мэр Потоцка…

– Вице-мэр? – презрительно скривился Жора.

Он понимал, что чиновники могут быть в криминале с головой. И деньги они могут миллиардами воровать, и конкурентов своих заказывать за милую душу. Но все-таки эти люди – ботва. А Жора признавал только братву. Тем более он никогда не слышал про этого Брагина, значит, он действительно ничего собой не представлял.

– Ну да, – кивнул Махаон.

– Выходит, Семен – его человек?

– Получается, так…

– Клен работал на него?

– Ну, не то чтобы работал… Так, помогал ему иногда…

– Чем этот Брагин занимается?

– В мэрии? Строительством, коммуникациями…

– А по жизни он чем занимается?

– Свои вопросы решает…

– Ворует?

– Распилы, откаты, все такое.

– А там, где распилы, непонятки иногда случаются, да? – ухмыльнулся Жора. – И Клен помогал ему эти непонятки решать?

– Ну, в общем, да… Хотя у него и свои люди есть.

– Семен, что ли? Не густо…

Видно, Семену помощь потребовалась, поэтому Брагин позвонил Клену и попросил у него содействия. И выбор пал на Жору… Не такая уж и крупная он шишка, этот Брагин, если у него нет своей команды. Тогда и говорить о нем – только время тратить.

Но может быть, его самого в оборот взять? Подъехать к нему, взять за жабры и выставить счет за исполненный заказ. Причем взять с него раз в десять больше, чем они хапнули с Семеном?..

– Ты знаешь, где этот хмырь живет?

– Нет, не знаю, – покрутил головой Махаон.

– Точно?

– А какой мне смысл врать? Я же сказал, где Брагин работает, его ведь выследить можно…

– Можно, – кивнул Жора.

– Только я бы с ним не связывался, – предостерег его Махаон.

– Не понял.

– Крутой он.

– Ну, если клоуны бывают крутыми, тогда может быть…

– Нет, я серьезно.

– И я серьезно… Запомни, чувак, в этом городе нет человека круче меня. И скоро все об этом узнают.

Планов у Жоры громадье, и он постарается их осуществить. И начать надо будет с Саморода… Хотя нет, для начала ему необходимо решить вопрос с ментовской следачкой. Это сейчас ему везет, но если он не сдержит свое слово, то фортуна отвернется от него.

Или все-таки сначала надо решить вопрос с Самородом? Зачем ему заморачиваться с какой-то сучкой, если у него есть Ира? Вот когда эта клофелинщица ему надоест, тогда можно будет заняться Демичевой. А если не надоест, то и напрягаться не следует. И без того дел выше крыше, и везде нужно успеть…

Да, решено, сначала он сделает Саморода.

Глава 16

Кто-то летом едет на юг, а кого-то несет на север, в сторону Москвы. Впрочем, понять Оксану можно. Она жила на берегу Черного моря, и южное солнце для нее – обыденность. С матерью она там жила, в однокомнатной квартире – и скучно ей там было, и условий никаких. А здесь она живет в роскошном особняке, серебром ест с тонкого фарфора, старшая сестра организовала ей культурно-развлекательную программу – театры, салоны красоты, шопинг, все дела. Отец на молодую жену денег не жалел, и Олеся могла позволить себе побаловать свою младшую сестру.

Олеся – красавица… Раньше Егору нравились брюнетки, а сейчас он вдруг понял, что блондинки гораздо более привлекательные и сексуальные. А сама Олеся стала казаться ему эталоном совершенства.

Оксана внешне чем-то похожа была на свою старшую сестру – такие же светлые волосы, большие глаза, точеный носик, пухлые губки, фигурка очень даже ничего. К тому же она совсем еще молоденькая – семнадцать лет недавно стукнуло. Олеся и приодела ее, и, что называется, причесала. И еще Оксана умела держать себя на людях, правильно вела себя за столом. И не «гэкала», как это принято в Украине… И все-таки что-то не то в ней. Не имелось у нее той изюминки, которая красила ее старшую сестру. И фигура при всех своих достоинствах не прельщала его. А хорошие манеры были искусственными. Видно, что Оксана готовила себя, так сказать, к выходу в свет. Она правильно держала вилку и нож, но в ее движениях чувствовалась скованность и даже неловкость. И если бы только это…

Оксана не пыталась заигрывать с Егором. С первой минуты их знакомства он понял, что ей от него нужно. Сначала обручальное кольцо, а затем уже любой каприз. А секс по зову души не для нее, во всяком случае с ним. Возможно, она бы с легкостью переспала по настроению с каким-нибудь мачо. Или просто с парнем, в которого бы влюбилась по уши. Но Егор не входил ни в то число, ни в другое. Для Оксаны он – выгодная партия, и не более того.

Он вывозил ее в ночной клуб, знакомил со своими друзьями-приятелями. Там она и запала на Вадима Смирнова. Нет, глазки она ему не строила и даже от свидания с ним отказалась, но Егор почувствовал проскочившую между ними искру. О Смирнове она не спрашивала, в ночной клуб больше не просилась, однако Егор почему-то был уверен, что Оксана переспала бы с Вадимом, окажись он на его месте.

Оксана вела свою игру. Она была мила и обходительна с Егором, но намеренно держала дистанцию. Заинтриговать хотела, раздраконить, только он давно уже не мальчик, и его таким примитивом не возьмешь. Да и не хотел он заводить роман с Оксаной… Нет, переспал бы он с ней с удовольствием, но жениться на этой девице желания точно не было… Олеся – другое дело…

Егор поймал себя на крамольной мысли, и у него загорелись щеки. Как бы не раскраснеться за столом…

Нет, с Олесей у него ничего нет и быть не может. Олеся для него – табу… И все-таки ему приятно сидеть с ней за одним столом, чувствовать тепло, исходящее от девушки. А еще ему нравилось получать от нее знаки внимания. После того откровенного разговора, когда они пили виски со льдом, Олеся больше не подпускала его к себе так близко. Если он был интересен ей, как мужчина, то она не подавала виду. Улыбалась она ему тепло, но без тайного умысла или намека. Однако с тех пор, как Егор побывал с Оксаной в ночном клубе, в ней что-то изменилось. Нет, она не хмурила брови, не покусывала губы и уж тем более не грызла с досады ногти, но в ее взгляде все-таки угадывались ревнивые искорки. И только из-за одного этого Егор готов был заигрывать с Оксаной дальше.

– Сегодня вечером у нас туса намечается, – негромко и как бы в виде одолжения сказал он. – Ты, Оксана, приглашена.

Завтрак уже заканчивался, отец допивал свой кофе, сейчас он поднимется, и все разойдутся кто куда.

– Спасибо, – стараясь скрыть радость, поблагодарила девушка.

Голос у нее тонкий, мягкий, но не было в ней той певучести, как у Олеси.

Отец поставил чашечку на блюдце, чинно поднялся, обвел взглядом всех, кто сидел за столом, и вышел из столовой. А спустя некоторое время он позвал к себе в кабинет Егора.

– Что там у тебя за туса сегодня намечается? – сухо, с плохо скрытым недовольством спросил он.

– В «Громобое» собираемся…

– С Оксаной крутишь?

– А что, нельзя?

– Если без обязательств, то можно, – пожал плечами отец.

– Это как?

– А то, что не пара она тебе…

– Да? – ухмыльнулся Егор. – Я почему-то и сам так думал.

– Это хорошо, что ты так думаешь.

– Ну, не могу же я на своей тете жениться.

Оценив шутку, отец засмеялся:

– Действительно, на тете жениться нельзя…

– А что Олеся говорит?

– А что она должна сказать?

– Не просто же так Оксана здесь. Ей судьбу надо устраивать, а я жених не из последних. Олеся же не хочет, чтобы ее сестра у себя в захолустье пропадала…

– Не хочет… Да, она бы, наверное, не возражала, если бы у тебя с Оксаной срослось. Но я возражаю…

– А если припрет? – недовольно спросил Егор.

Это его личное дело, на ком жениться, и не надо указывать ему, как жить.

– Пока же не приперло, – сказал отец, проницательно глянув на сына.

– А вдруг?

– Когда припрет, тогда и поговорим… У тебя каникулы, кажется.

– Кажется, – усмехнулся Егор.

У него и во время сессии были каникулы, если это кому-то непонятно.

– На юга не собираешься? Надо бы на виллу в Сардинии съездить, посмотреть, как там дела обстоят.

– А сам ты не собираешься?

– Пока не могу… Хотя все может быть, – нахмурился отец.

– Проблемы?

– А где ты видел бизнес без проблем?

– Я могу чем-то помочь? – спросил Егор.

Желание работать на отца не пропало, но поубавилось. Что-то уже не очень хотелось быть частью мафии.

– А ты желаешь мне помочь? – всматриваясь сыну в глаза, спросил отец.

– Если надо, конечно!..

– Надо… Пора тебе в струю вливаться. Если на юга не собираешься, то, может, практикой займешься.

– А конкретно?

– У Сильвестра поработаешь, в «Громобое». Заместителем у него побудешь, посмотришь, как он там изнутри работает…

– Ну, можно, – пожал плечами Егор.

Не очень-то хотелось ему напрягаться, но, видимо, придется. Отец не вечен, и если с ним что-то произойдет, кто-то должен заняться его бизнесом. Верней, легальной его частью. А это два обычных ночных клуба в Потоцке, еще четыре – в Москве. Та же примерно история с ресторанами – и здесь есть, и в столице. Есть еще торговые и прочие площади, которые отец сдает в аренду – опять же, и здесь, и в Москве… Незаконные и полулегальные предприятия Егор в расчет не брал, но ведь отец мог впустить его и в эти сферы. А почему бы и нет? Главное, влиться в струю, а уж она-то вынесет к молочным рекам с кисельными берегами…

– Тогда сегодня просто туса, а завтра настраивайся на работу… Или все-таки на Сардинию? – улыбнулся отец.

– Нет, лучше здесь.

– Ну, смотри… А с Оксаной не завязывайся. Тусить с ней можешь, а жениться – не следует.

– Может, я сам как-нибудь решу, что мне можно, а что нет?

Отец сурово глянул, но ничего не сказал. И даже подобие улыбки на губах появилось. Похоже, он готов был признать его право на самостоятельность, хотя и не очень-то этого хотел…

– Ну что, я пойду? – спросил Егор.

– Иди и Мишу своего на тусу позови, пообщайся с ним.

– Что-то конкретное? – с важным видом спросил Егор.

Он хорошо помнил, как завербовал своего одноклассника. Отец мог им гордиться… Только вот не захотел он дальше с ним работать. Впрочем, отец и без него контактирует с Ракитиным, у него для этого есть особые люди.

– Да нет, ничего. Просто поговори, прочувствуй его настроение.

– Опять про Демичеву надо узнать?

– Нет, не надо… Я же говорю, узнай, какое у него настроение. Может, он уже не хочет с работать с нами. Да вообще… Он хоть и мент, но мне спокойней, когда он с тобой рядом. Ты меня понимаешь?

– Ну, я и сам за себя постоять могу, – поскреб у себя за ухом Егор.

– А кто говорит, что не можешь? Можешь… С Ракитиным сам свяжешься.

– Я ему шашлыки на природе обещал. Дома у себя.

– Собери народ, организуй вечеринку, в чем проблема?

Проблем не было. Действительно, почему бы не замутить сабантуй? В конце концов, дом ему строили не для того, чтобы он пустовал. Тем более что погода на дворе стоит отличная. Так что поездка в «Громобой» сегодня отменяется.

* * *

Фигура у Оксаны отменная, только почему-то сегодня утром она не очень-то вдохновила его на эротические подвиги. Егор увидел девушку из окна, когда она загорала у бассейна. Глянул и дальше пошел. Зато сейчас Егора распирало от нездорового желания. Или, напротив, здорового.

Веселая ночь, танцевальная музыка, народ балдеет. Шашлыки давно уже остыли, но так никому они сейчас и не интересны. Дом у Егора большой, спален в нем хватает, потому двор стремительно пустеет. Хотя ночь настолько теплая, что в бассейне можно купаться без проблем. И даже без купальника…

– Ух, ничего себе! – ошалел от восторга Ракитин.

Оксана глянула на него с безмятежным каким-то удивлением. Дескать, что здесь такого? Топлес – это же так безвинно.

Да, но ее высокая грудь, белеющая на фоне загорелого тела, наводила на другие мысли.

Как это ни обидно осознавать, но Оксана разделась для Миши. И ей плевать, что у Егора есть все, а у Ракитина ничего, кроме служебной информации, ради которой он здесь. Плевать, потому что сейчас она пьяная. Завтра она будет горько каяться в своем поступке. И зря. Все равно ведь Егор не женится на ней… Эта мысль приглушила обиду, и на душе стало немного легче.

Но ему и без Оксаны было обидно. Он организовал такую вечеринку, столько бабла в это дело вбухал, а Оксана строит глазки Ракитину, Люда закрылась в спальне с Игорем, Яна обнимается с Левой. А Егор сидит в шезлонге возле бассейна, потягивает виски из горла и смотрит, как Оксана раздевается перед Ракитиным. И в воду она нырнула ласточкой для него. Зовет его к себе и манит. А Егор никому не нужен. Ну да, он же теперь все организовал, поэтому мог катиться колбаской по Малой Спасской.

– Блин, она же утонет! – Возбужденный Миша стал расстегивать рубашку.

– Не утонет, – скривил губы Егор, глядя, как Оксана выныривает.

– Сейчас не тонет, а там всякое может быть.

– Всякое – это у тебя в штанах?

– Я что, не человек?

– Ты мент, а ей еще восемнадцати нет.

– Ну, можно и без этого, – неуверенно сказал Миша.

Он тоже порядком навеселе, и ему сейчас море по колено. Обидно. У него ведь тоже не клеилось с бабами, а тут вдруг раз, и понеслось. То свидетельницу по уголовному делу на лопатки уложил, теперь вот Оксана перед ним хвостом виляет.

– Поцелуйчики в щечку? – ухмыльнулся Егор.

– Не смешно.

– А как же Демичева? Что скажет?

– При чем здесь Демичева? – Миша собирался расстегнуть ремень на брюках, но вдруг передумал.

– У тебя же роман с ней.

– Да нет ничего.

– Почему?

– Она живет со своим… А чего ты ею заинтересовался?

– Да так, подумал.

– Да ладно, а то я не знаю, о чем ты думаешь… Что ты узнать хочешь?

– Может, ты не хочешь с нами?

– Не хочу. Но делаю все, что нужно… Тебя Желтов интересует? Так Демичева им не занимается. По нему следственный комитет работает. Только доказательств нет никаких. Он как бы сам повесился…

– Желтов повесился?

– Да нет, кореш его. Но, судя по результатам экспертизы, ему помогли повеситься. Желтов и помог. Только доказательств нет. Да и не взять его никак…

– Да плевать мне на Желтова!

Егор и слышать об этом бандите не хотел, особенно сейчас, когда Оксана выходила из бассейна. Волосы мокрые, стекающая по телу вода искрится на свету. Обнаженная грудь колышется в такт движению, бедра заманчиво покачиваются. А сама Оксана пьяно пошатывается. И в этом тоже угадывался призыв к смелым действиям. Дескать, она пьяна, а потому готова на все, и если Миша не будет дураком, ему обломится горячий приз… Ракитина она соблазнила, а до Егора ей и дела нет. Обидно. И завидно.

– А не надо на него плевать. Он зверь опасный, у него зуб на твоего отца. Как бы он его не загрыз…

– Не понял, – нахмурился Егор.

Что это за леший вдруг объявился, которого должен бояться сам Самород?.. А может, Ракитин с виски перебрал? Язык у него заплетается.

– А это что за новости! – послышался возмущенный голос.

К бассейну подходила Олеся. Она шла со стороны отцовского дома. Джинсы на ней, футболка, туфли на низком каблуке. В платье для коктейлей и в босоножках на шпильке она бы смотрелась лучше, но даже в таком наряде она казалась неотразимо красивой. И сразу же обида на Оксану прошла. И зависть к Ракитину исчезла.

Отцу Егор должен был завидовать. И на Олесю обижаться. Почему она замуж за отца вышла, а не за него?..

– Оделась, быстро! – От переизбытка чувств Олеся хлопнула в ладоши.

– А что, нельзя? – обиженно спросила Оксана.

Она пыталась стать в позу, но ее взгляд испуганно метался в поисках лифчика.

– Ты что, напилась?

– А что здесь такого?

– Все, хватит, нагулялась девочка. Давай домой! – Олеся рукой показала в сторону отцовского особняка.

– Не хочу! – Оксана капризно оттянула нижнюю губу.

– Завтра домой поедешь!

Оксана тяжко вздохнула, удрученно глянула на Мишу и направилась к дому.

– Вот что такое гроза среди ясного неба!.. – начал было Ракитин, но Олеся осадила его:

– Заткнись!

Вот тебе и гроза, вот тебе и молния… Но Егор бы не отказался от дождя в такую стихию.

– А я молчу, мне затыкаться не надо, – усмехнулся он.

– Не помешало бы, – на остатках гнева сказала девушка.

– А я что? Я ничего!

– Развел здесь бардак, – Олеся устало опустилась в шезлонг.

– Ну, искупаться девчонка захотела, что здесь такого? Может, она в русалку превращается?

– А ты водяным хочешь быть?

– С чего ты взяла?

– Да глаза у тебя залитые, – усмехнулась девушка.

К Олесе с подносом в руке подошел Миша.

– Прошу! – Он низко поклонился, левую руку заложив за спину, а правую, с подносом, протянул ей.

– Спасибо, – Олеся элегантным жестом взяла с подноса виски со льдом.

Она поблагодарила Мишу, но посмотрела при этом на Егора. Как будто это он позаботился о ней.

– Ну, это лучше, чем заткнись, – улыбнулся Ракитин.

– Извини, сорвалось, – вежливо сказала девушка, но при этом даже не глянула на него.

– Ничего, бывает. А за Оксану не беспокойтесь, мы бы ей не позволили утонуть.

– Миша, не в падлу, там еще мясо в холодильнике осталось. Я думаю, Олеся Валерьевна не отказалась бы от шашлычка, – Егор вопросительно посмотрел на свою прелестную мачеху.

– Вообще-то я на ночь не ем… – замялась девушка. – Ну, если чуть-чуть…

– А как насчет баньку истопить? – шутливо спросил Миша.

– Ты со своей мамой в баньке паришься? – косо глянул на него Егор.

– Нет.

– Тогда иди в баню сам!

Ракитин исчез.

– Кто такой? – спросила Олеся.

– Одноклассник мой. Старший лейтенант полиции. Отец сказал, что ему спокойней, когда Миша со мной.

– Твой отец – мудрый человек.

– Ты его любишь?

Олеся с удивлением и иронией глянула на Егора. Дескать, зачем ему это нужно знать?

– Извини, ляпнул, не подумав.

– А как ты сам думаешь, люблю я его или нет?

– Думаю, что да.

– Правильно думаешь… Так и дальше думай… Ты как-то обещал мне «Мохито», – весело сказала она, поставив на столик пустой хайбол.

– Легко… Только что отец скажет?

– Нет его. К утру обещал подъехать.

– Почему так поздно?

– Да нет, это рано, – грустно усмехнулась Олеся. – Утро – это рано.

– Я серьезно.

– В таких случаях он мне ничего не объясняет. Просто остается, и все.

– У кого остается?

– А у кого женатые мужики на ночь остаются?

– У него любовница?

– Не знаю, – пожала плечами Олеся. – Я его на этом не ловила…

– Да, но ты же все понимаешь.

– Где «Мохито»?

Егор сварганил коктейль, и Олеся приговорила его еще до того, как Ракитин подал шашлык. И от мяса она отказываться не собиралась. И второй коктейль попросила. Егор отговаривать ее не стал.

– Я, наверное, пойду? – спросил Миша, загадочно глянув на приятеля.

– Хочешь вдвоем нас оставить? – недобро глянул на него Егор. – Так это зря. Мы не любовники, чтобы нас наедине оставлять…

– Не любовники, – эхом отозвалась Олеся. – И я уже ухожу… Егор, ты меня проводишь?

– Да, мамочка, конечно!

Егор проводил ее до дома. Дальше она его не пустила, хотя он имел полное на то право. Тем более что ему не хотелось возвращаться.

– Иди к Мише, – сказала она и мягко прикоснулась к его плечу, этим усмирив его пыл. – А то еще подумает чего.

– А что он может подумать?

– Ты сам знаешь что… Я же моложе тебя, и у нас запросто могут быть отношения.

– Ты так думаешь? – дрогнувшим от волнения голосом спросил Егор.

– Нет, Миша может так подумать…

– А ты?

– Егор, ты хороший парень, и ты мне нравишься. Но спать мы с тобой не будем. И ты сам знаешь почему.

– Почему?

– Я бы на твоем месте даже вопросов таких бы не стала задавать, – усмехнулась девушка, повернулась к нему спиной.

Все, закончен бал, погасли свечи. Вместе с надеждой…

Глава 17

Тихо у бассейна, водная гладь на свету мерцает. Нет здесь никого. А куда же подевался Миша?

Егор взял телефон, позвонил Ракитину:

– Ты где?

– Погулять вышел… Слушай, тут такая цыпа нарисовалась! Не идет, а пишет… Девушка, вы далеко собрались?! – послышался в трубке возглас.

Кто-то ему что-то ответил.

– Егор, у нас тут есть Рома? – спросил Миша.

– Какой Рома?

– Ну, ты выйди, мы тут за воротами…

Егор сам вышел за ворота дома. Ракитин стоял под фонарем в компании хорошенькой блондинки. Расфуфыренная она, в платье для коктейлей, в босоножках на шпильке, в которых он хотел бы видеть Олесю. Миша что-то говорил ей на ухо, а она тихонько хихикала. На Егора она глянула блудными, жаждущими любви глазами. Какой-то неестественный у нее взгляд, уж не под кайфом ли она? Может, коксу нанюхалась.

– Ты кто такая? – спросил Егор.

– Сонька я. Мне Ромка нужен.

– Какой Ромка?

– Ковалев.

– Не знаю такого.

– У вас же вечеринка здесь?

– Вечеринка.

– Ну, вот, Ромка должен быть здесь!

– А я за Ромку сойду? – засмеялся Миша.

– Если нальешь, то может быть, – кивнула она, в глуповатом каком-то раздумье глянув на него.

– Может, чего покруче? – спросил Егор.

– А есть?

Сонька с жадностью посмотрела на него. Казалось, она готова была загнуться перед ним прямо здесь, за понюшку кокаина.

– Если очень захотеть, то найдем…

– Может, тебе лучше остыть? – спросил Ракитин. – Искупаться хочешь?

– В речке? – кисло глянула на него Сонька.

– Нет, в бассейне.

– Хочу!.. Только у меня купальника нет. Ничего нет, – сказала она, многозначительно глянув на Егора.

Он мог бы послать ее лесом. Кто такая? Какого Рому здесь ищет? Это же особый район, здесь все свои, как она здесь оказалась?..

Но Сонька смотрела на него так, как будто он был крутым мачо. Она явно хотела от него чего-то остренького. А ведь она не проститутка и даже не стриптизерша.

К ней клеился Ракитин. Он хотел с ней замутить, но ведь ей гораздо больше нравился Егор. Что ж, надо действовать, раз уж появилась такая возможность отомстить Мише за его победу над Оксаной…

– А у нас в купальниках и не купаются, – засмеялся Егор.

– Так я и сама никогда в купальнике не купаюсь! – кокетливо засмеялась девица.

Егор не смог удержаться от искушения и велел охраннику пропустить Соньку. Тот кивнул, соглашаясь. Обыскивать он девушку не стал, но в сумочку заглянул. Ничего подозрительного в ней не нашел, поэтому дал зеленый свет.

На пути к бассейну Миша как бы невзначай обнял Соньку за талию, но она отстранилась от него и прильнула к Егору… Все шло в точности как он хотел.

И у бассейна Сонька ломаться не стала. Отбросила в сторону свою сумочку, скинула с себя платье. Попка у нее чудо как хороша, стройные ножки удлинены шпильками. Так в босоножках она и нырнула в воду. В них же и вышла из бассейна. Блудные глаза, шальная улыбка, а как она соблазнительна в своей наготе.

– Ой, мальчики, как холодно!

Она с ходу обняла Егора, прижалась к нему. Мокрая она после купания, но капли, казалось, испарялись, соприкасаясь с его телом, настолько разогрелась в нем кровь.

– А здесь согреть? – спросил Егор.

Не смог он удержаться от искушения, поэтому и положил руку на ее роскошную попку. И так от этого возбудился, что Сонька не могла не почувствовать этого.

– Везде согрей!

– Ну, не буду вам мешать, – сказал Миша.

Наедине с Олесей он оставлял его с куда более легким сердцем, а сейчас его голос вибрировал от досады. Сонька упала ему в руку как спелый плод, но наслаждаться будет Егор. Печально.

– Да ты нам и не мешаешь…

Егор подхватил Соньку на руки и понес к бане, что находилась неподалеку. Это, по сути, был гостевой дом, только сейчас здесь никого не было. И кровать здесь с чистым бельем имелась, и бар наполнен, и каменка в сауне нагревалась быстро…

Жаль, что Олеся не увидит, как он с Сонькой будет зажигать…

Не увидела Олеся ничего. Сонька в постели была хороша. В какой-то момент Егору даже стало казаться, что все это происходит с ним во сне – настолько хороша была в постели Сонька…

Теперь настало его время остывать в бассейне. Никого там уже не было, и он отправился туда голышом. Сонька последовала за ним, а затем они закрылись в сауне.

– Слушай, как у тебя здесь здорово! – восторженно сказала она.

Ему и самому было здесь в кайф. Холодное купание после жаркого секса, а затем сухой пар в сауне – ну как не почувствовать себя после этого крутым мачо.

– Где, здесь или в спальне?

– Везде здорово!

Девица легла на верхний полок, выставив на обозрение роскошную попку.

– Твой дом?

– Мой.

– А Ромки точно нет?

– Тебя меня одного мало? – усмехнулся он.

– Так Ромка здесь? – Голос ее даже не дрогнул, и голову она не подняла. – Я так и знала.

– Что знала?

– Что ты меня обманываешь… Я, когда пьяная, контролировать себя не могу. Когда я пьяная, меня все почему-то за шлюху принимают.

– А ты не шлюха?

– А ты что, замуж меня зовешь? – хмыкнула Сонька.

– Нет.

– Тогда какая тебе разница? – усмехнулась она.

– Никакой… А Ромки здесь нет. И не было.

– Да черт с ним!

– А про вечеринку как узнала?

– Таксист сказал.

– Таксист?

– Ну, я Ромку искала, по городу ездила, а расплатиться было нечем. Ну, я с таксистом… Ты не думай, я не такая, просто, когда выпью, башню сносит…

– Бывает.

– Хочешь меня еще?

– Да.

– Тогда наливай.

– А как насчет в снежки поиграть?

Егор не увлекался наркотиками, но кокаина бы нюхнул. Да и Сонька наверняка не прочь попудрить носик.

– А у тебя есть? – кисло спросила она.

– Если пулю зарядить, то будет…

– Долго?

– Часа два…

– Долго. Давай лучше выпьем.

Они вышли из парилки, сполоснулись, Сонька в чем была села на высокий стул за барной стойкой. Егор плеснул ей виски в стакан на два пальца.

– Маловато будет, – усмехнулась она.

Егор налил ей до краев. И себе планку поднял.

– Нормально?

– В самый раз!

Весь стакан она не осилила, но половину махнула. Егор выпил меньше, но ведь он и до этого принял не меньше бутылки, если не две.

– Издеваешься?

– Слушай, а твои предки нас здесь не накроют? А то ведь мамка кричать начнет, а я этого не люблю.

– Моя мамка моложе тебя.

– Да ладно!

– Мачеха.

– Злая?

– Злая, – кивнул Егор.

Только злая мачеха могла так обломать своего пасынка, как это сделала сегодня Олеся. Спать она с ним не будет…

– А покажешь?

– Кого?

– Злую мачеху.

– А кричать ты громко умеешь? – спросил Егор.

– Не поняла?

– Я тебя ублажать буду, а ты во все горло кричи.

– Зачем?

– Услышит – зайдет к нам… Ты ее и увидишь!

И Олеся пусть увидит, как Егор зажигает с Сонькой. А то она, наверное, думает, что у него с бабами ничего не получается. Даже Оксану, и ту не смог раскрутить. Ну и какой он после этого мужик?.. Нет, она должна знать, что Егор еще тот бык, и от телок у него отбоя нет. Пусть Олеся видит, пусть ревнует…

– Зачем тебе это? – удивилась Сонька.

– Это тебе нужно.

– Да нет, не нужно. Я пошутила.

– Мне нужно!

– Ну, если тебе… А если папик твой на крик придет?

– Не придет. Он только к утру будет.

– Так уже скоро утро, – Сонька мутными глазами посмотрела на часы.

Половина третьего ночи.

– Да нет, до утра еще успеем…

– Слушай, а с тобой прикольно!.. Подожди, а где мои вещи?

– Ты еще прикольней! – засмеялся Егор.

Мокрые после купания босоножки валялись в спальне, платье они нашли возле бассейна. И еще с сумочкой пришлось повозиться.

Но пока искали сумочку, куда-то подевалось платье.

– Да ну его к черту! – схватился за животик Егор. Он был пьян, и его сейчас могла развеселить любая мелочь.

Сонька пьяно кивнула, повесила на плечо сумочку и, виляя бедрами, пошла к проходу между домами. Только с походкой у нее не заладилось. Хмель в голове гулял, потому Соньку сильно качало.

Охранник у калитки охренел, увидев голую пьяную девицу. Так на нее засмотрелся, что не заметил Егора. И проход ей закрыл.

– Посторонись!

Егор обогнал Соньку, толкнул охранника в грудь. Тем же макаром он протащил ее и в дом. В конце концов, если отцу что-то не понравится, он может выгнать его. А он уйдет… Уйдет он, но сначала переспит с Сонькой. И пусть она поставит на уши весь дом.

Но, как оказалось, чтобы разбудить Олесю, совсем не обязательно затаскивать Соньку к себе в постель. Олеся вышла к ним, когда они проходили через холл второго этажа, поднимаясь на третий. Вышла из своей спальни в шелковой ночной рубашке, которая так соблазнительно облегала ее фигуру.

Олеся большими глазами смотрела на Соньку.

– Привет! – дурашливо хихикнула та, помахав ей рукой.

– Спокойной ночи! – Егор же отвесил ей такой же дурацкий поклон.

При этом ему пришлось взяться за перила лестницы, чтобы не упасть. Уж слишком его качнуло.

Олеся хотела что-то сказать, но, похоже, от шока лишилась дара речи.

Егор провел девушку к себе в комнату и, не закрывая за собой дверь, завалился с ней в постель.

– Давай, кричи!

Он старался изо всех сил, но Сонька лежала под ним бревном. Егор присмотрелся к ней и понял, что ее сморил сон. Ладно, пусть спит, а он будет представлять, что под ним лежит Олеся. В первую их ночь она тоже будет лежать под ним молча, чтобы их не услышал отец…

* * *

Егор не мог понять, что происходит. В голове туман, в ушах вата, перед глазами круги. Он все еще пьян, его мутит, но самое обидное, что он ничего не помнит. С тех пор как пошел провожать Олесю, ничего не помнит. А ведь у них что-то было. Он раздевал ее, укладывал в постель, вторгался в нее… И эти чудеса прошли мимо него. Как же обидно! Волком выть хочется, как обидно.

Он видел, как Олеся выходит в открытую дверь, успел заметить контуры ее великолепного обнаженного тела.

За окнами брезжил рассвет. Это сколько ж времени он провел с Олесей – не один час и даже не два. И он ничего не помнил… И если это не проклятье, тогда что? Но ведь еще не все потеряно. Олеся не могла далеко уйти, он еще может вернуть ее. Хотя бы на пять минут вернуть, хотя бы на мгновение прижаться к ее обнаженной натуре.

Егор поднялся, пошел за Олесей. Но стоило ему взяться за ручку двери, как память к нему вернулась. Нет, это не Олеся уходит от него. Это Сонька куда-то пошла голышом. Может, платье отправилась искать? Но так пусть хотя бы в простыню закутается. Нечего ей ходить по двору…

Егор стащил с постели простыню и вышел из комнаты. Соньку он увидел в холле на втором этаже. Она открыла дверь в отцовскую спальню, бесшумной тенью проскользнула в нее. Чего ей там делать? И вообще, откуда она такая взялась? И какого Рому она искала? И откуда таксист мог узнать про вечеринку?.. А почему от бассейна ее потянуло к отцовскому особняку, хотя логичней всего было направиться к его дому?.. И еще она казалась обдолбленной, а от кокаина отказалась, почему?

Все эти вопросы промчались как огонь по бикфордову шнуру, и тут будто в голове случился взрыв. Егор ворвался в комнату в тот момент, когда Сонька уже собиралась ткнуть в спящего отца чем-то похожим на авторучку.

– Ты что здесь делаешь? – заорал он.

Сонька вздрогнула, развернулась к нему. Ее сильно шатнуло, как пьяную. И глаза у нее дурные-дурные. Только вот похожий на авторучку предмет ловко выскочил из ее руки, упав на пол прямо ей под ноги. И так же ловко она затолкала его ногой под кровать.

– Егор?! А разве это не ты?

– Егор?! Кто это? – Отец квадратными глазами смотрел на Соньку.

– Да я комнаты перепутала, – дурашливо мотнула головой Сонька.

Ее снова качнуло, но Егор уже точно знал, что она притворяется.

– Да нет, не перепутала ты ничего! – набычился он.

– Егор, может, ты объяснишь, что происходит?

– Отец, тебя, похоже, заказали. Познакомься, это твой киллер!

– Козел! – взбесилась вдруг Сонька.

И метнулась к нему, будто выпущенный из пращи камень. Она собиралась сбить Егора с ног и выскочить из спальни в надежде вырваться на волю. Но прорваться она не смогла. Не зря же он насиловал себя в тренажерном зале, накачивая мышцы. Он и на ногах удержался, и Соньку заломал.

Теперь можно было выяснить, кто она такая.

Глава 18

Все беды от женщин.

В свои пятьдесят два года Илья Дмитриевич Самородов не мог обходиться без них. Жизнь без баб казалась пустой и пресной. Потому и приходилось ему разрываться между красавицей женой и новой любовницей. А там, где блуд, там и выпивка. Потому и трещит голова после вчерашнего. Круги перед глазами, тошнота подступает. Сейчас бы спать без задних ног, ан нет, приходится устраивать разбор…

– Откуда ты приволок эту дрянь? – спросил Самородов.

Бокал холодного пива освежил похмельную кровь, но все равно состояние хреновое, мягко говоря.

Только заснул он после ночного загула, как уже пришлось просыпаться. Какая-то голая девка в спальне, крики, борьба. И еще Егор утверждал, что эта бестия собиралась его убить.

Действительно, из-под кровати извлекли авторучку с иголкой вместо пера. Нажимаешь на кнопочку – иголка выползает из гнезда, и еще капля на ней образуется. Что, если это цианид?

– Так это, пьяный был…

Егор говорил оправдываясь, но чувствовал себя героем. Что, если он действительно покушение на отца предотвратил?

– Она возле моего дома ошивалась, Рому какого-то искала, будто на вечеринке у меня должен был быть. А не было никакого Ромы…

– Зачем ты ее в дом притащил?

– Так, зачесалось. А Сонька сама лезла…

– Ну, шлепнул бы ее у себя дома.

– Так мы сначала в сауне, а потом меня замкнуло… Сонька сама, в принципе, к нам напросилась, – смущенно пожал плечами Егор.

– И тебя это не смутило?

– Сначала нет. А потом дошло. Я ж потому и пошел за ней, что дошло!

В дверь тихонько постучали.

– Да!

В кабинет ввели ночную гостью. Какой-то балахон на ней, голова опущена, глаза опущены. Губа разбита, под глазом надувается синяк. Ребятки с ней малость поработали, для разогрева.

– И откуда ты такая взялась, Сонька? – спросил Илья Дмитриевич.

На ней не было наручников, но это его не пугало. Кадык у нее за спиной стоит, он вырубит ее влет – пусть только дернется.

– Да просто…

– Просто даже кошки не рожают…

– Я спальни перепутала, – угрюмо буркнула девица.

– Ага, перепутала, – хмыкнул Кадык.

– А что это на ней? Она же голой по дому шаталась, вот пусть голой здесь и стоит! – сказал Самородов.

Кадык стал стягивать с нее балахон, но хозяин дал отбой. Голышом держать девку в кабинете – это слишком. Вдруг Олеся заглянет. Она и так подозревала мужа в измене, а тут еще девица голая у него на глазах…

– Значит, спальни перепутала… А это что такое? – спросил Илья Дмитриевич, пальцем касаясь авторучки.

– Не знаю, – пожала плечами девушка.

– Ну, иди сюда, я тебе татуировку сделаю…

– Не надо! – Сонька пугливо отшатнулась.

– А что такое?

– Это не я… Это он заставил!

– Кто он?

– Жора.

– Желтов?

– Да…

Илья Дмитриевич выразительно посмотрел на Кадыка. Тот в ответ с многозначительным видом кивнул. Дескать, он догадывался об этом.

– И что там, в этой авторучке?

– Цианистый калий.

– И ты должна была меня уколоть?

– Должна была, – эхом отозвалась Сонька.

– Типа, случайно. Типа, шатнуло, – усмехнулся Егор. – Она же под пьяную косила!

Илья Дмитриевич мог выставить его за дверь. Но зачем? Парню пора приобщаться к делу… Он бы и раньше втянул его в свое болото, но там бестолочам и лоботрясам делать нечего. Но сейчас Егор уже не такой, как прежде. Учиться он все так же не хочет, но уже стал проявлять интерес к делу. И к серьезной работе он пока не расположен, но ведь втянется… Может, и получится из него что-то путное. Вот отцу от цианистого калия умереть не дал. А ведь его жизнь, считай, висела на волоске.

Правда, Егор в последнее время на Олесю засматриваться стал, но так на большее он и не способен. Да и Олеся не дура, она прекрасно знает, что с ней будет, если вдруг что. Ну и Егору достанется… Он это понимает… Должен понимать…

– Значит, убить меня хотела, – в раздумье проговорил Самородов.

– Я не хотела, меня заставили.

– А это у тебя откуда? – Он взглядом показал на авторучку.

– Жора дал.

– Сам сделал?

– Да.

– Для него это слишком сложно, – презрительно скривился Илья Дмитриевич. – Для него пятью пять – тридцать пять.

– Ну, я не знаю…

– Ладно, разберемся, что у тебя и откуда… Ты хоть понимаешь, девочка, как ты влипла?

– Понимаю.

– Как зовут тебя?

– Соня.

– Ничего ты не понимаешь.

– Ира.

– Значит, Жора меня заказал?

– Да.

– А ты киллер?

– Нет, я его подруга… Он попросил – я сделала… Ну, не сделала…

– Так попросил или заставил?

– Заставил…

– Хорошо, допустим, ты меня убила бы. А дальше?

– Охрана же видела, как я в дом входила. Значит, я и обратно могла выйти…

– Ты не знаешь мою охрану.

– Перед голой девушкой все мужики одинаковы, – усмехнулась Ира.

– Хорошо сказала, – усмехнулся Самородов. – Мне нравится.

– Я бы ушла…

– Хорошо, ты ушла. А дальше? Где Жора должен был тебя забрать?

– Там, у речки, дорога. Меня в том месте должны ждать…

– И сейчас ждут?

– Наверное…

– Что ж, пустим тебя голой в Африку. А негров – на суд Линча…

Кадык все понял с полуслова. Он снарядил людей и тайком отправил их к месту, где голозадую неудачницу должен был ждать Жора Желтов.

Этот отморозок не собирался зарывать топор войны, что ж, пусть тогда курит трубку мира в аду.

* * *

Камыши на ветру шуршат, утка в пруду плавает, искусственный водопад шелестит. Стол в беседке накрыт – вино, шашлык из осетрины, фрукты. Меню не ахти какое, но так Илья Дмитриевич не пировать сюда приехал.

– Проблемы у нас, Денис Арнольдович.

– Это хорошо, что проблемы, – улыбнулся Брагин.

Он по жизни улыбчивый. Мягкие черты лица, добродушный взгляд, жирок по всему телу. Да он никогда не пытался строить из себя крутого – понты не кидал, пальцы веером не выбрасывал. И матерного слова от него не услышишь… Но характер у него железный. Проблемы у Самородова, а он улыбается. Хотя бы тень тревоги промелькнула во взгляде. А ведь он знает, что Илья Дмитриевич не называет пустяки проблемами. Если он здесь, в гостях у Брагина, значит, что-то серьезное стряслось.

– И что здесь хорошего?

– Давно не виделись, Илья Дмитриевич. И еще бы сто лет не увиделись, если бы не проблемы… Ну что, выпьем за проблемы, которые нас объединяют?

За такое дело пить не хотелось, но Самородов принял этот тост. Брагин только внешне мягкотелый, а внутри он кремень. И голова у него светлая. Илья Дмитриевич уважал таких людей. К тому же они очень друг от друга зависели. В какой-то степени он даже подчинялся Брагину.

– Сегодня моих людей положили, – сказал он, поставив на стол пустой бокал. – Шесть трупов… За это пить будем?

– Шесть трупов?!

– Да, шесть трупов. А раненых нет. Их добили…

– И Кадыка?

– И его.

– А я и смотрю, чего это его с тобой нет…

Не смог Кадык переиграть Желтого – на засаду нарвался. Жора всех его бойцов шпалами положил да паровозом по ним проехался. А ведь это были элитные бойцы Ильи Дмитриевича. А без Кадыка он вообще как без рук.

Сегодня утром Кадыка с его пацанами сделали. Трупы еще по моргам не развезли, а Самородов уже здесь. Слишком уж много вопросов у него к Брагину накопилось. Да и как дальше им быть, надо решать.

– Твои люди его положили.

– Мои люди?! – Брагину пришлось приложить усилие, чтобы сохранить невозмутимость.

– Да, твои люди… Только ты не при делах, – усмехнулся Самородов.

– Что-то я тебя не понимаю, Илья Дмитриевич, – озадаченно посмотрел на собеседника Брагин.

– Ты через Клена дела свои делал. На Корчнова кто наехал?

– Ты же в курсе, зачем спрашиваешь?

– Правильно, в курсе. Потому что насчет Корчнова Клен мне все сказал. Я дал добро, дело пошло… А про Шумова ты мне, Денис Арнольдович, ничего не сказал. Кого там в Кумовке замочили?

– Это моя личная проблема. Да и Клен вопросов не задавал. Если бы возникли сложности, я бы с тобой стал договариваться…

– Там не сложности возникли, а проблема встала. Клен Желтого к этому делу привлек. Желтый Шумова сделал, а твой Семен должен был его убрать, так я понял?

– Ну, в общем, да… – Брагин виновато смотрел на Самородова.

Но ведь ясно же, что он ни в чем не раскаивается. Этот человек свято верил в свою правоту во всем, что бы ни случилось. И по трупам он шагал, ничуть не сомневаясь в своем праве убивать. И бюджетные деньги он воровал без страха. А там такие суммы, что мама не горюй.

– Значит, ты обо всем договорился с Кленом? – спросил Илья Дмитриевич.

– Да.

Своей бригады у Брагина как таковой не было, потому и нужен был ему Самородов. Потому и работали они в одной упряжке. Сначала Брагин делал заказы через него, но потом стал напрямую работать с Кленом. Так было безопасней. Если вдруг что, то Самород как бы и ни при чем. Но Клен должен был держать его в курсе дел, которые он проворачивал с Брагиным. Должен был, но про Шумова ничего не сказал. За то и поплатился. Сам же себя и переиграл…

– А почему не со мной?

– Я же сказал почему.

– А где же твой Семен, если ты все знаешь?

И все-таки Брагина беззубым не назовешь. У него были свои собственные исполнители. К тому же в охране у него злые и преданные псы. Из бывших спецназовцев он своих телохранителей набрал, приручил их, заставил с руки есть. Хотя на самом деле эти ребята могли предать Брагина при первом же удобном случае… Так уж создан этот мир, что никому верить нельзя…

– Думаю, твой Желтый его переиграл.

– Да нет, Желтый скорее твой. Я его приговорил, а вы с Кленом ему шанс исправиться дали. А он этот шанс использовал… Где Клен?

– Пропал куда-то…

– Пропал… Желтый его грохнул, тут и думать нечего. Кто сейчас «Геркулес» держит?

– Махаон за директора.

– А кто за Махаоном стоит?

– Желтый за ним стоит, – кивнул Брагин.

Он мог бы и не отвечать. Самород и без того знал, что ему известны все эти расклады. Встречались они действительно редко, но перезванивались постоянно. Хотя и не все можно было говорить по телефону.

– А сегодня Желтый на меня покушался. Киллера ко мне зарядил. Мы киллера взяли, отпустили… Кадык за ним пошел. И себя не уберег, и пацаны легли… Переиграл нас Жора.

– Но ты же жив, – улыбнулся Брагин.

– Жив. А людей моих положили. Лучших людей.

– Мои люди их положили?

– Эти люди работали на тебя. Теперь работают на Жору… К тебе, Денис Арнольдович, предъяв нет.

– Ты меня, конечно, извини, Илья Дмитриевич, но у меня к тебе есть предъява. – Брагин улыбнулся добродушно, но в голосе звучали металлические нотки. – Ты с Желтым говорил? Говорил. А зачем? С ним решать вопрос надо было… Ты знаешь, как это делается.

– Знаю, – в горле у Самородова вдруг пересохло.

Брагина так просто не пошлешь. Он ведь насколько улыбчивый, настолько и обидчивый. И при этом интересы дела он ставил выше личных обид. Но что, если Самородов перестал отвечать этим интересам? А тут еще и обиды… Так ведь и навсегда можно остаться в гостях у Брагина. Земли у него много – место для безымянной могилки всегда найдется.

– Почему не сделал?

– Желтый шифруется.

– На месте мог бы кончить.

– Он конкретно подстраховался. Бойцы у него, автоматы…

– Это отговорки, – покачал головой Брагин. – Просто стареешь ты, Илья Дмитриевич. Бабы, хозяйство, все такое, да? Неохота за решетку на старости лет, так я понимаю?

– Неохота. Но я два раза срок мотал, я в авторитете был, я в тюрьме не пропаду. А как ты там жить будешь?

– Я?.. Хочешь сказать, что ты меня за собой потащишь?

– А кто Корчнова заказал?

– Но так менты на тебя выйдут…

– На Клена они выйдут. А ты с ним напрямую крутишь. Или ты думаешь, что меня он сдаст, а тебя – нет.

– Так нет же Клена, – усмехнулся Брагин.

– Ну, мертвым я его не видел…

– Да, но ты все понимаешь.

– И ты понимаешь. А почему понимаешь? Потому что ты, Денис Арнольдович, знаешь, кто такой Желтый. Ты его от ментов отмазывал. А почему его отмазывать пришлось? Потому что Желтый на Корчнова пошел и засветился. А потом, когда он гаишника избил, я его еще отмазывал… Отморозился он. Потому и Клена завалить мог… Он отморозился, а я его приговорил. С такими людьми опасно дело иметь. Клен бы его по-тихому вывел, а ты его к своему Семену прилепил…

– Это Клена была идея.

– Да, но косяк ваш общий… Жора совсем оборзел. Всю бригаду Клена под себя взял. Там дюжина стволов…

– И все из-за меня? – невозмутимо улыбнулся Брагин.

– Я этого не говорил.

– А я говорю. Да, может, я в чем-то и накосячил, но ты должен был прибраться за мной. А ты не сделал этого. Вот теперь Желтый и беспределит по-черному… Сколько, говоришь, трупов? Шесть?

– Шесть.

– Менты работают?

– Есть такое.

– Кто ментов вызвал?

– Мы.

– Мы – это значит ты, – с улыбкой, но жестко постановил Брагин.

– И что здесь такого? – Самородов смотрел на него тяжело, с угрозой.

Но тот как будто и не замечал этого. Как с провинившимся школьником с ним говорил… И самое обидное, Самородову приходилось оправдываться перед ним.

– Это были мои лучшие люди, – сказал он. – И они должны быть похоронены по-человечески.

Без ментов Кадыка и его бойцов похоронили бы как породистых собак – с почестями, но в безвестных могилах. Потому и вызвали ментов, хотя можно было бы обойтись и без этого. Пацанов застрелили в безлюдном месте, свидетелей не было, а то, что стреляли, так этим сейчас никого не удивишь.

– Ну да, чтобы мама принесла цветы на могилку, – правильно понял собеседника Брагин.

– А это плохо?

– Вот я и говорю, стареешь ты, Илья Дмитриевич, сентиментальным становишься… Шесть трупов – это значит, что менты понаедут. Из Москвы бригада будет, разбор начнется… Нам это нужно?

– Ничего, переживем.

– Кого мне там за последнее время отмазывать пришлось? Сначала Сухой, потом Желтый… И тот у тебя отморозился, и другой. Но дело не в этом, а в том, что мне просить за них пришлось. А если наших ментов шерстить начнут, если мое участие в деле всплывет? Меня с ходу с должности снимут… Мне это нужно?

– Никому это не нужно.

– Ну и что нам теперь делать?

– Желтого валить надо.

– Ментам его нужно сдать. Если его за Кадыка закроют, то никаких проблем с ментами не будет. Но ведь он тогда за Шумова рот откроет.

– А кто Шумова заказал?

– Так в том-то и дело… – кивнул Брагин.

– Вот я и говорю, мочить его надо, без суда и следствия.

– Тогда менты начнут искать того, кто Жору завалил.

– Мы его по-тихому сделаем.

– Тогда его самого искать будут. И превратится наш тихий омут сам знаешь во что… Или уже превратился?

– Ничего, отобьемся…

– Твои слова да прокурору б в уши… Сдавать Желтого нельзя, а валить… Валить надо, без этого никак… А сможешь? – Брагин с сомнением посмотрел на Самородова.

– Я все могу. Даже не сомневайся, – сказал тот, поднимаясь с места.

– Куда ты, Илья Дмитриевич?

– Пора мне. Дел по горло.

Действительно, дел было невпроворот. Да и здесь делать нечего. Оскорбил его хозяин дома, придется с него спросить. Но не сейчас, а потом, когда все дела будут разрулены.

Илья Дмитриевич был полон решимости покончить с Желтым. Он сделает это, а голову отморозка привезет сюда и бросит под ноги Брагину. Пусть знает, что следующим на очереди может быть сам. Тогда и язык свой распускать не будет. А то совсем страх потерял…

Глава 19

Цемент, щебень, песок, а на выходе – бетон. Деньги – товар – деньги. Теоретически все просто, а цемент, щебень и песок надо еще купить, причем по приемлемой цене. Плюс доставка. И еще работу бетонно-растворного узла следует оплатить. И бетон на объект доставить не так-то просто, для этого специальные машины нужны… Без пыли и пота в этом деле не обойдешься, но уж лучше такая работа, чем дома сидеть и жену со службы ждать.

Горелов еще не женился на Инне, но все к тому идет. А так она ему гражданская жена, а ее отец, выходит, гражданский тесть. Так это или нет, но Никита с ним в хороших отношениях. Сергей Александрович здорово ему помог с бизнесом. И с поставщиками помог, и со сбытом. Строительный рынок большой, но все-таки он имеет свои пределы, новичку без связей здесь трудно.

Но и без первоначального капитала в строительном бизнесе никак не обойтись. Технику надо на что-то арендовать, производственные площади даром никто не отдает, а рабочие аванс в счет зарплаты получить совсем не прочь. Но с деньгами у Егора без особых проблем. Он и в настоящем работу наладил, и в будущее смело строит. Сегодня он бетоном торгует, завтра завод построит. Россия ускоренными темпами строится, Новая Зеландия по сравнению с ней – хоть и живописный, но скучный хутор.

Никита уже жалеть начал, что раньше в Россию не вернулся. Хотя и было чем себя успокоить. Вернись он сюда раньше, может, и не выбрал бы Потоцк для проживания, тогда и с Инной бы не встретился… А ему только она одна и нужна.

Сам он щебень не доставлял, бетон по объектам не развозил, но домой вернулся такой уставший, как будто сам раствор месил, причем лопатой. Хотя держался при этом бодро. Инна не должна видеть его уставшим. Одно дело, если это временная слабость, и совсем другое – когда ты едва волочишь ноги постоянно. Так уж заведено в природе, что бабы любят сильных мужиков.

Но от баньки Никита отказываться не стал. Каким бы он молодцом ни держался, Инна все понимала. Да и цементная пыль у него в волосах, тело в едком поту. А завтра воскресенье, ехать никуда не надо…

Сейчас они выпьют с Инной холодного пивка после жаркой парилки, а потом займутся друг другом… Впрочем, они уже и сейчас заняты. У Инны дубовый веник в руке. Она хоть и хрупкая на вид, но рука у нее тяжелая. И лупит она веником хлестко, с оттяжкой – так экзекутор кнутом сечет. Никита хоть не мазохист, но ему приятно.

– Все, хватит, – отклеив банный лист от одного места, запыхавшись сказала Инна.

Они вышли из парилки, а в трапезной на столе холодное пиво в бутылках.

– Как дела на работе? – спросила молодая женщина, сделав первые несколько глотков.

– Ты же спрашивала.

– Я спрашивала вообще.

– А тебя интересуют частности?.. Хорошо, я составлю подробный отчет, если тебе это так интересно.

– Да нет, отчет не нужен. Лишь бы с тобой ничего не случилось.

– А что такое?

– Я же тебе говорила, не просто у нас с этим делом. Корчнова вот чуть не убили. А он по строительной части…

– Когда это было!

– А кто его избил? Желтов его избил…

– И что?

– А то, что этот отморозок совсем от рук отбился. Шесть трупов на нем… И это не считая других убийств…

– Шесть трупов – это серьезно, – нахмурился Никита, пиво вдруг перестало его интересовать.

– Не то слово.

– Ты этим делом занимаешься?

– Нет, конечно. Но я в курсе…

– Хорошо, что не занимаешься. Очень хорошо…

– Тебе неинтересно, что Желтов сделал?

– Ты же сказала, шесть трупов на нем.

– А кого он убил, как?

– Да мне все равно. Лишь бы с тобой ничего не случилось.

– Самородова он убить пытался. Киллер сбежал, за ним охрана погналась, а там засада. Из автоматов стреляли…

– Серьезные ребята, если с автоматами.

– Эти серьезные ребята из бригады Желтова. Он войну Самородову объявил. Война уже идет.

– Плевать я на Желтова хотел. И на Самородова тоже. Но за тебя переживаю… Слушай, а давай ты отпуск возьмешь! Ну, пока этого отморозка в стойло не поставят.

– Вообще-то отпуск у меня в октябре. Да и ты отпуск не возьмешь, у тебя сезон…

– Сезон. И от работы я не отказываюсь. Ты дома будешь сидеть, а я работать.

– Мы же в Египет собирались.

– Зачем нам Египет, если нам и здесь хорошо?

– Можно, конечно, и не ехать никуда… Только меня все равно не отпустят.

– Ничего, я с твоим начальником поговорю.

– Он тебя не послушается.

– Послушается… Желтов тебе угрожал? Угрожал. Если с тобой что-то случится, я твоего начальника на куски порву. Ну, если он тебе в отпуске откажет, – сказал Никита.

– Прям-таки и порвешь! – недоверчиво посмотрела на Горелова Инна.

– Прям-таки на куски! – ничуть не сомневаясь в своих словах, сказал он.

– Вид у тебя внушительный. Думаю, он тебя послушает. Но сначала я сама поговорю, ладно?

– Нет, не ладно, – покачал головой Никита.

– Почему?

– Я же тебя насквозь вижу. Ты не будешь разговаривать с начальником, потому что хочешь заниматься этим делом. Я не знаю, как ты собираешься к нему подключиться, но ты подключишься…

– Да нет, не собираюсь я никуда подключаться… Дело, конечно, интересное, но я уж как-нибудь без него обойдусь… Да и в отпуск я хочу… Так что поговорю с начальником, только не сегодня.

– И не завтра…

Где-то неподалеку бушевала криминальная война, лилась кровь, но здесь, у них дома, тихо и спокойно. Никита давно уже завязал с прошлым и охотиться на какого-то отморозка не собирается. Но если вдруг Желтов сунется сюда, здесь его будет ждать теплый прием. Хоть и не при деле Горелов, но ствол у него есть. И не один. А стреляет он очень хорошо, причем с двух рук.

* * *

Лизинг – дело хорошее, но если есть свободные деньги, то лучше приобретать технику в собственность. И не какой-нибудь хлам, а машину, которая долго не будет ломаться. А деньги у Никиты имелись и желание развивать свой бизнес – тоже. Потому и отстегнул он звонкой монетой за новенький «КамАЗ» с автобетоносмесителем на девять кубов. В два с половиной «лимона» ему это удовольствие встало. Но если машина будет работать как надо, он быстро отобьет это вложение…

Машина уже на месте, надо бы проверить, как работает бетоносмеситель. Но, может, отложить это дело до завтра. Шестой час вечера уже, и если что-то пойдет не так, то увязнет здесь до ночи. Да еще и настроение будет испорчено… И все-таки он не хотел откладывать на завтра то, что можно будет сделать сегодня.

– Никита Тимофеевич, да вы не переживайте, все будет хоккей, – увещевал его Микола, счастливый водитель новой машины, он же оператор бетоносмесителя. – Мы же проверяли, все работает…

– Что вы проверяли? Если барабан крутит вхолостую, это не значит, что он будет работать под нагрузкой.

– Все девять кубов закрутит, даже не сомневайтесь.

– И куда мы эти девять кубов денем?.. Все, свободен, завтра с утра здесь как штык!

– Так завтра воскресенье.

– Спасибо, что напомнил, – усмехнулся Никита. – Тогда в понедельник как штык. Смотри, если с бодуна будешь, машину Лазареву отдам. Он у нас непьющий.

– С какого бодуна, Никита Тимофеевич! Ну, дерну завтра пивка, что здесь такого? – вздохнул Микола.

– Короче, я тебя предупредил… Все, ставь машину на прикол и гуляй до понедельника.

В этот момент зазвенел лежащий на рабочем столе мобильник. На дисплее высветилась фотография Инны.

– Да, родная.

– Никита, все в порядке! Я в отпуске! – радостно сообщила Инна.

– Где ты?

– В машину сажусь, домой еду.

– Да? Ну, тогда я тоже.

Он оставил работу и направился к своей машине. По пути заскочит в супермаркет, возьмет бутылочку хорошего французского вина. Надо будет обмыть отпуск Инны, а заодно выпить за техническое здоровье «КамАЗа» и бетономешалки на его базе.

Всего в дороге он провел около часа, за это время Инна должна была доехать до дома. Но гараж пустовал, и дома никого. Может, она тоже заехала в супермаркет? Скорее всего. Никита позвонил ей, но телефон не отвечал. Аппарат абонента был временно недоступен. Он позвонил через пять минут – все тот же результат. Тогда и возникла в душе тревога.

Никита сел в машину и поехал навстречу Инне. Он знал, в какой торговый центр она могла заехать по пути домой, там, на стоянке, и обнаружил ее «Хонду». Только почему-то машина стояла с открытой дверью. И люди какие-то рядом стояли, о чем-то встревоженно между собой переговаривались. Никита подошел к ним столь решительно, что они перед ним расступились.

Он увидел лежащую на земле сумочку Инны, наклонился, подобрал ее.

– Вы из полиции? – спросил высокий мужчина в строгих очках с толстыми линзами.

– Что здесь произошло?

– Женщину похитили. Она в милицейской форме была… В машину садилась, а они подбежали, схватили…

– Кто подбежал?

– Двое их было. В масках.

– Вы это видели?

– Да, своими глазами. Моя машина напротив стоит, – мужчина показал на свой внедорожник. – Я как раз выходить собирался… Так вы из полиции?

– Я муж…

– Я из полиции!

Мужчина отошел в сторону, пропуская к месту старшего лейтенанта Ракитина. Вот уж кого Никита не хотел сейчас видеть.

– Ты?.. – И он сам не очень был рад встрече. – А Инна где?

– Похитили.

– Так это ее похитили!.. – Ракитин растерянно посмотрел на машину.

– Догадываешься, кто?

– Догадываюсь.

– Вот и хорошо… Ты давай тут, а я поехал…

Никита направился к своему автомобилю. Надо было спешить, пока Инну не завезли слишком далеко.

– Эй, вы куда, гражданин? – Ракитин схватил его за руку.

– Я что, арестован? – сквозь зубы спросил Никита.

– Нет.

– Тогда в чем дело?

– Я объяснений жду.

– Я все сказал.

– Если сказал, зачем уходишь? – отпуская Никиту, спросил Ракитин.

– Значит, надо.

Никита повернулся к нему спиной и продолжил путь к своей машине.

Какое-то время Ракитин смотрел ему вслед, а затем занялся свидетелями.

Никита крепился, но все-таки едва сдерживался, чтобы не застонать от отчаяния… Сейчас он горько жалел о том, что не занялся Желтовым вплотную. Надо было давить эту гниду в самом начале, а он смалодушничал. И теперь он расплачивался за свою слабость ценой любимой женщины. Он имел представление о том, кто такой Желтов, поэтому не строил иллюзий насчет его джентльменского поведения. Эта тварь похитила Инну, чтобы привести в исполнение свою угрозу. Именно поэтому Никита очень спешил, но не факт, что он успеет. Слишком много потеряно времени. А ему еще надо вернуться домой, достать из тайника оружие. Как бы не опоздать…

Непросто ему придется. Наверняка похищение Инны спланировано и всерьез подготовлено, если преступники были в масках. Если так, то для нее уже подобрано место, где Желтов сотворит обещанное… Но, может, он замешкается? Или просто потянет время, чтобы продлить удовольствие, глядя, как трепещет перед ним жертва…

Домой Никита гнал как на пожар. Он проехал через светофор на красный свет, и это заметил караулящий нарушителей гаишник. Горелов едва удержался от искушения проехать мимо. Он остановился, сам вышел навстречу инспектору, но вместо документов протянул ему пятитысячную купюру. Его нарушение столько не стоило, но за эти деньги гаишник отпустил его с миром, даже не потребовав документы, на ознакомление с которыми могли уйти драгоценные минуты…

Глава 20

Хорошо в деревне летом. Особенно если дом на отшибе стоит. А если еще девчонка под боком козырная, так и уезжать никуда не захочется. Впрочем, Жора никуда и не спешит. Ему с Иркой в постели хорошо, но только ревность иной раз гложет.

– Расскажи, как с самородовским сынком сексом занималась?

– Да не спала я с ним!.. Я же говорила, пьяный он был и у него ничего не получалось!

– Но ты же под него ложилась?

– Да, но ты же сам сказал, что можно все.

– А ты и рада, да?

– Так я же правильно все сделала.

– Правильно, – ухмыльнулся Жора. – Только Самород живой.

– Ну так сынок его все испортил…

– Да не отмазывайся ты, нормально все!

По большому счету Инна провернула все в лучшем виде – и в доверие к Самородову-младшему втерлась, и в дом к его отцу проникла… Все там по уму было сделано, только в последний момент удача отвернулась от нее. И от Жоры тоже.

Да, он предусмотрел все и потому не позволил Кадыку застать себя врасплох. И ему самому отомстил, и его уродам, которые избивали его в трапезной геркулесовской бани. Крутой разбор вышел, у Жоры до сих пор замирало сердце, когда он вспоминал, как разбегались и падали под автоматным огнем бойцы Саморода. Да он от восторга тогда орал, нажимая на спусковой крючок автомата.

Самород лишился лучших своих бойцов, и это не могло не радовать. И все-таки Жора всерьез решил, что удача отвернулась от него. И на том же серьезе он решил взяться за Демичеву. Так он загадал себе – пока не отомстит он этой ментовской шлюхе, удачи ему не видать. Потому и заказал он ее пацанам. Заодно проверит их на вшивость.

В дверь постучали.

– Да!

В комнату осторожно зашел Румын.

– Чего стучишься? – засмеялся Жора, вспомнив, как Ирка голышом убегала от Саморода. Все видели, как она светила сиськами, и Румын в том числе. – Баб голых не видел?

– Еще увижу, – оскалился Румын.

– Не понял, – Жора глянул на Ирку – вдруг она светилась перед ним.

Но нет, она простыней накрылась, и грудь закрыта.

– Пацаны Демичеву замели. Звонили, спрашивали, куда везти.

– Ваган что говорит?

– Чисто, сказал, все.

– Ну, тогда пусть сюда везут. И Сысой с Упырем пусть едут. Заслужили.

Жора не верил никому, даже Румыну. Но все-таки кому-то он доверял больше, а кому-то меньше. А Сысой и Упырь были у него под подозрением. Поэтому и приставил он к ним Вагана. Всех троих и отправил по душу Демичевой… Сысой и Упырь прошли проверку, и теперь они достойны были жить вместе со всеми. Вся бригада у Жоры здесь, только Сысоя и Упыря не хватало для полного набора. Ну и Вагана тоже.

Румын ушел, и Жора потер ладони в предвкушении забавы:

– Ну, вот и попалась ментовская рыбка!

– Зачем она тебе?

– Счастье она мне принесет, я ж тебе говорил!

– А если все будет наоборот?

– Все может быть. Но я не хочу бояться. Я хочу, чтобы меня боялись. И эта сучка будет меня бояться! И ее дружки сюда не сунутся!.. А ты что-то имеешь против?

– Ты ее будешь трахать?

– Нет, ля, мимозы дарить!

– А я?

– Ты тоже можешь ее трахнуть! – засмеялся он.

– Я не хочу, чтобы ты с ней спал, – на полном серьезе сказала Ирка.

– А если я ей обещал! Сначала я, потом братва.

– Зря ты это затеял. Она же тебе ничего не сделала.

– Как это не сделала? Сделала.

– Это все несерьезно…

– Это тебе так кажется… Слушай, а может, я ее к себе возьму на твое место. А тебя на круг… Пацаны на тебя давно заглядываются…

– Не надо! – испуганно мотнула головой Ирка.

– Тогда закрой рот и не дыши!

– Зря все это…

Жора полыхнул взглядом, и девушка с головой залезла под простыню. Дура баба, ничего не понимает в тонких материях. А он свято верил в то, что фортуна щедро вознаградит его, если он сдержит данное Демичевой слово…

* * *

Это было страшней, чем в кошмарном сне. Руки связаны за спиной, на голове мешок, а рядом какой-то урод, который беззастенчиво лапает ее. И под юбку к ней все норовит залезть…

Инна и понять ничего не успела, как ее схватили, сунули в какую-то машину. Там на нее надели наручники. В рот сунули кляп и мешок на голову натянули… Сейчас Инну лапал один урод, а скоро на нее навалятся всей толпой.

Она сопротивлялась как могла, но вот урод взял ее одной рукой за шею, а другой стал раздвигать ей ноги. Инна сжимала бедра, и, чтобы она расслабила мышцы, насильник стал ее душить.

– Сысой, ты что делаешь? – одернул его кто-то.

– Так она же сама хочет, Ваган! – засмеялся урод.

– Смотри, как бы тебя самого не захотели.

Бандит, которого назвали Сысоем, отпустил Инну. Она задергалась, замычала, требуя к себе внимания.

– Видал, Ваган, продолжения требует! – хотохнул Сысой.

– Да нет, она что-то сказать хочет…

На этот раз Сысой сунул руку под мешок, нащупал кляп и выдернул его.

– Ваганов, это ты? – спросила Инна.

Не так уж и трудно было установить личности подельников Желтова. И Румынцева опера вычислили, и Ваганова.

– Ну я, а что? – донесся до нее голос.

– Мы знаем, что это ты избил Корчнова.

Инна понимала, что этим Ваганова не пробьешь, но должна же она была схватиться за соломинку.

– И что?

– Я знаю, кто меня похитил. И в отделе это поймут. Тебя будут искать.

– Меня и так ищут.

– Ищут Желтова. За убийство шестерых человек. Тебя в числе подозреваемых нет. И не будет. Если ты меня сейчас отпустишь, то не будет. И про Корчнова забудь.

– Что, за шкуру свою дрожишь, шлюха ментовская? – презрительно засмеялся Ваганов.

Инна прикусила язык. Стыдно ей вдруг стало. Она ведь действительно искала спасения, потому и предлагала Ваганову сделку, на заключение которой не имела никаких полномочий. Никто не освободит его от ответственности, если он причастен к убийству самородовских боевиков.

– Сысой, ты сними с нее мешок, – сказал Ваган.

– Так она ж дорогу запомнит…

– А если ты ее сейчас трахнешь ненароком? Знаешь, что с тобой менты потом сделают, если она в живых после этого останется?

– А зачем ее в живых оставлять?

– Так вот и я о том же…

С Инны сняли мешок, и она увидел лица своих похитителей. Мерзкие до тошноты, похотливые рожи. Будь у нее сейчас в руках граната, она бы, не задумываясь, вырвала из нее предохранительную чеку и разнесла бы их всех в клочья. Лучше погибнуть, чем достаться на поживу этим ублюдкам.

Но нет у нее гранаты. Зато у этих подонков развязаны руки. Сначала они ее изнасилуют, а потом убьют… Не зря Никита в отпуск ее отправлял. Как чувствовал он, что Желтов потянет к ней свои грязные руки…

Не уберег ее Никита. Но разве можно его в этом винить? У него работа, у нее служба, и они не могут постоянно быть вместе… А он бы не дал ее в обиду, будь он рядом с ней в страшный час. Никита такой, что зубами перегрыз бы им глотки ради нее. Он на все способен, потому что любит ее… Но будет ли он любить ее после того, что с ней произойдет.

– Так, может, вставим телочке, если по-любому мочить? – спросил Сысой.

– Сначала Жора, потом все остальные, – покачал головой Ваган.

Машина ехала по проселочной дороге – вероятность встречи с милицейским патрулем ничтожно мала. А если это и случится, шансов у Инны спастись все равно нет. И у полицейских выжить тоже. Бандиты отморожены на всю голову, раз. И у них автоматы, два.

– А почему Жора? – возмутился Сысой. – У него своя телка есть, пусть с ней зажигает!

– А если он всю жизнь мечтал мента трахнуть? – засмеялся Ваган.

– Ну, так и я об этом мечтаю! Чтобы одна только белая рубашечка с погончиками, без трусов… Чем Жора лучше меня?

– Ничем он тебя не лучше! – выплеснула Инна. – Такая же сволочь, как и ты! Только ты еще ничего не сделал, а его высшая мера ждет! Ты еще можешь выйти сухим из воды!..

– Сысой, пасть ей заткни!

И снова Инне затолкали в рот грязную тряпку.

– Жора ничем не лучше тебя, Сысой, – сказал Ваган. – Он всего лишь круче тебя… Но ты на свою мечту право имеешь. И я хочу первым попробовать полиционершу в белой рубашечке… Жребий бросим. У кого как фишка ляжет, тот так и начнет…

– Ну, если так…

– А руки будешь распускать, на тебя самого фишку бросят. Пацаны голодные, им одной бабы мало, – глумливо хохотнул Ваган.

Сысой больше не лез к Инне, но ведь это было затишьем перед бурей. А буря не заставила себя ждать.

Машина прошла окраиной какой-то деревни, въехала во двор дома. Это была деревянная изба, каких много, но забор здесь сплошной, высокий. Да и поблизости домов не наблюдалось, и если Инну начнут насиловать прямо во дворе, никто не услышит ее криков. И на помощь ей точно никто не придет. Отчаяние держало ее за горло и стало душить, когда из дома к ней вышел Жора. И не было с этим «быком» «телки», о которой говорил Ваган. Инну швырнули ему под ноги. Она упала, ее приподняли, но встать на ноги не позволили.

Жора подошел к ней, рукой взял за подбородок, задрал вверх голову.

– Здравия желаю, гражданин начальник! – Он выдернул тряпку из ее рта. – Какие вопросы, товарищ старший лейтенант?

Щелчком пальцев он сбил какую-то мусоринку с ее погона.

– Зря ты это сделал, Желтов, – превозмогая страх, сказала молодая женщина.

– Это не вопрос, это угроза, – ухмыльнулся Жора. – А я вопросов жду. Хочешь знать, кто заказал Корчнова? Самород его заказал. Хочешь знать, кто заказал Шумова? Самород его заказал. Хочешь знать, кто замочил Шумова? Я его замочил… Ну, чего молчишь? Боишься? Очко играет? А раньше борзая была. Раньше меня не боялась, да? Дружков своих ментовских на меня спускала. Так теперь мой черед глумиться… Румын, ты первый! После меня… Ваган, ты второй!..

Инна зажмурилась, чтобы не видеть ублюдков, которые обступили ее со всех сторон. Бандиты мерзко скалились, представляя, как будут насиловать ее…

Желтов определил очередность, и Сысой даже слово против него не посмел сказать. А как в машине хорохорился…

– Теперь я тебя допрашивать буду…

Жора схватил Инну за волосы, потащил за собой в избу. Руки у нее были скованы за спиной, и ногой она не могла его ударить, потому что вел он ее за собой чересчур быстро. Демичевой приходилось усиленно перебирать ногами, чтобы не упасть.

Он втолкнул ее в комнатку, в угол между кроватью и стеной. На кровати полулежала девушка. Она недовольно смотрела на Жору.

– Зачем ты ее сюда притащил?

– Третьей будешь.

– Сам давай, без меня! – Психанув, она соскочила с кровати, но Желтов поймал ее за руку.

– Куда ты? У гражданина следователя к тебе вопросы! – засмеялся он.

– Какие, к черту, вопросы?

– Кто гражданина Кленова замочил? – спросил Жора.

– С ума сошел? – оторопело уставилась на него девушка.

– А кто на гражданина Самородова покушался?

– С тобой все в порядке? – Она покрутила пальцем у виска.

– А кто голой по Африке бегал?

– Да пошел ты!

Девушка попыталась вырваться, но Желтов прижал ее к себе с такой силой, что у нее выгнулась спина.

– Не надо со мной так! А то пацаны очередь уже заняли! – Он кивнул на Инну. – Хочешь, чтобы я тебя на эту очередь поставил?

– Нет! – скривилась Ира от боли.

– Тогда не буксуй! Поняла?

– Поняла.

– Давай, поможешь мне…

Жора сгреб Инну в охапку, швырнул на кровать животом вниз, снял с нее наручники, но тут же пристегнул ее к передней спинке кровати. Вторую руку он привязал к спинке кровати длинным полотенцем, скрутив его в жгут, но прежде перевернул Инну на живот. Она сопротивлялась, но это ей не помогло. Жора и сам по себе сильный, и его девица помогала ему.

Придерживая ее, Жора заставил свою подружку стащить с Демичевой юбку и трусики. Инна осталась только в одной рубашке с погонами.

Ну вот, началось… От ужаса и омерзения Инна зажмурила глаза. Но в дверь вдруг постучали.

– Желтый, тут у нас проблема!

– Один момент!

Желтов скрутил жгутом простыню и одну ногу Инны привязал к задней спинке кровати. Вторая нога осталась свободной, но это ее уже не спасет.

Жора вышел из комнаты. Пол грохотал по его ногами, а вскоре воздух сотрясся от матерной ругани. О чем он говорил, Инна не слышала, но, судя по всему, произошло что-то из ряда вон выходящее. Может, Жора узнал, что по следу Инны едет отряд полиции специального назначения? Хотелось надеяться на это.

– Как тебя зовут? – обращаясь к девушке, спросила Инна.

– Ира.

– Это ты на Самородова покушалась?

– Ну, я.

– Я занимаюсь этим делом. Самородов на тебя не заявлял. То, что его убить пытались, мы знаем. Но это оперативная информация. И если ты поможешь мне, это дело замнут…

– Разжалобить меня хочешь? – перебила Ира. – Бесполезно. Я с Жорой до конца.

– Дура ты.

– Зато по кругу не пойду. И живой останусь.

– Вас ищут. А может, уже нашли…

– Все может быть.

Ира вышла из комнаты, минуты через три вернулась.

– Ничего особенного, вопрос один в Потоцке нужно решить. Сейчас пацаны его решат и вернутся, – думая о чем-то своем, сообщила она.

– И Жора уехал?

– Нет, он остался. Он тебя сейчас трахнет, а очередь потом пойдет, когда пацаны вернутся, – невесело, как о чем-то неизбежном сказала Ира.

– Ты же этого не хочешь!

– Я на очередь не хочу, а на тебя мне плевать… Рубашка у тебя классная, можно я тоже старшим лейтенантом побуду? – спросила она.

Ира стала расстегивать пуговицы на рубашке, но вдруг ее внимание привлек кулон с рубином в виде сердца. Это был подарок Никиты. Честно говоря, кулон казался ей безвкусным, и она не очень-то хотела носить его, но Никита настаивал.

– Ух ты!

Кулон Ира сняла вместе с цепочкой. И в это время в комнату зашел Жора:

– Что это такое?

– Тебе живой подарок, – не отрывая глаз от кулона, сказала она. – А мне мертвый… Ты же не возражаешь?

– Забирай.

– Я пойду?

– Может, присоединишься? – ухмыльнулся Жора.

– Пусть твои быки присоединяются…

Ира вышла из комнаты, хлопнув дверью.

– Злится. Ревнует… Вот как объяснить ей, что ты не баба, а мусор? – осклабился Жора, глумливо глядя на жертву.

– Кленова она убила? – спросила Инна.

– Клена?.. Она сказала?

– Ты сказал.

– И Саморода она пыталась сделать… А знаешь, почему я хочу Саморода сделать? Потому что он заставил меня извиниться перед тобой. Я ему этого не простил. Поэтому и приговорил его. Я самого Саморода приговорил, скажи, после этого я тебя прощу?.. Я и его приговорил, и тебя. Сейчас тебя исполню, а потом и с ним вопрос решим… Ну, чего лежишь?

Ноги ему пришлось раздвигать силой, но, как бы то ни было, у него это получилось. И в этот момент в комнату ворвалась Ира.

– Что это такое? – встревоженно спросила она, протянув к нему ладонь, в котором лежал разобранный кулон.

Инна смогла заметить только то, что золотая основа кулона лежала отдельно от камня. И непонятно, что в этой основе привлекло внимание Иры.

Глава 21

Спешка хороша при ловле блох. И еще нужно спешить, когда какие-то подонки насилуют любимую женщину. Никита чувствовал, что происходит нечто страшное, поэтому он и не стал заморачиваться на такую необходимость, как разведка местности, выявление дислокации и сил противника. Он шел напролом, не разбирая дороги.

Он не жалел машину и запросто мог бы протаранить ею деревянные ворота. Но у калитки стоял качок в майке-борцовке и с золотой цепью на мощной шее. Пояс кожаный на джинсах, а на нем облегченная кобура с пистолетом. И вряд ли это травматика. Никита никак не мог оставить его у себя за спиной. Поэтому пришлось останавливать машину.

Бандит насторожился, стал вытаскивать ствол, но Горелов его опередил. Он стремительно вышел из машины, навел на цель пистолет с глушителем и нажал на спусковой крючок. Ситуация пока позволяла стрелять с одной, правой руки. Но у него есть еще и второй ствол, и с левой руки он стреляет чуть хуже, чем с правой руки.

Он перешагнул через покойника, ударом ноги открыл незапертую калитку и ворвался во двор. Никита очень надеялся, что бандитов там будет по минимуму, но прогадал. Двое стояли в стороне справа от него, один лежал в гамаке под яблоней слева. Но самую главную опасность представляли два бойца, что сторожили крыльцо. Эти ребята, в отличие от остальных, были настороже и контролировали обстановку. И хотя Никита смог застать их врасплох, фора у него была минимальная – секунда, максимум две. Как раз столько, сколько понадобится бандитам, чтобы вскинуть автоматы. И как здорово, что и с левой руки Никита стрелял неплохо.

Он выстрелил с двух рук: с правой – попал в лоб, с левой – в грудь со смещением в область сердца. Он действовал быстро, но двое, что находились справа от него, всполошились, стали разбегаться по сторонам, выхватывая на ходу пистолеты. Встревожился и тот, который лежал в гамаке. Но он замешкался. Гамак, может, чем-то и похож на батут, но вверх не подбросит, и кульбит с него не сделаешь. Легче беременной бабе с печи слезть, чем качку выбраться из такого лежака.

Да и зачем парню спрыгивать на землю, если его трупу будет уютней в гамаке?.. Никита выстрелил ему в голову, резко ушел в сторону, пытаясь увильнуть от возможных выстрелов из окон дома. Поймал в прицел одного бегуна, спустил курок и тут же в кувырке сменил позицию. И сделал это вовремя, потому что второй бегун открыл по нему огонь. И стрелял он под прикрытием машины, за которую забежал. Новенький «Инфинити» сиял на солнце, но за этой красотой пряталась смертельная опасность.

Горелову некогда втягиваться в перестрелку, поэтому он грудью рванул на «амбразуру». Бронежилет у него не очень серьезный и мог пропустить пистолетную пулю, но все-таки это защита, и Никита на нее надеялся. В нем не так было страшно идти в атаку, как без него. Вперед он двигался зигзагами, мешая противнику прицелиться. То ли это помогло, то ли бандит был аховым стрелком, но две выпущенные пули прошли мимо.

Бандит не выдержал напряжения, дрогнул и бросился к забору еще до того, как Никита запрыгнул на капот машины. Оттуда он и выстрелил. В таких случаях, как сейчас, и лежачих бьют, и в спину стреляют…

Дверь в дом была открыта, и это могло быть ловушкой. Поэтому в сени он входил с большой осторожностью. Сначала швырнул туда светошумовую гранату и только затем продолжил путь. В сенях никого не было, но сюрприз мог его поджидать в горнице. Туда он гранату бросать не стал: хоть она и не осколочного действия, но все-таки могла травмировать Инну.

В горницу он ворвался, рискуя нарваться на пулю. Однако там никого не было, в том числе и Инны. Но дверь в следующую комнату оказалась закрытой. Никита бросился обратно, быстро, но, соблюдая осторожность, обогнул дом. Он успел заметить, как через забор перепрыгнул какой-то человек. Горелов выстрелил вслед, но не попал.

К забору в этом месте был приставлена лестница, однако Никита и без того бы смог взять это препятствие. Он должен был броситься в погоню, но сейчас его больше всего интересовала Инна. Вдруг ей угрожает опасность, предотвратить которую он сможет, если поспешит.

Окно было распахнуто настежь, и Горелов с разгона запрыгнул в него. В комнате на кровати лежала Инна, и находилась она в таком положении, в таком виде, что страшно было подумать, какие мерзости с ней здесь вытворялись. А Никита и не будет думать. Он сам виноват был в том, что позволил Желтову похитить молодую женщину.

Он даже не знал, как выглядит этот подонок, но очень надеялся, что его труп валяется сейчас во дворе. Но, скорее всего, Желтов сиганул через забор. Возможно, он принял Егора за спецназовца, вернее, за одного из целой группы, а рисковать собой не захотел…

Никита открыл дверь, вышел в горницу, еще раз осмотрел дом, выглянул во двор, только тогда вернулся к Инне.

– Они ушли! – в истеричной какой-то радости глядя на Никиту, Инна кивала в сторону окна.

– Кто ушел?

Ногу он отвязал быстро. Наручники снять не получится, но ведь можно оторвать дужку кровати.

– Желтов! И девка с ним! Его девка!.. Ты не думай, ничего не было… Ты так вовремя появился… И еще там в кулоне что-то было…

Нелегко было сорвать дужку со спинки кровати, но Никита все-таки справился с этим. Инна осталась в наручниках, однако они уже не сковывали ее движений.

– И где кулон?

– С собой забрали… Что там в нем было? – одеваясь, спросила Инна.

– Пошли!

Он взял Демичеву за руку, осторожно вывел ее из комнаты, затем из дома – во двор.

– Это все ты? – ошеломленно спросила она, разглядывая трупы.

– Нет, братва развлекалась.

Настороженно осматриваясь, он подошел к покойнику, лежащему в гамаке. Горелов убил его с левой руки, поэтому вложил ему в руку тот пистолет, который у Никиты находился в правой, оставив на нем «пальчики». Свои отпечатки он стирать не стал, поскольку был в перчатках. Оставалась одна неувязочка – бандит не мог прицельно стрелять, лежа в гамаке. Чтобы следователи не ломали голову, Никита вытряхнул труп на траву.

– Что ты делаешь? – спросила Инна.

– Ты ничего не видела, хорошо?

– Ну да, не видела, – растерянно кивнула она.

За калиткой лежал еще один труп, и Демичевой пришлось переступать через него. От волнения у нее одеревенели ноги, и она споткнулась о коченеющее тело. Готовый вырваться из горла крик Инна подавила, прикрыв рот ладошкой.

– А еще следователь! – беззлобно усмехнулся Горелов.

– А ты кто? – вырвалось у нее.

– Я твой муж.

Он посадил ее в машину и по дрянной дороге поехал в сторону леса, в котором скрылся Желтов с какой-то девкой. Объехав дом, Никита остановился, взял с заднего сиденья электронный планшет, в котором на электронной карте пульсировала световая точка. И светилась она как раз в том месте, где находился этот дом. Видимо, Желтов выбросил кулон где-то на заднем дворе.

– Что ты делаешь?.. Откуда этот сигнал? – спросила Инна.

– Я не хотел тебе этого говорить, но в кулон у тебя вмонтирован маячок. Сигнал слабый, не облучающий, но его хватило, чтобы найти тебя…

– И ты мне ничего не сказал?

– Сказал, не сказал… Какая уже разница? – усмехнулся Горелов.

– Ты меня бросишь? – неправильно поняла его Инна.

– С чего это?

– Ну, ты же думаешь, что меня изнасиловали…

– Я сам в этом виноват.

– Но ведь не было ничего!

– Тем лучше, – кивнул он.

Похоже, молодая женщина говорила правду. А если нет, то Никита все равно верит ей. Потому что хочет в это верить.

– Если бы не кулон, он бы успел… – страдальчески проговорила Инна. – Кулон их спугнул. Ира выглянула во двор, а там ты… Она сказала Желтову, что там спецназ… А ты правда похож на спецназовца…

– Да есть немного.

Черную форменную куртку он надел из-за длинного плотного рукава, на котором при выстреле могли осесть пороховые газы. Бронежилет защищал его от пуль. А пистолет с глушителем ему нужен был, чтобы убивать…

– Но ты не спецназовец… И откуда у тебя оружие?

– За Желтовым ехать надо.

Никита продолжил путь в сторону леса.

– А мы их найдем?

– Не знаю… У них было оружие?

– При себе нет… Если бы было, они бы меня убили, – Инну затрясло от воспоминаний. – Ира сказала, что у них в машине стволы… Желтов за оружием хотел пойти, а она заявила, что в машине есть…

– В какой машине?

– Где-то у них машина стояла. Какая, не знаю…

– Все правильно, машина в лесу, лестница у забора, – кивнул Никита.

Не очень-то надеялся Жора на свое убежище, потому и предусмотрел пути отхода. Хитрый лис. И отмороженный на оба полушария. Пока он на свободе, Инне будет угрожать опасность. Именно из-за нее Никита и не мог ехать за Желтовым. Если у него в машине оружие, то Инна может погибнуть.

И все же Горелов продолжил путь. Он ехал, пока не уперся в мост, под которым журчал ручей. Вышел из машины, спустился к воде. Там он избавился от пистолета, одежды и обуви. К машине вернулся в одних плавках. В багажнике у него находилась сумка, в ней чистые джинсы, футболка, кроссовки нормального, а не большего, чем следовало бы, размера.

Из той же сумки он достал и «чистый» пистолет с накрученным на него глушителем. Опасность еще не миновала. Ведь им еще проезжать мимо опустевшего дома – вдруг Жора вернулся туда? Он отморозок и поэтому непредсказуем.

– Ты переоделся? – напряженно, с подозрением спросила Инна.

– Как видишь.

– Сколько у тебя пистолетов?

– Всего три.

Никита развернул машину и взял обратный курс.

– Откуда?

– Купил.

– В каком, интересно, магазине?

– Места надо знать.

– Там и глушители продаются?

– Если продавца хорошо попросить…

– Кто ты?

– Я же сказал, что твой муж.

– Что ты в Новой Зеландии делал?

– Жил.

– От кого ты скрывался?

– От бандитов, я же говорил.

– Ах да, ты же бизнесом занимался… Каким бизнесом? Людей убивал?

– Приходилось…

– Ты киллер? – Голос Инны дрогнул от волнения.

– Нет, я от бандитов защищался. Кое-чему научился.

– Я тебе не верю.

– Еще бы ты мне верила… – невесело усмехнулся он. – Ты видела, сколько трупов на мне. Есть шанс отличиться.

– Я тебя не понимаю.

– А что тут понимать?.. Мне самому доставить себя в отделение или ты машину поведешь?.. Шесть трупов – за такое дело тебе сразу майора дадут. Будешь щеголять…

– Шесть трупов. Снова шесть трупов, – покачала головой Инна.

– Ну, первые шесть на меня вешать не надо, я не потяну.

– Шесть – шесть, счет равный. Самородов сравнял счет. Это люди Самородова убивали, ты здесь ни при чем… Сейчас мы заберем пистолет, который ты оставил во дворе. Версия такая: киллеры Самородова расстреляли бандитов Желтова…

– Не надо ничего усложнять… – перебил Инну Никита. – Да и поздно уже.

Не смогли они незаметно проехать мимо злополучного дома. У калитки над трупом стоял Ракитин. Он кому-то звонил, прижимая к уху мобильник. Увидев машину, насторожился, вынул из-под выпущенной рубашки пистолет, спрятался за свою старенькую «Шкоду». Как бы стрелять не начал.

Никита остановился, вышел из машины, бросил под нее пистолет, который легко затерялся в траве. Только тогда вслед за Инной он направился к Ракитину.

– Миша, ты что здесь делаешь? – с подозрением глядя на него, спросила следователь.

– Да вот, за тобой приехал… Это что такое? – Ракитин показал на труп.

– Не знаю, когда Никита подъехал, тут все мертвые были… А Желтов ушел…

– Ушел, – кивнул Горелов в сторону леса.

– Вы за ним поехали?

– Без оружия? Мы что, на сумасшедших похожи? – удивилась Инна.

– А куда ездили?

– Обходную дорогу искали. По этой дороге сейчас бандиты могут вернуться, – на ходу придумала Инна отговорку. И сама же испугалась своих слов. Она с опаской посмотрела в сторону деревни.

Никита недоуменно глянул на нее. Не говорила она ничего про бандитов.

– Там у них что-то случилось, – обращаясь к Горелову, дрожащим голосом сказала она. – Желтов машину с людьми выслал. Они обратно должны вернуться.

– Когда?

– Не знаю.

– Ничего, сейчас ребята подъедут, – в напряженном раздумье сказал Ракитин. – Я вызвал.

Он тоже смотрел на дорогу, по которой должны были вернуться бандиты.

– Какие ребята? – спросила Инна.

– Наши.

– Точно наши?

– А какие еще могут быть? – удивленно посмотрел на нее Ракитин.

– Вот я и спрашиваю, как ты здесь оказался?

– Ну, я знал, где может скрываться Желтов, – замялся вдруг опер. – Как только узнал, что тебя похитили, я сюда поехал.

– А почему один?

– Время терять не хотел… Да и не факт, что Желтов здесь мог быть.

– А откуда ты знаешь, что он здесь мог быть? – наседала на него Инна.

– Оперативная информация.

– Желтова с собаками ищут, а найти не могут. Зато ты знаешь, где он. Как-то странно это, ты не находишь, Миша?

– Демичева, ты чего? – оторопело протянул Ракитин. – Думаешь, что я с Желтовым заодно?

– А что я могу еще думать? – зло посмотрела на опера Инна.

Действительно, появление здесь Ракитина не могло не вызвать подозрения. Впрочем, этому факту Никита имел свое объяснение. Правда, и в этом случае без вопросов не обойтись.

– Инна, я понимаю, у тебя стресс, тебе надо спустить пар, но своих бить не надо. Свои нам еще пригодятся, да, Миша? – успокаивая опера, Никита подмигнул ему.

С подкупающей улыбкой он подошел к Ракитину на расстояние удара. Но бить не торопился.

– Признайся, Миша, ты следил за мной?

– Следил… – кивнул парень. – Я сразу понял, что ты знаешь, где Инна. Ты за ней поехал, а я за тобой. Только ты сначала домой заехал…

– Правильно, домой. Слышишь, Инна, он правильно все говорит. Значит, он следил за мной… Почему сразу не сказал, Миша? Какую-то оперативную информацию придумал…

Никита сначала ударил его в живот, а затем закрутил за спину руку, в которой Ракитин держал пистолет. Миша попробовал избавиться от захвата контрприемом, и это могло у него получиться, не прозевай он момент. Движения у него правильные, мощные – чувствовалась специальная подготовка. Только и Горелов когда-то тренировался всерьез, да и сейчас форму поддерживал.

– Эй, ты чего? – не в силах высвободиться, простонал Ракитин.

– Ты следил за мной, Миша. Но не сидел у меня на хвосте. И подъехал не сразу. Где ты мне маяка поставил?

– Нет у тебя никакого маяка.

– Инна, загляни к нему в машину.

Инна осмотрела салон, но не нашла там ничего, с чего можно было считывать поступающий с радиомаяка сигнал. Даже навигатора у него не было.

– Как ты меня выследил?

– На хвосте висел…

Ракитин мог выследить его по сигналу с сотового телефона, но вряд ли районный опер обладал настолько серьезными техническими возможностями… А если он не районный опер? А если не опер вовсе… Может, он действительно работал на Желтова? Хотя это вряд ли. Ведь тогда бы он предупредил Жору. В этом случае Никита попал бы под такую раздачу, что лежать бы ему сейчас кверху пузом…

– Ну, на хвосте так на хвосте…

Никита оттолкнул опера от себя, быстро подобрал с земли его пистолет и подался назад, чтобы увеличить разрыв между ним и собой до безопасного расстояния. Пусть Миша работает на кого угодно, лишь бы только с Желтовым не путался. А если он не контактировал с этой сволочью, то и спрашивать у него про Жору – только время терять.

– Спокойно, парень. Ствол я тебе сейчас верну. Как только успокоишься, так и верну.

– Я спокоен.

– Тогда слушай внимательно. Когда я сюда приехал, этот был уже мертвый, – Никита показал на труп. – И там во дворе все лежали. В доме никого, только Инна. Мне осталось лишь ее развязать… И за Желтовым мы не гнались, просто нам нужно было объехать бандитов. Только дорога тупиковая, далеко по ней не уедешь. Что не понятно?

– Все понятно, – угрюмо буркнул Ракитин.

– Ну вот и хорошо… Поехали! – Никита взял Инну под руку.

– Куда? Сейчас группа подъедет. Я объяснения должна дать.

– По телефону дашь. И к нам домой добро пожаловать, – глянув на Ракитина, сказал Никита. – А здесь нам делать нечего.

Он не хотел, чтобы опера, заподозрив его в чем-то, обыскали машины и нашли там оружие и кое-какие вещи. Поэтому следовало спешить.

Им по дороге могли попасться бандиты Желтова, но Никита их не боялся. В случае чего он будет стрелять, не задумываясь, а потом уже искать оправдания и притягивать к ним за уши факты.

Впрочем, переживал он напрасно, и домой они добрались без приключений. А там у него и видеокамеры, и датчики движения по периметру забора, и охотничий, вполне легальный карабин. И сторожевые собаки появились. С тех пор как у него во дворе погибла Антонина, он превратил дом в неприступную крепость. Жаль, что это не уберегло Инну. Но ведь история продолжается, и Жора может повторить заход…

Глава 22

Ночной клуб «Громобой» работал до четырех утра. Там и веселье, и стриптизерши с короткими юбчонками – не работа, одним словом, а развлечение. В пять утра возвращаешься домой, до обеда высыпаешься, потом снова едешь в клуб… Егор готов был к такой работе, только, увы, отец ее больше не предлагал. Ни работы в ночном клубе, ни отдыха. И все потому, что некто Желтый соскочил с катушек. И Егору он мог отомстить за свою подружку, за Соньку, которая вдруг оказалась киллершей Иркой. И опасения на этот счет, увы, строились не на пустом месте. На днях этот отморозок похитил следователя, ту самую Демичеву, о которой Егор выпытывал у Ракитина. Изнасиловать ее пытались и убить. Но ей-то повезло, а что будет с Егором, если Желтый похитит его? Хорошо, если просто убьют… Хотя что здесь хорошего?

Отец окружил дом охраной. Оксану он отправил домой, в Украину, а жену и сына перевел на осадное положение. И сам пропадал здесь, донимая домашних придирками. И куда только делось его обычное благодушие? Мелочным он вдруг стал, раздражительным.

Опасно было в Потоцке, поэтому отец и переживал – и за себя, и за домочадцев. Может, в Сардинии он успокоится. Послезавтра вылет. Егор тоже туда отправляется. Будет смотреть, как Олеся загорает в купальнике на пляже. Место там, в общем-то, безлюдное, что, если она станет принимать солнечные ванны в стиле ню?..

Но до послезавтра еще нужно дожить. Об этом Егор подумал, наблюдая, как отец на своей машине выезжает со двора. Два джипа сопровождения с ним… Охрана с ним серьезная, но что, если она его не убережет? Что, если он отправляется в последний путь?.. И вообще, куда его понесло на ночь глядя? По шлюхам своим соскучился?..

Егор ощутил потребность заглушить в душе тревогу. Он отправился в столовую, полез в бар, приготовил себе коктейль.

– Егор, будете кушать? – спросила экономка Валя.

Ей уже за тридцать, но выглядела она намного моложе. Не красавица, и изюминки в ней не наблюдается, но если принять на грудь, то можно с ней побарахтаться. Фигурка у нее вроде бы ничего… Сейчас она не привлекала, но вечер только начинается. И напиться ему хочется.

– Нет, я буду гулять. И я сегодня за бармена…

Ужин уже прошел, повар закрыл кухню, но в холодильнике всегда полной всякой снеди.

– Садись!

Он сделал ей «Мохито» из сладкого светлого рома и листьев мяты. Эта вещь нравилась и Олесе, но ведь она не спустится вниз… Хотя все может быть.

Валя уже три года работала в доме, с обслугой она строга, все у нее по струнке ходят. И охранниками она командует за милую душу, но с хозяевами она мягче воска. Поэтому не стала противиться Егору. Хотя и сделала несколько глотков – чисто из вежливости.

– Мне пора, – сказала она, собираясь уходить.

– Дела?

– Да, конечно…

– Сделаешь дела, приходи, будет весело.

Валя ушла, но Егор не решился сделать музыку громче. Сначала надо напиться. А дело это нехитрое. И быстрое.

Очень скоро музыка зазвучала чуть ли не на всю громкость. И Олеся не заставила себя долго ждать. Она спустилась к нему в своем шелковом халате, в котором смотрелась как в нарядном платье. Прическа, макияж. И грустный взгляд. Она даже не стала просить, чтобы он сделал музыку тише. Он сам прикрутил громкость.

– «Мохито»?

– Виски, – покачала она головой.

– Переживаешь?

– С чего бы?

– Ну, отца опять по кочкам понесло…

– Это не мое дело.

– И не мое… Но я переживаю… Что, если мы его больше не увидим?

– Типун тебе на язык! – Олеся сделала большие глаза.

– Тревожно как-то, – посетовал Егор.

– А что ты хочешь? – с досадой усмехнулась девушка и выпила виски.

– В смысле?

– Твой отец – криминальный авторитет, он по лезвию бритвы ходит.

– Он мой отец, а твой муж.

– Поэтому я переживаю.

– А чего тебе переживать? Наследство получишь, замуж за молодого выйдешь…

– Дурак!

– Не спорю, – Егор с пьяной озадаченностью почесал у себя за ухом.

– Глупости говоришь.

– Согласен.

– Тогда налей.

– Легко!

Какое-то время Олеся выпивала молча, думая о чем-то своем. Затем попросила сигарету.

– Ты же не куришь.

– Иногда можно…

– Раньше курила? – спросил Егор, щелкнув зажигалкой.

– Было дело… А зачем тебе знать? – лукаво глянула на него Олеся.

– Интересно…

– А вдруг я голой в бассейне купалась, потом в сауне с каким-то придурком спала, а потом еще голышом по дому шаталась, да? – с иронией сказала Олеся.

– А ты шаталась? – сглотнув слюну, спросил он.

– А вдруг?

– Ты меня дразнишь? – Егор снова попытался смочить слюной сохнущее от волнения горло.

– Зачем?

– Издеваешься… Ну, дал я косяка, с кем не бывает. Кто знал, что так получится…

– А она ничего, симпатичная, – усмехнулась Олеся.

– У меня и не такие были, – прихвастнул Егор.

– И что с того? – Девушка посмотрела на него строго и осуждающе.

– Да так, ничего…

– Лучше меня все равно никого не будет, – улыбнулась Олеся, сменив гнев на милость.

– Э-э… Так ты у меня и не была, – разволновался он.

– И не надейся.

– А я к этому… – Егор закашлялся. – А я к этому стремлюсь?

– Только не говори, что нет…

Разговор скатился за опасную черту, а это значило, что Олеся сейчас должна уйти. Егор оказался прав, она поднялась, махнула ему рукой на прощание. Останавливать ее бесполезно…

Олеся ушла, и он снова заглянул в горлышко бутылки. А потом появилась Валя. Егор был уже прилично под градусом, в таком состоянии некрасивых баб не бывает, но ему даже смотреть на экономку не хотелось. Если лучше Олеси у него никого не будет, то и хуже ему не надо.

– Егор, я могу вам чем-нибудь помочь? – любезным тоном осведомилась женщина.

Егор хмыкнул. Она ведь действительно могла помочь ему снять напряжение, не так зажигательно, конечно, как это было с Сонькой, но тем не менее. Валя все сделает, только скажи… Но ведь ему хочется быть лишь с Олесей. Только с ней и больше ни с кем.

– Иди спать! – махнул он рукой.

Судя по ее реакции, именно этого она и ждала.

Егор пропустил еще несколько стаканчиков и тоже направился к себе. Пошатываясь, поднялся на второй этаж, чтобы следовать дальше, на третий. Говорил он отцу, чтобы тот лифт установил, но тот лишь улыбался в ответ: «Если слабые ножки, сынок, то в холле на втором этаже есть все для отдыха – мягкая мебель, столик и даже мини-бар». Здесь, по пути на третий этаж можно было пропустить рюмочку-другую. Именно этим и воспользовалась Олеся, которая, как оказалось, совсем не прочь была еще выпить. Она сидела на диване в полутьме, и Егор даже не сразу ее заметил. Бутылка шампанского на столе, в руке наполненный бокал.

– Шампанское после рома? – спросил он, пальцами коснувшись бутылки. – Завтра будет плохо.

Рука дрожала от волнения, пальцы не слушались, и он чуть не опрокинул бутылку.

– Зато сейчас хорошо.

Она сидела, забросив ногу на ногу, пола халата соскользнула с бедра, порядком обнажив его, но Олесю это не смущало. Или она не замечала этого, или нарочно соблазняла.

– Отец не звонил? – Егор сел рядом.

– Нет… Ему сейчас не до меня, у него новая любовь, – с горечью сказала она.

– Вряд ли.

– Почему это?

– Ну, ты же сказала, что лучше тебя и быть никого не может. Я с тобой согласен.

– А он – нет. Он всерьез считает себя неотразимым.

– А ты так не считаешь?

– Считаю… Но я устала так считать… Пойду я.

Она положила руку Егору на коленку – как будто для того, чтобы легче было подняться. Но, может, это был намек? Или даже сигнал к действию? И этот сигнал Егор воспринял на уровне инстинктов, подавленных страхом перед отцом. Но сейчас его желание вырвалось на свободу. Он поймал Олесю за руку, потянул ее на себя, и она вдруг оказалась у него на коленях.

– Ты что делаешь? – возмущенно, но тихо спросила девушка.

Но вместо того чтобы вырваться, она повернулась к нему лицом так, что его бедра оказались у нее между ног. А в ложбинку ее груди он мог ткнуться носом – достаточно было чуть наклонить голову. Так и сделал, и руки Олеси тут же обвили его шею. Лацканы халата разошлись, обнажив ее высокие упругие груди, увенчанные наливающимися соком сосками. Он не удержался и поймал губами одну изюминку.

– Не здесь, – пробормотала Олеся.

И в спальню к отцу он не мог ее нести. Но у Олеси была и своя комната, как в лучших домах Парижа и Лондона. Туда Егор и отнес ее. Уложил на кровать, сорвал с себя одежду…

Кровать заправлена, и это его не устраивало. Но не хотелось тратить время, чтобы расправить ее. Егор мог сделать это в процессе, и Олеся готова была помочь ему. Извиваясь под ним, она комкала под собой покрывало. Раздвинув ноги, она впустила его в свое лоно, а он стал подталкивать ее к изголовью кровати, сдвигая в сторону покрывало. Быстрей, мощней, глубже…

Олеся стонала, стиснув зубы и не разжимая губ. Покрывало мало-помалу сползало на пол. Еще немного, еще чуть-чуть, и оно совсем упадет. Егора затрясло, как паровой котел от избыточного давления, где-то внутри будто сорвало клапан, и горячая струя вырвалась на свободу. В этот момент покрывало целиком легло на пол. Осталось еще одеяло, но скидывать его на пол не стоило. Олесю колотила крупная дрожь. Она улыбалась, поскольку причиной озноба было удовольствие, но Егор не мог ее не укрыть. Он сделал это заботливо, нежно.

– Спасибо, – прошептала она.

Он откинулся на спину, забросив руки за голову. Никогда еще после секса он не испытывал такого блаженства.

– Твой отец нас убьет, – не открывая глаз, прошептала девушка.

– Если нас вместе, то я согласен.

– Согласен?

– Вместе с тобой умереть не страшно! Я что, влюбился в тебя?

– Тебе видней…

– Только умирать что-то не хочется. Может, я только жить начинаю… Давай уедем?

– Куда?

– Не знаю… Все равно!

– Может, Илья ничего и не узнает, – тихонько и с надеждой сказала Олеся.

– А я хочу делить тебя с ним? Не хочу!

Девушка хотела что-то сказать, но ее захлестнули чувства, и она не смогла озвучить свою мысль. Но передала ее на языке тела, трепетно прижавшись к Егору. Он обнял Олесю и носом зарылся в ее волосы.

Так они и лежали, пока вдруг не открылась дверь. Олеся дернулась, пытаясь подняться, но Егор удержал ее. Поздно уже трепыхаться, отец все равно поймет, чем они здесь занимались. Так что уж лучше не дергаться…

Но в комнату зашла Валя. Даже не зашла, а вплыла, как парящее над полом привидение… Нет, это не отец, но его всевидящее око.

Какое-то время Егор ошеломленно смотрел на нее. И Олеся не могла вымолвить ни слова, глядя на нее. И Валя хранила молчание. Лицо непроницаемо спокойно, а вот губы поджаты. Не так уж она и невозмутима, как пытается казаться.

– Валя, может, мы с тобой договоримся? – спросил Егор, как только к нему вернулся дар речи. – Ты ничего не говоришь отцу, а я…

– Я ничего не смогу сказать вашему отцу, – покачала она головой.

– Ну вот, значит, мы с тобой договоримся…

– Вам звонили, но вы были слишком заняты…

– Кто звонил? – Егору не нравился тон, которым говорила Валя.

Уж лучше бы она обещала ему кару отцовскую, чем говорила этим заупокойным голосом.

– Из охраны звонили… Ильи Дмитриевича больше нет. В него стреляли, он погиб.

– Как погиб?! – Егор дернулся так, что кровать затрещала под ним.

Но Валя ничего не стала объяснять. Она вышла из комнаты, чтобы он мог встать и одеться.

– Этого не может быть! – протянула Олеся, потрясенно глядя на Егора.

– Блин! – Парень шлепнул себя ладонью по лбу. Все-таки не обмануло его предчувствие.

– Это мы во всем виноваты, – подняв с пола свой халат, сказала девушка. – Нельзя нам было!

Егор ошарашенно посмотрел на нее. А ведь она права! Пока они не согрешили, отец был жив… А согрешили они, потому что у него хватило смелости остановить Олесю и не дать ей уйти. А смелости ему хватило, потому что пьяный он был. А напился Егор, потому что его душило дурное предчувствие…

Нет, не виноваты они с Олесей. Просто отец должен был погибнуть, и это, увы, случилось. Но стоит ли ей об этом сейчас говорить? Не тот момент, чтобы искать объяснения. Отец погиб, и они должны думать о том, как оплакать и пережить эту трагедию…

Глава 23

Красота должна быть обнаженной, только тогда она будет оценена. Эвелина хорошо это понимала, потому от клиентов у нее не было отбоя. Второй час ночи, а в будуар-холле уже почти никого нет. Всего две полуголые гурии полулежат на красном бархатом диване, остальные работают в номерах. Этим двум красоткам уже сегодня досталось, они устали, но с появлением клиента вечерняя свежесть и бодрость вернулись к ним. Они поднялись как по команде, обласкав Жору кокетливо-загадочными улыбками. Одежды на них прозрачные, и так соблазнительно смотрятся под ними изгибы тела.

Жора хорошо знал Эвелину, и она встретила его как родного. И ее девочки готовы обслужить и его самого, и бойцов, которые с ним. Румын, Пацак, Боб, Стас и Груздь… Только им сейчас не до девок. И проститутки это чувствуют, поэтому смотрят на них с опаской. Злые пацаны, напряженные, и автоматы у них… Спасибо Клену, крутой арсенал он создал под свою бригаду. И гранатометы имелись, и автоматы. Потому и нет больше Саморода. Груздь четко подстрелил его машину на повороте. Бронированный «Мерседес» оказался беспомощным перед кумулятивной струей…

Эвелина уже поняла, что Жору не только ее девицы интересуют… Да и нельзя ему с девками. Ирка ему этого не простит. А эта стерва уже сообразила, что стала для Жоры талисманом удачи, и вовсю пользуется этим. Ведь измена ей – это беда на голову.

Не надо было ему похищать ментовскую следачку. Шесть бойцов наглухо из-за нее положили… Жора придушить ее хотел, когда убегал от спецназа, но Ирка его удержала. И правильно сделала. Демичева сейчас жива, и у него все на мази. И Саморода он грохнуть сумел, и весь охранный бизнес под себя подмять, и с автосервисом вопрос решил. Но самое главное, он смог наехать на Даниэля, который занимался сбытом наркоты в городе, а это реальные деньги. Теперь Даниэль будет отстегивать ему. А как не отстегнуть, если Жора одним своим видом его в такой ступор вогнал, что ему теперь до конца жизни из него не выбраться. Весь криминальный мир Потоцка знает, кто такой Жора Желтый. Теперь даже самые крутые пацаны стелются перед ним, испытывая суеверный ужас.

Казалось бы, после того что случилось, Жора должен зарыться в нору и сидеть там безвылазно, ан нет, его потянуло на подвиги. Город ментами наводнен, спецназ на ушах стоит, а ему хоть бы хны. Он и Саморода грохнул, и его дело под себя подмял… Главное, Ирку не обижать и Демичеву не трогать, тогда у него все и дальше будет получаться.

– Георгий Мартынович, вы только скажите, что вам надо, – заискивающе улыбнулась Эвелина.

Жора засмеялся и хлопнул ее по пышной заднице. Вопрос не в том, что она с ним по имени-отчеству, интересно то, как она узнала, как зовут его по батюшке. Значит, готовилась к встрече с ним, если узнавала… А может, кто-то подсказал.

– Болтун где?

– Олег Витальевич? – уточнила Эвелина.

– Я спрашиваю, где Болтун? – скривился Жора.

Болтун вовсе не тот человек, к которому он должен обращаться по имени-отчеству.

– Э-э, в первом номере…

Жора слышал про первый номер. Это были самые лучшие апартаменты в борделе, стоили они дорого, но даже с большими деньгами туда мог попасть не всякий. Надо ли говорить, что этот номер обслуживали лучшие девочки.

– Смотри, Эвелина, если ментам расскажешь, я тебя заживо хоронить буду. По запчастям. Сначала один палец похороним, затем второй…

– Ну что вы, Георгий Мартынович! – побледнела женщина.

– Менты про меня не спрашивали? Только честно?

– Спрашивали… – Эвелина отвела в сторону глаза.

– Кто спрашивал?

– Наши менты, которые с нами работают. Так, просто интересовались…

– Если что, ты позвонить им должна, да?

– Ну, я же не стану звонить…

– Смотри, когда все пальцы отрежем, руки начнем отпиливать. Потом ноги. Как думаешь, с наркозом или нет?

– Да не буду я никому звонить! – Голос у женщины сорвался на истеричные нотки.

– Будешь умницей – будешь жить.

Эвелина кивнула. Да, она будет умницей. Любой каприз для него, причем бесплатно.

Болтун действительно зажигал в первом номере. И не с одной, а сразу с двумя девочками. Только и у него уже перегорело, и у проституток. Он лежал на спине, обнимая их обеих. Все трое спали, но Жора поднял компанию по тревоге.

– Здорово, Болтун!

Олега Родимцева звали Болтуном за его чересчур живой язык. Трепач еще тот. Жора знал его постольку-поскольку, но ему про него рассказывали. Хоть и треплом был Олег, дела он прокручивал рисковые. И девочки на нем, и незаконный игорный бизнес. Бордель у Эвелины – его владение. Здесь только секс, и больше ничего. Но есть еще дом терпимости, совмещенный с подпольным казино. Есть еще игровые заведения, замаскированные под ночной клуб. Причем все эти точки располагались в соседних районах, в непосредственной близости от Москвы. Эвелина работала в Потоцком районе, но в пятнадцати километрах от города, близ большого элитного поселка. В Потоцке сейчас менты зверствуют, а здесь спокойно. Хотя Жора мог и ошибаться. Может, менты уже захлопнули ловушку, в которую он сам же себя и загнал… Впрочем, шестое чувство помалкивало, значит, тревога ложная…

– Желтый, ты? – Болтун смотрел на него большими глазами.

Жоре приходилось вытягивать Эвелину из беды. Но тогда он был старшим экипажа, ничего серьезного собой не представлял, потому Болтун и знать о нем ничего не хотел. Зато сейчас вскочил перед ним на цырлы.

– Знаешь, зачем ты мне нужен, Болтун?

– Догадываюсь… Я в принципе не против, мне что с Ильей Дмитриевичем, что с тобой…

– Эвелина тебя Олегом Витальевичем величает, – перебил его Жора. – Но я тебя буду звать Болтуном. Потому что ты реально болтун…

Он многозначительно посмотрел на шлюх, которые даже не пытались скрыть наготу. Девки они знатные, не вопрос, но разговор не для их ушей.

– Лиза! Вика! – Болтун глянул на них как на собачек, которые должны понять его с полуслова.

Впрочем, они и без того уже все поняли. Не место им здесь, поэтому и соскочили с кровати. Грудастая блондинка, проходя мимо Жоры, как бы невзначай коснулась пальцами его бедра. Похоже, она признала в нем настоящего хозяина. Что ж, если так, то она заслужила поощрительный шлепок по своей смачной заднице…

– Это твой бизнес, Болтун, – сказал Жора. – Ты его создал, ты его холишь и лелеешь. Я в твои дела лезть не буду. Самород, может, и лез, а я не стану. Но ты будешь отстегивать мне двадцать пять процентов за крышу, – Он даже не стал спрашивать, согласен Родимцев на это или нет. – И смотри, если попробуешь меня кинуть с процентами, я заберу у тебя все. А тебя самого… Ну, ты должен понимать, что я с тобой сделаю. И еще ты должен понимать, что меня никто не остановит…

– Ну да, никто, – завороженно проговорил Родимцев.

– Не пытайся меня кинуть, Болтун. Я ведь знаю способ, как проверить твою бухгалтерию. – Жора блефовал, на самом деле он не имел доступа к этому делу, но страху сумел нагнать. А там где страх, там и вера.

– Да нет, нормально все будет.

– Сколько у тебя таких точек? – Жора спросил с таким видом, словно хотел проверить, обманет его Болтун или нет. Как будто и без него знал правильный ответ.

Болтун перечислил все заведения, о которых шла речь, но Жоре этого показалось мало.

– А «Регата», а «Громобой»?

– Так это в Потоцке. Там у Саморода все чисто. И клубы принадлежат ему, не целиком, правда, но все на него работает. И рестораны у него там чистые. И в Москве рестораны есть… Ну, в смысле легальный бизнес…

– И что ты об этом бизнесе знаешь?

– Кое-что известно…

– Узнай все. К тебе заедет мой человек, заберет процент и список по этому бизнесу. Когда он заедет, не скажу, но через две недели у тебя должно быть все готово.

– Договорились.

– Если вдруг какие проблемы, звони в «Геркулес». С тобой свяжутся. Решим любые вопросы. Ты же не думаешь, что я ставлю тебе дырявую крышу?

– Нет, конечно.

– Значит, у Саморода чисто легальный бизнес есть, да?

– А что здесь такого? – удивленно спросил Болтун.

– Да нет, все правильно… Особняк у него конкретный? За границей, наверное, что-то есть?

– В Сардинии он виллу поставил. На Кипре что-то имеется…

– И кому все это теперь отойдет?

– Сын у него остался… И жена… Кому-то из них достанется, а может, напополам.

– Жена у него красивая?

Жену Саморода Жора не видел, Ирка про нее с восторгом рассказывала. И о жене Саморода говорила, и о его домах. Понравилось ей там… И с сыном Саморода понравилось…

– Олеся? Ну да, телочка еще та… Она у нас раньше работала.

– Здесь?

– Недолго… Самород сначала к ней повадился, а потом к себе забрал.

– Обратно к себе возьмешь?

– Если она захочет, – усмехнулся Болтун.

– Не хочет – заставим, не может – научим.

– Она может. Очень хорошо может.

– Поживем – увидим… Если что, звони в «Геркулес»… Некогда мне тут.

Жора ушел, не прощаясь. Хотелось бы побольше узнать об Олесе Самородовой, но ему надо спешить. Вдруг все-таки кто-то вызвал ментов, а его личная бригада пока не столь сильная, чтобы дать отпор спецназу. Хотя работа в этом направлении уже идет вовсю. На подходе с десяток реальных бойцов, из которых Жора воспитает преданных псов. Тогда ему никакой спецназ не будет страшен…

Да и некогда ему заниматься семейством Самородова. Не до него сейчас.

* * *

Жора ничего не понимал. Мужик по виду – типичный лох, а ведет себя так, будто в сватах у самого министра МВД ходит. Вроде бы мягкотелый он снаружи, но чувствуется у него внутри стальной стержень. Он знал, кто такой Желтый, однако его это ничуть не пугало. Не смущало и то, что охраны с ним не было. И улыбался он Жоре как старому другу. Или у этого мужика с головой не все в порядке, или он действительно твердокаменный.

Когда-то Жора сам собирался к Брагину с визитом – крови его хапужьей попить да деньгами поживиться. Сейчас ему это ни к чему: деньги у него есть. Но Брагин сам напросился к нему на разговор. Через Махаона напросился.

Жора снимал дом в Подмосковье, километрах в ста от Потоцка. Сама ситуация требовала того. Дом у него простой, но со всеми удобствами, к тому же место идеальное – местность со всех сторон просматривается, на чердаке пулемет поставить можно. Не хотелось засвечивать этот дом непонятно перед кем, поэтому с Брагиным он встретился на нейтральной территории. Маленькое летнее кафе у озера – здесь и пивка попить можно, и искупаться. Только поляну Жора не накрывал, и в воду он не полезет. Не того полета птица, чтобы выпивать с ним. А может, и того.

– Наркота, девочки, казино – все это хорошо, но, поверь, на своем месте я поднимаю больше, чем имел Самород. И ты столько не будешь иметь, – Брагин вещал с таким видом, как будто речь шла о каких-то пустяках. – Я с одних только дорог за год столько имею, сколько тебе за всю жизнь не заработать.

– Бабки на дороги распиливаешь? – в легком замешательстве спросил Жора.

Вроде бы все знают, как чиновники умеют пилить бюджетные деньги, но как это конкретно делается, большой секрет. А этот несет открытым текстом.

– Распиливание – это мелочь, – улыбнулся Брагин. – Дали тебе миллиард рублей освоить, ты этому кусок отпилил, этому, этому… Деньги в работу идут, а тебе только опилки… Ну, миллионов двадцать с миллиарда напилишь…

– Этого мало?

– Много. Но с откатов еще больше имеешь. Отпилил кусок на сто миллионов, отдал подрядчику, а тот тебе в благодарность за надел тридцать «лямов» откатил. И плюс опилки. С миллиарда это уже триста миллионов. Плюс опилки на двадцать миллионов… Но есть вариант еще круче. Построить дорогу на бумаге, а миллиард себе в карман…

– Я слышал, у нас объездная дорога будет строиться, – усмехнулся Жора.

– Да, но об этом никто не знает.

– Я знаю. Потому что я Корчнова мочил. Он эту дорогу строить собирался… Получается, это я для тебя его мочил?

– Браво! – Вместо того чтобы испугаться, Брагин только обрадовался.

По ходу, мужик на голову больной. Жора настороженно смотрел на него. Дураки – народ непредсказуемый. Особенно те дураки, которые дороги строят.

– Честно тебе скажу, Георгий Мартынович, я думал, что ты тупой отморозок… – сказал Брагин.

За такие слова Жора мог его грохнуть прямо на месте, а он как будто не понимает этого, весело улыбается. Ну и как на этого идиота руку поднять?.. Но ведь не идиот он. Жора нутром чувствовал, что не идиот. И не дурак.

– А ты парень с головой. И не отморозок, а просто отчаянный… Да, это я заказал тебе Корчнова. И Шумова… Я знаю, Семен хотел тебя убрать, но это не мой заказ, – Брагин продолжал улыбаться, но голос его звенел как туго натянутая стальная струна. И взгляд стал неподвижный.

– Зачем ты это мне говоришь?

– Чтобы ты все знал. Между нами должно быть полное доверие… Раньше я работал с Самородовым, теперь я буду работать с тобой. Ты мне подходишь.

– Я тебе подхожу? – усмехнулся Жора.

– Да, ты мне подходишь, – отчеканил Брагин. – Я готов с тобой работать. Я даже скажу тебе больше, Самородов перестал меня устраивать. Постарел он, размяк, обабился. Потому и с тобой ничего не смог поделать. Зачем он мне такой нужен?

– Я не понял, кто кому нужен, я тебе или ты мне?

– Правильный вопрос, и я готов дать на него правильный ответ. Ты мне нужен.

– А может, ты мне?

– И я тебе нужен. Мы с тобой – два сапога пара. На одной ноге по болоту не скачут, на двух надо идти – упрямо, но осторожно. Упрямства тебе не занимать. И отчаянности тоже… Ты знаешь, что тебя ищут менты?

– А ты думал, почему тебя сюда кругами выводили?

– Все правильно, конспирация в твоем положении прежде всего. Хотя, если разобраться, что ты такого сделал? Кадыка с его бойцами положил? Но кто видел, как ты это сделал? Вагана твоего убили, и все можно списать на него.

– Можно, – кивнул Жора. – Только кто этим займется?

– Я займусь… От Корчнова я тебя отмазал и от этого отмажу.

– Ты от Корчнова отмазывал?

– А ты думал, Самород? Да, я отмазывал тебя с его подачи. Но ведь я собой рисковал. Ради тебя. И дальше рисковать буду.

Жора кивнул. Такой вариант его устраивал.

– Самородова ты убил, но кто это видел? – продолжал Брагин.

– Все чисто сделано, – усмехнулся Жора. – Только я не при делах.

– Вот и я о том же! – улыбнулся чиновник.

– У Саморода было много врагов.

– Вот пусть менты их и ищут. А ты будешь спокойно жить и получать удовольствие от жизни… Ну, светиться особо не надо. Зачем, если тебе совсем не обязательно жить на виду? Я же знаю, как ты Патрона, Лебедя и Болтуна под себя взял. Они же пикнуть на тебя не посмели. И не посмеют.

– Короче?

– Все нормально будет, Георгий Мартынович. За мной ты не пропадешь.

– Я за тобой или ты за мной?

– Ты за мной. Мы с Ильей Дмитриевичем хорошо ладили, но я никогда не был у него просителем. То, что я говорил, то он и делал.

– И что он с этого имел?

– Десять процентов от наших сделок.

– От ваших?

– Ну, ты же не думаешь, что я работаю один? Там целая схема, от низшего до высшего уровня, и везде нужно отстегнуть. Поверь, после всех вычетов мне самому достается не больше двадцати процентов. Но так я рискую в сто раз больше тебя.

– Проверим. Все проверим.

– Вынужден тебя предупредить, Георгий Мартынович, в эти сферы лезть не надо. Там тебя в повидло размажут, на хлеб намажут и съедят.

– Что-то не страшно, – хмыкнул Жора.

– Верю, что не страшно. Ты парень отчаянный, но тебе в эти дебри лучше не соваться. Ничего не поймешь, только запутаешься, и это в лучшем случае.

– Десять процентов от твоих миллиардов – это сколько?

Жора догадывался, что много. И еще он собирался поднять процент. Со временем, не сейчас, раза в два.

– Там не миллиарды, там пока только миллионы. А миллиард мы только собираемся осваивать. Твоя доля – сто миллионов. Но это при условии, чтобы ты не будешь задавать вопросов. Сказали – сделал.

– Ну, Корчнова сделали. Шумов из этой оперы.

– Из этой… Кстати, у него четыре лимона похитили. Это наши деньги.

– Это плата за работу.

– Так никто и не спорит… Тут одна сделка недавно прошла, твоя доля – тринадцать с половиной миллионов.

– Рублей?

– Извини, в долларах нам не выделяют. В доллары сам переведешь, если считаешь нужным. Только зачем тебе это? Ты за кордон не собираешься, – усмехнулся Брагин.

– Почему ты так думаешь?

– Ты Махно, и здесь твое Гуляй-поле. Ты здесь до последнего будешь… Сейчас у тебя проблемы с ментами, но мы их решим… Хотя дело и непростое, инкриминируются не только убийства, а еще и похищение сотрудника полиции…

– Это Ваган ее похитил, я не при делах.

– Вот на этом и стой… Больше там ничего не было?

– В смысле?

– Изнасилование, например?

– А что у ментов по этому делу есть?

– Ничего… Демичева не дура, чтобы в этом признаваться. Отряхнулась и пошла, – усмехнулся Брагин.

– Значит, не заявляла?

– Нет.

– А ее Ваганов похитил.

– Ваганов, – кивнул Брагин.

– Значит, я не при делах?

– Не при делах… Но менты пока тебя ищут. Поэтому светиться тебе не следует. Через пару месяцев волна уляжется, тогда тебя отмазывать будем. И отмажем. Главное, больше никакого шума. Или у тебя еще какие-то непонятности есть?

– Непонятки, – с ожесточением поправил Жора. – Есть непонятки… Самород меня перед ментовской сучкой заставил извиняться. Я ему этого никогда не прощу!

– Ты же с ним разобрался.

– Не совсем… У него бизнес легальный, и я хочу его. Так будет справедливо.

– Я бы не советовал.

– Да мне плевать, советуешь ты или нет! – вскинулся Жора.

Брагин как смотрел на него с прямодушной улыбкой, так и продолжал смотреть. Ни единая черточка не дрогнула на его лице. Зато взгляд вдруг наполнился могильным холодом.

– Плеваться нехорошо, Георгий Мартынович. Особенно против ветра… Зачем тебе связываться с этим делом? Авторитета это тебе не прибавит, а неприятности нажить можно.

– Какие неприятности?

– Ну, у Ильи Дмитриевича были связи в полиции. Эти связи могли передаться ему по наследству.

– Разберемся.

– Вот это правильно, – кивнул Брагин. – Сначала разобраться надо… Давай так, я сам во всем разберусь. Почву прощупаю, мосты через реки наведу, а там и ты со своей конницей пройдешь. Там кусок жирный, грех его упускать. Но и через козла лучше не прыгать, а то ведь и шею сломать можно…

– Ну, если мосты наведешь… Сколько я с тебя иметь буду? Десятку? Ну и ты на десять процентов от этого дела можешь рассчитывать.

Брагин долго смотрел на него, переваривая услышанное, затем широко улыбнулся:

– По рукам!

– Может, выпьем? – спросил Жора.

Что ж, Брагин показал себя с правильной стороны, с таким человеком не грех распить бутылочку.

Глава 24

Если женщина в трауре, то с ней можно медленно и печально. Егора столь анекдотичный ритм не устраивал потому, что Олесей невозможно насытиться. Он набрасывался на нее как голодный на пирожное… Но ведь она носила траур по его родному отцу, из уважения к которому он не мог быстро и весело.

А он должен был уважать отца, ведь львиную долю своего состояния он завещал ему. Остальную часть он разделил на три части, по одной на каждую бывшую жену, в том числе и на Олесю. Ведь его же больше нет в живых, значит, она его бывшая жена. Такая вот логика. Правда, девушке досталось больше, чем остальным, в том числе и дом, в котором она сейчас жила. И дальше будет жить. Плюс кругленькая сумма в банке. Но все равно это было намного меньше, чем получил Егор.

Рассчитывала ли Олеся на большее, он мог только догадываться. Она говорила, что наследство для нее не главное. И вела себя при этом так, что ей можно было верить. Можно, но Егор почему-то не верил. Что ни говори, а играть она умела. Он ведь ей верил, когда она говорила, что у него нет с ней никаких шансов. А ведь она при этом ждала, когда он проявит инициативу.

И хорошо, что дождалась она этого еще до того, как пришло известие о гибели отца, а то бы Егор усомнился в искренности их отношений. Было бы фальшиво, если бы она впервые легла с ним в постель после того, как озвучили завещание. Он мог бы подумать, что в нем она ищет очередного папика. Но ведь девушка переспала с ним еще до гибели его отца. Поэтому хоть и печально у него с ней, зато без сомнений. Хотя и с упреками. Отец, возможно, в гробу сейчас переворачивается, но ведь он и сам был не без греха. Ведь убили его, когда он возвращался домой от своей очередной любовницы…

Экономка знала об их отношениях, но никому об этом не рассказывала. А если бы и узнал кто, ничего страшного. В завещании не было пункта, по которому Егору запрещалось спать с Олесей под страхом разорения. И дом охраняли люди, которым до фонаря, с кем он живет. Их всего четверо, этих охранников, и представляют они московское агентство. С местной братвой они совершенно не связаны. Это Миша Ракитин посоветовал Егору нанять людей из московской фирмы…

– Ты даже не представляешь, как мне хорошо, – сказал Егор, обняв Олесю.

Она дрожала от удовольствия, и ей не требовалось одеяло, но все-таки он ее укрыл. И в этот раз она поблагодарила его тихим голосом.

– Мне тоже хорошо.

– Со мной же лучше, чем… – он осекся.

Егор завидовал отцу, и хотел быть лучше его. Хотя бы в постели. Потому однажды и задал Олесе вопрос, кто из них двоих лучше. Она сказала, что с ним ей гораздо лучше, чем было с его отцом. На следующий день он повторил вопрос, она ответила так же. А в третий раз посмеялась над ним. Вроде бы мягко посмеялась, безобидно, и все-таки Егора задело. И он зарекся больше не задавать столь глупых вопросов.

– С тобой лучше… С тобой лучше, чем со всеми…

– А все – это кто?

– Ну, ты же не думаешь, что я вышла за твоего отца девочкой?

– Нет, конечно.

– Конечно?! – с веселым возмущением засмеялась Олеся. – Ах ты, паразит!

Она толкнула его так, что он свалился с постели. Но ведь сделала она это в шутку, а не всерьез.

– Кофе будешь? – спросил Егор.

– Да. Если можно, с коньяком…

Спиртным Олеся увлекалась не особо, но третьего дня на нее вдруг нашло, так наклюкалась на пару с ним, что ночь с ней превратилась в настоящее волшебство. Она позволяла такое, что дух до сих пор захватывало. Да и он тогда был не в том состоянии, чтобы думать о трауре. Что, если она и сегодня подарит ему такую же ночь?.. Егор чуть не вприпрыжку направился к дверям.

Он был уже в столовой, когда позвонил Ракитин:

– Здорово, старик! Разговор есть!

– Может, завтра?

– Да нет, прямо сейчас. Я уже к тебе еду… Кстати, что там у вас на ужин?

– Ну, рябчиков с ананасами я тебе не обещаю…

– И без рябчиков хорошо… Кстати, я у тебя на ночь останусь, если ты не знаешь.

– Не знаю.

– А я знаю. Знаю, что ты меня сам об этом будешь просить.

В трубке послышались короткие губки, а минут через десять к дому подъехал Миша на своей раздолбанной «Шкоде». Егор встретил его во дворе.

– Как тебе моя машина? – издалека начал Ракитин.

– Винтаж.

– Ага, и разболтаж… Ты мне, кажется, хорошую машину обещал. – Миша зашел в дом, не спрашивая на то разрешения.

– Когда обещал? – вдогонку спросил Егор.

– А когда клинья ко мне подбивал. Ты же хотел, чтобы я работал на твоего отца.

– Отец этого хотел.

– А отца нет, да?

– Чего ты хочешь, Миша?

– Для начала выпить, – Ракитин зашел в столовую, сел за барную стойку.

Егор пожал плечами, достал из бара бутылку виски, стакан. Вообще-то он собирался культурно выпивать с Олесей, а не с ним.

– И себе налей, – сказал Миша.

– Да как-то не хочется…

– Что, спокойная обеспеченная жизнь, никаких проблем?.. Я бы тебе позавидовал, если бы оно так и было. Раскулачивать тебя, старик, собираются.

– Кто? – нахмурился Егор.

– А я обязан говорить? Я на твоего отца работал, а не на тебя.

Миша набивал себе цену, но ведь он действительно чего-то стоил. Он служил в органах, поэтому располагал определенной оперативной информацией. Может, и о каких-то кознях против Егора узнал.

– Ну, машину тебе надо бы обновить…

– Вот и я том же, – усмехнулся Ракитин. И вдруг нахмурил брови: – Короче, Желтов собирается наехать на тебя.

– Зачем? – похолодел Егор.

Уж он-то знал, чего стоит этот отморозок. Не хотел бы он попасть в его прицел.

– Желтов считает, что он – единственный законный наследник твоего отца.

– С какой это стати? – Егор дрожащей рукой достал второй стакан.

– А это ты у него спроси… Извини, устроить ему с тобой встречу не могу, но ведь он и сам к тебе прийти может, верно?

– Ну, да.

– Наедет на тебя, заставит подписать отказ от наследства, угадай, в чью пользу?

– Так, погоди, он же в розыске!

– В розыске. Когда он твоего отца убивал, он тоже в розыске находился. И когда его людей под себя ставил, его тоже днем с огнем искали. И ничего, он у нас теперь главный в городе по криминалу. И вместо твоего отца рулит. А значит, он и должен владеть бизнесом твоего папаши. Все логично.

– Я не понял, ты что, с ним согласен?

– Нет, конечно. Но что я могу с ним сделать? Им такие монстры занимаются, и все без толку. Неуловимый Джо, черт бы его побрал.

– Но ведь это не значит, что его вообще не поймают.

– Ну, пока ловят, может, и поймают. А вот если ловить перестанут… А в чем его можно обвинить? В организации преступного сообщества? А где факты? Он убил твоего отца? А где свидетели? Он убил людей твоего отца? И здесь никаких прямых доказательств. Похищение следователя? Так ведь не он похищал, а его люди… Боюсь, что со своими покровителями он с крючка слезет.

– И кто у него покровитель?

– А с кем твой отец работал?

– С кем?

– А ты не знаешь? – Ракитин пристально смотрел на Егора.

– Он много с кем работал…

– С Брагиным, например.

– Ну, был такой. Денис Арнольдович, кажется.

– Почему был? Он и сейчас цветет и пахнет… Знаешь, кто он такой?

– Вице-мэр Потоцка, так сказать, представитель власти.

– И чем твой отец с ним занимался?

– Ну, не любовью же… Там у них какие-то свои вопросы имелись. По строительству, например. Отец какую-то строительную фирму контролировал, ему подряды нужны были, а Брагин ему помогал.

– И все?

– Ну, и отец ему помогал.

– В чем?

– Приходилось, во всяком и разном… А зачем тебе? – спохватился Егор.

Он догадывался, что дела, которые вели отец и Брагин, пахли дурно и не стоило сейчас говорить об этом.

– Мне? Да нет, это тебе нужно… Раньше Брагин с твоим отцом дела делал, а сейчас, возможно, на Желтова переключился. Кто-то же должен силовые вопросы решать…

– И что, если так?

– Если так все и есть, то Брагин тебе помочь может. Поговорит с Желтовым, и тот оставит тебя в покое.

– Ты думаешь?

– Я думаю, что Брагин пошлет тебя вежливо, но далеко и в невынимаемые дали. А если я с ним поговорю, то меня он может послушать. Я как-никак представитель закона. Я ведь не только уговаривать могу, но и угрожать. Только зачем это мне нужно?

– Ты мог бы мне помочь? – засуетился Егор.

Действительно, ситуация такая, что на Ракитина одна надежда. А на кого еще можно положиться? Красивый у него дом, богатый, только стоит в опасном месте, говоря образно, под плотиной. Эту плотину даже разрушать не надо, достаточно будет сделать аварийный сброс воды. Для этого Желтому нужно только за рычаг дернуть. И он дернет, если его не остановят. Тогда все.

– Я тебе помогал. И отцу твоему помогал, и тебе, а сам видишь, на какой машине езжу, – усмехнулся Миша. – У тебя у самого какая машина?

– Если хочешь, я тебе «Ку-пятый» «Ауди» отдам.

Была в «конюшне» у отца такая машина, на ней повар за продуктами ездил.

– А почему не «седьмой»? «Ку-седьмой» – это как малиновые штаны, это семь раз «ку». А «Ку-пятый» – это желтые штаны, всего пять раз…

– Нет «седьмого»… «Гелендваген» есть…

– Да нет, «Гелик» для простого опера – слишком круто. Желтые штаны возьму… Короче, тебе надо с Брагиным созвониться, стрелку ему забить. Куда он скажет, туда и поедешь. Ну, и я с тобой… Запомни, я начальник твоей личной охраны. Я отвечаю за твою безопасность, поэтому имею полное право держать базар. Так у вас, кажется, говорят?

– У нас не говорят.

– Уже не говорят, – усмехнулся Миша. – Сейчас такие говоруны под Жорой Желтым ходят, а не под тобой. И если Жора на тебя наедет… Или ты думаешь, что я на пустом месте тебя пугаю?

– Да нет, не думаю, – пожал плечами Егор.

– И не думай… Информация точная, хотя к делу ее не подошьешь… Тебя на паперть, а Олесю на панель…

– Не понял, – дернулся Егор. – При чем здесь Олеся?

– Жора так решил… Хотя, может, он захочет оставить ее в своем доме.

– В своем доме?

– Ну, пока это твой дом, а завтра он к Жоре может отойти. Вместе с Олесей. Она девушка красивая, поверь, он найдет ей применение. Только я не думаю, что это будет достойное применение… Поверь, Егор, все предельно серьезно, – согнав с губ усмешку, сказал Миша. И, отодвинув от себя наполненный стакан, выложил перед собой на стойку табельный пистолет. – И серьезно, и опасно. Именно поэтому я заночую у тебя. Если ты против, то я сматываю удочки…

– Да нет, я не против. Я только «за».

– Тогда пойду к твоим охранникам. Вместе будем думать, как дом охранять. А то проснешься среди ночи, а твоя голова в тумбочке…

Ракитин больше не острил, казарменные шуточки не отпускал. Он серьезно взялся за охрану дома и лишь после того, как разобрался с ней, отпустил Егора к Олесе.

К ней в спальню он поднялся с бутылкой виски в руке. Но выпить с девушкой он хотел вовсе не для того, чтобы подбить на сексуальный подвиг. Не до того ему было сейчас. Перед ними стоял вопрос жизни и смерти, и они должны были решить, как им быть дальше. Хотя от их решения мало что зависело, и Егор это понимал…

Глава 25

Ураганный ветер за окном: маленькие деревья униженно гнутся, а большие – важно покачиваются. Дело шло к ливневому дождю. Но погода не испугала Брагина. Он сам подъехал к Егору, прошел в отцовский кабинет и занял его место. Он улыбался ему как родному человеку, но в глубине глаз таился холод.

Егор и сам был не прочь отправиться в гости к Брагину, но тот распорядился иначе. Поэтому он здесь.

– Я так понимаю, проблемы у тебя, Егор? – спросил он, глядя на Ракитина как на досадную помеху.

– Ну, не проблемы…

– А что?

– Опасения.

– Насчет чего?

– Да вот, сорока на хвосте принесла, что вы, Денис Арнольдович, с Жорой Желтовым встречались, – взял слово Ракитин.

Какое-то время Брагин с удивлением смотрел на него.

– Вы кто такой, молодой человек?

– Одноклассник Егора. А по совместительству оперуполномоченный уголовного розыска Потоцкого РОВД старший лейтенант Ракитин.

– Значит, оперуполномоченный уголовного розыска оперуполномочен сообщить мне новость, о которой я даже не знаю, – улыбнулся Брагин.

– Да вы не оправдывайтесь, в данном случае я лицо неофициальное, и об этом нашем разговоре никто не узнает.

– О каком разговоре? Какой может быть разговор, если я даже не понимаю, о ком идет речь?

– Денис Арнольдович, вы же умный человек, должны понимать, какие силы задействованы против Желтова. А город у нас небольшой… Вы можете говорить что угодно, но факт остается фактом – четыре дня тому назад вы встречались с Желтовым в кафе у Птичьих озер.

– Откуда у вас эта информация? – заметно занервничал Брагин.

– Не скажу. Я и так сказал больше, чем нужно. Хотя вынужден добивать еще кое-что. Появилась информация, что Желтов положил глаз на законное наследство моего друга, – Ракитин кивнул на Егора, не сводя при этом глаз с Дениса Арнольдовича.

Брагин долго и напряженно думал. От его привычной прямодушной улыбки не осталось и следа.

– Это какое-то недоразумение, – наконец выдал он.

– Я мог бы сказать, что наш разговор не записывается, но ведь вы же не поверите, – усмехнулся Миша.

– Мне все равно, записываете вы или нет.

– Не все равно. Вам не может быть все равно. Желтов навязывал вам свою крышу, это может скомпрометировать вас.

– Навязывал мне свою крышу? О чем это вы? Какой-то бандитский отморозок решил поставить крышу администрации города? Вам самому не смешно?

– Я не знаю… Обычно крышу ставят над темными делами. Я не знаю, какие темные дела могут быть у вас, Денис Арнольдович. Да и не моя это компетенция. Но ведь товарищи из Москвы могут заинтересоваться.

– Нет за мной никаких темных дел. И с Желтовым я не встречался…

– Скажу вам честно, Денис Арнольдович, о чем шла речь между вами и Желтовым, я не знаю. И никто из наших не знает. Возможно, крыша, возможно, что-то другое. И кто инициатором этой встречи был, мы не знаем. И насчет разговора о законном наследстве Самородова нам не известно. Но такой разговор мог возникнуть. Есть информация, что Желтов интересовался этим наследством, а вы как друг Ильи Дмитриевича знали о состоянии дел покойного.

– Это все ваши домыслы.

– Домыслы не домыслы, но встреча была. И, возможно, это ваш не последний контакт с Желтовым…

– Так и первого контакта не было.

– Я же говорю, Денис Арнольдович, не надо передо мной оправдываться. Я сейчас частное лицо, защищающее интересы моего друга и одноклассника. Не скажу, что это бескорыстная помощь, но именно поэтому я готов идти до конца… Мне все равно, встречались вы с Желтовым или нет, меня не волнует, о чем вы с ним договорились, но если Желтов наедет на Егора, отвечать за это придется вам.

– И кто с меня спросит? – усмехнулся Брагин.

– Закон… Товарищи из Москвы многого не знают, а я знаю. Потому что я занимался делом Корчнова. И знаю, кто его заказал… Вы можете говорить что угодно, но это вы дали задание отстранить Корчнова от дела. Тендер на строительство объездной дороги должна была выиграть подконтрольная вам фирма, там все уже было решено, а тут вдруг случается досадное недоразумение, и подряд на это дело получает Корчнов. А недоразумения надо исправлять… Доказательств у меня нет, да я их и не искал… Вы же сами хлопотали о том, чтобы майор Драпов это дело закрыл. Он же ваш человек, верно?

– Не понимаю, о чем разговор, – Брагин исподлобья смотрел на Ракитина.

Егор и сам был в замешательстве. Лихо закрутил Миша, ничего не скажешь. Брагин еще не лег на лопатки, но уже потерял самообладание. А там и равновесие потеряет…

– Это все догадки, Денис Арнольдович, мои догадки. Но ведь их так раскрутить можно, что вам мало не покажется, – дожимал Брагина Ракитин.

– К чему вы клоните?

– Да есть у меня подозрения, что ваше сотрудничество с Ильей Дмитриевичем носило не совсем законный характер. Возможно, такое же сотрудничество наметилось и с Желтовым. Возможно, для того вы и забили стрелку на Птичьих озерах.

Брагин пожал плечами:

– Я готов дать вам объяснения… Если вы не против, старший лейтенант, мы бы могли продолжить наш разговор в моей машине. А раз вы частное лицо, то вы не будете возражать против того, что вас обыщут.

– Я не против. Я не возражаю. И вас не боюсь. Вы человек неглупый, поэтому не боюсь. А «жучков» на мне нет, и я готов это вам доказать.

– Егор, останься здесь. Я с тобой потом поговорю, – сказал Брагин, поднимаясь с места.

Он позвал своих телохранителей, которые тщательно обыскали Ракитина. Брагин извинился перед ним и вместе с ним перебрался в свою машину. Все-таки смог Миша досверлиться до воспаленного нерва Брагина, потому и задергался тот.

Егор стоял у окна и смотрел на стоящую во дворе машину, в которой Брагин объяснялся с Ракитиным. Олеся тихонько подошла к нему, грудью прижалась к его спине.

– Ну как успехи? – взволнованным голосом спросила она.

– Пока никак… Но, похоже, Брагин заодно с Желтым.

– Может, они вместе роют нам яму?

– Все может быть. Миша круто на Брагина наехал, и если он его дожмет, то все будет в порядке… Я надеюсь.

– Дай-то бог.

– А если нас пустят по миру?

– Если просто по миру, то не страшно… А на панель я возвращаться не хочу.

– Что?! – Егора как током шарахнуло.

Про панель он сам говорил Олесе, позавчера, когда рассказывал о планах Желтого. Но ведь он же не говорил, что ее собираются вернуть туда. Отправить – да, но не вернуть.

– Возвращаться?!

Егор развернулся к Олесе с таким выражением на лице, что она испуганно шарахнулась от него.

– Ну да… Есть тут одно интересное место, я там работала…

– Что за место?

– Дом свиданий. От тысячи долларов за свидание.

– Ты работала проституткой?! – взвыл от возмущения Егор.

– Элитной проституткой… – Олеся была взволнована, но смотрела на него прямо, не отводила глаз.

– Какая разница?

– Большая разница… Если работала недолго… Твой отец был моим постоянным клиентом.

– Зачем ты это мне сказала?

– Затем, что твой отец все знал. И ты должен знать. Так будет честно… Если тебя что-то не устраивает, я тебя не держу.

Олеся медленно поворачивалась к двери, продолжая смотреть собеседнику в глаза. Из кабинета она вышла неторопливо, но в холле ускорила шаг. Егору пришлось гнаться за ней, чтобы остановить, удержать.

Пусть она была проституткой, ему все равно. Если отец смог понять ее и простить, то и он поступит точно так же… Скорее всего… Он готов был простить Олесю, но повел себя неправильно. В спальне он набросился на нее, повалил на кровать, стал срывать халат. Так вдруг ему захотелось увидеть в ней проститутку… Но увидел он в ней разгневанную женщину, стерву, которая не постеснялась влепить ему пощечину и выгнать из спальни.

В кабинет Егор вернулся в расстроенных чувствах, с горящей щекой. Он подошел к окну и вздрогнул. Не было во дворе машины Брагина. Неужели он увез с собой Ракитина? Может, он решил избавиться от него, как от опасного человека? Вывезут Мишу к реке, привяжут к ноге тяжелое запасное колесо… Кто же тогда защитит Егора?

– Чего ты такой напуганный? – послышался за спиной голос.

В кабинет вошел Миша, внутренне напряженный.

– Да нет, ничего.

– А у меня чего!.. Поговорит Брагин с Желтовым. Попробует его отговорить.

– Он правда с ним в сговоре?

– Насчет тебя или вообще?

– Насчет того и другого.

– Брагин ни в чем не сознался, но мне кажется, что насчет тебя сговор имел место… Что там у тебя ценного? Газеты, заводы и пароходы?

– Газет нет. Пароходов тоже. А заводы есть…

Оказывается, отец занимался не только клубами и ресторанами, он и цемент производил, и строительные материалы, даже завод питьевой воды имелся. Все это хозяйство разбросано по Подмосковью и требует управления, но Егор еще не вступил во владение наследством, чтобы заняться этим основательно, к тому же отморозок Желтый заставил его перейти на осадное положение.

– И зачем Желтову нужны эти заводы? – Ракитин спрашивал не столько у Егора, сколько у самого себя.

– Спроси у него.

– А тут и спрашивать нечего. Брагин все это под себя возьмет, по бросовой цене.

– Он это тебе сказал?

– Да нет, пока догадки…

– Вы же знали, что Желтый встречался с Брагиным.

– И что?

– Почему вы его не взяли?

– Не все так просто.

– Не все так просто! – передразнил Мишу Егор. – Все у вас не так просто, зато у этого ублюдка чересчур уж просто. Что хочет, то и делает, а вы сопли жуете!

– И тебя сделает! – отрезал Ракитин. И зло глянул на него. – Если ты не заткнешься!

– Что ты сказал? – оторопел от такой наглости Егор.

– Давай без истерик! Это делу не поможет!.. Будешь вести себя правильно, все у тебя будет в порядке. Нет – пойдешь под откос. Ты на паперть, а Олеся…

– Что Олеся?!

– Ничего, – Миша отвел в сторону глаза.

– Ты что-то знаешь? – психанул Егор.

– Что я знаю?

– Знаешь и про Олесю, и про панель…

– Ну, информация непроверенная, – стараясь скрыть насмешку, сказал Ракитин.

– Ты никому ничего не должен говорить, понял? – заорал Егор.

– Так я бы и не сказал, если бы ты за горло не взял…

– Вот и не говори!

Егор со всех ног бросился к Олесе. Теперь он знал, почему она ему во всем призналась. Видимо, Брагин знал, кем она была в прошлом, а поскольку Ракитин прижал его к стенке, тайное могло стать явным. Вот она и предвосхитила события… Она еще та стерва – хитрая, расчетливая! А как ловко она охмуряла его самого! Нет у него шансов ею овладеть!.. А сама только и ждала, когда он полезет к ней под юбку… А сейчас она ждет, когда он сделает ей предложение. Только выйдя за него замуж, она может сохранить свое положение… Что ж, сейчас Егор выскажет ей все!..

Олеся стояла у окна спиной к нему.

– Ты чем-то расстроен? – не оборачиваясь к нему, спросила девушка.

– Расстроен! – зло проговорил он.

– Может, это тебя утешит!

Она плавно повела плечами, и халат шелковой струей сполз к ногам. А фигурка у нее совершенная… И еще она повернулась к Егору, соблазняющей походкой подошла к нему и страстно поцеловала в губы… Устоять перед таким напором он не мог. Да и не пытался…

Что ж, если она бывшая проститутка, то пусть блеснет своим мастерством. И, похоже, Олеся собиралась сделать именно это.

Глава 26

Ночь, шумный от ветра лес, воздух сырой, под ногами мокро.

– Что-то я тебя не понял, Денис Арнольдович! Зачем ты затащил меня в эту глушь?

Жора конкретно подстраховался, и если Брагин завел его в лес, чтобы прикончить, то он сам ляжет здесь шпалой.

– И глушь, и поздно, – кивнул Брагин. – Зато менты спят и ничего не видят…

– А днем они не спят?

– Ну, и днем тоже спят, если ты до сих пор на свободе. А ты гуляешь и дела делаешь.

– Ты об этом хотел поговорить?

– Нет, я хотел поговорить о том, что кто-то из твоих стучит. Ментам.

– Кто? – вскинулся Жора.

– Не знаю… Известно только, что менты про нашу прошлую встречу пронюхали. Кто-то слил им.

– А если кто-то из твоих стукнул?

– Исключено. У меня люди по сто раз проверенные. А у тебя сброд всякий.

– Ну ты, это, базар фильтруй!

– А разве я не прав? – обезоруживающе улыбнулся Брагин.

Увы, но его устами говорила сама истина. Жора и Румыну не очень-то доверял, что уж говорить об остальных… Да, он устраивает своим бойцам проверки, но этого пока мало. Время нужно, чтобы всех на вшивость проверить.

– Короче! – отрезал он.

– Если короче, то менты знают о нашей договоренности насчет Самородова-младшего. И предупреждение мне сделали. И предупреждение, и внушение.

– Кто сделал?

– Да это не важно, – попытался увильнуть от ответа Брагин.

– Да нет, важно, – зыркнул на него Жора. – Кто конкретно тебя предупредил?

– Старший лейтенант Ракитин. Ты его должен знать.

– Знаю, – сквозь зубы процедил Желтый. – Я этого гада век буду помнить!

Он помнил, как Ракитин избивал его в кабинете у Демичевой.

– Что ты можешь о нем рассказать? – спросил Брагин.

– Падла еще та… А с чего это он с сыном Самородова снюхался?

– Одноклассники они. Ну, и деньги, само собой, роль сыграли. Ракитин – парень не промах, у него планы насчет Егора. Начальником безопасности у него будет. Так сказать, без отрыва от производства… Ну, он так хочет…

– А в морг он не хочет?

– Не надо в морг, – покачал головой Брагин. – Ему там, конечно, самое место, но лучше не надо.

– Боишься?

– Боюсь. Не буди лихо, пока тихо.

– А оно тихо?

– Вроде затихает…

– Как же затихает, если меня пасут?

– Ну, если стукач есть, чего ж не пасти?

– Если стукач есть, то почему меня до сих пор не повязали?

– Значит, стукач есть среди тех, кто не знает, где ты, – пожал плечами Брагин.

– Махаон не знает. Но о том, что я с тобой на стрелке был, ему известно.

– Махаон?! – занервничал Брагин.

– Ты умный мужик, Денис Арнольдович, – ухмыльнулся Жора. – Только косяка дал. Не надо было мне про стукача говорить, может, и не подумал бы я на Махаона. А так он первая кандидатура…

– Мне-то что?

– А то, что Махаон у тебя на прикорме. Думаешь, я этого не знаю? И Клен у тебя на прикорме был. Ты через Клена напрямую решал вопросы, без Саморода. Было такое?

– Ну, было…

– Теперь Махаон у тебя на подхвате. Зачем я тебе нужен, если Махаон есть?

– Ты всегда нужен.

– А Махаон?

Брагин рассеянно посмотрел в сторону.

– Да я в принципе не против, – усмехнулся Жора. – Мы же свои люди, а Махаон водилой у Клена был и тебя знает. Я бы даже предателем его не назвал… Но если он ментами стучит, тогда другое дело. Тут уж извиняй…

– Что ты собираешься предпринять?

– Ну, раз уж ты сдал мне Махаона, то, думаю, надо сделать ему больно.

– А если он действительно ментам стучит?

– Так а я о чем?.. Шкуру с него живьем спущу, а мясо в бочку с рассолом. А можно на ведро с крысами посадить…

– Не надо никуда сажать. Здесь тонко действовать нужно. Допросить его, узнать, что да как. И пусть дальше стучит. Но в твою пользу…

Жора задумался. Действительно, Махаон мог бы сливать ментам дезу. Только что-то не хотелось играть в такие игры. На дыбу Махаона, а потом на кол по самые гланды!

– Что-то не пойму я тебя, Денис Арнольдович, мусора продажного трогать нельзя, со стукачом тонко… Всех гасить надо! Всех! Вон Самород с мусорской сучкой цацкался, и что? Где сейчас Самород? Где он, а где я?.. Ты еще скажи мне, что мне выродка самородовского трогать нельзя! – скривился Жора.

– Так я с этого и начал, – всматриваясь собеседнику в глаза, сказал Брагин.

– Не надо начинать, кончать надо. Всех кончать! – распалился Желтов.

– Всех – это кого? – нахмурился Брагин.

– И тебя тоже!.. Если тормозить будешь, то и тебя кончу!

– Глупо убивать курицу, несущую золотые яйца.

– Курица есть курица, не важно, какие яйца она несет… Не надо быть курицей, Брага! Не надо мне тут на ухо кудахтать! Я что хочу, то и делаю, понял?

– Это я уже понял, – вздохнул вице-мэр.

– Так как мне с самородовским выродком поступить?

– Так я тебя и не останавливал…

– Как это не останавливал, если останавливал! – захохотал Жора, прижав к животу ладонь.

Струсил Брагин, завилял, заюлил. А ведь каким крутым пытался казаться. Не на того этот придурок нарвался!

– Я не останавливал. Я всего лишь хотел, чтобы ты повременил с этим делом, – пытаясь скрыть свою растерянность, сказал Брагин.

– Вот оно как!

– Я же не хочу терять свою долю… Меня, например, интересует цементный завод под Рязанью. Надо развивать отечественное производство.

– Плевать мне на отечественное производство, – ухмыльнулся Жора.

– А мне, знаешь ли, нет. Если это производство работает на мой карман. Меня интересуют долгосрочные проекты, но я не хочу торопиться. Слишком это опасно. Ракитин может поднять шум.

– Мочить Ракитина!

– Дело нужное, но я бы не стал гнать коней. И тебя от этого предостерегаю. Дело в том, что он не один. Возможно, он в доле со своим начальником.

– В доле, чтобы сынка Самородова доить?.. Он будет его доить, а мы – пыль здесь глотать?

– Не переживай, много не выдоит… А тебя всего выдоят, если влезешь в это дело сейчас. Месяц-другой надо выждать, когда все уляжется. А я пока базу под это дело подготовлю, документы оформлю, на отчуждение имущества. Тут надо грамотно все сделать, чтобы комар носа не подточил. Тогда и Ракитина сделаем, и его начальника…

– Месяц-другой, говоришь? – Жора в раздумье ущипнул себя за кончик носа. – Два месяца – это много.

– Ну, хотя бы месяц… Ты за границу пока съезди, отдохни.

– Сплавить меня хочешь? – разозлился Желтов.

– Нет, на самом деле ты здесь останешься. Пусть менты думают, что ты за границей. Дезинформацию запустим, что ты по липовым документам выехал… Через Махаона и запустим. Если, конечно, он на ментов работает… На самом деле ты здесь будешь, надо же тебе за Потоцком смотреть…

– И надо, и буду… А насчет дезы ты, Брага, тоже неплохо придумал, – кивнул Жора. – Так я, наверное, и сделаю… И тебя сделаю, если ты вдруг к мусорам переметнешься!

– Ну что за глупости говоришь! Меня же свои тогда грохнут…

– Как там у тебя дела, со своими?

Жоре понравилось получать деньги от Брагина. Тринадцать с половиной миллионов с него на прошлой неделе, не напрягаясь, взял. И еще хочется…

– Все хорошо. Разрабатываем объездную дорогу.

– А мне что с этого причитается?

– Пока ничего. Но скоро придет первый транш. Думаю, с него ты получишь миллионов двадцать.

– А я думаю, миллионов сорок, – усмехнулся Жора. – Это моя территория, и если ты делаешь на ней дела, то должен делиться. Или я в чем-то не прав?

– Но мы же договорились на десять процентов, – покосился на Желтова Брагин.

– А я не уверен, что двадцать «лямов» – это десять процентов. Дружба дружбой, а деньги считать надо.

– Ну, ты же понимаешь, что как таковой бухгалтерии у нас не существует. Ты ничего не узнаешь. А полезешь узнавать – и себя спалишь, и нас…

– Я все понял, жук ты навозный, – презрительно усмехнулся Жора. – Давай дальше копошись в своем навозе. А сорок «лямов» как только так сразу… И бумаги на отчуждение подгонишь, если хочешь с самородовского выродка долю иметь.

– Будут бумаги. Ровно через полтора месяца.

– То месяц, то полтора.

– Вообще-то я два месяца предлагал.

– Договорились, через полтора месяца начнем прессовать Егора. И Ракитина…

Жора задумался. Может, и Демичеву взять на кукан до полного счастья?.. С ней лучше не связываться, но что делать, если руки чешутся? Ну не мог Жора прощать обид. Эта сучка один раз его сделала, другой, а он должен умыться? Нет, так не пойдет…

– И еще один момент… – после недолгого раздумья вскинул он указательный палец. – Дел много, узнавать некогда… Кто Демичеву от меня отбил? Спецназ?

Жора и хотел верить, что удирал он от группы спецназа. Но там вроде бы Ирка одного видела человека. Может, другие потом появились?.. Но тогда почему нигде не сообщалось, что в освобождении Демичевой участвовал отряд полиции специального назначения? Более того, прошла информация, что сами менты не знают, кто завалил его пацанов.

– Да нет, не было спецназа, – покачал головой Брагин.

– А кто был?

– Есть версия, что твои пацаны сами друг друга перестреляли….

– Хреновая версия. Ирка моя видела, как какой-то спецназовец моих пацанов укладывал.

– Зачем тогда спрашиваешь? – Брагин отвел взгляд в сторону.

– Ты не темни, говори что знаешь.

– Не знаю я ничего.

– Знаешь! – Жора с удовольствием схватил чиновника за грудки, с силой тряхнул его.

– Ну, есть подозрения… Отпусти, скажу…

Брагин пугливо смотрел на него, казалось, он вот-вот заплачет от обиды. Крутость его еще раньше испарилась, а сейчас он превратился в юнца, трепещущего перед великовозрастным хулиганом.

– Ну, говори! – презрительно скривился Жора, разжимая пальцы.

– Есть подозрения, что это жених Демичевой все устроил.

– Кто такой?

– Никто не знает. Откуда-то из Новой Зеландии приехал. Бизнес у него здесь…

– Там профи был, а не какой-то вшивый бизнесмен…

– Так никто и не спорит, что профи.

– Значит, черт из табакерки выпрыгнул. А чертей мочат… Почему сразу не сказал?

– Так это, я ж тебя знаю, ты с этого мужика спрашивать начнешь.

– А тебе-то что?

– Опасное это дело, да и не нужное, – с жалким видом покачал головой Брагин.

– Почему не нужное? Сила держится на страхе. Если меня не будут бояться, то и силы у меня не будет… Я должен замочить этого жениха за его косяк, а то ты же сам надо мной смеяться будешь…

– Не буду я смеяться. Если бы этот жених собой что-то представлял, а так он никто и звать его никак…

Брагин имел бледный вид и на Жору смотрел разочарованно. Но кого волнуют его жалкие мыслишки? Все равно все будет так, как этого хочет сильнейший, а слабейшим придется поддакивать…

Глава 27

Мокрый лист с березы, мягко коснувшись щеки, прилип к ней. Ночью прошел дождь, а с утра задул ветер. Солнце в небе, но тучи набегут снова – дело к этому идет. И еще ветер нагоняет прохладу. Осень на дворе. Но Никиту ничто не печалит. Он нашел свое счастье в этой осени, и ему от этой жизни больше ничего не нужно. Дом, Инна, семья, Россия, ну, и еще бизнес – этим он и живет. И дальше будет жить, чтобы спокойно встретить старость…

– Завтра на службу, – вздохнула Инна.

Спортивный костюм на ней, резиновые сапоги, перчатки. Клумбой она решила заняться. Забор у них высокий, за ним – ограда пониже. Две собаки по периметру бегают. Такое препятствие с наскока не возьмешь, а если вдруг, то у Никиты под рукой ствол. Еще Инну мог снайпер снять, но для этого стрелку нужно было забраться на крышу одного из соседних домов. Только зачем это Желтову? Этому отвязному беспредельщику от Инны нужно другое. Так что снайперов Никита не боялся, хотя и посматривал по сторонам – вдруг блеснет где-то на солнце оптика.

– Не хочешь? – Никита обнял ее, привлек к себе.

– Да как-то не очень.

– Увольняйся.

– Ты это серьезно? – удивилась молодая женщина.

– И серьезно, и с легким сердцем…

– А как же работа?

– А что работа?

– Ну, это хоть какое-то, но положение…

– Вспомни, в какое положение тебя поставили из-за этой работы!

– Желтов, говорят, за границу смылся.

– Кто говорит?

– Есть такая информация, – пожала плечами Инна.

– Скользкая какая-то информация. Такая же скользкая, как сам этот отморозок.

Никита примерно знал, что именно предпринимается против Желтова. А в итоге? Оказывается, людей Самородова убил его покойный ныне сообщник. И к похищению Инны он прямого отношения не имеет, ведь нет же свидетелей того, как он отдавал кому-то приказ насчет ее. А на нет, как говорится, и суда нет… Зато Никиту таскали к следователю. Все-таки подозревали его в убийстве шести отморозков. Даже содержание под стражей хотели к нему применить, хорошо, начальство Инны вмешалось. Как-никак если Никита кого-то и убивал, то для того, чтобы спасти ее, сотрудника полиции.

Еще Желтова обвиняли в убийстве самого Самородова. Но и здесь против него не было никаких улик… Нет, следствие ведется, отморозок в розыске, только вот взять его никак не получится. Тем более что активность поиска практически сошла на нет.

Вроде бы за границу он смотался, и, в принципе, это логичный поступок. Но ведь Жора особо логикой не блистал. Он просто тупо шел напролом, сокрушая и подминая под себя все на своем пути. Говорят, захватил все, чем владел Самород. Зачем ему это нужно?..

Что-то не верил Никита в то, что Желтов за границей. Чутье подсказывало, что здесь он где-то.

– Ну, волков бояться – в лес не ходить, – невесело улыбнулась Инна.

– Бойся волков. И в лес не ходи. Дома сидеть будешь. Здесь тебя этот шакал не достанет.

– Всю жизнь здесь не просидишь, – покачала она головой.

– Тебе здесь не нравится?

– Нравится. Даже очень…

Сначала за воротами послышался шум подъезжающей машины, затем – звуковой сигнал с датчика движения. Никита достал из кармана свой айфон, вывел на дисплей изображение с камеры, которая держала под наблюдением подступы к воротам.

Внедорожник «Ауди» подъехал, темно-серого цвета, из машины вышел старший лейтенант Ракитин. Озадаченный он какой-то, смурной.

Никита нажал на пульт дистанционного управления, и калитка открылась сама по себе. Во двор старлей зашел с ухарской улыбкой на лице. И куда только делась та хмарь, с которой он выходил из машины?

– Я смотрю, у вас тут осада по всем фронтам! – глядя на рвущуюся к нему собаку, весело сказал он.

Теоретически ротвейлер мог перескочить через малую внутреннюю ограду и наброситься на опера. Ракитин пытался делать вид, что это его не особо напрягает, но получалось у него с трудом.

– Береженого бог бережет, – кивнул Никита, с беззлобной неприязнью глянув на парня. – Зачем пришел?

– Меня повидать, – улыбнулась Инна. – Соскучился по мне, да, Миша?

– Даже не представляешь как! – вроде бы так же в шутку отозвался он.

– Представляю.

– Завтра на службу? – спросил Миша и нахмурил брови. Именно с таким видом он и выходил из машины.

– Возможно.

– Почему возможно?

– Тут некоторые несознательные товарищи предлагают мне должность домохозяйки, – Инна с веселой иронией глянула на Никиту.

– Очень даже сознательные товарищи, – совершенно серьезно сказал Ракитин. – И должность домохозяйки тебе сейчас подходит как нельзя кстати… Если дом хорошо охраняется. А я смотрю, тут у вас все в полном порядке. Оружие есть?

– Охотничий карабин, – сухо ответил Никита.

– А «беретты», а световые гранаты? – усмехнулся старлей.

– Нет и никогда не было.

– Я так и думал… Тут информация прошла. В подробности вдаваться не буду, но Инне на службу лучше не выходить.

– Можешь в подробности вдаться, мы не против, – улыбнулась Демичева. – Чай, кофе? Может, чего покрепче?

– Да, и лучше всего в доме. Во дворе как-то не очень уютно, – Ракитин многозначительно посмотрел на соседский дом, с чердака которого мог выстрелить снайпер.

Хотел того Никита или нет, но к этим словам он должен был отнестись со всей серьезностью. Ясно же, что неспроста подъехал опер.

Никита провел гостя в дом, посадил за стол в каминном зале, Инна отправилась на кухню готовить кофе.

– Что-то стало холодать, – шутливо проговорил Ракитин.

– Осень.

– Птицы улетают на юг. Заморозки скоро. Хотя сезон отморозков продолжается.

– Это ты про Желтого?

– Я же говорю, птицы улетают на юг, а отморозки остаются на зимовку… Короче, никуда Желтый не уехал. Наши думают, что он за границу подался, но это деза.

– Ваши так думают? А ты что, не с вашими?

– С нашими. Только у меня голова сама по себе… Здесь где-то Жора. И я так понял, что Инна его не очень-то волнует. Хотя при случае он может и отыграться…

– А что его волнует?

– И что, и кто… Ты его волнуешь. На тебя он запал.

– Даже так?

– Ты же бойцов его завалил. Сколько там их было, шестеро?

– Никого я не валил.

– Это ты следователю рассказывай… – усмехнулся Миша. – Ну, и мне можешь лапшу вешать, так уж и быть, я тебе поверю. Только Жора не верит. И отомстить тебе хочет.

– Откуда информация? – спросил Горелов.

– Какая информация? – удивленно посмотрел на него Ракитин.

– Что Желтый меня в прицел взял…

– Не говорил я тебе такого. Не было никакой информации, ты что-то путаешь.

– Понятно… Может, по коньяку? – спросил Никита.

Разволновался он вдруг. И не от страха это волнение, а скорее наоборот. Так волнуется охотник, который один на один выходит на медведя. Вроде бы и опасно, но ведь охотник так мечтал об этой встрече… Хотел Никита встретиться с Желтым один на один, так, чтобы между ними не стояла Инна.

А то, что Ракитин вола вдруг водить стал, так его понять можно. Видно, информация секретная.

– Можно и так, – улыбнулся старлей. И, немного подумав, добавил: – Инне пока ничего не говори.

Горелов кивнул. Он все понимал. Да и зачем Инне знать, что теперь опасность со стороны бандитов угрожает ему больше, чем ей?

Но, может, Ракитин ведет какую-то игру? Например, хочет поймать Никиту на горячем? Это Инна сидит дома, а он и работает, и по магазинам ездит. Он постоянно в разъездах, и, кроме травматического пистолета, при нем ничего нет. Ну, еще финка в ножнах. А так он может взять боевой пистолет, чтобы обезопасить себя. На этом Ракитин его и возьмет. Незаконный ствол – это до четырех лет лишения свободы. Но зачем это нужно старлею? Чтобы Инну без Никиты оставить? Так ведь ежу понятно, что этим он ничего не добьется: не пойдет Инна за него, за подлеца. К тому же он давно уже не пытается подбивать к ней клинья…

Может, Ракитин пытался припугнуть Никиту, чтобы проверить его на вшивость?.. Тоже глупо с его стороны. И смешно… Хотя все возможно. Возможно, Ракитин банально валял дурака, но ведь даже это его ложное предупреждение звучит в унисон мыслям Никиты. Тем более что сейчас ему нужен хоть какой-то внешний фактор, чтобы усилить бдительность. А то ведь на берегу спокойного моря можно совсем отвыкнуть от ураганных штормов, расслабиться и прозевать губительную волну…

– Ты не думай, я не шучу, – совершенно серьезно сказал Ракитин. – Все очень серьезно… Я не должен был тебе этого говорить, но ты заботишься об Инне, а я ее очень… уважаю. И ничего плохого ей не желаю.

– Надеюсь.

– А Желтого недооценивать нельзя. Нет более опасной фигуры, чем пешка, которая вдруг прорвалась в ферзи.

– Особенно если это отмороженная пешка, – усмехнулся Никита.

– И если она пошла против своего хозяина.

– У Желтого есть хозяин?

– Я этого не говорил…

Инна поставила на стол поднос с кофе, Никита достал бутылку коньяка. Но Ракитин лишь пригубил из чашечки. И собрался уходить. Вдруг оказалось, что у него очень много дел. Останавливать его Горелов не стал. Надо было заняться Инной. Ей вроде бы и не очень хочется служить дальше, но вряд ли она уволится, если ее не дожать…

Глава 28

Чем ближе к зиме, тем ниже активность частников – с каждым днем заказов становится все меньше. И цены на бетон падают. Но совсем работа не остановится, и даже зимой Никита сможет работать, получая прибыль. Ведь у него же не только мелкочастные заказы, появляются довольно-таки крупные подряды.

В кабинет вдруг ворвался Микола.

– Никита Тимофеевич! Я не виноват! – Парень поднес руки к груди так, как будто собирался рвать рубашку. – Это подстава!

Горелов уже знал, что произошла авария, правда, об ущербе имел пока смутное представление. Микола ему позвонил, сказал, что столкнулся с каким-то джипом. Он сильно волновался, поэтому глотал слова, и Никита многое не понял.

– Пошли, посмотрим, что там у тебя! – поднимаясь со своего места, проговорил он.

– Да там ничего почти нет!

Действительно, на бампере «КамАЗа» была лишь тонкая царапина.

– Это они гвоздем царапнули! – Микола снова приложил руки к груди, на этот раз молитвенно.

– А менты что говорят?

– Какие менты? Они еще до ментов уехали! Сказали, что они меня по номерам вычислят. Сказали, чтобы я десять тысяч долларов готовил! Там у них вмятина на крыле была, но так это не моя работа! Где я им десять тысяч найду?

– Ты ментов вызывал?

– Они подъехали, акт составили, а толку? Им же все равно, кто виноват.

– Кому им?

– Та, братва там была! Крутые ребята… – Миколу вдруг залихорадило.

Высокий он парень, мощный, кулаки что кувалды, а с храбростью проблемы. Трусоватый и малодушный. Впрочем, в смельчаках Никита не нуждался. Для него главное, чтобы человек хорошо работал.

– Они сказали, что хана мне, если денег не будет… Может, я домой поеду? – с бледным видом спросил Микола.

– Куда домой?

– В Харьков…

– Ты же здесь девушку себе нашел.

– Да надоела он мне…

– Ты уедешь, а братва за тебя с твоей женщины спросит. Угадай, чем она с ними расплатится?

– Ну, она-то не виновата, – Микола со вздохом отвел глаза в сторону.

– Хорошо, если они мне предъявят… Это же моя машина, да, Микола? Мне за нее отвечать, да?

– Да нет, останусь я, – махнул рукой парень.

– Ну вот, уже хорошо, – усмехнулся Никита.

– Только денег у меня нет…

– А кто собирается этим уродам деньги отдавать?

Никита еще не знал, что делать с бандитами, но ведь он обязательно что-нибудь придумает.

– Твою мать! – испуганно протянул Микола, глядя на распахнутые ворота.

Во двор бетонно-растворного узла, покачиваясь на выбоинах, въехал старый «Форд Эксплорер».

– Это они!

Машина подъехала к «КамАЗу», остановилась, из нее вышли мощные как на подбор парни сурового вида. А ведь кто-то действительно подбирал их для того, чтобы они своим грозным видом запугивали всякого рода лохов. Вместе с водителем их было четверо. И сам водила вышел из джипа.

– Слышь, чудила, ты зачем ментов вызвал? – обращаясь к напуганному Миколе, спросил амбал с короткими обесцвеченными волосами. На Никиту он даже не глянул.

На руках у него кожаные перчатки без пальцев, на ногах – тяжелые боты, однако оружия при нем не было: ни ножа, ни пистолета, ни даже бейсбольной биты. И его дружки экипированы были не лучше.

– Ну, надо было ущерб оценить, – жалко пробормотал Микола.

– Ущерб тебе в морге оценивать будут! – Амбал резко надвинулся на него, растопырив перед самым его лицом пальцы правой руки.

Микола испуганно шарахнулся назад, споткнулся и едва не потерял равновесие.

– Слышь, парень, может, ты со мной поговоришь? – спросил Никита.

– Ты кто такой, чувак? – презрительно скривился амбал.

– Хозяин этой машины, – Никита кивком показал на «КамАЗ».

– Сейчас ты у меня бывшим хозяином станешь!

– Ты можешь говорить что хочешь, но денег ты не получишь. Так что давай уезжай отсюда пока полиция не подъехала.

– Я не понял, чмо, ты что, мусорами меня пугать вздумал? – озверело протянул амбал. – Я тебе сейчас башку откручу за такие базары!

– Зря глотку дерешь, – усмехнулся Никита. – Все равно денег не получишь. Понты перед лохами колотить будешь…

– А ты и есть лох!

– Как хочешь, так и думай. Только знай, твои понты не канают!

– Да я тебя! – Амбал замахнулся на Никиту, растопыривая пальцы.

Можно было бы поймать его руку и заломить ее за спину, но что делать тогда с остальными бандитами?.. Никита ударил на опережение, в кадык, согнутыми в фалангах пальцами. Амбал сначала упал на колени, прижав к отбитому горлу те самые пальцы, которыми собирался напугать Никиту, затем рухнул на бок. Но еще до этого от сильного удара в «солнышко» сложился пополам его дружок.

Никита бил на поражение, не давая противнику прийти в себя. Удары по глазам, по горлу, в пах… И все быстро, без всякого сожаления. Да и как он мог упрекать себя в чем-то, если против него вышли крепко накачанные бандитские бойцы. Полумерами с такими не справиться… Удар, еще удар…

Бандиты корчились на земле – униженные, деморализованные. Двое из них вообще не подавали признаков жизни.

Никита воткнул пальцы амбалу в ноздри, тряхнул и этим привел его в чувство. И еще на всякий случай он вынул из кобуры травматический пистолет. Братки в шоке, поэтому не сообразят, какими пулями стреляет этот ствол. У страха глаза велики.

– Как зовут?

– Гиря!

– Откуда ты такой взялся, Гиря?

– Из Пскова мы! – простонал парень.

– А здесь что забыл?

– Работаем…

– На кого?

– Сами по себе.

– А на меня зачем наехал?

– Так не на тебя…

– На меня, Гиря, ты наехал. На меня. Микола для тебя поводом был, чтобы на меня наехать. Кто меня заказал?

– Никто!

Никита резко повел вверх рукой, которой держал братка за нос. Гиря дико взвыл от боли.

– Кто?

– Братва местная…

– Кто конкретно?

– Главный там у них Шурыга. Нам сказали, что мы можем с ними работать.

– Но сначала вы должны пройти проверку, – продолжил за братка Никита.

– Ну да.

– Ты проверку не прошел. Незачет тебе. Собирай свои сопли и вали отсюда. А еще раз появишься, я тебя пристрелю. Вопросы?

Вопросов у братка не было. И у его сообщников не возникло желания продолжать разборку.

Пока братва грузилась в машину, Никита успел сходить к своему джипу. И еще «Форд» он успел подтолкнуть рукой, и не только для того, чтобы он уезжал поскорее…

* * *

Если есть женщины, которые приносят удачу, то Ирка – одна из них. Только вот молиться на нее что-то неохота. Надоела она уже, хочется чего-то новенького. В салон бы к Эвелине съездить, но нельзя. Брагин хоть и лох, однако говорит все правильно. Нельзя Жоре светиться, опасно это.

Он допрашивал Махаона, и тот во всем признался. Да, подъезжали к нему мусора, угрожали – не выдержал он и сломался. Хорошо, что Махаон не знал, где прячется Жора, иначе бы мусора накрыли его «малину».

Менты могли взять в оборот и Эвелину, и Болтуна. Они не знают, где у Жоры схрон, но могут стукануть на него, как только он появится в их владениях. Им-то все равно, под кем работать, лишь бы деньги в карман шли. К тому же Болтуну под ментовской крышей будет даже лучше – мусора и берут меньше, и уровень безопасности под ними выше…

– Чего такой скучный? – спросила Ирка, обрабатывая пилкой ноготок на большом пальце.

Зато она ничуть не скучала. Сама себе визажист и косметолог, комсомолка и спортсменка. Весь день чем-то занимается – то красоту наводит, то мышцы качает, ну, и еще за компьютером сидит…

Дом у них большой, богатый, есть и тренажерный зал, и крытый бассейн. Аренда этого особняка влетала в копеечку, но Жора мог позволить себе и не такое. Если бы он захотел, то мог бы выкупить этот дом с потрохами. Только зачем ему такая покупка, если в любой момент он мог сорваться отсюда при первой же опасности. А если еще и менты вдруг повяжут…

– А мной не занимаешься, потому и скучно, – зевнул он.

– Всегда пожалуйста, – Ирка развязала поясок на своем халате.

Жора пожал плечами. В конце концов, почему бы и не освежить свои чувства к подружке?

Но на столе вдруг завибрировал телефон, по которому мог звонить ему только Румын. Никому нельзя доверять, но Жора вынужден был это делать. Румын сейчас был, что называется, на хозяйстве, через него шли все дела. Его же и менты могла замести, а он знал, где прячется Жора. Да и сам по себе он мог продаться ментам. Хотя бы для того, чтобы башку свою под удар не подставлять. К тому же он еще и договориться с ними мог, чтобы они оставили его на месте Саморода. А что, менты вовсю практикуют сотрудничество с прирученными авторитетами… Много нехороших мыслей крутилось в голове у Жора, однако ему приходилось рисковать, чтобы и дальше пить шампанское. Тем более что ему нравилось рисковать…

– Тут проблемы у нас, – невесело сообщил Румын.

– Какие? – напрягся Жора.

К срочной эвакуации у него все готово, но так не хотелось срываться с места.

– Ты же просил с женишком разобраться…

Румын старался не называть имена и уж тем более фамилии людей, о которых говорил, но Жора понял, о ком шла речь. Он давал задание Румыну отработать жениха Демичевой.

– Он что, сам с тобой разобрался?

– Не со мной… Я тут ребят по случаю нанял, они должны были его пробить. Для начала посмотреть, чего он стоит… Четыре морды, конкретные быки… Короче, он из всех голыми руками уделал… Спец он, в натуре, спец.

– И что теперь?

– Может, ну его в пень? Сами себе проблему привезем. Что, если он всех нас штабелями положит?

Жора думал недолго.

– Хорошо, пусть пока живет, – согласился он. – Еще что?

– Я тут с юристами переговорил, по отчуждению, думаю, через неделю все будет готово.

– Через неделю, – кивнул Жора. – И бумаги должны быть готовы через неделю, и все дела… Что там с нашим дорожником?

Имущество он собирался отчуждать у сынка Самородова, а дорожником они с Румыном называли Брагина.

– Работает. Дорогу строить планирует…

– Пусть работает. Ты его пока не трогай. Мы его потом как кабанчика…

Жора верил в свою удачу. Трудно ему сейчас приходится, куда ни ткнись, везде засада, но ничего, скоро у него будет бабла столько, что он купит с потрохами весь Потоцк. Тут главное – не ждать погоды, а самому делать ее. Тогда и не будет скучно.

Глава 29

Документы на право собственности готовы, бизнес отца переподчинен, осталось только решить вопрос насчет управления полученными в наследство предприятиями. Егор всерьез работал над этим вопросом. Как только это дело будет улажено, так можно будет сразу отправляться на Сардинию, на свою виллу. Там, конечно же, будет гораздо безопасней, чем здесь, в Потоцке, в окрестностях которого бродит злой и жадный до крови волк.

Впрочем, Егору и здесь неплохо. Дом под охраной, а Олеся готова исполнить любое желание… Именно сейчас она к этому и готовилась, расчесывая на ночь перед зеркалом свои роскошные волосы.

– Это что там такое? – спросила она, глянув в окно.

– Что?

– Свет в твоем доме горит.

Егор поднялся с кровати, подошел к окну, посмотрел на свой дом, который возвышался по соседству. Действительно, в одном окне горел свет.

– Горничная там убиралась, – пожал он плечами. – Может, случайно свет включила…

– Когда убиралась?

– Вчера…

– Вчера свет не горел, – покачала головой Олеся.

– Ты уверена?

– Ну, точно не скажу, – замялась она.

– Пойду гляну…

– Зачем тебе идти? Охранника пошли.

– А если там привидение? – улыбнулся Егор. – Пошли, вместе пощекочем нервы.

– Ага, призрак твоего отца бродит, – в том же шутливом тоне сказала она. – А мы к нему вместе заявимся. Как думаешь, кого он первым убьет?

– Страшно.

Он всем своим видом давал понять, что не боится этого, но по спине вдруг пробежал холодок.

– А ты не бойся.

– Так это ж не я предложил охранника послать. Сам схожу.

– Сходи, – подзуживая, усмехнулась Олеся.

– И схожу!

– Ну, и сходи!

Егор все ждал, когда Олеся одумается и остановит его, но этого так и не случилось. Он оделся, вышел во двор, ключом открыл калитку, соединяющую дворы напрямую. Охрана, казалось, на это никак не реагировала, но Егор-то знал, что за ним наблюдают. Охранники находились в караулке, которую они время от времени покидали, чтобы обойти двор. И его дом находился у них под контролем – видеокамеры во дворе на каждом углу понатыканы. К тому же он взял с собой рацию, по которой в любой момент мог связаться с охраной. Живой человек в дом точно забраться не мог. А в призраков Егор не верил. Хотя чем ближе он подходил к дому, тем сильней вибрировала душа.

И дверь он открыл своим ключом. Зашел в холл, прислушался. Тихо в доме, только слышно, как часы на камине тикают. Свет горел в комнате на втором этаже, и его нужно было потушить, иначе Олеся не поверит в то, что ему не было страшно.

Егору вдруг вспомнился детский, давно забытый сон. Он тогда еще жил с матерью, в ее квартире. Вечер, сумерки, Егор с мальчишками пинает во дворе мяч, но ему хочется пить, и он бежит домой. Включает свет в коридоре, на кухне, но только берет кружку из шкафа, как вся квартира вдруг погружается во тьму. Егор снова пытается включить свет, но бесполезно, тогда он открывает дверь, и вдруг с лестничной площадки на него кто-то набрасывается… Этот подзабытый кошмар из детства неожиданно обрел остроту и настолько усилил страх, что Егор едва удержался от предательского искушения повернуть назад.

И все-таки он пошел вперед, включая по пути свет. Поднялся на второй этаж, зашел в злосчастную комнату. Засланная казачка Соня никогда не была в этой спальне, но, открывая дверь, Егор вдруг представил ее. Девушка голышом лежит на кровати в объятиях покойного отца и манит его к себе пальчиком.

Комната оказалась пустой. Но сердце заколотилось так, как будто он увидел эту сцену воочию. У него даже зашумело в ушах, когда он повернул назад. Выключил свет в спальне, затем в холле второго этажа. Егор собирался выключить свет и в главном холле, но тот погас сам по себе, когда он спускался по лестнице. Страх обуял и потащил вниз, к дверям. Но на пути вдруг кто-то вырос и набросился на него…

– Спокойно, пацан!

Его схватили за горло, прижали к стене. Егор попытался вырваться, но сильный удар в живот сбил его с ног. На него навалились, заткнули рот кляпом, связали руки за спиной. Он дернулся, и тут же последовал сильный удар по почкам. Нет, его атаковало не кошмарное чудовище из детства. И тень его отца здесь ни при чем. Это все бандиты, во главе которых стоял Жора Желтов.

В этом Егор убедился, когда его спустили в подвал, где горел свет. Желтов сидел на диване, забросив ногу на ногу. Одной рукой он обнимал Соньку, а в другой держал дымящуюся сигару. Он чем-то был похож на Мефистофеля, и улыбка у него демоническая.

– Ты знаешь, кто я такой? – наслаждаясь своей властью, спросил Жора.

Егор кивнул. Вживую Егор этого подонка никогда не видел, но ему показывали фотографии.

– Знаешь, зачем я здесь?

Егор не знал, что нужно Желтому, но догадывался.

– Я хочу твоих охранников проучить. Только и всего, – засмеялся Жора. – Плохо работают, мышей не ловят… Присаживайся, пацан, чувствуй себя как дома. Если ты думаешь, что мне нужно твое наследство, то можешь успокоиться – оно мне без надобности. Просто я хочу, чтобы ты вызвал сюда Брагина. Знаешь такого?

Егор кивнул.

– Вызовешь?

Егор понимал, что выбора у него нет, поэтому снова кивнул.

– Вот и молодец… Но сначала ты вызовешь сюда своих охранников. Только спокойно, чтобы голос не дрожал…

– Ну, чего ты стоишь? – мило улыбнулась ему Сонька.

Она отстранилась от своего хозяина, подошла к Егору, взяла за руку и посадила на диван. Села рядом, сложив руки у него на плече.

– Успокоился? – с нежностью глядя ему в глаза, спросила она.

Егор кивнул. Девушка выдернула кляп из его рта, а кто-то приложил к его уху трубку рации.

– Кто там сейчас на связи? – прошептала Сонька, губами коснувшись мочки его уха.

– Костя его зовут.

– Сколько там людей в охране?

– В дежурной смене двое…

– Пусть Костя возьмет второго и двигает сюда. Скажи, что подвал затопило, пусть придут посмотрят…

Костя упрямиться не стал. Он не предложил вызвать сантехников, а просто взял и пришел вместе со своим напарником. И вместе с ним и попал в капкан. Охранников связали, заклеили им рты скотчем.

– Дальше мы сами, – улыбнулась Сонька.

Она ушла вместе с Желтым и где-то через полчаса вернулась за Егором.

– Ты знаешь, меня всегда тянуло в дом твоего отца. И сейчас меня туда тянет. Пошли, прогуляемся?

Выбора у Егора не было, потому что за спиной у него стоял бандит. С автоматом на плече стоял. И в униформе охранника.

Сонька шла через двор без всяких опасений. А чего ей бояться, если вся охрана нейтрализована? Сейчас люди Желтова контролировали ситуацию. Все-таки прав был Ракитин, когда говорил, как опасен Желтый… Только где он, этот Ракитин, почему его нет?.. Впрочем, с такой организацией, как у Желтого, он бы тоже стал жертвой нападения… Неужели на этого подонка нет никакой управы?

В холл отцовского дома Егор вошел в обнимку с Соней. Руки у него были связаны за спиной, но это не мешало ей обнимать его, жаться к нему. Он ничего не мог поделать с ней. Так же как и Олеся ничего не могла предпринять против Желтого. Этот ублюдок сидел на белоснежном диване, одной рукой, по-барски, обнимая одеревеневшую от страха Олесю.

– Что, дорогая, предлагаешь обменяться партнерами? – засмеялся Жора, глядя на жмущуюся к Егору Соньку.

– А почему бы и нет? – в тон Желтову отозвалась та. – Сейчас это модно.

– А может, нам всем вместе устроить групповушку?

– Можно и так, – подыграла дружку Сонька.

– Ты согласен? – с издевкой глядя на Егора, спросил отморозок.

Тот мотнул головой.

– Не хочешь?.. Что ж, тогда мы вычеркиваем тебя из списка! – засмеялся Жора.

Его бандиты тоже захохотали. Казалось, стены в доме задрожали от их сатанинского смеха.

– А какой у нас там список, а? – Жора нагло заглянул под лацкан халата, скрывавшего наготу Олеси.

Скрывал, как оказалось, ненадежно. Олеся дернулась, пытаясь скинуть руку, но Желтов на это даже не обратил внимания.

– Хороший список, – засмеялся он. – И длинный… Эвелина говорит, что ты девочка старательная, клиенты тебя хвалили. Сколько мужиков ты через себя пропустила?

– Оставь ее в покое! – психанул Егор.

Жора посмотрел на него удивленно и осуждающе. Он неторопливо поднялся, подошел к нему.

– Ты там что-то сказал?

– Ты хотел, что бы я Брагина вызвал, – в страхе перед расправой жалко пробормотал Егор.

– Ты Брагина хочешь сдать?.. Братва! Все слышали, эта гнида хочет сдать нашего кореша!

Желтов ударил Егора в живот, заставив согнуться пополам, затем – коленом в грудь. Он сбил его с ног, а затем снова ударил в живот, после чего – по почкам. Он бил его, пока не выдохся. И за этим унижением наблюдала Олеся.

– Я не за Брагиным сюда пришел, – ухмыльнулся Желтов, снизу вверх глядя на растоптанного Егора. – Я за твоим наследством. Я настоящий наследник Саморода, а не ты. Согласен со мной?

Егор мотнул головой. И тут же на него снова обрушился град ударов. На этот раз Желтов стоял в сторонке, предоставив это дело своим людям.

– Ну что, ты со мной согласен? – опять спросил Жора, когда экзекуция закончилась.

И снова Егор мотнул головой. И тут же зажмурился в ожидании новой порции ударов.

– А если мы твою телку на круг пустим?

Отморозок подал знак, и Олесю перекинули через спинку дивана, уложив на живот. Один ублюдок стал стаскивать с нее халат, другой держал.

– Я согласен! – закричал Егор.

– Так мы и без твоего согласия ее распакуем, – глумливо засмеялся Желтов.

– Я откажусь от наследства!

– Вот, это другой разговор.

Братва оставила Олесю, а к Егору подошла Сонька, она-то и подала ему папку, в которой лежали какие-то бумаги.

Егор ознакомился с документами. Это были договоры, согласно которым он передавал в собственность некой фирме, наверняка офшорной, все свои предприятия. Практически все, без остатка.

– Ну, ты пока подумай, – сказал Желтов. – А мы пока твою телочку распакуем.

И снова Олесю уложили на спинку дивана. Она пробовала сопротивляться, но Желтый отвесил ей звонкую оплеуху, и девушка затихла.

– Я подумал! – простонал Егор. – Я все подпишу!

– У тебя всего минута.

Олесю так и оставили в той же позе, только раздевать перестали. Но ведь скоро все продолжится. Егор должен был остановить весь этот ужас. Он подписал документы и с надеждой посмотрел вверх, под люстру, где должна была находиться видеокамера. Сделка под принуждением не могла быть признана законной, а у него есть доказательства того, что именно так с ним и поступили.

Желтов засмеялся, проследив за его взглядом.

– Не парься, лох, все камеры в доме отключены. Так что все законно.

Егор обреченно уронил голову на грудь. Он действительно попал очень крепко, но еще не все потеряно. Все знают, кто такой Жора Желтов, и если он завтра же заявит на него в полицию, со временем сделку признают незаконной. Он запомнил название фирмы, ее координаты. Эту фирму арестуют, и Егор получит все обратно…

– Все законно, – сказал Желтов. – Но сделка еще должна пройти регистрацию. Мы сами все сделаем, однако тебе могут позвонить. Если позвонят, скажешь, что все законно. Ты меня понял?

Егор кивнул. Сейчас он должен был соглашаться со всем, лишь бы остаться в живых, а там видно будет. Хотя все и так ясно – как только появится возможность, он тут же позвонит Ракитину.

– Ну а если вдруг не понял, на этот случай мы заберем твою Олесю, – ухмыльнулся Желтов.

Егор дернулся, как будто под ним выплеснулась вулканическая лава.

– Как думаешь, чем мы с ней будем заниматься? – Жора схватил его за волосы и заглянул ему в глаза. – Чем ты с моей Иркой занимался? Думаешь, тебе с моей можно, а мне с твоей нельзя?.. Мне все можно, чувак! Я плевать буду, а ты сопли глотать… Тьфу!

Желтов ударил Егора кулаком в нос и только тогда отпустил голову. Он подал знак, и Олесю увели. Она сопротивлялась, но это ей не помогло. Жора собирался уходить последним.

– Не бойся, лох, с твоей телкой все будет в порядке, – с издевкой сказал он. – Если будешь сидеть ровно, никто ее не тронет. А если сунешься к ментам… Знаешь, как жабу надувают? Вставляют ей соломинку в задницу… И Олесю твою так же надуют. А потом проткнут, и она лопнет… Ну так что, пойдешь к ментам?

Егор мотнул головой.

– И правильно… Эвелина говорит, что твоя Олеся хорошо работала. Мужиков ублажала. Ударница полового труда. Как я могу после этого у нее этот дом отобрать? Пусть живет. Может, и ты с ней останешься. Хоть какой-то, но вариант… А если дернешься, думаешь, я тебя не достану?

Егор вжал голову в плечи. Нет, он-то как раз думал о том, что от Желтого ему никуда не деться. Этот бес его и в аду достанет…

– Дергаться не советую, за тобой следят мои люди. Попытаешься выйти из дома – и все, ты покойник. Там, на небесах, и узнаешь, как хорошо было с нами твоей Олесе.

Желтов уже уходил, когда ему позвонили. Он на ходу приложил трубку к уху, что-то кому-то сказал.

Егор бросился в столовую, из окна которой просматривался передний двор. Но никого не увидел. Видимо, бандиты уходили через его собственный дом. Вернее, через бывший собственный дом. Он вспомнил про телефон, нашел трубку, попытался позвонить Ракитину, но связи не было. Похоже, бандиты где-то перерубили телефонную линию. И сотовые телефоны пропали. Интернет тоже не работал. Но ведь все это можно восстановить – найти разрыв, соединить линию… О том, чтобы выйти из дома, Егор боялся и думать. Желтов же дал понять, что бандиты наблюдают за ним с улицы. Что, если его расстреляют из автомата?..

А наблюдать за ним бандиты могли из его же дома. Вдруг они и сейчас там. Может, и Олесю они там насилуют?.. От одной этой мысли Егор взвыл раненым волком, ничуть того не стесняясь. Да, Олеся была проституткой, но ведь все это в прошлом. В настоящем она – порядочная женщина, и никакая тварь не смеет ее трогать!..

Разрыв на линии связи он найти не мог, а нужно было поскорей связаться с Ракитиным. Пусть он поднимает своих по тревоге, пусть организует погоню за Желтым. Пусть Ракитин делает что хочет, но он должен спасти Олесю. Ведь ясно же, что Желтов не оставит ее в живых.

Егор уже отчаялся связаться с Ракитиным, как тот появился сам.

– Что-то я не понял, а где охрана? – Он озадаченно смотрел на Егора, на его разбитое в кровь лицо. – Что случилось?

– А то и случилось! Желтый сюда приезжал! – истерично взвыл Егор. – Я теперь нищий!.. Где ты был? Ты же обещал!..

– Спокойно, старик, спокойно!

– Что спокойно? Они Олесю увезли!!!

– Давно?

– С полчаса уже…

– Мне почему не позвонил?

– Они всю связь обрубили!

– Беспредел… – Ракитин достал из кармана телефон.

Но Егор вцепился в его руку:

– Не надо! Не надо никуда звонить! Все равно вы ничем не поможете! А они Олесю убьют!

– А вдруг поможем?

– Ты уже помог! Вы уже все помогли! Этот ублюдок беспредельничает, а вам и дела нет!.. Слушай, может, вы там все заодно с ним?

– С кем, с Желтым? Нет, конечно! – мотнул головой Ракитин.

– А мне кажется, заодно!.. И Брагин заодно с ним, и ты… Ты же с Брагиным договаривался, и что? Где мое наследство? Где Олеся?

– Тебя ограбили, а награбленное возвращают. И Олесю найдем…

– Ты уже нашел! Ты уже помог!.. Ты же Брагину продался! Ты же с ним, а не со мной!

– Я Брагину не продавался, – не согласился Ракитин.

– Не ври!..

Егор и дальше мог выкрикивать свои претензии, но в столовую, где происходил разговор, вдруг зашли двое. И с автоматами.

– О чем шумите, девочки? – осклабился громила с обесцвеченными волосами.

Ствол его автомата был направлен на Ракитина, его дружок держал под прицелом самого Егора… Ну да, Желтый же говорил, что за домом следят, а тут Миша вдруг объявился. Сейчас Егору за это отомстят… Если, конечно, Ракитин не заодно с бандитами…

– Стволы уберите! – потребовал Миша.

– Не понял! – ухмыльнулся громила.

– С огнем играетесь, ребята!

– Ребята в песочнице.

– Вот вы в песочницу и попали, а вокруг спецзназ. Дом окружен, сейчас начнется штурм, щадить вас не будут.

Громила сошел с лица. Страшно ему вдруг стало.

– А ты кто такой? – спросил он.

– Старший лейтенант полиции Ракитин!

– Ксиву покажи!.. Только осторожно, ствол свой случайно не зацепи!

Миша достал из кармана служебное удостоверение, раскрыл его.

– Не вижу! Ближе подойди!

Ракитин подошел к бандиту. Тот этого только и ждал. Он попытался ударить Мишу ногой в пах, но тот подставил блок. И это, увы, был его единственный успех. Дружок громилы ударил его прикладом автомата в голову, и защититься Миша не смог. И на ногах удержаться не сумел…

Глава 30

Высокий забор, камеры наружного наблюдения, а охраны нет никакой. И калитка открыта. Тихо во дворе, собак не слышно… Все это могло показаться Никите странным, если бы он не шел по следу псковских бандитов…

Радиомаяк на их машину он установил, когда они уносили от него ноги. С тех пор и следил за ними, ждал, когда они выйдут на контакт с кем-то из желтовских братков. Но псковские целую неделю колесили по Московской области и только сегодня появились в Потоцке. Никита зацепился за них и приехал сюда, в район города, где жил Самород. Может, здесь сейчас и обосновался Желтов. Если так, то Егор будет мочить и его, и всю его свиту. Это война, и правило здесь одно – если не ты, то тебя. А умирать ему еще рано…

Дверь в дом была открыта. Егор обследовал его, спустился в подвал и увидел там двух покойников в униформе охранников. Прежде чем убить, этих людей сначала связали. Зачем? Видимо, бандиты не сразу дошли до мысли покончить с ними…

Живых людей в доме не обнаружилось. И во дворе глухо. Никита пошел по дорожке, которая вела к другому, такому же большому особняку. Калитка была открыта, а во дворе, у крыльца дома, он увидел вооруженного бойца. В свете фонаря он узнал его. Да, это псковский браток. Автомат у него на плече. Что ж, у Никиты есть все права покончить с ним. А пистолет у него боевой, с глушителем. И к жертве он умел подкрадываться, и стрелял без промаха…

Еще одного бандита он уложил в самом доме. Браток выпрыгнул ему навстречу как черт из табакерки, но Егор первым нажал на спусковой крючок. Третьего братка он упокоил в холле. Тот услышал, как падал труп его дружка, всполошился, но Никита шел на него как быстроходный танк с роботизированным управлением. Цель – захват – выстрел, и все в течение каких-то мгновений. У парня просто не было шансов спастись.

В комнате с длинным обеденным столом он обнаружил четвертого бандита. Гиря о чем-то беседовал с двумя связанными парнями, среди которых Никита узнал Ракитина. А узнал он опера уже после того, как Гиря рухнул на пол с простреленным черепом.

Ракитин смотрел на него большими глазами… Он правильно догадывался, кто застрелил шестерых братков, освобождая Инну, и все-таки сейчас его распирало от удивления. Одно дело догадываться, и совсем другое – видеть все собственными глазами.

Никита не стал зацикливаться на пленниках. Это только в кино действующие персонажи бросаются на помощь своим пленным и раненым, забывая о безопасности тыла. А в жизни все по-другому – сначала разбираешься с врагами, а потом уже думаешь о милосердии.

Он обошел весь дом, но никого в нем не нашел. Сначала он закрыл на замок все выходные двери, только затем вернулся к Ракитину. Не о милосердии сейчас надо думать, а наоборот. Ракитин не просто свидетель, он мент, который сдаст Никиту при первом же удобном случае. А четыре «доказанных трупа» – это пожизненное заключение… И это значит, что Ракитина нужно зачищать. И парня, который с ним, тоже… Но сможет ли Никита сделать это?..

– Мне все известно! – будто прочитав мысли Горелова, выпалил опер. – И не только мне!

– Что тебе известно?

– Чем ты до Новой Зеландии занимался. Если ты меня сейчас убьешь, тебя найдут и накажут…

– И чем я занимался?

– Об этом лучше никому не знать, – Ракитин многозначительно посмотрел на своего товарища по несчастью.

Что ж, если этот парень действительно докопался до правды, то разговор лучше продолжить без свидетелей.

* * *

Все хорошо – и документы правильно составлены, и сынок Самородова все подписал. Все хорошо, только что-то не давало Жоре покоя.

– Может, мы зря Егорку одного оставили? – спросил он у Румына.

Машины уже давно выехали за пределы Потоцкого района, но до базы еще далеко.

– Почему одного? Я псковских к нему отправил.

– А ты в них уверен?

– Нормальные пацаны… И не жалко их. Если менты их запалят, они тебя не знают, а только меня.

– Ты это уже говорил, – скривился Жора. – А ведь я не о том тебя спросил. Если они Егорке продадутся? Вот он расскажет им, что за байда с ним случилась, и предложит половину от своего наследства. Вдруг они согласятся и через тебя на меня выйдут?

– Ну, на меня они не выйдут, – ответил Румын. – Да и не пойдут они против нас.

– А вдруг?

– Да вряд ли… Ну, я могу позвонить.

– Звони.

Румын достал из кармана трубку, набрал номер:

– Гиря, ты?.. Ну да, Шурыга… Как там дела?.. Это хорошо, что нормально… Точно, без проблем? Ну, давай, работай… До связи!

Румын собирался сунуть трубку в карман, но Жора выхватил ее и выбросил в окно. Так будет спокойней.

– Жора, ты чего колотишься, нормально же все. Лох на поводке, не дергается…

– Напрягают меня твои псковские… – Желтов вдруг вспомнил об убитых охранниках. – И жмуров не надо было в доме оставлять…

– Так, а кто видел, как мы их мочили?

– А кто это мог сделать?

– Ну, менты же не узнают о нашем визите. Регистрация пройдет, прокладку закроем и кончим Егорку…

– А если нет?.. Короче, накосячили мы! – постановил Жора. – И Егорку оставлять не надо было, и жмуров надо забрать… Давай обратно поезжай, пока ночь. Егорку привезешь. И жмуров где-нибудь в реку сбрось…

– Как скажешь.

Не хотел Румын возвращаться в Потоцк, но спорить с Жорой – себе дороже. Поэтому он вынужден был отправиться в обратный путь.

* * *

Пародия хороша не только на сцене. Если, конечно, это удачно исполненная пародия. А Ракитин чуть ли не идеально скопировал голос покойного Гири. И ответил на звонок, поступивший на его телефон. Шурыга звонил, тот самый, который запряг псковских братков под Желтого.

– Никакой это не Шурыга, – покачал головой Ракитин. – Румын это. Его голос был…

– А ты Румыном занимался? – спросил Никита.

Он уже выслушал Ракитина. Старлей действительно угадал его прошлое. Да, Никита убивал бандитов, но ведь опер мог об этом догадаться. А почему именно про бандитов сказал, а не про обычных людей, так этим он пытался смягчить ситуацию. Дескать, ты, Никита, не тот киллер, который заслуживает осуждения и презрения. Вы, Никита Тимофеевич, страну от всякой мрази очищали… Вот если бы Ракитин сказал, на кого Никита работал конкретно, тогда бы стоило глубоко задуматься, а так его версия воспринималась как пустая болтовня.

– Ну да. Мы же вместе с Инной по Корчнову работали. И Румын там был, и ныне покойный Бобыль.

– Да, но вы же Румына на допрос не дергали.

– Официально – нет, неофициально – да… Я подъезжал к нему, спрашивал про Корчнова, он, конечно, все отрицал…

Никита пожал плечами. Может, говорил Ракитин с Румыном, а может, и нет. Если нет, то откуда он знает голос Румына? Если из других источников, то почему не скажет о них?.. А откуда он узнал, что Желтов собирается замахнуться на Никиту? И ведь информация оказалась верной…

– Я так понимаю, ты сын Самородова? – глядя на Егора, в раздумье спросил Никита.

– Сын, – подавленно ответил парень.

– А Мишу откуда знаешь?

– Так мы с ним в одном классе учились…

Никита вперил в Ракитина тяжелый, проницательный взгляд:

– Может, все-таки объяснишь, откуда ты Румына знаешь?

– Ты ничего не докажешь, – усмехнулся Миша.

– Что я не докажу?

– То, что я на Саморода работал.

– А ты на него работал?

– Нет, конечно!

– И я тебе поверил? – усмехнулся Никита.

– Да мне все равно, веришь ты или нет!.. Ты думай, как от этих покойников отбиться, – Ракитин кивком он показал на труп Гири.

– А чего от них отбиваться? – ожесточенно, сквозь зубы спросил Егор. – Пусть Желтый отбивается. Он всех замочил! Я сам видел!

Никита выразительно посмотрел на него и перевел взгляд на Ракитина.

– Да я не против… Нет, правда не против! С этими ублюдками только так!

– Я видел, как Желтый их убил… И видел, как он мою Олесю с собой увел! – Егор не мигая смотрел на Никиту. Он взывал о помощи. – Он ее сначала изнасилует, а потом убьет!

– И рад бы тебе помочь, но я не знаю, как найти Желтого…

– Но на Гирю же ты вышел, – сказал Ракитин.

– Вышел. Думал, что через них выйду на Желтого. Не получилось…

– На Румына выйти можно, – старлей показал на телефон Гири.

– Ты у нас полиция, тебе и карты в руки…

Никита и рад был бы пристрелить Желтого, но пусть уж лучше им займутся менты. Если бандита возьмут, то посадят надолго, если не на всю жизнь. И тогда некому будет портить им с Инной жизнь, а это самое главное. Месть сама по себе давно уже не интересна. Тем более что с Инной по большому счету ничего не случилось. А то, что может произойти с какой-то там Олесей, Никиту не волновало. Так уж устроен человек – своя рубашка ближе к телу.

– В принципе, можно через наших телефончик пробить.

– В принципе?

Никита вдруг вспомнил, как Ракитин выследил его, когда он ехал спасать Инну. Не на хвосте у него висел, а по сигналу с телефона вел. Или его вели. Во всяком случае, такое мнение сложилось у Горелова… Обычный уголовный розыск столь серьезной техникой слежения не обладает. Тогда как Ракитин смог выследить Никиту?

– И в принципе, и вообще…

Но ведь тогда Никита не знал, что Ракитин работал на Самородова… Что, если сейчас он работает на самого Желтого?

– Звони, если вообще.

Старлей достал из кармана мобильник, поводил им вокруг себя.

– Сигнал здесь слабый.

– На второй этаж поднимись, – посоветовал Никита.

– Так и сделаю.

Горелов даже не шелохнулся, когда Ракитин выходил из комнаты, но когда тот поднялся на второй этаж, сорвался с места и в стремительном темпе бесшумно двинулся следом. Он был совершенно не уверен в том, что сможет остаться незамеченным. Но если Ракитин вдруг обнаружит его, то ничего страшного не произойдет. Стрелять опер не должен…

Не думал Никита, что Ракитин будет в него стрелять, но пистолет с собой все-таки прихватил. И подкрался к старлею незаметно. Ракитин закрылся в какой-то комнате, а Горелов приложил ухо к щелке между дверью и полом.

– Андрей Давыдович, это Миша… – услышал он. – Желтый у сына Самородова был… Ну, то, что и должно было случиться… Да, подчистую. И еще вдову Самородова увез… Я понимаю, что это не совсем наше дело, но нужно что-то предпринять. К тому же Желтый тоже наш клиент…

Никита услышал, как Ракитин подходит к двери, быстро поднялся, зашел в соседнюю комнату. Старлей открыл дверь, выглянул в холл. Он явно что-то почувствовал, поэтому Никита не стал подходить к двери, когда та снова закрылась. Он сел на диван в холле второго этажа, и когда опер появился, тихонько кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание.

– Ты что здесь делаешь? – напрягся Ракитин.

– Да вот, ствол решил прочистить, – сказал Никита, как бы невзначай направив на него пистолет.

– А почему здесь?

– Там на первом этаже аура нехорошая. Насилия там было много… Что там внизу произошло?

– Желтый на Егора наехал.

– Обобрал его до нитки?

– Типа того…

– Ты знал, что так и будет?

– Я знал?

– Кто такой Андрей Давыдович?

– Все-таки подслушал, – скривился Ракитин.

– Ты засланный казачок, Миша. Если я тебя сейчас пристрелю, Егор все поймет. И не осудит. А на Румына я сам выйду, без твоего Андрея Давыдовича…

– Ну, если позвонишь Смелякову, он тебе поможет…

– Кому? – встрепенулся Никита.

Ракитин назвал фамилию человека, на которого работал он, уничтожая бандитов и прочий криминальный мусор.

– Ты все понял, – усмехнулся Ракитин. – А я все знаю… У нас очень серьезная контора, и нам не так уж трудно было тебя пробить. Но ты не бойся, никто ничего не узнает. Это не в наших интересах…

– Что за контора?

– Вполне официальная. И работаем исключительно законными методами.

– Против кого?

– Не важно.

– Желтый – не ваше дело, но при этом он ваш клиент. Как это понимать?

– С Желтым все уже решено. Рано или поздно его возьмут, Егор даст показания, и отморозка закроют навсегда.

– А с кем не решено?

– И с этим решено. Осталось немного подождать…

– С кем с этим?

– Тебе совсем не обязательно это знать.

– У вас ментовская контора?

– Тут безопасность замешана, но я, да, мент. И под мента работаю…

Снизу вдруг послышались быстрые шаги. По лестнице на второй этаж бегом поднялся Егор. Оказывается, к дому шли какие-то вооруженные люди, скорее всего, бандиты. И нужно было что-то предпринимать…

Глава 31

Короткое платье горничной, чулки с поясом, лаковые туфли на прозрачной шпильке… Жоре нравилось, когда Ирка вытирала пыль в этом наряде. Скучно ему было с ней, поэтому и приходилось подогревать интерес к ней подобными нарядами.

– Переодевайся!

Олеся была чуть выше Ирки, но Жора не расстроится, если платье горничной окажется ей коротковатым.

– Зачем?

В ответ Жора влепил ей пощечину.

– Еще вопросы?

Вопросов у Олеси не было, поэтому она стала раздеваться. Поздно уже очень, спать хочется, но Жора не хотел откладывать на завтра то, что мог сделать уже сегодня. А он заставил Олесю переодеться в наряд горничной, а сам разделся.

– Ложись, шлюха! – приказал Жора.

– Я не шлюха, – мотнула головой Олеся.

– Я так не думаю!

Желтов сунул ей руку под юбку и лег сверху сам. Олеся задергалась под ним, но приставленный к ее затылку ствол пистолета успокоил ее. Все правильно, секс с крутым авторитетом лучше, чем смерть. Да и не могло быть у проститутки другого выбора…

* * *

Не хотел Никита больше убивать. Четыре трупа плюс Румын, которого пришлось подстрелить. И еще двоих бандитов он покалечил, когда они вломились в дом к Егору.

Нелегкой ценой достается ему победа. Она уже близко, и Никита очень хотел, чтобы последний шаг к ней сделали менты. Они уже окружают дом, в котором засел Желтый. Скоро они пойдут на штурм, и будет здорово, если они пристрелят отморозка. Но и на самотек это дело пустить он не мог. Желтов, казалось, заговоренный, и Горелов всерьез опасался, что ему и в этот раз удастся уйти от возмездия. Силы и средства у ментов ограниченные, поэтому Никита обязан был подстраховать их, но прежде всего самого себя. Хотя и не факт, что Жора будет убегать в направлении, которое он перекрыл…

– Ну, чего они медлят? – Егор лихорадочно смотрел на часы.

Никита не хотел брать его с собой, но тот прицепился к нему как банный лист. Переживает парень. Его девушка в лапах Желтого, и нетрудно догадаться, чем все могло закончиться. Или уже закончилось.

– С чего ты взял, что они медлят? – шепотом спросил Никита. – Может, уже идет работа.

– Да тихо, – пожал плечами парень.

– Спецы так и работают, без шума и пыли…

– А вдруг его там нет? Вдруг его предупредили?

– Кто?

– Не знаю, – Егор отвел в сторону взгляд.

– Не хочешь, не говори, – Никита дал понять, что распознал его ложь.

– Я не уверен в Ракитине… – вздохнул Егор.

– Почему?

– С Брагиным он крутит.

– С Брагиным?

– Это вице-мэр наш. У них с отцом одна мафия была. Дороги, строительство…

– Я в курсе, чем занимается Брагин… Значит, одна мафия?

– Брагин сейчас с Желтым заодно. А Ракитин к Брагину примазался. Как бы Мишка ему не позвонил. А Брагин может Желтого предупредить. Или уже предупредил…

– Все может быть.

– Тогда плакало мое наследство…

– А Брагин к твоему наследству имеет отношение?

– Он мог бы нагреть на этом руки… Он обещал остановить Желтого, но не остановил. И Желтый пришел ко мне. Забрал у меня Олесю, забрал у меня все… Что теперь будет с Олесей?

Никита промолчал, хотя и была у него догадка. И Егора оставили с носом, потому что этого хотел Жора. И потому что это ему позволили… А для чего позволили? Уж не для того ли, чтобы подставить под удар некоего Брагина?

Может, именно об этом человеке и говорил Ракитин. Возможно, Брагин и был главной целью некоего Андрея Давыдовича из органов государственной безопасности. Впрочем, какое Никите до этого дело?.. Ему бы Инну из-под удара вывести, а там хоть трава не расти…

* * *

Олеся лежала на кровати и тихо плакала.

– Сырость не разводи, – зевнул Жора.

Все, дело сделано, пора спать. Только Олеся ему будет мешать. Она теперь его рабыня, и ее место на полу.

Только он столкнул ее на пол, как открылась дверь и в комнату вошла Ирка. Она осуждающе смотрела на него.

– Ну и дальше что? – ухмыльнулся Жора.

Да, изменил он своей боевой подруге, и что с того? Небо на землю обрушилось? Или, может, огнедышащие драконы дом окружили?

– Менты там, – усмехнулась Ирка, усаживаясь на кровать. – Много ментов.

Жора подскочил как ужаленный. Схватил на ходу джинсы, выскочил из комнаты. И в это время внизу прозвучал выстрел. Тут же раздался второй.

Ирка осталась в комнате, но не станет же он тянуть ее силой? Не до нее сейчас.

От чердачного окна к лесу тянулась канатная дорога. Жора сам ее придумал, на всякий пожарный. Электродвигатель работал от сети, но те же менты могли отключить электричество. К счастью, свет в доме был, и Жоре понадобилось меньше минуты, чтобы пронестись над задним двором дома. Кто-то из ментов его заметил, стал что-то кричать своим, затем бросился в погоню, но поздно. Пока мент добежит до забора, перепрыгнет через него… Хотя если Жора замешкается, его все-таки смогут догнать.

На землю он опустился сравнительно мягко. И побежал по тропинке, которая должна была привести к машине. Но путь вдруг перегородил какой-то человек в штатском. Ствол его пистолета смотрел прямо в лицо.

– Спокойно, Жора! Пушку кладем на место!

Где-то Желтов видел этого человека. Нет, не вживую видел, на фотографии.

– Горелов?! – ошарашенно протянул он.

Этот человек стал его проклятием. Но может, с ним удастся договориться?

– На этот раз ты от меня не уйдешь, – усмехнулся Никита.

– Слушай, давай договоримся! – выронив пистолет, скороговоркой выдал Жора. – Только быстрей, а то за мной гонятся…

– Не договоримся!

Из-за Горелова вышел Егор. Правую руку он держал за спиной – уж не волыну ли он там прячет?

– И с тобой договоримся. Все обратно получишь…

– Что ты сделал с Олесей? – всматриваясь бандиту в глаза, спросил парень.

Что-то страшное было в этом взгляде. Что-то отцовское. И лицо такое же ожесточенное, как у Саморода, когда он выносил смертные приговоры. И та же проницательность в глазах, от которой не скроешься за враньем.

– С ней все в порядке!

Но Егор не поверил. Стиснув зубы, он вывел из-за спины руку. В ней он действительно держал пистолет. Горелов попытался остановить этого сумасшедшего, но слишком поздно хватился…

Пуля попала в грудь, и Жора почувствовал, как сердце перестало стучать. И еще он успел понять, что «Скорую помощь» вызывать бесполезно…

* * *

Наручники на Драпова надели прямо в кабинете. В них его вывели во двор, посадили в машину и куда-то повезли. Инна даже не понимала, что это за люди.

– Это ему за то, что он Желтова отмазал, – сказал Ракитин.

– И доказательства есть? – похолодела Демичева.

Ведь она тоже причастна была к тому, что Желтов оказался на свободе. Она отказалась выполнять преступное распоряжение Драпова, но ведь и не опротестовала его. Опустила руки, поплыла вниз по течению, за что в конечном итоге и поплатилась.

– Есть. Показания Брагина. Драпов на него работал.

– Брагина тоже взяли?

– И он даже признался в том, что заказал Корчнова.

– Он заказал?

– Ну, ты же шла к этому, – усмехнулся Ракитин.

– Да, но не дошла…

– Другие дошли.

– И что, Брагин взял и так просто во всем сознался?

– И просто, и попутно.

– Что значит попутно?

– Он бюджетные деньги воровал. Нагло воровал, цинично, но через подставных. Нагло воровал, но при этом очень осторожно. А тут вдруг Жора Желтый Самородова подвинул. Брагин решил с ним замутить, но, как говорится, не на того нарвался. Жора – реальный отморозок, серьезные дела не для него. Ему бы беспредела побольше… В общем, напугал он Брагина. Тот решил, что надо сматывать удочки и валить за границу, пока Желтов ему веселую жизнь не устроил. Жору он придерживал как мог, но тот к самородовскому наследству рвался. А у них с Брагиным на этот счет был договор. Брагин боялся, что Жора спалится сам и спалит его, поэтому он вынужден был спешить. Ну и насмешил… Помнишь объездную дорогу? Так он весь первый транш за эту дорогу целиком под себя сгреб. Вот и напортачил. На этом его и взяли… За границу хотел рвануть, да не успел… Если б не Желтов, Брагин бы не ошибся. И дальше бы воровал…

– Ты откуда все знаешь?

– Оттуда… А ты не знаешь, откуда?

– Нет. А я должна знать?..

– Никита у тебя классный мужик, – одобрительно улыбнулся Миша.

– Я это и без тебя знаю.

– Держись за него, он тебя в обиду не даст.

– Держусь, – кивнула Инна.

– А форму не снимай, она тебе идет. Тем более Желтов тебе больше не угрожает.

– Там видно будет…

Не хотела Инна уходить со службы, но на днях она узнала, что у них с Никитой будет ребенок. Она будет работать, пока не уйдет в декретный отпуск, а там сама жизнь подскажет, как быть. Может, ей так понравится сидеть дома, что и самой не захочется возвращаться на службу. А может, они с Никитой и второго ребенка заведут. Почему бы и нет?

– Вот я и говорю, смотри сама. Но и мужа слушай… Ладно, поеду я. В прокуратуру вызывают.

– Зачем?

– Мы же с твоим Никитой в клуб свидетелей вступили, – усмехнулся Миша. – Он видел, как Желтов собирался выстрелить в Егора. А я видел, как бандиты убивали друг друга…

– Они же правда убивали друг друга?

Инна примерно представляла, что происходило в доме Егора после того, как оттуда уехал Желтов со своей добычей. Ведь это Никита перестрелял бандитов, но Ракитин и Егор утверждали, что их застрелил кто-то из своих. А Никита в свою очередь выгораживал самого Егора, который, судя по всему, пристрелил Желтова вовсе не из соображений самообороны.

– Не переживай, все будет в полном порядке. Даже не сомневайся…

Ракитин повернулся к Инне спиной, взялся за дверную ручку.

– И все-таки, откуда ты про Брагина знаешь? – спросила она.

Миша остановился, но к ней не повернулся.

– Да так, ходят слухи… Кстати, в главке приказ подписали. Капитана мне присвоили. Просьба не завидовать, – весело сказал он. И вышел из кабинета.

Инна тоже не отказалась бы от очередного звания, но зависти не было. Это ей все должны завидовать. Потому что совсем скоро она станет законной женой любимого мужчины. И все у них будет хорошо…

ОглавлениеГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20Глава 21Глава 22Глава 23Глава 24Глава 25Глава 26Глава 27Глава 28Глава 29Глава 30Глава 31
- 1 -